Меткой на его шее

      Спустя почти пять часов беспрерывных отработок элементарных боевых приёмов в парах, я думала, что так и лягу в зале на полу, отказываясь двигаться вообще. Благо, Кристина с пониманием отнеслась к моим немощным попыткам защиты-нападения и делали мы всё очень вяло, не то чтобы вполсилы, скорее даже в четверть. Но саму технику мы в целом усвоили. Не думаю, что мы сможем покалечить или хотя бы напугать этими приёмами кого-то, но начало положено.       Падаю на кровать, не снимая даже ботинок, и тут же закрываю глаза. Не могу. Всё. Я труп. Уже и дышу с трудом. Я чувствую каждую клеточку своего тела. И каждая клеточка моего тела болит.       — Что, эрудиция, уже почти в командном составе, да?       Питер проходит мимо моей кровати, но у меня нет сил ему ответить, а потому я просто поднимаю руку, насколько позволяют не слушающиеся меня мышцы, и демонстрирую ему средний палец. Искренний лишь усмехается в ответ.       Кристина мягко касается моего плеча.       — Ты не пойдёшь на ужин?       — Нет, — мычу я в подушку, чувствуя, как проваливаюсь в сон, которому не могу сопротивляться.       — Ладно, — не спорит искренняя, а после суёт мне что-то в руку, холодное и твёрдое. Я поднимаю голову, смотря на баночку с какой-то мазью, и перевожу взгляд на Кристину. — Когда мы днём с Трис гуляли, познакомились с одной из бесстрашных. Она сказала, что эта штука помогает быстрее заживать царапинам и синякам. Не знаю, насколько это правда, но твои ладони явно нуждаются в спасении, — хмыкает она, смотря на мои почти полностью красные руки.       — Вы уже пробовали? — я заставляю себя сесть, откручивая крышку. — Или я у вас типа подопытного кролика?       Кристина молчит. Понятно. Значит, буду подопытным кроликом.       — Спасибо, — усмехаюсь я, нанося зеленоватую мазь на ладони. Холодная. Боль сняла чуть ли не мгновенно. Господи, какое облегчение.       Кристина ушла на обед вместе с остальными, не став дожидаться меня.       Я аккуратно расшнуровала ботинки и сняла штаны, оценивая плохо заживающие царапины на моих коленях. Придётся довериться знакомой Кристины и надеяться, что к утру у меня не отвалятся ни руки, ни ноги. Мазь ложится тонким слоем на кожу. Вздох облегчения срывается с моих губ. Ладно, жить можно.       Вернув чудо-средство Кристине в ящик прикроватной тумбы, забираюсь под одеяло, стягиваю резинку для волос и засыпаю, едва моя голова касается подушки. POV Эрик       В столовой, как всегда, шумно. Сотни голосов сливаются в один, раздражая и заставляя жалеть о том, что решил вообще сюда сунуться. Надо было остаться в квартире. И кофе здесь — ни вкуса, ни бодрости. Цветная вода с запахом. Хотя и запах тоже не очень.       — Как думаешь, ту светленькую получится быстро уломать? — спрашивает Оливер, сидевший рядом со мной, у чернокожего кудрявого парня напротив.       — Если она из Отречения, то грех будет тебе отказать, — смеётся в ответ Дин.       И как только Макс дал ему назначение в старший командный состав? Но в целом, на операциях он полезен. Дерётся и стреляет хорошо. Исполнительный, никогда вопросов не задаёт. Четыре года назад перешёл из Искренности и в конце инициации первое место занял. Решения принимает в лоб, не сильно задумывается и анализирует, но каким-то чудом ещё ни разу не подвёл.       А вот Оливер перешёл в тот же год из Дружелюбия. Теперь следит за изгоями, но чаще пытается трахнуть всё красивое, что движется. В особенности неопытных неофиток, ведущихся на его смазливую мордашку, дерзкую улыбку и красивые мускулы. Попользует день-неделю максимум, пообещает звезду с неба достать, и на новую переключится.       — Хотя, — тянет Дин, оборачиваясь через плечо, высматривая кого-то, а после неоднозначно хмыкает, — как по мне, Марлен из наших красивее будет.       Что правда, то правда, Дин, согласен. Но эта девчонка здесь выросла. Она вас и ваши похотливые мысли насквозь видит. Будете, не глядя, посланы отборным матом, едва подойдёте к ней. Все её интересы сейчас заканчиваются попыткой удержаться во фракции, а ваш недотрах ей в этом не поможет, о чём она прекрасно знает.       — С ней возиться надо, — морщится Оливер, противно сёрбая свой чай. — А у меня каждый день на счету. Хер знает, может я уже завтра сдохну?       — Такие идиоты, как ты, не умирают, — смеётся Дин, и друг подхватывает его смех. Придурки. Исполнительные, но придурки. — А ты уже присмотрел себе кого, Эрик? — Дин облокачивается на стол и смотрит на меня с ухмылкой. Вот же чёрт любопытный. — Или пока опять ждёшь, когда кто-нибудь из красной зоны приползёт к тебе в слезах за дополнительными баллами? Ты хоть кому-нибудь в итоге за старательность добавил?       — Будь я лидером, специально бы у самых красивых баллы отнимал, чтобы в очередь ко мне выстраивались, — противно смеётся Оливер. Придурок.       Тихо хмыкаю, качая головой. Я лишь надеюсь, на заданиях они думают головой, а не членом.       Возьму этих двух, Ханну, Гэри, и ещё пару ребят для подстраховки. С Дружелюбием проблем нам точно не надо.       — Через пять минут на построение, — приказываю я, одним глотком допивая эту бурду, по ошибке названной кофе, и встаю из-за стола.       Парни недовольно вздыхают, но спасибо за облом говорите не мне, а кучке изгоев, что решила напасть на неофитов Дружелюбия в первый же день после Церемонии Выбора и держать их в заложниках. И откуда у этой своры только оружие взялось? Надо будет устроить проверку складов.       Прохожу мимо стола наших неофитов. Все аж головы склонили и замерли, делают вид, что меня знать не знают и не видят. Но чувствую, недокомплект. Что, непунктуальная девица из Эрудиции даже на ужин опаздывает? Похоже, двадцати отжиманий ей было мало. Ладно, посмотрим, что вылепит из них Фор за неделю моего отсутствия. Учитывая все обстоятельства, вряд ли управиться получится быстро.       Хоть в Дружелюбии нормальным кофе угостят. POV Эрида       Открываю глаза. Все ещё спят. И нашего будильника с трубой на горизонте не видно. Но до его прихода осталось минут десять. Десять минут сна или спокойно одеться? Учитывая, что у меня всё болит так, что двигаться невозможно и рук я просто не чувствую...       Спокойно одеться.       Иначе я опять огребу за опоздание. А такого мой организм просто не выдержит.       Аккуратно вылезаю из-под одеяла и внимательно смотрю на свои ладони. Намного лучше чем вчера. Не волшебная мазь, но чудо это точно. Лёгкая боль вернулась, но в целом... могло быть намного хуже.       Тихо одеваюсь и на цыпочках выхожу из общежития, прихватив ботинки. Топтать как слон было бы не слишком уважительно по отношению к остальным.       В коридоре также пусто и тихо. Я быстро обуваюсь, туго шнурую ботинки, и прислоняюсь спиной к холодной стене. Какой же кайф. Когда всё тело горит, эта маленькая хитрость спасает жизнь.       Поворачиваю голову на звук уверенных шагов. Фор идёт с трубой будить нас. Какой он заботливый, ну просто ангел.       Я тихо смеюсь и вытягиваюсь по стойке смирно. Когда уже всё перестанет болеть? Или это месть моего тела мне за вчерашнюю тренировку?       — Боишься опоздать? — хмыкает инструктор, смерив меня взглядом.       — Вроде того, — усмехаюсь я в ответ, видя, что моё поведение его не злит и в целом у него хорошее настроение. Пока.       Звон трубы о перила разносится по всему коридору. Судя по всему, сегодня мы без завтрака. Стараюсь поспеть за Фором в тренировочный зал. Как он так быстро идёт? Я едва не перехожу на лёгкий бег, чтобы не отстать от него.       В зале тихо. Фор встаёт там же, где и вчера на построении, и я понимаю, что сегодня доброе утро у нас начнётся с бега на голодный желудок. Спасибо, что не отжимания.       Я встаю в строй, разминая плечи сквозь медленно уходящую боль и стиснутые зубы. Фор смотрит на наручные часы. У вас тут всё по минутам расписано? Или по секундам?       В зал вбегает толпа одногруппников, зевая, и направляется к нам. Все быстро строятся, выпрямляясь и с трудом разлепляя глаза.       — Опоздание двадцать семь секунд, — сухо констатирует Фор и скрещивает руки на груди, сверля нас взглядом. Я не опоздала, даже не смотри на меня. — Значит, бежите двадцать семь кругов. На завтрак пойдёте, как только последний из вас выполнит это.       Двадцать семь кругов?!       Вы нас натренировать хотите или добить? Хотя спасибо, что не отжимания.       