ТРИПЛЕТ 2 бой с Тенью

Доунхолд

После нескольких дней молчания, когда слова Хосока наконец осели в сознании каждого, Железный лорд вновь пригласил семью в зал за стол переговоров. — Значит, нам нужно быть вместе. Не просто в одном замке, а в одном месте. В месте, где сила драконов будет наиболее сильна. — В Дрэгонкейве, — кивнул Хосок. — Это древнее гнездо. Там родились драконы — Сынгван, Игнис, Зефир, Торрин и Аэрин. Там стены помнят магию Хранителей. Возможно, это даст нам преимущество. — Возможно? — приподнял бровь Намджун. — Или точно? — Не знаю, — честно ответил Хосок. — Руны говорят о единстве. О том, что магия сильнее там, где корни. Дрэгонкейв — корни наших драконов. Шуга внимательно посмотрел на каждого: — Иридия, — сказал Шуга. — Она из Лоствуда. Её яйцо было найдено не в Дрэгонкейве, не в той пещере, где были запечатаны другие. Оно лежало в расщелине у скал, заросшее мхом, без всякой защиты. Без рун, без печатей, без магии Хранителей. Но однако, оно оказалось невредимым. Он встал и прошёлся по залу, жестикулируя, это была его манера, когда мысль только начинала обретать форму. — Подумайте. Все остальные яйца были запечатаны древней магией, спрятаны в глубине пещеры, под защитой рун и останков последнего Хранителя. А яйцо Иридии лежало в полуразрушенной расщелине, у самой поверхности. Без охраны. Без печатей. Почему? — Потому что его не нужно было прятать? — предположил Юнги. — Потому что оно не представляло ценности? — Нет, — покачал головой Шуга. — Яйца драконов всегда представляли ценность. Их не бросают просто так. Их прятали, защищали. Но это яйцо… кто-то оставил его там намеренно. Не спрятал, а оставил. Как будто знал, что оно должно быть найдено, что за ним придут. — Или как будто знал, что оно само найдёт того, кого нужно, — добавил Чимин, и в его голосе прозвучала задумчивая нотка. — Иридия выбрала Феликса. Но она могла выбрать кого-то другого. Она выбрала того, кто тогда ещё даже не родился. Того, кого она почувствовала задолго до того, как он появился на свет. Наследника Лоствуда! Единственного наследника Лоствуда! А Сынгван почувствовал место, где искать Иридию. Как? Почему? Кто передал ему эту информацию? — Я спрашивал Сынгвана много раз. Он просто получил сигнал, где найти яйцо и передал его мне. Дальше вы знаете. — Значит, Иридия — ключ? — спросил Агуст. — Не ключ, — Шуга остановился посреди зала, и его глаза заблестели от внезапного озарения. — Она — подсказка. Он резко повернулся к Хосоку. — Ты ищешь ответы в Дрэгонкейве, потому что там корни большинства драконов. Но что, если ответы не там? Что, если мы ищем не там, где нужно? — Где же? — Хосок нахмурился. — В Лоствуде, — просто ответил Шуга. — Яйцо Иридии никем не охранялось и не запечатывалось. Но магией она наделена не меньше остальных. А на гербе Лоствуда — дракон. Не волк, не ворон, не башня. Дракон. Это не случайность. Это значит, что когда-то драконы были связаны с этим местом. Или это место было связано с ними. Он подошёл к карте, висящей на стене, и указал на земли Лоствуда — серое пятно между Сумильей, Доунхолдом и южными землями. — Когда-то это были богатые земли. Потом они пришли в упадок. Лорды Лоствуда обеднели, замок пришёл в запустение. Но легенды остались. Те самые легенды, которые передавались из поколения в поколение. Легенды о драконах, которые когда-то жили в этих лесах. Мы думали, что это просто сказки. Но что, если нет? — Ты предлагаешь нам всем лететь в Лоствуд? — спросил Чонгук. — Я предлагаю нам не отбрасывать эту возможность, — ответил Шуга. — Хосок изучал пещеры Дрэгонкейва два года. Он нашёл многие ответы, но не все. Может быть, ответы, которых нам не хватает, лежат не в горах, а в лесах. Там, где Иридия провела сотни лет в одиночестве, дожидаясь своего часа. Там, где её яйцо никто не охранял, потому что охранять его было не нужно. Потому что кто бы посмел тронуть то, что принадлежит Лоствуду? — Ты гений, — выдохнул Хосок — Шуга! Я всегда знал, что ты гений! Он вскочил с места, подошёл к карте, вглядываясь в серое пятно, которое раньше казалось ему просто пустыми землями, не стоящими внимания. — Герб Лоствуда — дракон. Я всегда думал, что это просто дань моде. Многие старые дома использовали драконов в геральдике. Но что, если это не дань моде? Что, если это память? Что, если когда-то Лоствуд был не просто замком, а… гнездом? Таким же как Дрэгон?! — Вторым гнездом? — переспросил лорд Чонгук. — Гнездом для других драконов, — Хосок говорил быстро, мысли обгоняли слова. — Дрэгонкейв — одно гнездо. Лоствуд — другое. Мы нашли яйца в пещерах Дрэгонкейва. Но Иридия ждала не там. Она ждала в Лоствуде. Потому что это её дом. Это место, где её предки жили, пока тьма не пришла и за ними. Он повернулся к Шуге, и его глаза горели. — Ты прав. Мы искали не там. Я искал в Дрэгонкейве, потому что это очевидное место. Но ответы, они могут быть и в Лоствуде. В лесах, где Иридия провела тысячу лет в одиночестве. В руинах, которые мы ни разу не исследовали. В гербе, который видели сотни раз, но никогда не задумывались. И возможно, в замковой библиотеке. — Значит, Лоствуд, — сказал Намджун. — Мы летим в Лоствуд. — Мы летим туда, — кивнул Хосок. — И мы можем найти ответы. Я чувствую. Он посмотрел на Чимина, который всё это время молчал, прижимая руку к эфесу меча. — Чимин. Лоствуд — твой замок. Твои земли. Что ты скажешь? Чимин поднял голову. В его глазах сейчас бушевала буря — воспоминания, боль, надежда. — Я скажу, — ответил он, — что Лоствуд проклят. Для меня. Для моей семьи. Но может быть… может быть, пришло время обрушить такие мысли. Ради Феликса. Он встал. — Мы летим в Лоствуд. Я покажу вам всё, что знаю. Леса, где я прятался. И, возможно, те места, которые даже я не решался исследовать. И да, там в замке есть библиотека. Библиотека, в которой я очень редко бывал, я всегда больше доверял своему мечу, нежели свиткам и грамотам. Юнги взял его за руку, сжал. — Вместе, — сказал он. — Вместе, — ответил Чимин.

