"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

С гудящей головой, мужчина проснулся, — как ему показалось, — в комнате немного ярче прежней, хотя она не изменилась до неузнаваемости. Продрогшими руками он, не обратив взора на интерьер, распахивает дверь со словами: – Ну же, выход! Тотчас парящий в воздухе Картер оказывается над картиной лицом к проходу. – Что?! — кричит тот, и падает на пол пред голым полотном. – О, ты проснулся! — старалась максимально удивлённо воскликнуть задумчивая и скучающая особа, оперевшаяся лицом об кулак. Композиция портрета изменилась к полу-натюрморту: появился широкий стол, на котором лежали различные фрукты – дыня, пара ананасов, несколько яблок и веточка бананов. Всё по-старому было не раскрашено и пресно. – Мне было интересно: сколько ты будешь спать? Отверженным изображениям свойственно забывать своих творцов. Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя забыла? — хихикнула прикрывшаяся другой рукой девушка. Художник вкрадчиво и осторожно осматривался после падения. – Ты не готов? Просто хотела уточнить: в последнее время мне наказали есть фрукты. Это так скучно. Тебе бывает скучно, когда ты ешь одно и то же? — спросила она, покосившись на яблоко сбоку. Художник подошёл к столику, где высмотрел записки с новыми обращениями под фруктом. Развернув первый свёрток, Джейкоб роняет занимательный лист печатной машинки, подписанный фиолетовым цветом неким Скульптором. Художник сначала прочёл документ из обычного папируса в руке: «Ах, мы совершенно счастливы. Она должна любить яблоки. Ты снова проголодалась, дорогая? Хорошо, прости, я обыкновенный Скульптор, но время от времени прикладываюсь к рисованию. Позволь накормить тебя спелым яблоком; само собой, я почищу его для…» Эта страница обрывается. Далее в упавшем листе следует: «Я не могу вынести эту боль! Она заставляет меня искать любые подсказки, а я и сдвинуться не могу! Перестань требовать что-то с меня, дрянь! Ох, нет, погоди! Я понял! Прости! Я выставлю тебя в самой лучшей галерее! Не сомневаюсь, что ты найдёшь того, кто будет в силах тебя закончить! Или давай я преподнесу еду другого цвета! Обещаю, я исправлюсь! Дай мне шанс! Пожалуйста, постой…» Это были последние минуты жизни Коллекционера, коему девушка дала второй шанс. А вот выживший Исследователь, отмеченный вторым днём, писал следующее: «Не стоит спешить. В её словах скрыты подсказки. Она устала от типичного цвета и вкуса.. Цвета фруктов, уже присутствующих на картине, не…» Похоже, не удовлетворившись обилием слов, на второй день Ремесленник высказался так: «Чёрт, разве нет советов, от которых я бы оттолкнулся? Не стоит быть такой избирательной, леди! Я говорил, что не профессионал в искусстве! Боже, если бы тут был мой сын, Скульптор…» На этом с прочтением было покончено. Художник выбросил все бессмысленные ругани в бумагах, решив сам искать собственный путь решения тупиковой проблемы. Слух привлёк улетевший гул за незаметной дверью. Войдя туда, Джейкоб не засёк ни единой души, став покинутым даже здешними призраками. Первое, что сбило с толку, было показавшееся и накренённое древо, растущее из стола, — судя по оборудованию, — на кухне, гнетущей своей однотонностью. Разинув рот, Картер сбил груду коробок, частью отлетевших к чумазой печи по шахматному полю; из одной коробки блеснула прелестная чайная кружечка. – Вот бы выпить горячего цейлона… — отвлёкся мужчина, ограждающийся от слепящей фарфоровой тарелки, засевшей на кроне дерева. Чуток пройдясь, он находит две макаруны⁹, лежащие на длинной платформе для выпечки. Во многообразии сковородок, чугунов и половников, огорчённый и голодный Картер более ничего не выискал, кроме пары крупных семян, положив те в неглубокий карман и зарисовав после найденный перекус к себе в самодельный блокнот из собранных ранее чистых обратных сторон писем. Возвращаясь, голодающий Картер услышал призывающее: – Иди и нанеси краски на холст. Прошу к столу… — хитро улыбнулась девушка, увидев как художник шёл к ней. Смелее, чем ранее, он написал фиолетовую тарелку на столе. – Прикажешь смотреть на пустую посуду? — недовольно и с насмешкой в голосе спросила девушка, — полагаю, скоро на ней появится еда? Положительно кивнув, Картер продолжил рисовать макаруны синего оттенка, молясь про себя, чтоб на взгляд постоянно ворчащей особы они не были слишком примитивные. Закончив, он услышал весёлое: – О, десерт! Я знала, что ты поймёшь! У меня, определённо, есть