Меткой на его шее

POV Эрик       За окном уже глубокая ночь, а Макс всё никак не хочет отпустить меня. Ещё и Фора с Лорен вызвал к себе, посадил напротив себя и ждёт чуда. Каждый раз одно и то же.       — Сколько у нас неофитов в этом году?       Люблю я этот лёгкий цинизм в голосе Макса. Весьма прагматичный подход. Не какие, не как себя проявили, а скольких придётся выгнать?       — Тридцать три, — хмыкаю я, скрестив на груди руки и облокотившись спиной о подоконник.       — Девчонок из перешедших сильно больше, чем обычно, — добавляет Фор. Тебя это так волнует? Половина из них ничего тяжелее книги в жизни не поднимала. Это не достижение.       — Тем хуже для них, — Макс листает свои бумаги, ища что-то.       Опять мне кучу отчётов сдавать придётся с этими неофитами. Твою мать. От одного только воспоминания о количестве бумажной волокиты и формальностей тошно становится. Скажи, Фор, ты не пошёл в лидеры, потому что знал об этом, да? Сволочь.       — Двадцать один, — Макс смотрит на Фора и Лорен. — Больше фракция содержать не сможет. Да и не нужно нам столько.       Он переводит взгляд на меня. Я лишь молча киваю. Двадцать один, так двадцать один. Ещё б из этих двадцати одного зелёного сопляка вылепить что-то стоящее. В Лорен я не сомневаюсь, она знает своё дело, да и урождённые бесстрашные уже представляют из себя что-то. А вот Фор со своими перешедшими неофитами... от этого зрелища хочется выколоть себе глаза.       Ладно, Эрик. Уже стольких неофитов пережили, выкинули к изгоям. Воспитаем и этих. POV Эрида       Утро начинается просто замечательно: с противного звона в ушах.       Открываю глаза, ища источник шума. А вот и он, наш новый будильник, судя по всему: Фор стоит на лестнице, держа в руке металлическую трубу, которой секундой ранее он беспощадно бил по железным перилам.       — Жду всех в Яме, — строго говорит он, и ещё раз для надёжности ударяет трубой, сверля взглядом затылки тех, кто со вздохом положил головы обратно на подушки. — Две минуты.       Хорошо-хорошо, уже встаю. Только сон досмотрю.       Подожди. Что?!       Две минуты?! Ты шутишь?       Подскакиваю с кровати, понимая, что не шутит, и что до Ямы придётся бежать. Натягиваю штаны, всовывая ноги в ботинки и на скорую руку зашнуровываю их. Вот уж действительно с добрым утром, добро пожаловать в суровый ад. Не могу сказать, что мне это не нравится, но удовольствие сомнительное.       Бегу вместе с остальными по холодным коридорам, на ходу застёгивая куртку, и вылетаю в Яму, сливаясь с толпой одногруппников. Фор стоит перед нами. Серьёзный, уже недовольный. Сзади него на каменном выступе сидит Эрик: смотрит на нас с таким разочарованием, как будто мы совершили все семь смертных грехов, а не опоздали буквально на минуту.       Интересно, что значат его татуировки на руках? Пипец красивые руки. Сколько он тренировался, чтобы так накачаться? А можешь почаще ходить в футболке и жилетке? Я тогда буду за полчаса до будильника вставать и самой первой в Яму приходить.       Поправляю волосы, пальцами зачёсывая их назад. Резинку забыла в общежитие. Тут не только её забудешь, но и штаны с лёгкостью. Надо будет вернуться. Смотрю на одногруппников, состояние примерно у всех одинаковое: бодрости ни в одном глазу, несмотря на столь активный подъём.       Спать хочется просто жуть. Вчерашний день был слишком насыщенным, чтобы так безжалостно поднять нас в такую рань.       — Есть два этапа подготовки, — начинает Фор, ходя мимо нас и смотря на наши сонные лица. Хоть бы позавтракать дали, звери. — Первый — физический.       Слушаю его вполуха, бесстыдно зевая и облокачиваюсь плечом на девчонку из Отречения. Кажется, Трис совершенно не против, так как делает то же самое. Так мы и стоим, поддерживая друг друга и вот-вот готовясь вновь провалиться в сон. Всё же болтать с девчонками полночи было не самым лучшим решением.       — Будете работать на пределе и вы овладеете приёмами борьбы.       