***

За дверью, в комнате, где спали малыши, Иридия открыла глаза. Её золотистые зрачки расширились, и в них вспыхнуло предчувствие. «Домой», — пронеслось в её сознании, хотя «домой» было скорее чувством, чем словом. — «Скоро мы полетим домой. Туда, где всё началось». Она посмотрела на спящего Феликса, на его пухлые щёки, на безмятежное лицо. И в её маленьком зелёном сердце разлилась волна тепла, нежности и защиты, смешанной с древней, забытой тоской по месту, которого она никогда не знала. Дом её и этого крошечного омеги.

***

До поздней ночи вся семья совещалась и строила планы. Свечи в тронном зале оплыли почти до основания, слуги несколько раз приносили новые, но никто из сидящих за столом не замечал ни времени, ни усталости. Голоса то повышались, то затихали до шёпота, но решение никак не приходило. — Лететь всем вместе — безумие, — стоял на своём Намджун. — Замок в Лоствуде почти заброшен. Неизвестно, в каком он состоянии. Неизвестно, что нас там ждёт. У нас трое маленьких детей. — А что нас там может ждать? — спросил Тэхён, отставляя опустевший кубок. — Привидения? — Тьма, — подумав, ответил Хосок. — Не в том виде, в котором она нападает. Но она могла оставить следы. Ловушки. Искажения. Мы не знаем, как долго она копила силу и в каких местах. И что она там могла изменить. Необходима разведка. При упоминании тьмы Тэхён сжал губы и замолчал. Даже он понимал, что это не та угроза, с которой можно справиться мечом и смекалкой. — У нас малыши, — добавил Сокджин. — Феликс, Чанбин, Хёнджин… Они не должны быть в опасности. Лоствуд — не место для детей, пока мы не убедимся, что там безопасно. Хосок прав, необходимо лететь на разведку. Юнги, сидевший рядом с Чимином, почувствовал, как напряглись его плечи. Лоствуд — его замок. Его наследство. Но воспоминания, связанные с этим местом, были тяжёлыми. — Я не хочу, чтобы Феликс ступил на ту землю, — сказал он, — Пока мы не узнаем, чиста ли она. Пока мы не выжжем оттуда всё, что может ему навредить. — Никто и не предлагает везти детей, — ответил Агуст, кладя руку на его плечо. — Все мы понимаем риски. — Тогда что ты предлагаешь? Хосок прав, что ответы могут быть там. Но посылать туда всех — безрассудно. Посылать одного — опасно! — Разведка, я согласен с Хо, — сказал Агуст. — Небольшая группа. Самые быстрые драконы. Те, кто уже бывал в Лоствуде и знает дорогу. Все взгляды обратились к нему. Агуст сидел, откинувшись на спинку кресла, и в его позе все видели уверенность человека, который знает, о чём говорит. — У Юнги и меня воспоминания о Лоствуде не самые тёплые, — продолжил он. — Как и у Сокджина. Мы знаем, какие там леса. Какие дороги. — Мы не собираемся воевать, — заметил Сынмин. — Мы собираемся смотреть. — В Лоствуде всё может обернуться войной, — взмахнул рукой Агуст. — Даже если ты просто смотришь. Хосок, молчавший долго, поднял голову. — Я должен лететь. Сынгван — единственный, кто может почувствовать тьму на расстоянии. Если в Лоствуде есть что-то опасное, он предупредит. К тому же, мы с ним уже летали там и бывали в их лесах. — Но отпускать тебя одного — безумие, — тут же возразил Агуст. — Я не разрешу! — Я и не предлагаю лететь одному, — перебил его Хосок. — Я предлагаю лететь вдвоём с тобой. На Сынгване. — Значит, четверо, — подвёл итог Юнги. — Я и Чимин на Аэрине. Агуст и Хосок на Сынгване. — А драконы? — спросил Шуга. — Аэрин и Сынгван — самые быстрые. И они уже бывали в тех краях. Они знают дорогу, — ответил Юнги. — Торрин слишком огромен для разведки. Зефир остается с Джином. Чонгук, внимательно слушавший, кивнул. — Четверо — разумно. Достаточно, чтобы защитить друг друга, но не так много, чтобы привлекать внимание. И драконы… драконы позаботятся о том, чтобы вы вернулись. — А Иридия? — спросил Шуга. — Она ведь из Лоствуда. — Нет, — ответил Чимин — Иридия остаётся в Доунхолде. С Феликсом. — Но без неё… — Она останется, — твёрдо повторил Чимин. — Я не возьму её в Лоствуд. Не потому, что она маленькая. А потому, что если мы не вернёмся… — он запнулся, и Юнги сжал его плечо, — если мы не вернёмся, она должна быть рядом с ним. Феликс не должен остаться один. Решение приняли под утро. Четверо — Юнги, Чимин, Агуст и Хосок — готовились к вылету. Драконы ждали снаружи: Аэрин, переливающийся цветами полярного сияния, и Сынгван, чёрный, со звёздной пылью на крыльях, которая даже на рассвете казалась частью ночного неба. Перед вылетом Чимин зашёл в комнату, где спал Феликс. Малыш лежал в корзине, прижавшись к мягкому боку Иридии. Драконица не спала. Её золотистые глаза были открыты, она смотрела на Чимина с выражением, которое он не мог прочитать. — Я вернусь, — тихо сказал он, опускаясь на колено перед корзиной. — Ты присмотришь за ним? Пока меня не будет? Иридия медленно моргнула — один раз, два. А потом её маленькая, покрытая зелёной чешуёй лапка легла поверх руки Чимина. Обещающе. — Спасибо, — прошептал Чимин, целуя Феликса в лоб. Малыш заулыбался во сне, перевернулся на другой бок и снова затих. Иридия придвинулась ближе, укрывая его своим телом, и её хвост обвился вокруг корзины, как живая ограда. Чимин встал и вышел, не оглядываясь. На рассвете два дракона поднялись в воздух. Аэрин летел первым, разрезая облака с той стремительной грацией, которая всегда завораживала Чимина. Юнги сидел сзади, обнимая мужа за талию, а Чимин вглядывался в горизонт, туда, где за лесами и реками лежала земля его детства. Земля, которую он поклялся забыть. Земля, в которую он теперь возвращался, чтобы найти способ спасти свою семью. Сынгван летел рядом, чуть позади. Хосок держался за шипы на его шее, его глаза были полуприкрыты — он поддерживал ментальную связь с драконом, сканируя пространство вокруг на предмет угроз. Агуст сидел за ним, положив руку одну руку на плечо супруга, другую на его талию, больше для собственного спокойствия. Он не хотел отпускать его. Даже в небе. Даже под защитой дракона.

