"Тайные хроники кота мистера Джоэла"

Проходя железные врата, Джоэл в одиночку добрался до поместья, где его поджидал, оперевшись об каменные перила, Чарльз, пьющий чай и заедающий травную горечь фруктовым зефиром. Пристально следя за пареньком, мужчина, сглотнув горячий напиток, подозвал: – Иоиль, ну-ка стойте. Подойдите, пожалуйста, поближе. Почти без усилий натянув слабую улыбку, Джоэл, послушавшись, сделал пару шагов навстречу дворецкому. – Я слушаю вас, Чарли. У вас что-то важное? – Для меня сей разговор представляет не более чем интерес, а для вас, юный господин, – это самая настоящая загадка. Накануне вашего ухода, я занимался осмотром работ горничных, как вдруг ко мне подбежал садовник и отдал знакомый ключик. Не трудно догадаться, что это за ключ, верно? Тогда я продолжу. Замешкавшись, я своевольно выпинал того из имения, уединившись за углом. На все упрёки, подозреваемый выдал мне следующую информацию: эта вещь покоилась под кустом, когда работник наткнулся на пропажу, выполняя свои обязанности. В таком случае я не мог придать его порицанию со стороны вашего дорогого отца, ибо преждевременные выводы составляют в суде, причём – платные, а я, как рационально рассуждающий человек, путём нехитрых умозаключений пришёл к мысли, что ключ из кабинета Петера могли просто-напросто стащить для личного пользования. И потерять. А кто у нас любит лезть не в свои дела? Правильно: так как я, старый дурак, ещё не совсем выжил из ума для подобного, то остаётесь лишь вы, сэр. Хотите меня поправить? – Браво, Чарли, браво. Порой я восхищаюсь вашим серьёзным отношением к любому делу. Да, это я стащил ключ из кабинета своего отца. Именно это вы хотели от меня услышать? – Хотел. Потому что никакого подхода у меня нет, я просто обладаю врождёнными талантом раскалывать людей. Годы, проведённые на судне в испытаниях с примирением экипажа, дают о себе знать. А вы, между прочим, проболтались. И почему вы скрывали это от меня? – Чарльз, всё не так непринуждённо объяснить… – Зефирку? — Чарльз протянул оставшуюся сладость пареньку. – Конечно. Благодарю. Понимаете, я заметил, что в последнее время от меня много чего скрывают мои же родственники! У меня нет сомнений, что все последние неприятные ситуации как-то связаны с умалчиваниями от меня каких-то важных тем. Остаётся только догадываться, что придумали мои родители в сговоре с Беллой. Я всего-то хотел узнать, по какой причине другие перешёптываются за моей спиной, — Джоэл опустил руки. Тяжело повздыхав, заведующий сочувственно посмотрел на собеседника. – Знаю. Знаю я, господин Морган. Заговоры, сплетни, бунты… Как не мне иметь представление, что это такое. Если вам действительно необходимо разузнать… Вы же в курсе, от чего этот ключ? – Да. От завешенного картиной сейфа в кабинете моего отца. Рассмеявшись, дворецкий, приложивший ладонь к лицу, продолжил: – …ежели вам угодно знать, что находится в хранилище, то быть препятствием я не собираюсь. Напротив: я помогу вам. Не имею ни малейшего понятия, как вам удастся это провернуть, и что вы там найдёте, однако предостерегу: опасайтесь худшего, — незаметно передав Джоэлу найденный предмет, заведующий вскоре оставил парня на улице. Неторопливо дожевав угощение, Джоэл, обтерев руки друг об друга, поднялся к ближайшему входу. Выждав Амелию возле кухни, он не успевает вставить слова, как его тут же перебивает восторженная мать: – А вот и мой именинник! Как тебе мой сюрприз, Иоиль? Ты отдохнул? – Да, благодарю, мама. Мне очень… – Иоиль, послушай… я спросила у Петера, можно ли отменить на какой-то срок первое правило, на что он отреагировал не совсем… Вменяемо… В общем, ты знаешь, как это бывает. Поэтому, пожалуй, тебе стоит называть меня как делал это раньше. Прости, милый. Не стоит злить отца даже в твой