Глаза закрываются сами собой. Я не в том состоянии, чтобы мне хватало сил одновременно смотреть на него и слушать. Пусть хоть убьёт, но я не могу больше держать веки открытыми.       — Второй этап — психологический. Здесь тоже всё на пределе. Вы должны победить все ваши страхи, пока они не победили вас.       Красиво сказано, Фор. Я запомню.       — Вы тренируетесь отдельно от урождённых бесстрашных, но оценивают вас вместе с ними. От оценок, полученных в ходе подготовки, зависит ваше назначение. Командный состав, охрана периметра или присматривать за изгоями.       Я уже знаю, чего хочу. Хочу в командный состав. А может и на лидера фракции замахнуться? А что, я девчонка упорная, вижу цель — не вижу препятствий. Было бы круто стоять рядом с Максом и смотреть на всех свысока. И все тебе подчиняются, уважают.       Да, командный состав это для меня.       Лёгкая улыбка расплывается на моих губах и тут же исчезает.       — Занявшие последние места вылетают.       Спокойный низкий голос Эрика эхом отражается от стен.       В смысле вылетают? Вы не а...       Открываю глаза и смотрю на него, в надежде, что это шутка. То есть, вы собираетесь часть из нас отправить к изгоям? Вот так вот сразу? А предупредить об этом сука не додумались? Какого хуя?       — Как это? — спрашивает Кристина.       Я оборачиваюсь, смотрю на её хмурое лицо. Как это? Да легко, пинком под зад и на выход. Блять.       — После каждого этапа подготовки худшие будут отсеиваться, — поясняет Эрик, встав на ноги, и медленно подходит к нам. Я выпрямляюсь, скрестив на груди руки. Сна больше ни в одном глазу. Спасибо, лидер.       — И куда они? — осторожно уточняет Эл. А сам не догадываешься?       — Поскольку возврат в семью невозможен, станут изгоями.       — Нам об этом не говорили, — возражает Уилл. Согласна. Но думаешь, их это волнует?       — Правила фракции, — с лёгкой ухмылкой отвечает Эрик.       — Но ведь кто-то должен был предупредить нас, — возмущается Кристина, а я думаю, осталась бы я в Эрудиции, узнав об этом? Нет. Моё место здесь, в Бесстрашии, и я готова доказать, что достойна его занимать. И плевать, насколько сложно будет выжить, без боя я не сдамся.       — Зачем? — тянет Эрик, смотря на Кристину. — Ты бы сделала другой выбор? Ты бы испугалась? Тогда можешь валить отсюда уже сейчас, — злится он, а я понимаю, что он прав. И думаю, остальные тоже это понимают. — Если вы близки нам по духу, то боязнь неудачи вас не может остановить. Вы выбрали нас, — он тихо хмыкает, обводя нас взглядом, и с довольной ухмылкой добавляет: — Теперь выбор за нами.       Мы молчим. Никто больше даже не пытается возмущаться. Смысла нет.       Фор отпускает нас на завтрак. Наша первая тренировка уже через час. А я не могу перестать думать о том, что у меня есть все шансы вылететь к изгоям. Будем реалистами: я девчонка, среди кучи парней, без особых физических достижений. Более того, я очень слабая девчонка. В Эрудиции как-то спортом не особо было принято заниматься. Не запрещено, конечно, но как-то было не до этого.       Итого, расчёт собственного шанса выглядит не слишком утешительно. И как я только решила замахнуться на командный состав? Ну точно отец был прав: дура без мозгов.       Тихо смеюсь, ковыряя ложкой в тарелке с кашей. Кристина о чём-то увлечённо болтает с Уиллом. Она как будто и забыла про то, что было несколькими минутами раньше. Мне бы её способность так беззаботно относиться к проблемам.       Перед тренировкой быстро возвращаюсь в общежитие, чтобы завязать волосы. Сажусь на край кровати, закрывая лицо руками и тяжело выдыхаю. Ну и вляпалась же я.       Ладно. Затягиваю волосы в тугой хвост на затылке, натягиваю на лицо беззаботную улыбку и бодрым шагом иду в Яму. Не вылечу я к изгоям, вам всем назло. Не дождётесь.       