***

А в Доунхолде, в комнате, где спал Феликс, Иридия вдруг подняла голову. Её золотистые глаза расширились, и из её пасти вырвался тонкий, едва слышный звук — не рык, не писк, а что-то среднее. Тоска. Она посмотрела на дверь, за которой скрылся Чимин, потом на Феликса. «Возвращайтесь», — подумала она, хотя мысль эта была скорее чувством, чем словом. — «Я буду ждать. Я всегда жду». И она снова легла, укрывая малыша своим маленьким, но таким надёжным телом. Сквозь окно пробивался первый солнечный луч, золотящий её зелёную чешую. Замок просыпался.

***

Лоствуд

Лоствудский замок встречал их тишиной запустения. Аэрин и Сынгван приземлились на главном дворе, их когти мягко коснулись камней, заросших мхом. Птицы, гнездившиеся в башнях, с криком взмыли в небо, но быстро успокоились — люди здесь появлялись редко. Чимин спрыгнул со спины Аэрина первым и замер. Замок изменился. Не то чтобы он стал другим, но он стал старше. Стены, которые он помнил серыми и угрюмыми, теперь казались почти живыми: плющ оплетал их плотным зелёным ковром, кое-где пробивались полевые цветы. Двор, где когда-то тренировались солдаты, порос травой. В конюшнях, должно быть, давно уже не было лошадей. — Пусто, — сказал Юнги, оглядываясь. — Совсем пусто. — Не совсем, — ответил Агуст, указывая в сторону сада. Сад за главным корпусом замка был ухожен. Это казалось невозможным. Заброшенный замок, пустые залы, сквозняки, гуляющие по коридорам, и вдруг живой, цветущий сад. Розы. Красные, белые, розовые росли ровными рядами, подстриженные и ухоженные. Дорожки были чистыми, без единого сорняка. Кто-то заботился об этом месте. — Здесь есть кто-то, — сказал Хосок. Сынгван тихо заворчал, соглашаясь. Они оба чувствовали живое человеческое тепло. Из-за кустов вышел человек. Он был стар. Очень стар. С морщинистым лицом, глубокими, как трещины в высохшей земле, и руками, покрытыми мозолями и шрамами. Одежда его была бедной, на плечи накинут выцветший плащ, когда-то бывший зелёным. Он опирался на палку, еле передвигая ноги. — Ваша Светлость, — сказал он, глядя на Чимина. Голос его был слаб. Глаза, выцветшие от времени, наполнились слезами. — Я знал, что Вы когда-нибудь вернётесь, мой лорд! — продолжил старик, делая шаг вперёд. — Я верил. И вот я дождался. Он всхлипнул, вытирая слёзы рукавом, и Чимин с изумлением понял, что узнаёт его. — Дядя Хо?! — переспросил он, не веря своим глазам. — Я! — старик кивнул, и на его морщинистом лице расцвела улыбка. — Вы меня помните, Ваша Светлость?! Я так боялся, что Вы забудете. Что умру, так и не дождавшись. — Я не забыл, — Чимин шагнул к нему, взял его морщинистые руки в свои. — Но я думал, что Вы ушли, как ушли другие. — Бросил? — старик покачал головой. — Нет, Ваша Светлость. Я не мог бросить. Это место — моя жизнь. Я здесь родился, здесь вырос, здесь состарился. И когда все ушли… когда лорд Пак с супругом сбежали, а слуги разбежались, я остался один. Потому что кто-то должен был сохранить замок для Вас. Он жестом пригласил всех следовать за ним. — Пойдёмте, пойдёмте. У меня есть чай. Небогатый, конечно, но горячий. Вы, должно быть, устали в пути. Они прошли через сад, мимо розовых кустов, которые пахли так сладко, что кружило голову. Старик дядя Хо потихонечку шёл впереди, опираясь на палку. Домик при замке оказался маленьким, но уютным. Камин, в котором весело потрескивали дрова. Стол. Глиняные кружки, расставленные на полках. — Усаживайтесь, — сказал дядя Хо, указывая на лавки. — Я сейчас. Он засуетился у печи, доставая заварник, мёд, сушёные травы. Руки его дрожали, но двигались они уверенно. Чимин сел на лавку и посмотрел на старика. — Вы сказали, что заколотили входы. Что охраняли замок. Вас не пугали мародёры? — Пугали, — дядя Хо поставил на стол заварочный чайник, накрыл его тряпицей. — Ещё как пугали. Приходили, кричали, требовали золото, которого здесь никогда не было. Иногда я думал, что они убьют меня. Он налил в кружки чай, пахнущий мятой. — Но на мою защиту всегда выходил вот он. Старик поставил чайник и подошёл к окну. Он указал рукой на стену замка, на высокую башню, которую оплетал дикий виноград. На самом верху, свесив хвост вниз, лежал дракон. Он был огромен, размером с Аэрина, не меньше. Чешуя его отливала тёмным серебром, почти чёрным, но на солнце вспыхивала медными и золотыми искрами. Крылья были сложены, но даже в таком положении они казались мощными, способными закрыть небо. Глаза, жёлтые, с вертикальными зрачками, смотрели на гостей без страха и агрессии. Только любопытство и ожидание. — Он защищал вас? — выдохнул Хосок, не веря своим глазам. Он даже не чувствовал этого дракона. Сынгван не уловил ни следа его присутствия. Как такое возможно? Похоже, от старости дракон потерял свой аромат. — Да, — дядя Хо кивнул, и в его голосе зазвучала гордость. — Каждый раз, когда приходили чужие, он появлялся. Сначала я думал, что мне мерещится. Но потом я понял, что дракон настоящий. Он живёт здесь, в этих стенах. Или