Рыцарь на пепелище чести

Солнце Эшфорда едва пробивалось сквозь узкие окна чертога, ложась на плиты пола тусклыми полосами. В неподвижном воздухе застоялся запах сотен свечей, пота испуганных людей и старой пыли гобеленов. Лорд Эшфорд ерзал в своем кресле, как на углях — на его землях пролилась кровь драконов, и старик жаждал лишь одного: чтобы этот суд поскорее закончился. ​Сир Дункан Высокий стоял в центре зала. Огромный, как загнаный в угол медведь, он казался еще нелепее из-за правой руки, висевшей в грубой перевязи. Его кость сломана, как шептали стражники в коридорах. Рыцарь едва держался на ногах, но в его глазах горело упрямство, которое Мейкар привык видеть у людей, готовых идти на плаху. ​Принц Бэйлор, Десница Короля, сидел во главе стола. Его голос был ровен и холоден, словно воды Черноводной в предрассветный час, но одновременно с этим, слова были тяжёлыми, словно он не хотел их говорить. ​— Сир Дункан Высокий. Вас обвиняют в тяжких деяниях. Первое — похищение принца Эйгона Таргариена. Второе — нападение на принца Эйриона Таргариена и пролитие королевской крови. Пусть принц Дейрон поведает нам правду. Семь богов, — подумал Мейкар, до боли сжимая кулак под столом. — Этот проклятый турнир сведет меня в могилу. Сначала мои сыновья пропадают, как бездомные щенки. Теперь Эйрион позорит имя дома, убивая коней на ристалище. А этот бродяга в обносках стоит здесь, с переломанной рукой, и смотрит на меня так, будто это я перед ним виноват. Какое безумие толкнуло его в эту пропасть? Дейрон поднялся. Его глаза были красными от вина и бессонницы, но ложь текла с его губ гладко, как патока. ​— Мы с Эггом остановились в придорожном трактире. Я остался внутри, мальчик вышел во двор... Раздался крик. Когда я выбежал, этот «сир» уже вскакивал в седло, держа моего брата за шиворот, словно мешок с овсом. ​Дунк открыл рот, чтобы возразить, но Бэйлор коротким жестом велел ему молчать. ​— Сир Дункан, вы отрицаете эти обвинения? - сказал десница. ​Голос великана был хриплым, но в нем не было дрожи: — Похищения не было, милорд. Мальчик сам пошел со мной. А принц Эйрион... он ломал пальцы беззащитной девушке. Я не мог стоять и смотреть, как он калечит дитя. Эйрион... Мейкар бросил взгляд на сына. Тот сидел, развалясь, и с мерзким хрустом разгрызал лесной орех. Если это правда, то в жилах моего сына течет не пламя, а яд. Но он мой сын. Моя кровь. Тяжесть доспехов на плечах Мейкара казалась сейчас неподъемной. — Ложь! — выплюнул Эйрион, облизывая разбитую губу. — Он напал на меня из тени. Выбил мне зуб. Если бы не гвардейцы, он бы убил принца! Мы лишь начали совершать правосудие... Жаль, успели сломать только руку... ​— Суд... поединком, — неожиданно твердо прервал его Дункан. ​Мейкар вздрогнул. Зачем ты это делаешь, парень? Это твой смертный приговор. Ты не сможешь удержать даже кинжал в левой руке, а Эйрион — один из лучших бойцов своего возраста. Боги не даруют победу калеке. — Это не суд, а издевательство над Семерыми! — громко сказал Мейкар, обращаясь к брату. — Бэйлор, довольно этого представления. Лорд Эшфорд и так понес убытки. ​Эйрион разразился коротким лающим смехом. — О, я согласен! Пусть боги решат. Если ты прав, бродяга, то они даруют тебе победу... хотя сомневаюсь, что они слышат молитвы грязного ничтожества. Обещаю, я убью тебя быстро. Почти быстро. ​Мейкар прикрыл глаза ладонью. Позор заливал его лицо. Сын ведет себя как базарный задира. Я поговорю с тобой, Эйрион. Клянусь, после этого ты надолго забудешь вкус вина. В зале воцарилась тишина. Дункан Высокий стоял бледный, осознавая, что его ждет. Он смотрел на свою перебинтованную руку, и в этом взгляде было отчаяние человека, который сделал всё правильно, но проиграл. Эгг, стоявший за спиной отца, закрыл рот ладонью, в его глазах стояли слезы. ​Бэйлор Сломи Копье медленно поднялся. — Обе стороны требуют Божьего суда. И он состоится... Но я выступлю вашим защитником, сир Дункан. ​Зал взорвался шепотом. Лорд Эшфорд зашелся в кашле. Эйрион замер с занесенным к орту орехом. Что ты творишь, брат? — Мейкар вскочил, опрокинув кубок. — Ты встаешь за этого межевого рыцаря против своей крови? Ты хочешь убить моего сына?! — Ты не можешь! — прорычал Мейкар. — Ты позоришь нашу семью! ​Бэйлор посмотрел на него со спокойной грустью: — Поверь, брат, честь нашего дома порочит здесь вовсе не мое решение. ​Эйрион затравленно оглядывался, ища поддержки, но видел лишь холодное лицо дяди. — Тогда... — Мейкар почувствовал, как сердце обливается горечью. — Тогда я сам выступлю защитником своего сына. Я люблю тебя, Бэйлор. Но я не могу позволить тебе проткнуть сердце моему мальчику. Брат против брата. Пекло... кто-то из нас станет братоубийцей. Барды сложат песни о нашем позоре, а мы станем пылью в летописях. — Поединок начнется завтра в полдень, — голос Бэйлора остался непоколебимым. — Лорд Эшфорд, приготовьте арену. ​Мейкар не стал дожидаться конца. Он шагнул к сыну, схватил Эйриона за шиворот, словно нашкодившего щенка, и потащил прочь из зала. ​— Спасибо... милорд... — донеслось им в спину. Дункан Высокий смотрел на Десницу так, словно увидел перед собой одного из богов, сошедших на землю.