день. Не ответив, мальчик слышит звук прокрученной дверной ручки, откуда, держа что-то увесистое и накрытое длинной и непроглядной накидкой, показался глава семейства, изучая каждый шаг. Заметив сына, тот, вернув ногу к себе, немудрено скосился на жену. – Что ж, коли встретились, не буду портить подарок. Иоиль, мы с твоей матерью долго думали, что тебе придётся по вкусу и остановились на… питомце. Да, мы подарим тебе новую животинку, ибо у вас, — особенно у тебя, — их всего ничего. Я сейчас же позову Чарльза, он раздобудет что-то наподобие каталки и мы покажем тебе, что внутри этой вытянутой клетки. Будто бы предвидев приход Чарльза, Петер устремляет взор вперёд, увидев спешащего к нему дворецкого. Подхватив презент, заведующий сказал: – Сэр, вам не стоило выносить это самолично. Давайте, я помогу. – Не смог до вас докричаться, Чарльз. Вот, берите здесь, и понесли. Неся неудобную махину, двое поставили её на пьедестале, не донеся до комнаты паренька. Переведя дух, Петер скинул плотную мантию, проявившую отполированную птичью клеть, посередине коей на жёрдочке сидел обворожительный большой тукан с тёмными, плотно прилегающими перьями, что ближе к хвосту переливались коричневой палитрой кокосовой кожуры, осколочек которой попал на шею, где образовалось бурое пятнышко, возносящееся по шее цвета шкурки малость недозрелого банана к стеклянному чёрно-матовому оку, ограждённому такого же тона полоской в начале клюва, напоминающего своим коктейлем из разных красочных цветов спелые, сочные экзотические фрукты: снизу зазубрин – крупное помело, переходящее из зеленовато-салатового в солнечную желтизну между размазанной каплей оранжевой мякоти гладкой сапоты, граничащей с полоской голубоватой начинки несравненной акебии, уходящей в пурпурный кончик питахайи, богатой мелкими косточками. Рассмотрев редкостной красоты пернатое создание, Джоэл, раскрыв рот, повернулся к родителям. – Послушайте, я бесценно признателен за нового обитателя нашего дома, однако зачем мне ещё одна птица, причём настолько замысловатая? А как же моя канарейка? – Иоиль, мы также… — промямлила Амелия. – …мы также знаем, как дорога тебе твоя крылатая мелочь. Тем не менее, наш дар не подлежит обсуждению, потому как подобный венец торжества не выбирают. Уяснил? — вмешался отец. – Всенепременно, сэр. В таком разе, как же мне отнести её ко мне в комнату? – Об этом не беспокойся. Тукан, — так называется это существо, — просидит здесь немного, а после праздничного банкета мы обязательно доставим дар к тебе. Ступай, готовься к обеду. Утвердительно кивнув, Джоэл слушается наказа, отлучась к себе, дабы сменить одежду, однако тому не суждено было исполниться, так как герой обнаружил пропажу своей безусловно важной канарейки. Поддавшись гневному непониманию, он мигом спускается к отцовскому кабинету. Застав Петера за столом, парень вскликнул: – Пропала! – Кто пропала, Иоиль? — спесивно поднял свои глаза из-за газеты отец. – Моя канарейка! Что вы с ней сделали? — не сбавляя голоса, расспрашивал непонятливый. – Во-первых: сбавь тон. Мы не на базаре живём. Во-вторых: я понятия не имею, о чём ты. Сегодня мы с Амелией занимались исключительно подготовкой к банкету, потому и времени зайти к тебе не было. Может, придворный дворецкий что-то знает об этом? — недовольно скосился читающий новости. Не отвечая, Джоэл тотчас побежал искать сестру, чуть ли не сбив её с ног у лестницы. – Куда спешишь? На ланч? — непринуждённо поинтересовалась она. – Нет! Тебя ищу по всем этажам! Где моя птица? – В парадном крыле, подле столовой. А зачем тебе твой большеклювик? – Ты прекрасно понимаешь, про кого я! Где моя канарейка? – Иоиль, потише. С чего ты на меня кричишь, как псих? Не видела я твою птичку. – С того и кричу, что психом вы все разом сделали меня