в пещерах под ними. Он не даёт никому разрушить то, что я охраняю. — Вы знали о драконах? — спросил Агуст. — Знали, что они существуют? — Знал, — просто ответил старик, махнув седой головой. — Мой дед рассказывал мне старые легенды. О драконах, которые когда-то жили в этих лесах. О Хранителях, которые заботились о них. Я думал, это сказки. Пока не увидел его. Пока не понял, что не только я охраняю замок, что он тоже охраняет. И, может быть, ждёт чего-то. Или кого-то. Он повернулся к Чимину, и в его выцветших глазах появился блеск. — Я знал, что увижу других, — он показал на драконов, ожидающих во дворе — на Аэрина и на Сынгвана. — Я верил, что есть и другие. Не только он. Что когда-нибудь они придут. И я дождался, — старик снова заплакал. Он вытер слёзы дрожащей рукой и улыбнулся. — Простите, Ваша Светлость. Я —старый дурак. Не умею сдерживать чувства. — Не извиняйтесь, — Чимин встал и обнял старика. — Это Вы нас спасли. Вы сохранили замок. Вы сохранили его для Феликса. Для моего сына. Я никогда этого не забуду. — Для Феликса? — дядя Хо отстранился, вглядываясь в лицо Чимина. — У Вас есть сын? Значит слюбилось? Вы так плакали, когда выходили замуж, сердце разрывалось. — Есть, — Чимин улыбнулся — Ему два года. Он остался в Доунхолде со своей драконицей. Она его охраняет. — Драконица, — повторил старик, и его глаза засияли. — Значит, и у маленького лорда есть свой дракон. Как всё правильно. Как всё хорошо. — Супруг не обижает тебя? — Так вот же он. Это мой Юнги. Мой альфа. Мой истинный альфа, — Чимин смотрел на супруга и улыбался. Юнги смущенно протянул руку старику. — Будем знакомы, лорд Юнги! Спасибо Вам за нашего мальчика. За нашего Чимина. А этот альфа со шрамом на лице, стало быть, брат Ваш? Если бы не шрам, боюсь, что я бы не смог отличать вас друг от друга. — Брат. Агуст. А это мой супруг — Хосок, — подал голос Агуст. Хосок заулыбался самой своей обворожительной улыбкой. — Стало быть блицнецы? — Триплет, дядя Хо! — Чимин прижался к Юнги. — У них ещё брат есть. Омега Шуга. Он остался в Доунхолде с малышами. Старик с нежностью смотрел на всех четверых. Он жестом пригласил их к столу. — Пейте чай, пока горячий. Потом я покажу вам замок. Всё, что сохранил. Всё, что не дал разграбить. А потом… потом, может быть, вы расскажете мне, зачем вы здесь. И что ищете в этих стенах. Чимин взял кружку, отпил горячего чая и посмотрел на остальных. — Мы ищем ответы, — сказал он. — Надеюсь, они здесь. — Они здесь, — убеждённо ответил дядя Хо. — Я чувствую. Они ждали вас так же долго, как ждал я. На стене замка старый дракон расправил крылья. Его тень скользнула по каменным плитам двора, коснулась спин Аэрина и Сынгвана. Те замерли, а потом, словно по команде, издали низкий, приветственный клич. Они узнали своего древнего собрата. Или он узнал их. — Как зовут Вашего дракона? — спросил Хосок. — Я не знаю его имени, — ответил дядя Хо. — Но я зову его Стражи. Потому что он страж этого места. Как и я. Он поставил кружку и подошёл к окну. — Добро пожаловать в Лоствуд, — сказал он, глядя на дракона. — Он общается с вами? — спросил Хосок, не отрывая взгляда от серебряного дракона на стене. Дядя Хо покачал головой, и в этом жесте было столько грусти, сколько бывает только у людей, проживших долгую жизнь в одиночестве. — Нет, Ваша Светлость. Мы не общаемся. Не так, как вы, наверное, умеете. Я просто чувствую его. А он, наверное, чувствует меня. Я знаю, когда он голоден. Знаю, когда ему больно. Знаю, когда он злится или грустит. Но слов у нас нет. Он помолчал, глядя на дракона, который неподвижно сидел на карнизе, вжавшись в каменную кладку. — Я знаю только то, что он очень стар. Если сравнивать с человеческими мерками, — мы с ним два дряхлых старика. Когда-то он мог летать в дальние земли. Дед рассказывал, что в молодости драконы Лоствуда достигали самого южного моря. Но теперь сил у него осталось так же мало, как и у меня. — Откуда он взялся? — спросил Юнги. — Вы говорили, что он появился, когда пришли мародёры. Но до этого он был здесь? Дядя Хо задумался, собираясь с мыслями. — Я не знаю, откуда он пришёл, — наконец ответил он. — Но у меня есть подозрения. Старые подземелья Лоствуда глубоки. Очень глубоки. Говорят, раньше там держали не только преступников. Дед рассказывал, что в самом низу, куда никто не спускался, были запечатаны… нечто. — Драконы, — выдохнул Хосок. — Запечатанные драконы. — Не знаю, — дядя Хо покачал головой. — Знаю только, что когда все уходили, когда лорд Пак с супругом, папой Чимина, сбежали, а слуги разбежались, в замке началась суматоха. Люди хватали, что могли, ломали двери, вскрывали сундуки. Кто-то спустился в подземелья, потому что думал, что там спрятано золото. Он замолчал, и в его глазах отразился далёкий, страшный свет. — Я не видел, что там было. Но я слышал крики. А потом этот человек выбежал оттуда белый, как полотно, без единого слова. И больше никто никогда не спускался в подземелья. А через несколько дней