Больше чем враг

Подземелья Снейпа в семь вечера напоминали склеп, в котором кто-то решил устроить изысканную пытку. Блейз Забини сидел за второй партой; его мантия была идеально отутюжена, а котёл сиял так, словно его натирали эльфы-домовики. Рядом, с видом приговорённого к дементорам, стоял Рон. Его пальцы были испачканы в соке игл дикобраза, а на щеке красовалось пятно сажи. — Уизли, если ты ещё раз взболтнёшь этот раствор так, будто пытаешься вытрясти жизнь из дохлого флоббер-червя, я лично вылью это тебе за шиворот, — лениво, но с явной угрозой произнёс Блейз. — Мы готовим укрепляющее зелье, а не взрывчатку для твоего магазинчика приколов. — Пошёл ты, Забини! — прорычал Рон, сжимая черпак так, что костяшки побелели. — Я делаю всё по учебнику! Здесь написано: «энергично перемешать». Вот я и мешаю! — «Энергично» для волшебника и «энергично» для горного тролля — это разные вещи. Смотри сюда, рыжий. Кисть должна быть расслаблена. Движение идёт от локтя, плавно… Забини перехватил руку Рона, заставляя его замереть. Их лица оказались совсем рядом. Блейз пах дорогим парфюмом и мятой, Рон — кислыми слизнями и гарью. Ярость в глазах слизеринца была слишком холодной, слишком… взрослой. Рон ненавидел этот голос и то, как Забини смотрел на него — как на досадную помеху. Но магия контракта в Выручай-комнате жгла запястье, напоминая о подписи.

***

Шла третья неделя их принудительного союза. Рон уже почти привык к едким замечаниям, а его котлы больше не напоминали поле боя. В этот вечер они засиделись допоздна: Снейп задал зубодробительный реферат, и Блейз заставил Рона переписывать введение уже в четвёртый раз. — Забини, всё, я больше не могу, — Рон отбросил перо. — Семь вечера. У меня в животе урчит громче, чем мандрагора в теплице. Неужели тебе самому не хочется в Большой зал? Блейз не ответил. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и вертел в пальцах изящный серебряный перстень. Его взгляд был направлен куда-то сквозь стену. В тусклом свете ламп он выглядел непривычно бледным и… одиноким. — Моя мать снова выходит замуж, Уизли, — внезапно произнёс Блейз. Его голос был лишён иронии. Он звучал сухо, как треск ломающихся веток. — В восьмой раз. Очередной «счастливый» избранник с огромным счётом в Гринготтсе и слабым сердцем. Рон замер. Вся школа знала слухи о матери Забини — красавице, чьи мужья умирали один за другим, оставляя ей несметные богатства. Но слышать об этом от самого Блейза было дико. — Оу… поздравляю? Или соболезную? Я запутался. Блейз коротко, безрадостно хохотнул. — Соболезнуй его наследникам. А мне… мне просто тошно. Каждый раз этот спектакль: белые лилии, клятвы в вечной любви и запах формалина, который пропитывает поместье уже через неделю после свадьбы. Знаешь, почему я так бешусь из-за твоих кривых зелий? Потому что в моём мире, если ты ошибся в пропорциях, ты труп. Буквально. Моя мать не прощает неаккуратности. Я научился варить антидоты раньше, чем научился летать на метле. Просто чтобы дожить до Хогвартса. Рон смотрел на него, и внутри что-то болезненно кольнуло. Он всегда завидовал богатым слизеринцам — их мантиям из шёлка и надменным лицам. Но сейчас он вдруг понял: его собственный старый дом, вечно дымящийся мамин пирог и поношенные мантии братьев — это была настоящая роскошь. Роскошь знать, что тебя не отравят за завтраком ради наследства. — Слушай, — Рон замялся, — это… это паршиво. Правда. Моя мама, конечно, может прислать Громовещатель или заставить чистить гномов в саду, но она хотя бы не пытается нас прикончить. — «Паршиво» — это мягко сказано, Уизли, — Блейз убрал перстень в карман и снова надел маску безразличия. — Ладно, забирай свой пергамент. На сегодня хватит. Иди ешь свой пирог, пока он не остыл. Рон начал собирать сумку, но на пороге обернулся. — Забини? Если тебе совсем станет невмоготу… ну, слушать про эти лилии… можешь посидеть с нами в библиотеке. Там хотя бы не пахнет формалином. Блейз ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову, скрывая тень улыбки. Рон вышел из подземелий, чувствуя странную лёгкость. Оказалось, что под слоями шёлка и спеси у «змеи» была обычная, израненная человеческая кожа.

