fell in love?

Они не говорили о том, что произошло в студии. Не обсуждали, не анализировали, не пытались дать этому имя. Это было как стихотворение, которое не читают вслух, потому что боятся, что громкие слова убьют ту хрупкую магию, что живёт в тишине между строк. Но что-то изменилось. Алиса заметила это в мелочах: в том, как Клаус стал задерживаться дольше, как начал приносить с собой книги — не только её, но и свои, — как перестал использовать слово «дорогуша» с той насмешливой интонацией, которая раньше была его визитной карточкой. Он показывал ей свои новые картины, и Алиса смотрела на них и видела то, что он не умел выразить словами. На одном из полотен был лес — не тот, настоящий, который шумел за окном, а какой-то другой, придуманный, где деревья росли корнями вверх, а небо было цвета старого серебра. На другом — женщина, сидящая на подоконнике с чашкой кофе, и в её волосах запутался солнечный свет. — Это я? — спросила Алиса, когда увидела эту картину. — Это то, как я тебя вижу, — ответил Клаус, и в его голосе не было игры. Она не знала, что с этим делать. Не знала, как быть, когда тысячелетний монстр смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение в этом мире. Не знала, как сохранить равновесие, когда внутри всё переворачивается, когда сердце бьётся быстрее, когда хочется и смеяться, и плакать одновременно. Она думала, что справится. Что сможет держать дистанцию, не дать этому зайти слишком далеко. Но каждый день он приходил в кофейню, и каждый раз, когда она смотрела в его глаза, она забывала, почему это было важно. — Ты изменилась, — заметил Элайджа однажды, когда они сидели в особняке Сальваторе, и Алиса пришла проведать его после очередного конфликта с братом. — В каком смысле? — Ты улыбаешься чаще. И твои глаза... они светятся. Раньше я видел это только, когда ты читала хорошие стихи. Алиса опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Это из-за Ника? — спросил Элайджа, и в его голосе не было осуждения. Только осторожное любопытство. — Я не знаю, — честно ответила она. — Может быть. А может, просто весна. — На дворе октябрь. — Тогда осень. Бывает же осеннее обострение? Элайджа улыбнулся — той улыбкой, которую Алиса видела нечасто, потому что он обычно держал свои эмоции под замком. — Береги себя, — сказал он. — Ник не простой человек. Он может быть... сложным. — Я знаю, — Алиса пожала плечами. — Но я тоже не сахар. — Ты не сахар, — согласился Элайджа. — Ты что-то гораздо более ценное. Она не стала спрашивать, что именно. Иногда лучше не знать, как тебя видят другие. Особенно когда ты сама не до конца понимаешь, как видишь себя. Первая ссора случилась неожиданно. Как всегда, когда двое людей слишком долго ходят вокруг да около и наконец натыкаются на острый угол. Это был обычный вечер. Алиса закрывала кофейню, когда Клаус появился на пороге с выражением лица, которое она уже научилась распознавать: что-то случилось. Что-то, что вывело его из равновесия. — Что на этот раз? — спросила она, не прекращая мыть полки. — Елена жива, — сказал он, и в его голосе было что-то, что заставило её замереть. — И она снова с Сальваторе. — Это проблема? — Это означает, что мои планы снова рушатся. Кто-то постоянно становится на моём пути. Алиса выпрямилась и повернулась к нему. — И что ты собираешься делать? — То, что должен. — Убить её? — Если потребуется. Она посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то, от чего Клаус на мгновение потерял уверенность. — Ты обещал, — тихо сказала Алиса. — Ты сказал, что попробуешь. — Я пытаюсь. — Пытаешься? — её голос стал твёрже. — Никлаус, ты говоришь о том, чтобы убить девушку, потому что она мешает твоим планам. Это не «попытка». Это возвращение к старому. — А что ты хочешь? Чтобы я стал святым? Чтобы я забыл всё, что было? — в его голосе прорезались знакомые ноты гнева, и Алиса почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Не от страха — от разочарования. — Я хочу, чтобы ты хотя бы попытался посмотреть на это иначе! — она не повышала голос, но каждое слово било наотмашь. — Ты носишься со своей местью, со своими планами, со своим проклятием, но ты даже не задаёшь себе вопрос: а что дальше? Ты уничтожишь всех, кто тебе мешает, и что потом? Останешься один? Как всегда? — А у меня есть выбор? — он шагнул к ней, и в его глазах мелькнуло что-то уязвимое, почти отчаянное. — Меня учили, что мир — это поле битвы. Что побеждает тот, кто сильнее. Что доверять — значит проиграть. — Тебя учили неправильно, — Алиса не отступила, хотя он был так близко, что она чувствовала его дыхание. — Или правильно, но для другого мира. Мира, которого больше нет. Ты можешь быть сильным и не быть жестоким. Можешь защищать и не нападать первым. Можешь... — Могу что? — перебил он. — Любить? Ты об этом хочешь сказать? Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Алиса почувствовала, как внутри всё замирает. — Я хочу сказать, — медленно произнесла она, — что ты заслуживаешь большего, чем бесконечная война. Ты заслуживаешь... покоя. И если ты не готов это принять, то я не могу быть рядом, когда ты снова начнёшь разрушать всё вокруг. — Ты уходишь? — в его голосе прорезалось что-то, чего она раньше не слышала. Не гнев. Не холод. Что-то похожее на страх. — Я не знаю, — честно ответила Алиса. — Я знаю только, что не могу смотреть, как ты снова становишься тем, кем был. Потому что я видела, кем ты можешь быть. И тот, другой — он лучше. Он мне нравится больше. Клаус молчал. Молчал так долго, что Алиса уже подумала, он просто развернётся и уйдёт, хлопнув дверью, как делал всегда, когда что-то шло не по его плану. Но он не ушёл. — Я не знаю, как это делать, — сказал он наконец, и его голос звучал непривычно тихо. — Быть... другим. Я тысячу лет был только одним. — Никто не умеет с первого раза, — Алиса вздохнула и сделала шаг к нему. — Но если не пробовать, то точно не получится. — А если я сорвусь? — Тогда начнёшь заново. Столько, сколько потребуется. Он посмотрел на неё, и в его взгляде смешались тысяча эмоций, которые она не умела читать, но чувствовала каждой клеткой. — Ты слишком настойчива, — сказал он, и в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Это моё второе имя. Алиса «Слишком Настойчивая» Коупи. Приятно познакомиться. Он рассмеялся — коротко, почти нервно, — и притянул её к себе. Алиса уткнулась носом в его плечо, чувствуя запах мускуса и краски, и подумала, что, возможно, этот мир всё-таки не безнадёжен. — Я попробую, — сказал Клаус в её волосы. — Но если что-то пойдёт не так... — Тогда мы разберёмся, — Алиса подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Вместе.