Рыцарь на пепелище чести

Её тонкие пальцы были испачканы зелёной и алой краской. В шатре пахло свежим деревом и дешёвым ламповым маслом. Остальные кукольники ушли на рынок, и Тансель осталась одна с огромным щитом. Она заканчивала работу. Получилось неплохо. Надеюсь, ему понравится. Сир Дункан Высокий… этот гигант был совсем не похож на лордов в шелках. Те либо смотрели сквозь тебя, либо слишком высоко задирали нос. А он… он смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной в Эшфорде. — Ты закончила? Боги, как красиво! — Мерри вошла в шатёр, отдуваясь от жары. — Твоему рыцарю точно придётся по душе. — Что? Моему? Почему это моему? — Тансель низко склонилась над щитом, чувствуя, как горят щёки. Мерри усмехнулась, ставя котелок с похлёбкой. — Ты разве не видишь, как он на тебя смотрит? Кроме тебя, в лагере он вообще никого не замечает. Смешная вы пара — два великана. И тебе он мил, я же вижу. Вон как стараешься над деревом. — Вовсе я не смотрю на него, — пробормотала Тансель. — Это просто заказ. Он попросил — я согласилась. За деньги. Но мне не показалось, — подумала она, когда Мерри отвернулась. — Я и вправду ему нравлюсь. Она представила небольшой замок где-нибудь на холме. Она бы подарила ему высоких красивых детей. Но он всего лишь межевой рыцарь. В Вестеросе такие, говорят, нищие, как бродяги. Спать под деревьями всю жизнь… Тансель не хотела бы. Но ради него, возможно, привыкла бы. — Нам скоро выступать, — строго оборвала она свои мечты. — Хватит болтовни, Мерри. Ты подготовила марионеток? Сегодня лучший номер — рыцарь побеждает дракона. Людям это всегда нравится. — Знаешь, а мне здесь даже нравится, — нахмурилась Мерри. — Хотя местные смотрят на нас как на чужаков. Отец говорил, в Дорне безопаснее. Вестеросцы — гордецы, для них мы люди второго сорта. — Нет, Мерри, он не прав. Видишь, как люди смеются на наших представлениях? Здесь столько благородных рыцарей. Если кто-то пожелает нам зла, его сразу остановят. — Наверное… Но эти Таргариены пугают меня. Ты видела принцев? — Валлар кажется добрым. А второй… как его… — Эйрион Яркое Пламя, — перебила Мерри. — Говорят, он безумен. Боги подбросили монетку при его рождении, и она встала на ребро. — Людям лишь бы болтать, — пожала плечами Тансель. — Он симпатичный парень. Может, и не хотел убивать того коня. Она закончила последний мазок. Представила, как отдаст щит сиру Дункану. Как их длинные пальцы соприкоснутся. Будут ли его руки тёплыми? Сможет ли он когда-нибудь полюбить меня? Ох, похоже, я влипла, — подумала она с улыбкой. — Как глупо. Скоро мы уедем, и, возможно, больше никогда не увидимся. Тансель решилась. Если он выиграет турнир, если у него будет хотя бы крошечный дом — она останется. Скажет ему сегодня же. Но сначала — выступление... ————— Всё случилось слишком быстро. Толпа смеялась над кукольным рыцарем, пронзающим дракона. А потом появился принц Эйрион. Его глаза горели странным огнём. Один миг — и Тансель уже на коленях. Его сапог придавил её руку к земле. Хруст. Боль пронзила пальцы, словно раскалённое железо и пронеслась по всему телу. Нет… мои пальцы! За что? Самое дорогое, что у меня есть… я больше не смогу рисовать. Боги, пошлите мне спасение… Сир Дункан явился словно из ниоткуда. Огромный, с лицом, полным ярости. Никто другой не посмел. Только он. Когда всё кончилось, Тансель, онемевшую от шока, отвели к Молчаливым Сестрам. Мейстеры занимались «ранами» принца, а на простую кукольницу всем было плевать. Мерри и старый дядя стояли над ней у фургона. Тансель плакала, прижимая покалеченную руку к груди. — Мы уезжаем в Дорн. Немедленно, — отрезала Мерри. — Нет, мы не можем! — вскрикнула Тансель. — Если не уедем — нас казнят за измену. Ты слышала, что кричал этот безумец? Живо в фургон! — Можно я хотя бы отдам щит сиру Дункану? — Дорогая… — голос Мерри дрогнул. — Он в темнице. Его убьют. Щит ему больше не понадобится. Слёзы Тансель были солонее Узкого моря. Мерри прижала её к себе, гладя по волосам. Он спас меня, а сам лишится жизни. За что боги так издеваются над нами. Недавно я мечтала о нас, о наших детях, о нашем маленьком доме, а теперь. Он спас меня, но сам умрёт... — Отнеси щит кузнецу, — шепнула Мерри. — Если твой рыцарь не дурак, он потребует Божьего суда. За доспехами пойдёт к кузнецу. Там и заберёт. Пусть боги помогут ему — он спас нас. Этот драконий выродок сжёг бы нас заживо. — Значит, у сира Дункана есть шанс? — Только если он победит принца. Но принца учили лучшие мечи королевства. Только если боги помогут ему... Всю дорогу до Дорна Тансель молилась. Её мечты разбились о сапоги принца, но она знала: этого гиганта она никогда не забудет. Если у меня когда-нибудь будет сын, — пообещала она звёздам, — я назову его Дунканом. В честь самого достойного рыцаря, которого знала эта земля.