из-за ваших выходок! Не пробуй меня обмануть, говори всё, как есть! – Хорошо-хорошо, только остынь, ладно? После возвращения я пошла на кухню, проверить готовность блюд, и твоя птица промчалась мимо меня. Я надеялась, что ты дома и просто играешься с ней. Откуда мне было знать, что твой пернатый друг вырвался из своего убежища? – Могла бы извилину напрячь! — огрызнулся Джоэл, — где теперь её прикажешь вылавливать? – Предполагаю, что её обнаружил персонал имения, поймал, а позже кто-то отнёс докучливою пташку или в подсобку, или к Петеру, или к Амелии. – Замечательно. Поэтому я отправляюсь на кухню. – Погоди-погоди, к твоей деменции добавилась окончательная амнезия? Сегодня… – Мне туда нельзя, и в другие помещения мне вход закрыт, и в целом мне требуется сидеть на одном месте, как огородное пугало! Помню! Мне плевать. Кто-то зашёл без спроса в мою спальню и выпустил мою канарейку, — парень рванул ко спуску, на что был остановлен рукой сестры. – Я уже уяснила, что на твоей территории всё принадлежит тебе, не втори об этом. Ладно, договорились, – не можешь прождать, когда я вернусь оттуда с новостями, то следуй чётко за мной, увидишь родителей – беги. И не заходи к поварам! Стой возле ступеней. Доходчиво разъяснила? – Доходчивее не бывает. Идём. Шагая по пятам с Изабеллой, парень, следуя договору, еле уловимо подслушивал разговор мисс Пай и сестры за грудой сковородок, котлов и пожелтевших от чая кружек. Вернувшись, Белла, сосредоточившись, молвила: – Здесь её не видели. Пошли выше, к складу. Поторапливаясь, они уединились в коморке в царстве овощей, орехов и подсолнечного масла в глиняных кувшинах. Мельком оглядев окружение, Изабель невзначай спускает лямку нижнего белья. Приоткрыв рот, она спросила: – Джоэл, ты помнишь, что произошло несколькими часами ранее? На пикнике. – Новая проверка моей памяти? Не беспокойся, ту крошку я не забуду вовек. Чтоб её… – Выходит, – ты помнишь. Нет, я не про это. Моя грудь. Ты не сказал точно, по нраву ли она тебе. – По нраву? Вновь за старое? Иса, я сотню раз тебе твердил, что это – неподходящее время для таких расспросов. И с какой стати я обязан подсматривать за тобой? Ты же моя сестра! – Неужели? Знаешь, я просто хотела… отогнать негативные мысли и заменить их на более… приятные. Упругие. Крупные. – Что? – …как эта капуста! Посмотри, они же одинаковые. Я буду лишь гораздо мягче. Сравнишь? — заигрывая, девушка сняла платье по бёдра. – Беллатрисс, мне не нравится ход твоих действий. Остановись. – А что не так? Может, хочешь что-то более увлекательное? — снятая одежда целиком упала на пол, оголив юное тело собеседницы. На отсутствующую реакцию Джоэла та, крадясь, приблизилась к онемевшему брата. – Не бойся, будет лучше, если всё пройдёт без лишних компонентов. Смелее, дотронься. Прижми. Поцелуй. Всё, что ты видишь – целиком твоё. Искривляя рот в попытке высказаться, парень, притянув руки к себе, ответил: – Белла, нет! Довольно! Ты же видишь, что я не желаю тебя! Лишь усмехнувшись, девушка спустилась ниже, приступив к соблазнению. Противясь, Джоэл не позволял ей трогать свои штаны, покуда сестра, не убрав левую кисть, не расстегнула ширинку. Собрав все силы, паренёк стал вырываться, перед ударом о запертую дверь почуяв, как его лоб вспотел. Подёргав ручку, он констатировал: – Закрыто!.. когда ты успела? Я же не слышал проворачивания в замке! Подползая, Изабелла рассмеялась. – Мне пришлось только… добротно дёрнуть, — ответила та, махом сняв штаны с брата. Не давая получить искусительнице желаемое, Джоэл, потеряв контроль, начинает выбивать дверь плечом. Изнывая от боли и, быть может, синяков, парень проталкивается наружу, освободившись из развратного уголка. Вернув свой наряд в исходное положение, он на всех парах устремляется к Петеру в кабинет. Хлопнув