Тренировки у нас будут нескольких видов: на выносливость, на силу, на координацию и меткость. Замечательно. Из этого всего я умею примерно... ничего. В моём хрупком, по сравнению с остальными, тельце из силы — только сила духа. И та, походу, скоро будет выбита из него добрыми словами поддержки от инструктора и лидера.       Наши мучения начались с трудностей построения и следующей за этим тренировки выносливости.       Фор привёл нас в огромное помещение — тренировочный зал. Здесь было всё: от подсвеченных рингов для боёв, до стен для метания ножей.       — В строю — никаких разговоров, — Фор снова ходит мимо нас то в одну сторону, то в другую.       Я лишь успеваю следить за ним взглядом, вытянувшись по стойке смирно. Руки так и тянуться куда-нибудь деться, потрогать себя или скрестить на груди. Пытка стоять вот так, вытянув их вдоль туловища и ничего не делать. У Кристины, стоявшей рядом, была другая проблема: держать язык за зубами и молчать. Я слышала, как периодически она открывала рот, и тут же силой заставляла себя его закрыть. Ну и влипли же мы.       — За нарушение дисциплины следует физическое наказание. В большинстве случаев, не только для нарушителя, но и для остальных, — продолжает сухо Фор. Коллективная ответственность? Класс. Ещё одна радостная новость. — Для начала разминка. Полчаса бега, — говорит Фор. Пф. Знаешь, сколько я в Эрудиции бегала из кабинета в кабинет? Меня таким не напугать. — Вокруг этих колонн, — кивает он на четыре разнесённые на несколько десятков метров колонны. На вид, расстояние вокруг них занимает около четверти мили. — Темп — умеренный. Кто может быстрее — бежит быстрее. Остановка только в крайних случаях. Вперёд.       Мы неуверенно переглядываемся. Кто-то из парней начинает первыми, за ними подтягиваются и остальные.       Приятное растяжение в ногах слишком быстро сменяется острой болью. А лёгкое покалывание в груди — нехваткой воздуха.       Я стараюсь бежать вместе с Трис и Кристиной, у них по началу даже хватает сил болтать. Но уже через два круга они замолкают, а я постепенно отстаю. Бежать в прежнем темпе становится сложнее. Сейчас. Только отдышусь...       Я готова выплюнуть лёгкие. Это невозможно. Это тяжело. Это просто... пиздец.       После десяти минут у меня начала кружиться голова. Кристина и Трис выдержали ещё несколько кругов и перешли на шаг, а после и вовсе привалились к холодной колонне.       Я не позволяю себе думать об остановке. Нет. Если остановлюсь, то... не знаю, просто не хочу об этом даже думать. Фор сказал — полчаса. Значит, буду бежать полчаса. Не смогу бежать — буду идти быстрым шагом. Не смогу идти — поползу. Но не сдамся. Сдамся сейчас — проиграю самой себе. А я не готова проиграть себе и своей гордости в первый же день.       Двадцать минут.       Голова раскалывается, ног я уже просто не чувствую, даже согнутые руки затекли, так что выпрямить их не получается. Пытаюсь размять их, повращав предплечьями, и тут же шиплю сквозь зубы от адской боли. Сука. Я не хочу сдохнуть на первой же тренировке.       Несколько парней обгоняют меня на очередном кругу, но мне так похер. Просто не останавливаться. Просто бежать. Не думать ни о чём.       В горле воздух чуть ли не свистит. Я сглатываю, но во рту сухо. Переоценила я свои способности. Бегать в Эрудиции из кабинета в кабинет было не так тяжело и больно. Взгляд на Фора: стоит каменный, смотрит на нас, скрестив руки. Сука. Это уже просто какая-то пытка.       — Остановились.       Слава богу.       По инерции пробегаю ещё пару метров и сгибаюсь пополам, чувствуя, как темнеет в глазах.       Ёбанный карась. Убейте меня. Пожалуйста.       Чувствую лёгкое похлопывание по плечу и через силу выпрямляюсь. Перед глазами все ещё тёмные круги пляшут и голову словно сжимает кто-то, но я фокусирую взгляд на парне.       — Всё в порядке?       — В полном, — киваю я эрудиту, что также перешёл со мной. Эдвард. И выглядел он значительно лучше меня. Он, видимо, относился к урокам физкультуры более ответственно, чем я. — Сейчас только лёгкие выплюну, — добавляю я, через силу улыбаясь.       