Фор достаёт планшет, встаёт у одной из колонн, смотрит на нас. Ты ещё и каждый наш круг считать и отмечать будешь? Издеваешься?       — Вперёд, — командует он и мы срываемся с места.       Я начинаю быстро, вместе со всеми, чувствуя странную лёгкость в теле, но уже к концу первого круга замедляюсь. Если буду продолжать в таком темпе, сдуюсь уже кругу к пятому. А мне надо двадцать семь. Парни вырываются вперёд, даже шутят о чём-то. На втором круге меня обгоняют Кристина и Трис, весело смеясь, но я держу один темп, стараясь не сбивать дыхание. На удивление, боль в ногах, державшаяся с самого утра, исчезла. Но думаю, очень скоро вернётся.       На очередном кругу несколько ребят обгоняются меня. Значит, я отстала от всех на один круг. Но я бегу. Один круг это не так много.       И вот боль в ногах действительно начала возвращаться, но я даже не замечаю, как начинаю бежать быстрее. Как дыхание подстраивается под моё движение и я перестаю контролировать своё тело. Оно само несёт меня вперёд, освобождая голову. И мне даже нравится это.       Трис и Кристина переходят на шаг, я догоняю их и вырываюсь вперёд. На моих губах растягивается улыбка. Я смогу. Я справлюсь. Я не сдамся.       Я чуть замедляюсь, чувствуя лёгкое головокружение.       Терпи.       Стискиваю зубы, прикрывая глаза, делаю несколько глубоких вдохов, опустив голову, и возвращаю прежний темп. Игнорирую боль в ногах и огонь в лёгких, смаргивая пару назойливых чёрных кругов перед глазами. Останавливаться нельзя. Остановлюсь — уже не заставлю себя бежать. Я не остановилась вчера. Не остановлюсь и сегодня.       Питер обгоняет меня на очередном круге, задевая плечом.       — Не мешайся под ногами, — хмыкает он, коротко обернувшись на меня, и самодовольно улыбается.       Вот же козёл.       Ну я тебя...       Я и не думала, что злость такой хороший мотиватор, но я ускоряюсь, на повороте догоняя Питера, и от всей души шлёпаю его по заднице и резко выхожу вперёд под его гневное “сука”. Я смеюсь, оборачиваясь и смотря на его красную от злости рожу. Он смотрит на меня и я понимаю, что мне конец.       Но мне так весело!       Я вскрикиваю, когда он срывается за мной и бегу, обгоняя даже Эдварда и Уилла, не чувствуя ни боли в ногах, ни нехватки воздуха в лёгких, только дикий азарт и адреналин, гонящий кровь. Я пробегаю мимо Фора, ловя на себе его строгий взгляд, а после громко выдыхаю, замедляясь, когда инструктор говорит, что Питер пробежал все двадцать семь кругов. Повезло мне.       Я смеюсь, едва не задыхаясь, когда пробегаю мимо Кристины и Трис, идущих пешком.       — У тебя моторчик в заднице? — беззлобно смеётся искренняя.       Я качаю головой, оборачиваясь на неё и широко улыбаюсь. Я не знаю, сколько мне ещё осталось бежать, но я бегу. Может, в этом даже есть своего рода удовольствие.       — Двадцать семь, — говорит Фор и я мгновенно останавливаюсь, сгибаясь пополам, и упираюсь руками в колени. — Пройди шагом пару кругов, — спокойно добавляет он, быстро смеряя меня взглядом.       — Но я уже пробежала... — возражаю я, пытаясь отдышаться, и смотрю на него снизу вверх.       — Так пульс быстрее в норму придёт и мышцы меньше болеть будут, — сухо поясняет он, следя за бегом оставшихся и отмечая их очередные круги в планшете.       Звучит... разумно.       Заставляю себя выпрямиться, слыша гулко бьющуюся кровь в ушах, чувствуя, как горят лёгкие и ноги не слушают, но заставляю себя идти. Выпрямляю руки, заведя их за спину, ощущая, как растягивается каждая мышца, а после отпускаю, испытывая облегчение. Кажется, я словно вновь стала нормальным человеком и могу не страдать от каждого даже самого маленького движения.       Пульс действительно быстро пришёл в норму, и я останавливаюсь около колонны, рядом с ребятами и ложусь прямо на холодный бетон, закрывая глаза.       Господи, я могу лежать. Я жива. Я самый счастливый человек в мире.       — Ты в порядке? — раздаётся голос Уилла надо мной.       — В полном, — фыркаю я, не открывая глаз, и растягиваюсь в улыбке. — А вы как?       — Примерно также, — отвечает Эдвард.       Спустя минут десять, свои двадцать семь кругов домучивают Кристина с Трис, а ещё спустя полчаса и последний человек. С огромным трудом. И Фор отпускает нас на завтрак.