дверью, тот взбудоражил отца. – Иоиль, сколько раз мы станем разминать эту тему. И что за выходки, молодой человек? – Потрудись объяснить, папа, с какого чёрта несколько минут назад меня всеми силами старалась изнасиловать родная сестра!? Куда запропастилась моя птица?! Почему вы скрываете от меня, что находится за тем зелёным мостом?! Я издревле слежу за покрываемыми тайнами нашего семейства! Что происходит? Вы сторонитесь меня? По какой причине?! — срывая голос, вопил Джоэл. Кивая, поджав губы, мужчина выслушал претензию. Словно осознав ситуацию, тот резко поднял голову на сына, пронзив того самым осуждающим взором на всём белом свете. – Значится теперь послушай меня, сыночка: это я приказал Беллатриссе научить тебя жить с ней, как муж и жена. Раз! Твою проклятую курицу я в помине не наблюдал! Два!! А насчёт той области, я повторяю который раз: забудь!! Три!!! Не смей вести себя, как король в моём имении! Возомнил, будто ты здесь царь и бог?! Тогда послушайте внимательно, господин бог: ты женишься на Бель! Никакие возражения не принимаются! Ты поставишь подаренного тукана заместо той перепёлки! А если нет – запечём и тебя и её, вместе взятых! И ты навеки забудешь про то место. Я обещаю! Завтра же вызову к себе шахтёров. Они к чертям заложат весь мост пороховыми бочками, и даже бо́льшую площадь, и взорвут ко всем мастям тот утёс! – Будь оно так: я отказываюсь жить с тобой! – Джоэл!! Не беси меня!! – А я не собираюсь мириться с твоим психозом, дядя! – Дядя? Дядя?! Ах ты сопляк! Сейчас же кувыркайся в свою комнату, и забудь про все поездки куда-либо, когда-либо и зачем-либо! – Потрясающе! Браво, Петер! Ваша психика расшатывается на глазах! С повышающимся темпом разматывая головой, отец крикнул: – Всё, ты напросился. Вон! Вон из моего кабинета! Чарльз!! Какое-то время слушая неугомонное дыхание из недр отца, Джоэл отступил, когда Петер, придя в себя, хищным зверем бросился на сына, схватив того за грудки. – Как ты смеешь, сопля?! Забыл, кто здесь главный?! Если я захочу, ты у меня женишься на своей матери, на служанке, на чёртовом тукане! И никто не смеет мне перечить! Смельчаком себя почуял? Отвечай! — тот тряс Джоэла как пойманного вора. Зажмурившись, парень, блеснув искрами в глаза отца, резко опустил голову, укусив оппонента за кисть. – Твою ж мать, Джоэл! — выкрикнул Петер, отпустив сына. Согнувшись, он застыл на месте: — смеешь кусать руку, которая тебя кормит?.. сукин сын! — мужчина неожиданно вдарил пощёчину Джоэлу, да так, что у парня пошла кровь из носа. Без всякого сожаления, Петер стоял, гордо выпрямившись, наконец крикнув: – Чарльз! Сюда! За дверью разда́лись поспешные шаги. Вдруг в кабинет вбежал дворецкий. – Я вас слушаю, сэр. Прищурившись на покалеченного сына, Петер обратился к прибывшему: – Убери… убери эту тварь от меня! Вышвырни её в коридор, срочно! Не желаю её видеть, — отрезал отмахивающийся Петер, вернувшись за стол. Отреагировав незамедлительно, заведующий выпроваживает парня за дверь. Отойдя с ним десяток метров, тот спросил: – Джоэл, что ты натворил? Почему мистер Морган так чудовищно бранился у себя? Ты что, спросил про ключ? Запрокинув голову, парень ответил: – Вовсе нет. Я задал ему элементарные вопросы, касающиеся моих замечаний. А он… – Джоэл, я всё понимаю, но не стоило этого делать… – Знаю, Чарли, знаю! Сколько времени я прожил здесь – всё терпел, надеялся на прояснение и ответы, а сородичи лишь зарывались и огораживались от меня, каждый раз плюясь агрессией в мою сторону, задумав я спросить о чём-то якобы не касающемся меня. Каково жить, скажи мне, когда твой собственный отец строит козни против тебя, подговорив твою сестру соблазнить тебя для совместного проживания в будущем как муж и жена; когда территория на общем участке разделена на