Идём к Фору, получать новую порцию мучений. Наконец возвращаю дыхание в норму, но пить хочется ужасно. Я сама вся мокрая, потная. Хочется в душ и плакать.       Тихо смеюсь, опустив голову и поправив хвост. Всё тело ломит, а это ведь только начало дня.       — Через несколько дней выйдем на открытую местность, — сухо констатирует Фор, скользя по нашим красным лицам равнодушным взглядом.       — Будем бегать на улице? — уточняет Кристина.       — Да. Так что советую выложиться сейчас. Потом никто ждать не будет, — строго добавляет он.       Зашибись тема. Идея забиться в уголок и плакать уже не кажется мне такой плохой.       — За мной, — командует он, разворачиваясь, и идёт в другую сторону зала. И мне совсем не нравится то, куда мы идём.       С потолка свисает пара потрёпанных жизнью канатов. Надо было всё-таки не пропускать уроки физкультуры...       — Начнём с простого, — Фор останавливается напротив канатов и смеряет их взглядом, скрестив на груди руки.       С простого? С простого блять? Ну конечно, я ведь в Эрудиции каждый день по канатам лазила. Это ведь так просто!       Переглядываюсь с Трис и Кристиной. Девчонки тоже не в восторге, хотя искренняя выглядит более уверенной. Я отжиматься-то не умею...       Ну точно отец был прав: дура без мозгов. Пошла во фракцию, даже не позаботившись о том, чтобы хоть чуть-чуть подготовиться.       — Кто-нибудь забирался на канат раньше? — учтиво спрашивает Фор, повернувшись к нам.       — Было дело, — хмыкает Питер, также скрестив на груди руки.       Ну конечно, в тебе я и не сомневалась. Скорострел везде поспел. Тьфу. Противный.       Скольжу взглядом по канату. Только сейчас до меня доходит осознание, через что мне придётся пройти. Если, конечно, я выживу после сегодняшней экзекуции. Сколько мозолей сойдёт с моих рук, сколько синяков переживёт моё тело, если переживёт? Сколько боли я смогу выдержать, прежде чем развалюсь как картон под дождём? И почему я вообще решила, что Бесстрашие это для меня? Что за розовые очки я надела? Утешать себя я не буду.       Я в заднице.       — Неплохо, — хмыкает Фор, разочарованно покачав головой, когда кроме Питера никто не решает высказаться о своих способностях. — Тридцать отжиманий. Вперёд.       — Девушкам или парням? — переспрашивает Кристина.       Она пока единственная, кто в целом осмеливается говорить с Фором. Я ведь говорила: в одно ухо влетело, через другое вылетело. Но пока её продолжает проносить.       — Всем. В Бесстрашии нет разделения по полу, — спокойно поясняет он.       — Мы заметили, — хмыкает Уилл, принимая упор лёжа.       Блять... Ну за что?       Опускаю ладони на холодный пол. Подушечками пальцев чувствую маленькие выступы на бетоне и с тихим шипением вытаскиваю впившийся в кожу маленький камешек. Надеюсь, моё тело потом отдадут на благо науки, когда я сдохну прямо на этом месте.       Пытаюсь опуститься на пол и подняться... получилось только опуститься. Шлепком. На холодный бетон. Сука.       Тихо смеюсь, упорно поднимаясь обратно. Перед собой вижу чужие ботинки. А вот и смерть пришла по мою душу.       — Веселишься, неофит? — строго спрашивает Фор, стоя надо мной. Поверь, от того, что ты будешь смотреть на меня и грозно дышать, отжиматься я не научусь.       — Никак нет, — выдыхаю я, пытаясь опустить аккуратнее, не так низко, и на дрожащих руках поднимаюсь обратно. Один. Твою мать. Может, просто застрелишь меня?       Фор отходит к другим, внимательно следя за нами. Интересно, он считает каждого, или можно схалтурить?       Вновь опускаюсь вниз, чувствуя невероятное напряжение в мышцах. Поднимаюсь обратно и тут же падаю на пол. Нет. Это слишком. Бег — это одно, но тут я физически не смогу сделать то, что ты просишь. Хотя кого это волнует?       Поднимаюсь вновь, опускаюсь не так сильно, как в прошлые разы, и выпрямляюсь. Легче не становится.       