***

Гарри толкнул тяжёлую дубовую дверь, готовый к удару, к язвительному замечанию или к ледяному взгляду серых глаз. Он выстроил внутри себя целую крепость, готовясь к встрече с тем, кто стал его наваждением за этот месяц. Его жгла тайна серебристых нитей на Метке и предсказание, которое упрямо вело его к этому человеку. Но в центре Выручай-комнаты не было высокого силуэта в белой рубашке. Там стоял Теодор Нотт, прислонившись к тренировочному манекену, и вид у него был на редкость паршивый. Рядом с ним, нервно сжимая лямку своей сумки, застыла Гермиона. Она выглядела не просто расстроенной — она была растеряна. — Где он? — голос Гарри прозвучал глухо в тишине огромного зала. Внутри всё обрушилось. Неужели Малфой просто струсил? — Его нет, Поттер, — Тео подошёл ближе. В его голосе не было насмешки, только пустая усталость. — Драко сорвался сегодня днём. Просто взял и резко исчез. Без предупреждений, без вещей. Никто не знает, куда и почему. Он не сказал ни слова нам. Даже декан не знает, где он. Гарри не успел ответить. Дверь Выручай-комнаты распахнулась от мощного удара, и в зал буквально влетел Блейз Забини. Привычный лоск исчез: мантия перекошена, а в глазах застыл такой дикий страх, какого Гарри не видел никогда. Следом, едва поспевая, ввалились Рон и Панси. Паркинсон едва держалась на ногах, её лицо было серым от шока. — Он в мэноре! — выкрикнул Блейз, вцепляясь в плечо Нотта. — Тео, там что-то случилось. Связь через камины обрубило в одну секунду. — С чего ты взял, что он там? Снейп же только что рвал и метал, обыскивая весь Хогвартс! — Теодор тряхнул друга. — В том-то и дело! — Блейз сглотнул. — Декан был в ярости, он искал Драко везде. Он отправил официальный запрос в поместье, и ответ пришёл лично от Люциуса Малфоя. Отец лично подписал бумагу, что Драко в мэноре нет, и приказал искать его в школе! Но потом… Снейп подозвал меня. Он выглядел так, будто увидел привидение. Он сказал: «Забини, он в мэноре. Я чувствую это. Но там что-то произошло, всё перекрыто защитой. Только меня пустят за барьер». И после этого он просто… исчез. Активировал экстренный портключ. Предупредил только, что теперь туда никому не пробиться. Там всё запечатано. Панси закрыла лицо руками. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если Люциус лжёт даже Снейпу, значит, дело приняло опасный оборот. Внезапно из самого тёмного угла комнаты плавно вышла Полумна Лавгуд. — Не нужно так громко кричать, — произнесла она своим тихим, монотонным голосом. — Мозгошмыги очень любят панику. Она подошла к столу и коснулась магического контракта. — Гермиона, магия этого места чувствует, когда путь заблокирован. Ты можешь внести изменения в своё задание в связи с такими обстоятельствами. Контракт не разрушен, он просто ждёт нового направления. Гермиона выпрямилась, её взгляд стал жёстким. — Полумна права. Раз Малфой сейчас вне досягаемости, я меняю условия. Магия контракта не заставит его прийти силой, но она создаст такие обстоятельства, что, когда он вернётся, Гарри сам должен будет подойти к нему и попросить о тренировках. Лично. — К директору! — внезапно выкрикнул Рон. — Мы должны сообщить Дамблдору о пропаже Малфоя. Если даже Снейп потерял контроль, только старик сможет вытащить его из мэнора, если Люциус затеял там что-то дрянное. — Уизли прав, — глухо произнесла Панси. — Если Люциус лжёт, значит, Драко в смертельной опасности. Идёмте. Прямо сейчас. Вся компания двинулась к выходу. Только Гарри плёлся в хвосте с явной неохотой. Его мутило от мысли, что он снова идёт к Дамблдору, становясь частью «плана», пока тот, кого он только что в мыслях назвал по имени, заперт за щитами собственного дома.