запретные и открытые, чтоб ты в случае сомнений подходил и спрашивал: «Можно ли туда, можно ли сюда?»; когда подаренную кем-то важным вещь украли, скрывая это! Скажи: каково жить во лжи?.. — обессилил парень, склонив голову. – Ох, сэр, я не знал… честно признаться, нынешние события в вашей семье как никогда плохи, и я понятия не имел, как далеко зайдут предрассудки вашего отца. Не поймите меня неправильно, я помогу вам, и всегда буду помогать во что бы то ни стало, однако тут… даже мне нечего поделать. Вы же знаете вашего.. придурочного папеньку, — мужчина всеми силами собрал подобие вялой улыбки. – Знаю. Ничего, Чарльз. Это не ваши заботы, — отчасти облегчённо усмехнулся Джоэл, дойдя до своей комнаты. – Пришли. Ежели что-то понадобится – я рядом, — молвил прикрывающий дверь дворецкий, — ах, Джоэл, что.. вы решили сделать с ключом? – Меня больше ничего не сдерживает. Я проникну в кабинет Петера и взломаю сейф. Может найду там ценные договоры и деньги, которых будет достаточно, чтобы начать новую жизнь. В ответ Чарльз сомнительно кивнул, покинув паренька. Осматривая опустошённым взором мебель, Джоэл останавливается на отложенной пустующей птичьей клетке, просвечивающейся в пылающем потоке красного золота. Неугомонный ритм сердца и скорбная отдышка прощались с бывшим обитателем, пропавшем без вести. Следом поплыли густые облака мыслей, комкающийся в неразборчивую массу размышлений о канарейке, пережитых тревог и наближающихся угроз, постепенно обволакивающих небосвод слепой дымкой, накрывшей ранее засвеченные просторы. Наступила тьма. Джоэл вытер накатившую струю крови рукавом пиджака. Вдруг в коридоре недобрым эхом стучали каблуки тяжких сапог. Через какое-то время дверь комнаты отворилась и оттуда вышел Петер с грозным лицом, прикуривая пикантную сигару. – Не стыдно ли тебе позориться пред всеми? Тебя слышало всё имение! Так ты отплатил мне за беспокойство и вложенные ценности? – О каких ценностях ты говоришь? – Не прикидывайся дураком! Время, нервы, деньги, в конце концов! – Эти аспекты никак не выручили бы меня, находясь я, к примеру, в плену. Времени полно, нервы на исходе, деньги отобраны похитителями. А как же человеческие качества? Забыл? Или просто не смог им обучить? Ты всего-навсего человек, давно запутавшийся в себе, вопросах – чего ты хочешь и стоишь, потому и срываешься на других. – Довольно, — деловито и басисто отрезал отец. – Я вижу, что ты несчастен с нами. Что ненавидишь, бьёшь Амелию, играешься с Бель, как с марионеткой, которая готова удавиться за цент. Что ненавидишь самого себя за какую-то оплошность в прошлом. – Я сказал: довольно! — мужчина ударил кулаком по комоду, откуда выпал подобранный Джоэлом крест, — хм. Много где ты суёшь свой нос, Джоэл. Слишком много, — тот поднял деревяшку, — и рассчитываешь, что правда на твоей стороне? Потому что ты верующий, так? Потому, что полагаешься на чувства, верно? Потому, что идёшь по пути, который считаешь правильным? – Мой путь всяко лучше твоего. – Ни черта подобного!! — Петер ударил крестом о стену, распавшимся на пол. Пара кусков отлетела по всем апартаментам, из коих на виду осталась лежать древняя кисточка с неудобной квадратной рукояткой нижней части. — Именно такие извечно бороздят синие дали за три копей ки! Или грабят любого, кто встретится! Ты хочешь также жить? А? Скажи! – Хоть бы и так, но не быть зависимым от денег, как моя сестра! Мужчина неожиданно остыл, надменно изучая сына. – Прекрасно. Этот ответ меня более чем устроил. Тогда впредь я забываю про твой праздник. Не жди богатого ужина – я запру столовую и отдам ключи Чарльзу, а сам уеду с Амелией в гости к знакомым. Они, в отличие от тебя, хоть чего-то добились в жизни, и понимают больше вашего. Неокрепшие умы. Беллатрисс останется с тобой. Никчёмные