я впервые увидел его, — он кивнул на дракона. — Он сидел на этой стене, смотрел на меня и чего то ждал. Поначалу я думал, что он хочет меня сожрать. — Вы думаете, его выпустили? — спросил Агуст. — Сознательно? — Не знаю, сынок! — повторил старик. — Может, сознательно. А может, тот человек просто сломал печать, сам того не понимая. Но с тех пор дракон здесь. И он не даёт никому разрушить замок. Как будто охраняет то, что должно быть сохранено. Хосок встал из-за стола. — Я попробую поговорить с ним, — сказал он — Сынгваааан! Помоги мне. Он вышел из домика, не дожидаясь ответа. Остальные последовали за ним, замерли на пороге, глядя, как Хосок идёт через сад к стене, на которой сидел серебряный дракон. Сынгван поднялся в воздух, скользя бесшумно, как тень. Он сделал круг над замком и опустился на стену рядом с древним собратом, не слишком близко, чтобы не спугнуть, но достаточно, чтобы их взгляды встретились. Два дракона. Один — чёрный, со звёздной чешуёй, молодой и полный сил. Второй — серебряный, будто седой, с тусклой чешуёй и усталыми глазами. Они смотрели друг на друга долго, очень долго. Люди не слышали их разговора, но чувствовали вибрацию в воздухе, как тревожный звон в ушах. Хосок стоял под стеной, закрыв глаза. Его связь с Сынгваном была сейчас острее, чем когда-либо. Он слушал, и он чувствовал. Его лицо менялось в процессе всего «разговора». Сначала пришло удивление. Потом — изумление. А потом настоящий, леденящий кровь шок, от которого Хосок покачнулся. — Что? Что он сказал? — Агуст рванулся к нему, подхватив под локоть. Хосок открыл глаза. В них стояли слёзы. — Он знает Иридию, — прошептал Хосок. — Он знает её. Не просто знает — это её он ждал. — Что? — переспросил Чимин. — Как? Откуда? Хосок перевёл взгляд на Чимина, и в этом взгляде было столько жалости и сострадания, что Чимину стало горько. — Он говорит, что яйцо Иридии не было забыто. Не было потеряно. Его оставили здесь намеренно. Не потому, что оно не представляло ценности. А потому, что оно было самым ценным. — Самым ценным? — не понял Юнги. — Иридия — не просто драконица, — Хосок говорил крайне медленно, подбирая слова, которые передавал ему Сынгван. — Она — последняя из рода драконьих магов. Драконов, которые могли не только создавать щиты, но и… управлять магией. Настоящей магией. Той, что запечатала Тьму тысячу лет назад. Он посмотрел на серебряного дракона, который всё ещё сидел на стене, не двигаясь. — Этот дракон… он был её хранителем. Он должен был охранять её яйцо, пока она не вылупится. Но тьма нашла их. Она убила всех, кто был рядом. Всех, кроме него. Чтобы тьма не нашла яйцо, он запечатал себя вместе с ним в подземелье. Но когда замок покидали, подземелье открыли. И он перепрятал яйцо. Он спрятал его в расщелине, и стал подавать знаки Сынгвану, когда почувствовал его рождение, чтобы передать яйцо. Он становился слишком стар. — Сотни лет он ждал. В темноте. В одиночестве. Столько лет, сколько мы даже представить не можем. А когда печать ослабла, когда те люди спустились в подземелье и сломали её... — Он вышел? — Чимин смотрел на серебряного дракона, и перед глазами у него всё плыло. Чуть помолчав, он продолжил свою мысль: — Он ждал её? Ждал Иридию? Чимин сделал шаг к стене, потом другой. Дракон повернул голову, и его жёлтые глаза встретились с глазами Чимина. В них не было угрозы. Не было агрессии. Была усталость. Бесконечная, вековая усталость. — Иридия жива, — сказал Чимин, и голос его сильно дрожал от волнения, но он не мог молчать. — Она здорова. Она в безопасности. Она охраняет моего сына, так же, как ты когда-то охранял её. Дракон моргнул своими перепонками. А потом он открыл пасть и издал звук, полный такой боли и облегчения, что у Чимина подкосились ноги. «Он плачет» — прозвучал в голове омеги голос Аэрина. — «Он благодарит тебя» Чимин опустился на колени. — Нет, — сказал он, глядя на дракона — Это я должен благодарить тебя. Ты сохранил её. Вы со стариком Хо сохранили замок. Вы сохранили всё, что могло бы погибнуть. Без вас… без вас ничего бы не было. Дракон подошёл совсем близко к Чимину, наклонил свою огромную голову и замер. — Он хочет, чтобы Вы его погладили, Ваша Светлость, — сказал дядя Хо, стоявший на пороге своего домика. — Он никогда не позволял этого раньше. Никому. Только Вам. Чимин протянул руку. Пальцы коснулись серебряной чешуи. Дракон прикрыл глаза и выдохнул так шумно, будто выдыхал всю боль, которую копил тысячу лет. — Я назову тебя Серебряный, — сказал Чимин, и на его губах появилась слабая улыбка. — Если ты не против. Дракон мотнул головой, и Агуст поклялся бы, что это был кивок. — Он согласен, — перевёл Хосок, и в его голосе тоже слышалась улыбка. — Ему нравится. Они стояли в саду, среди роз, под взглядами трёх драконов. — Значит, ты — Хранитель, — сказал Чимин, глядя в жёлтые глаза дракона. — Последний из древних. И ты ждал нас дольше, чем существует наше королевство. Дракон прижался мордой к его ладони, и в этом