вопросы к твоему стилю рисования, но это хоть что-то уникальное. Думаю, мне стоит попробовать, — договорила девушка, полностью погасив везде свет. Через минуту прозвучало довольное и, в какой-то степени, благодарящее: — на вкус более сносно, чем ожидалось! Полагаю, нельзя судить о вкусовых качествах по внешнему виду… — Макаруны исчезли. Большой цветок, вплетённый в волосы, не мог не привлечь своей переливающейся синевой. – Ох, опять дождь… — печально выдохнула слегка повеселевшая, но снова опустившая голову вниз девушка. «Идёт дождь? Я ничего не слышу…» — раздумывал художник. «Фон картины слишком тёмный, не рассмотреть, что у неё происходит». – А ты не так уж безнадёжен. Я наелась. Время поспать, — она смахнула что-то с лица, — проснись завтра пораньше. Во всяком случае твоя работа ещё не закончена, и ты не дорисовал меня! Художник, гружёно вдохнув, накрыл картину. – Выбора у меня нет, поэтому я возвращаюсь в спальню, — разговаривая сам с собой, Картер опечаленно поплёлся в комнату с кроватью. Устав куда больше, чем вчера, Джейкоб упал на кровать, уткнувшись лицом в твердоватую подушку. Нащупав мягкие уголки, обессиленный принимается потрошить перьевую обивку. Отыскав ещё немного записей, он сел их читать. Почерк был от второго дня. Ремесленник писал: «Хвала небесам, мне снова удалось выжить. Я не оказался бы в таком положении, если бы не украл эту картину у Коллекционера, когда тот валялся на полу с подозрительным синим яблоком во рту, выходящим противной пеной наружу. Мерзкое зрелище, честно сказать… Когда же я принёс эту картину к себе домой, эта нахалка заявила, мол если украл – значит я должен её завершить! «Злая шутка?» — подумал я. «Этот поганый Коллекционер точил на меня зуб?!» — возмущался я в своём доме. Ясное дело, что выкрасть эту картину была лично моя инициатива, но всё же! Откуда я мог знать, что она проклята?!» Дальше шёл черёд записок Исследователя. Художник как никогда был рад видеть достойные уважения подсказки уверенного благодетеля. «Что это за мглистое, угрюмое место? Походит на запущенный замок неприметного господина. Картина создала это обзаведение? В моём зале про запас запрятались стопки исписанных протоколов, которые помогли мне с конспектированием происходящего. По секрету говоря: когда я попал сюда и блуждал какое-то время в темноте, в какой-то момент свет над картиной становился всё ярче, и через время я выцепил ножку стола, на котором стояла печатная машинка, чернилами которой я благополучно воспользовался для пишущих целей. Не представляю, как долго смогу здесь высидеть, потому что одними скукоженными яблоками и парой твёрдых пирожных сыт не будешь. В основном, помимо еды, мне попадаются записи прошлых несчастных, удачно попавшихся на крючок «проклятия», как заявлял товарищ Коллекционер. Возможно, первым мучеником стал именно он. Это лишь теория¹⁰, но мне стоит больше думать, чтобы не потерять рассудок. Итак: это – сообщения тех, кто попал в ловушку в былом, и с кем она жестоко расправилась за их ошибки? Одним из первых владельцев был Директор художественной галереи, позже пропавший без вести, думаю, среди заметок потерялись и оставленные им, – это поведал мне детектив, поручивший разобраться с непростой и запутанной историей происхождения картины. Может, этот мир, созданный картиной, каким-то образом архивирует некоторые воспоминания своих жертв. Мало того, – я нашёл листочки, напечатанные на той самой печатной машинке, с датой и подписью того, кто был убит. Эти листы из печатной машинки – некие перефразировки точных монологов убитых перед их кончиной. Даже в некоторых записях видны эти живые разговоры. Очень странно. К слову о жертвах: по моим вычислениям, описанных смертей вышло всего две, в то время как прочие… пропали? Это – предположение, фактом является то, что конечному пострадавшему даётся возможность прочесть о всех так называемых пытках здешних нечистых сил. Удивительно, но все заметки Директора галереи, Торговца, Коллекционера и прочих хранятся здесь до появления новых людей, не исчезая. Хорошо, что я помню всё, о чём узнал про картину через предоставленную мне информацию детективом. До тех пор, пока я сверяюсь с заметками прошлых пострадавших, (некоторые из которых выделяются своей жадностью и самолюбием) всё должно быть в порядке. Если мне удастся разгадать тайну Девушки с Синим Цветком… Длинный текст внезапно подошёл к разрыву. – Девушка с Синим Цветком… — повторил вслух художник, засыпая.