дети, — по-змеиному пропустил сквозь желтоватые зубы Петер, ударив дверью. Ослабляющий гул притупил сердцебиение, отозвавшее сознание в суровую действительность. Позаброшенный Джоэл, навострив слух, внимал давящую тишину и замолкающие шаги отца. Как зияющие плескающиеся лужи, они ушли, не забирая смазанный след, который оставили. Испарившись, влага привлекла угрожающую толпу туч, сгруппированных, сплочённых, единых, издавших еле досягаемый стон и пару дождевых капель. Горькая слезинка Джоэла обрушилась на паркет. Охваченный отравляющей душу обидой, он нечаянно наступил на обломки креста, заметив необычное преображение: кисть со вздыбленными ломкими волосками, непропорциональной, грубой ручкой, покрытой мелкими царапинами, потёртостями и вмятинами. Подняв предмет, парень понимает, что основание инструмента ещё и жутко хлипкое, что без труда позволяет кисти едва ли не перекатываться в креплении. Насмотревшись на неё, паренёк вспоминает странную сделку с Синбадом. Вынув из ящичка краски, Джоэл без раздумий делает наброски пропавшей канарейки в порыве гнева, покуда амнезия не взяла своё и не отняла у него воспоминания о светлом подарке человека из прошлого. Отдав всю энергию на рисовку, художник откладывает полную раскраску на потом. Выйдя из комнаты, Джоэл, прокрадываясь вдоль ступеней, спускается к безлюдной столовой в надежде перехватить булочку-другую. Дёрнув дверь, опечаленный понимает, что слишком поздно что-то предпринимать. Развернувшись, парень хочет вернуться к себе, как его окрикивает голос дворецкого. – Сэр, подождите, пожалуйста! — мужчина спешно подошёл ближе, — Амелия и мистер Петер уехали. Праздника, как я понимаю, не предвидится. Вы желали перекусить? – Какой в этом толк, если столовая заперта? — дёрнул руками парень. – Собственно я искал вас по этому поводу. Я понимаю всю важность нарушения правил, однако вы научили меня, что бояться осуждения со стороны господ за неподчинение не так уж страшно. Поистине страшно стоять в углу и терпеть несправедливость, поэтому я приглашаю вас внутрь заслуженно отужинать в ваш день рождения. Минуточку, я открою. Отперев замок, заведующий ожидал у входа. Вошедший в комнату с шикарным столом разных вкусностей Джоэл, зажмурившись, обернулся. – Чарли, благодарю вас от всей души. Видите ли, несколько часов назад мне было невыносимо тяжко, но на данный момент мне полегчало благодаря отдыху. Не хотите присоединиться ко мне в знак нашей праведной дружбы? – Что вы говорите? Я? С вами? Нет… что вы, конечно нет!.. я ведь… прислуга… — замямлил Чарльз, подтупив брови. – Смелее, друг мой, этим вечером никто и ничто нас не накажет, застав за вечерей. Вы же не хотите разгневать именинника? — шутливо молвил парень. – Ах, чёрт с ним, в самом деле! Нечего нам слюной давиться, когда всё стынет, да некому съесть, — подытожил дворецкий, ухаживая за юным господином, — кошки вышли из дома, мышки – в пляс… — приговаривал тот, накладывая в тарелки зажаристую утку, фаршированную ароматным черносливом и апельсином, — теперь у нас полноценный пир, сэр. – Что вы, Чарли. На пиру алкоголь разливают, а у нас и копеечного эля не водится. – А вы пожелали бы выпить? — ехидно скосился мужчина, усевшись напротив собеседника. – Почему бы и нет? Не малютка давно, — отвечал Джоэл, отрезая распадающийся кусок сочной птицы. – Погодите, я принесу вина, — встав, Чарльз поспешил на кухню, — белое или красное? – На ваше усмотрение. Главное – сладкое, — благородно хихикнул парень в спину заведующему. Столь слаженный и расслабляющий вечер прошёл успешно, и двое беседчиков разошлись по своим покоям, засыпая наяву от выпитого горячительного, сладостно окутавшего бездвижной марью едва ли с первого шага. Под усталое похрапывание из комнаты Джоэла взошла далёкая луна глубоких сумерек.