жесте было столько доверия и благодарности, что у Чимина снова защипало в глазах. — Мы вернёмся, — пообещал он. — Мы вернёмся с Иридией. И с Феликсом. Совсем скоро. И ты увидишь её. Ты увидишь, что твоя жертва была не напрасна. Серебряный дракон медленно отстранился. Он ещё раз взглянул на Чимина, а потом расправил крылья и взмыл в небо. Он сделал круг над замком и снова сел на стену, на своё привычное место. Весь второй этаж Лоствудского замка был в пыли, паутина свисала с потолка, с канделябров, с факелов на стенах и затянула все углы. Пахло затхлостью и чёрной плесенью, которая бывает в местах, где долго не ступала нога человека. Чимин толкнул тяжёлую дубовую дверь, и она со скрипом отворилась, выпуская наружу облако серой, едкой взвеси. Хосок, стоявший сзади, чихнул так громко, что эхо заметалось под высокими сводами. — Тут не убирались очень, очень давно, — печально констатировал Чимин. — Ничего, — сказал Хосок, отряхивая плащ и решительно шагая внутрь. — Пыль смывается, паутина сметается. Стены отштукатурят, от тепла каминов влага отступит. Всё поправимо. Библиотека была не особо большой. Стеллажи уходили вверх. Книги в тяжёлых кожаных переплётах с металлическими уголками, пергаментные свитки, вощёные, берестяные — все они лежали на полках, на столах, на полу, сваленные в хаотичные груды. Кто-то явно искал здесь что-то — может быть, те самые мародёры, о которых рассказывал дядя Хо, а может, и сам лорд Пак перед побегом. Чимин подошёл к ближайшему стеллажу, провёл пальцем по корешкам. Кожа была сухой, потрескавшейся, но буквы, вытесненные вручную, всё ещё читались. — «Хроники Лоствуда», — прочитал он вслух. — «Родословная дома Пак». «Договоры и заветы». — Он усмехнулся. — Всё, что касалось власти и денег. Моих родителей интересовало только это. Хосок уже рылся в дальнем углу, где стеллажи были старше, пыль толще, а книги — страннее. — Посмотри здесь. «Легенды Старого Леса». «Магия и те, кто её хранит». Он вытаскивал свитки один за другим, бегло просматривал, откладывал в сторону те, что казались полезными. — Это надо взять, — сказал Хосок, протягивая Чимину толстый том в кожаном переплёте, окованном по углам серебром. — «Ритуалы и печати». Тут может быть что-то интересное. — А это, — Чимин снял с верхней полки увесистый фолиант, — «Анатомия дракона». Шуга обрадуется. — Шуга обрадуется всему, что связано с драконами, — усмехнулся Хосок. — Даже если это будет рецепт запечённого драконьего хвоста. — Такие рецепты есть? — Чимин округлил глаза. — Не знаю. Но если есть, Шуга их найдёт. Они работали сосредоточенно, и уже за час собрали внушительную стопку. Свитки и книги укладывали в огромную сумку из толстой кожи, которую Хосок приторочил к поясу. Чимин заметил, как ловко Хосок обращается с фолиантами — видно, что он привык работать в библиотеках, что для него это не просто поиск, а что-то большее. — Ты скучаешь по Дрэгонкейву? — спросил Чимин, когда они остановились передохнуть. Хосок посмотрел на него, удивлённый вопросом. — Скучаю, — честно ответил он. — По отцу, по стенам, по тишине в библиотеке, когда никто не мешает. Но я не жалею, что уехал. Доунхолд тоже хороший замок. А Сынгван везде чувствует себя как дома. Ему главное, чтобы я был рядом. — А ты? — Чимин сел на край стола, сдувая пыль с какой-то древней рукописи. — Ты был бы счастлив вернуться? Хосок задумался. — Я буду счастлив там, где моя семья, — сказал он наконец. — Где Агуст, где Чанбин, где вы все. Я устал от одиночества, Чимин. Я слишком долго был особенным, не таким как все. Теперь я хочу быть просто частью семьи. Частью нас. Чимин кивнул, и они снова принялись за работу. В самом дальнем углу библиотеки, за стеллажом, который, казалось, никто не открывал десятилетиями, Чимин нашёл нечто весьма интересное. И хоть к драконам это не имело никакого отношения, для Чимина записи показались ценными. Толстый справочник по травам. В кожаном переплёте, с потрёпанными, засаленными страницами. Было видно, что когда то им пользовались часто. На первой странице было написано от руки: «Лекарям Лоствуда. Для тех, кто приходит после нас». Чимин открыл книгу, его пальцы задёргались. Это был не просто справочник. Он больше напоминал летопись. Составители сменяли друг друга — одни почерки уступали место другим, иногда через несколько страниц, иногда через десятки. Каждый новый лекарь добавлял что-то своё: рецепты, наблюдения, заметки на полях. Кто-то рисовал растения, кто-то схемы лечения ран, кто-то карты мест, где можно найти редкие коренья. — Это… это несколько поколений, — выдохнул Чимин, листая страницы. — Мои предки. Лекари, которые служили замку. Они собирали эти знания веками. — И ты сохранишь его, — сказал Хосок, заглядывая ему через плечо. — Как часть наследия. Для Феликса. Для тех, кто придёт после. И я думаю, что Шуге полистать это будет и любопытно и полезно. Чимин закрыл книгу и прижал её к груди, потом убрал справочник в сумку, поверх драконьих манускриптов.