Ставлю ногу на колено, поворачивая голову к Фору. Он навис над Кристиной, сверля взглядом её затылок. У искренней хорошо получается. Неидеально, но отжиматься она явно умеет. Питер и Эдвард уже закончили, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. Уилл встал следом.       — Двадцать, — чеканит Фор, когда Кристина останавливается, пытаясь подняться. Вижу, как она матерится сквозь зубы и продолжает, а после ловлю на себе безжалостный взгляд инструктора.       Отделаться малой кровью не получится. Вновь принимаю упор лёжа, продолжая свою пародию отжиманий.       Четыре.       Прямо как Фор.       Улыбаюсь, чтобы строгий инструктор не услышал моего смеха. Нарываться не хочется.       Когда остаёмся только мы с Трис, красные от напряжения, не чувствуя рук, и так и не вымучив даже десяти отжиманий, Фор, к нашему удивлению, сжаливается.       — Хватит.       Что, настолько жалкое зрелище?       Я ставлю ногу на колено и с трудом поднимаюсь, встряхивая руками.       — Очень слабо, — говорит он, смерив нас с убогой уничижительным взглядом. — Продолжим.       Он отворачивается, идёт к канатам, а я не могу удержаться и показываю ему вслед язык, обиженно скрестив на груди руки. Кристина тихо смеётся, поздно прикрывая рот ладонью.       Фор резко оборачивается и смотрит на неё. Искренняя через силу давит улыбку, и инструктор видимо списывает её поведение на то, что ему просто достались в неофитах одни идиотки.       Не помню, чтобы с моих губ срывалось что-то, кроме мата и тихого шипения до самого обеда. Краткий инструктаж Фора на тему того, как залезть на канат и слезть с него, был, конечно, информативным, но нихера не помогающим.       — Я отбила себе всю спину, — шепчет Трис, придерживаясь за поясницу, пока мы плетёмся в столовую.       — И не говори, — хмыкаю я, сдирая кусочек оторвавшейся кожи с ладони. — Я в восторге. А вы?       — В полном, — усмехается Кристина, разминая плечо. — Будет счастьем не развалиться к концу дня.       Мы приходим в столовую, садясь за уже привычные места. В жизни не пила ничего лучше. Несколько глотков горячего чая, пусть и мутного на вид, возвращают меня к жизни. Сахар аж на зубах хрустит, но так плевать. Я слишком сильно хотела пить. И этот момент маленькой радости стоил нескольких часов физического насилия над собой.       После плотного обеда Трис и Кристина, уж не знаю как, находят в себе силы изучить наше новое место жительства. Я же нахожу в себе силы только доплестись до своей кровати и упасть на неё прямо в одежде. До следующей тренировки у нас перерыв в час, свободное время. И я чувствую, если не дам себе отдохнуть хоть немного, то вторую часть пыток не переживу.       Интересно, что ждёт нас дальше? Снова бег? Должно быть, основы рукопашного боя. Ещё одно дело, где я лучше всех. Надо было всё-таки послушать отца, а не тест. Осталась бы в Эрудиции и проблем не знала. Поработала бы секретаршей, вышла бы замуж, родила детей, воспитала, ушла на пенсию. Но теперь до этой пенсии я хер доживу. Это Бесстрашие, детка, а не санаторий в Дружелюбии.       Чувствую, как расслабляется каждая клеточка тела и сон утягивает меня в приятное забытье. Главное не...       Проспать.       Блять.       Подскакиваю с кровати, ища взглядом часы. На тумбочке Кристины лежат её маленькие наручные.       Сука. Я проспала начало тренировки. Фор меня прикончит. Пиздец.       Бегу со всех ног в тренировочный зал, молясь всем богам, чтобы наш строгий инструктор, способный убить одним взглядом, не заметил моего отсутствия. Иначе он мне голову оторвёт. И я не уверена, что это только метафора.       Забегаю в зал, замедляясь и тщетно пытаясь отдышаться. Ищу взглядом Фора и свою группу. И нахожу. Не только группу, что отжимается, судя по всему, до потери пульса, но и Эрика, стоящего ко мне спиной вместе с Фором. Трис, Кристина, да и остальные поднимают головы и смотрят на меня с такой злостью, что осознание собственной вины приходит раньше, чем Эрик и Фор поворачиваются ко мне.