***

Пока омеги рылись в библиотеке, Юнги и Агуст осматривали замок. — Стены крепкие, — сказал Агуст, простукивая каменную кладку. — Кое-где трещины, но это не критично. Крышу надо перекрыть — там несколько дырок, и под ними балки на втором этаже прогнили, их необходимо заменить. — Да, видел, — кивнул Юнги. — Но в целом… замок в хорошем состоянии для такого запустения. Дядя Хо хорошо поработал. — И не он один, — кивнул на стену Агуст, где всё ещё сидел Серебряный. — Дракон помогал. Убедившись, что замок не рухнет им на голову в ближайшее время, братья отправились в Лоствудский городок, вернее, то, что от него осталось, располагался в получасе ходьбы от замка, у подножия холма. Когда-то это было цветущее торговое место. Братья помнили, как покупали здесь коней, когда бежали из плена. Теперь их встретили унылые улочки, редкие прохожие, которые с подозрением косились на чужаков. — Замок лорда Феликса, — сказал Юнги, когда они подошли к рыночной площади. — Так мы его назовём. И он должен выглядеть достойно. Им потребовалось несколько часов, чтобы обойти дома зажиточных горожан — тех, кто ещё оставался в этих землях. Идея служить в замке молодого лорда, чьи родители — могущественные правители Сумильи и Доунхолда, причём с драконами — оказалась привлекательной. — Я пойду, — сказала молодая женщина, прачка. — Моя мать служила в замке при старом лорде. Я часто бывала там с ней. — Я умею готовить, — сказал пожилой мужчина, бывший повар. — Если господам нужна будет нормальная еда, а не походная каша. — Я могу быть управляющим, — скромно предложил седой старик, который представился бывшим писарем. — Если, конечно, Вашим Светлостям нужен такой дряхлый помощник. Юнги и Агуст переглянулись. — Нужен, — ответил Юнги. — Всем нужен. Вы знаете этот город, этих людей, этот замок. Вы будете нашим главным советником по Лоствуду. Старик поклонился, в его глазах блеснули слёзы. К вечеру у них был список — десяток человек, готовых приступить к работе хоть завтра. Уборка, ремонт, приведение в порядок внутренних помещений, кухни, конюшен. Замок оживал. Юнги отметил, что рядом с покоями должны быть три детских и большой игральный зал, где могла бы летать Иридия и играть с малышами. — Мы вернёмся, — сказал Юнги. — И замок будет готов. Для Феликса. Для всех. Аэрин повернул голову, и его аметистовые глаза сверкнули в лучах заката.

***

Доунхолд

День выдался суматошным. Шуга сидел в детской, окружённый тремя малышами, и чувствовал, как его драгоценное терпение тает с каждой секундой. Феликс требовал кашу, Чанбин плакал, потому что Феликс требовал кашу слишком громко, а Хёнджин, обычно такой спокойный, сегодня почему-то решил, что лучший способ выразить своё недовольство, это громко и монотонно орать, не переставая. — Тише, тише, — бормотал Шуга, пытаясь одновременно размешать кашу в одной миске, достать печенье из шкафа и удержать Хёнджина, который выгибался и ныл за компанию. — Сейчас, сейчас, малыш. Ещё минуточку. Иридия, сидевшая на спинке стула, смотрела на этот хаос с растущей тревогой. Её маленькая зелёная голова поворачивалась то к одному ребёнку, то к другому, пытаясь понять, кому нужна помощь в первую очередь. Она уже создала защитный купол вокруг Феликса, потому что он в очередной раз попытался залезть на подоконник, откуда открывался отличный вид на двор. «Я тоже голодна», — подумала Иридия, хотя её мысли были скорее чувствами, чем словами. Она уже несколько часов не ела. Магическими бабочками сыт не будешь, а отлететь на охоту она не могла — оставить Шугу одного с тремя малышами было просто немыслимо. Торрин, его огромный бронзовый защитник, спал во дворе, свернувшись кольцом. Он бы мог помочь, но его помощь обычно заключалась в том, чтобы притащить в замок очередной булыжник или, в лучшем случае, загородить собой дверь, чтобы дети не выбежали в коридор. Шуга вздохнул и посмотрел на драконицу. — Ты тоже голодна, да? — спросил он, и Иридия жалобно пискнула в ответ. — Прости, малышка. Как только они заснут… — Кто заснёт? — раздался голос от двери. Сокджин стоял на пороге, держа в руках поднос с горкой свежих лепёшек, накрытых льняной салфеткой и тарелкой ароматной говядины. Он окинул взглядом комнату, трёх раскричавшихся детей, уставшего Шугу и прижавшуюся к стене драконицу, — и взгляд его наполнился пониманием. — Иди сюда, — сказал он, ставя поднос на стол и бережно забирая Хёнджина из рук Шуги. Малыш, который только что отчаянно визжал, вдруг затих. Он посмотрел на Сокджина своими огромными, тёмными глазами, шмыгнул носом и улыбнулся. — Вот так, — Сокджин поцеловал его в макушку и перевёл взгляд на Феликса. — А ты чего раскричался, мой хороший? Каши захотел? Феликс, увидев дедушку, тут же забыл про капризы и потянул руки. — Деда! Деда, каки! — Каши, — поправил Сокджин, подхватывая его на свободную руку. Теперь оба малыша были у него — один на левой, другой на правой. Чанбин, который до этого ревел просто из солидарности, вдруг замолчал и тоже захотел к дедушке. — Иди сюда, — Сокджин опустился на колени, и Чанбин тут же вскарабкался ему на спину, уцепившись маленькими ручками за шею. Шуга смотрел на эту картину с изумлением. Пять минут назад комната была филиалом ада на земле. Теперь — тишина. Трое детей, которые ещё минуту назад орали так, что закладывало уши, сидели на Сокджине молча и довольно, как три птенца на насесте. — Как? — выдохнул Шуга. — Как ты это делаешь? — Секретное оружие, — улыбнулся Сокджин, подмигивая. — Опыт. И запах груши. Дети любят запах груши. Иридия, которая всё это время сидела на стуле, вытянула шею и с надеждой посмотрела на Сокджина. Он понял без слов. — И ты голодная, бедная, — сказал он, кивая в сторону двери. — Лети. Я присмотрю за ними. Шуга тоже пусть поест. Посмотри на него, белый как полотно. — Я в порядке, — начал было Шуга, но его желудок предательски заурчал так громко, что Иридия вздрогнула. — Не в порядке, — твёрдо сказал Сокджин. — Ешьте. Оба. Я здесь, сынок. Никуда они не денутся. Шуга не стал спорить. Он опустился на стул, взял лепёшку и откусил большой кусок, чувствуя, как силы понемногу возвращаются. Иридия, получив разрешение, вылетела в окно и через несколько минут вернулась — сытая, довольная, с прилипшим к мордочке пёрышком. — Поймала воробья? — спросил Шуга, вытирая ей нос. Иридия довольно чихнула. Сокджин сидел в кресле, убаюкивая двоих малышей. Феликс уже залез в свою корзину и сладко сопел носиком. Чанбин, устроившийся на руках, тоже затих, его дыхание стало ровным и спокойным. Хёнджин, самый младший, свернулся калачиком на коленях и сосредоточенно жевал край одеяла. — Они вас загоняют, — сказал Сокджин, глядя на Шугу. — Ты не один, Шуга. Не надо всё тащить на себе. — Я привык, — ответил Шуга. — В детстве я всё делал сам. Травы собирал, отвары готовил, за дедушкой ухаживал и помогал папе. — Теперь у тебя есть мы, — перебил Сокджин. — Семья. И семья — это когда не надо делать всё одному. Шуга молчал, но он был очень благодарен своему папе.

***

К вечеру тревога вернулась. Намджун ушёл из замка ранним утром. Сказал, что нужно проверить дальние дозоры. Взял с собой десяток всадников и уехал, даже не позавтракав. Без Зефира, что удивило Сокджина. Солнце село, а Намджуна до сих пор не было. Чонгук и несколько солдат стояли на стене, глядя в темнеющее небо. Торрин, почувствовав беспокойство Шуги, проснулся и теперь лежал у подножия башни, не спуская глаз с горизонта. — Ни вестей, — сказал Чонгук. — Ни гонцов, ни голубей. Ничего. — Может быть, задержался, — предположил Шуга. Но сказал он это очень неуверенно. — Намджун не задерживается. Если говорит, что вернётся к вечеру, он возвращается к вечеру. Если не возвращается, значит что-то случилось, — возразил Сокджин. Чонгук посмотрел на него, в его глазах он видел ту же тревогу, что терзала его самого. — Я беру отряд, — сказал Чонгук. — Мы выезжаем на поиски. Зефир полетит вперёд, прочешет дорогу. Если что-то не так — он предупредит. Они спустились со стены, а во дворе уже снаряжали лошадей, проверяли оружие. Зефир метался по небу, готовый отправиться в путь. Шуга вышел на крыльцо, держа на руках проснувшегося Хёнджина. — Возвращайся, — сказал он, глядя Чонгуку в глаза. — Всегда, — ответил тот, целуя супруга в лоб. Чонгук вскочил в седло и тронул коня. Отряд из двух десятков всадников вылетел за ворота, и вскоре их силуэты растаяли в темноте. Зефир летел высоко в небе, его мятная чешуя вспыхивала в лунном свете, как далёкая звезда. Шуга стоял на крыльце до тех пор, пока последняя искра не исчезла за горизонтом. — Вернутся, — сказал Сокджин, подходя сзади и забирая у него Хёнджина. — Все вернутся. Иридия села на перила крыльца, прижавшись к плечу Шуги. Её маленькое зелёное тело было тёплым. Она не могла говорить, но Шуга чувствовал, что она думает о том же: о Чимине, о Юнги, о тех, кто сейчас далеко, и о тех, кто уехал только что в ночь. «Они вернутся», — повторила она себе, и в её маленьком сердце зажглась искра надежды. Доунхолд затихал. Огни в окнах гасли один за другим. Где-то в детской посапывали трое малышей, убаюканные теплом камина и тихими песнями Сокджина. Где-то в ночи скакали всадники, вглядываясь в темноту. А где-то, в старом замке, другие члены семьи собрали манускрипты и книги и уже собирались в обратный путь. Сынгван чувствовал волнения Иридии, и Хосок торопился и торопил остальных. Ночь была тревожной.