Больше чем враг

Последний день августа в доме на Гриммо не задался с самого рассвета. Вместо меланхоличного прощания с летом гостиная наполнилась громоподобным басом Рона, который в буквальном смысле пошёл на сестру стеной. — Ты едешь, Джинни! Это не обсуждается! — Рон метался перед камином, размахивая руками. — Хогвартс сейчас — самое безопасное место: там Снейп, там Макгонагалл… Тебе нельзя пропускать шестой курс из-за наших… дел! — Безопасное?! — Джинни вскочила с дивана; её лицо пылало не хуже волос. — Там Кэрроу! Ты хочешь запереть меня в замке, пока вы тут… пока вы рискуете всем? Я не маленькая девочка, Рональд! Я остаюсь здесь! Рон наседал, используя все свои старшебратские права, но Джинни упиралась так, что казалось, ковёр под её ногами вот-вот начнёт дымиться. В это время на кухне царила пугающая на этом фоне идиллия. Гермиона и Панси, которые за последнюю неделю научились работать в паре, не задевая друг друга локтями, готовили прощальный обед. Тео сидел на кухонном столе, перелистывая страницы очередного фолианта, и тихим, монотонным голосом пересказывал им легенду о древнем маге, который сошёл с ума от собственного всезнания. Его рассказ странным образом умиротворял девушек, отвлекая от криков в гостиной. Гарри и Блейз решили использовать это утро для спарринга в тренировочном зале. Гарри действовал хитро: он знал, что Рон до сих пор обходит Забини по широкой дуге после «инцидента» в архиве, поэтому решил сам выпытать у слизеринца подробности их вылазки. — Так что там реально было, Блейз? — Гарри ловко уклонился от тренировочного заклятия. — Тео сказал, что вы застряли. Рон молчит, как партизан. Неужели паук был настолько страшным? Блейз лишь загадочно усмехнулся, крутанув палочку в пальцах, но в его глазах промелькнул тот самый опасный блеск. А в самой гуще скандала, в глубоком кресле у камина, вальяжно раскинулся Драко. Он был единственным, кто не участвовал в суматохе. Малфой наблюдал за перепалкой Уизли с видом человека, смотрящего посредственную пьесу в театре. Его холодный взгляд скользил по раскрасневшемуся Рону и разъярённой Джинни, а на губах играла едва заметная, скептическая улыбка. Для него этот «семейный совет» был пустой тратой времени — он уже знал, чем всё закончится. Драко дождался, пока Джинни наберёт в грудь воздуха для очередной гневной тирады, и подал голос. Его тон был лишён эмоций, но в нём звучала та самая сталь, которая заставляла замолкать даже самых строптивых. — Хватит сотрясать воздух, Уизлетта, — отрезал Драко, не меняя вальяжной позы в кресле. — Твоё присутствие здесь — балласт. Ты не обучена нашим методам, ты импульсивна и слишком привязана к Поттеру. Но в Хогвартсе… Он сделал паузу, расчётливо выдерживая ритм. Джинни замерла, сверля его взглядом. — В Хогвартсе ты станешь нашим активом, — продолжил Драко, чеканя слова. — Нам нужны глаза и уши внутри замка. Нам нужно знать, что затевают Кэрроу, как меняется защита и кто из студентов готов к сопротивлению. Ты получишь канал связи. Это не «безопасное место» — это передовая. И если ты провалишься там, наш рейд здесь потеряет смысл. Ты готова взять на себя эту ответственность или продолжишь ныть, что тебя не берут играть в войну с большими мальчиками? Джинни осеклась. Её ярость мгновенно трансформировалась в холодную решимость. Драко дал ей именно то, чего она жаждала, — не опеку, а миссию. Она увидела в этом ниточку причастности к их общему делу, и её глаза азартно блеснули. — Я поняла тебя, Малфой, — выдохнула она, выпрямляясь. — Я сделаю так, что Кэрроу будет бояться собственной тени. Она развернулась и почти бегом бросилась наверх собирать вещи, воодушевлённая своей новой ролью. Рон, стоявший у камина, лишь тяжело выдохнул и благодарно кивнул в сторону Драко. Тот в ответ едва заметно прикрыл глаза, принимая этот жест как должное. В это время в тренировочном зале между Гарри и Блейзом завязался настоящий поединок слов — не менее острый, чем их спарринг. — Блейз, прекрати паясничать, — Гарри заблокировал резкий выпад Забини. — Я видел лицо Рона. Ты не просто «напугал его пауком». Между вами в том архиве что-то произошло, и это что-то заставило Уизли потерять дар речи на сутки. Блейз ловко ушёл от захвата; его движения были текучими и дразнящими. На его губах играла та самая непроницаемая слизеринская улыбка, за которой можно было скрыть даже убийство. — Поттер, твоя подозрительность делает тебе честь как будущему аврору, но иногда банан — это просто банан, — Блейз крутанул палочку, создавая искристый щит. — Уизли просто слишком впечатлителен. Возможно, я применил к нему немного… контактной магии для стабилизации психики. Но детали — вопрос профессиональной этики. — Контактной магии? — Гарри прищурился, наступая. — Ты его ударил? Или заколдовал? Блейз, не зли меня. — Скажем так, — Блейз сделал эффектный кувырок назад, уходя с линии атаки и насмешливо салютуя Гарри, — я нашёл способ закрыть ему рот самым надёжным методом из всех существующих. И, судя по тому, что он до сих пор не проклял меня в спину, метод сработал безотказно. Гарри почувствовал, как внутри закипает догадка, но Блейз мастерски уворачивался от прямых ответов, утаивая факты за каскадом шуток и ложных выпадов. Драко появился в дверях тренировочного зала ровно в тот момент, когда Гарри загнал Блейза в угол, едва не приставив палочку к его горлу. Малфой стоял, прислонившись к косяку, и в его взгляде читалось бесконечное снисхождение к обоим. — Да скажи ты ему уже, Блейз, — подал голос Драко, забавляясь ситуацией. — Поттер упрямый: он с тебя живого не слезет, пока не вытрясет всю правду. У него гриффиндорский нюх на «тайны мадридского двора». Блейз замер, опуская палочку, и его лицо расплылось в такой хитрой и довольной улыбке, что Гарри невольно напрягся. — Ну вот, Малфой, весь спектакль испортил! — притворно возмутился Забини, убирая оружие в кобуру. — Это же было так весело — наблюдать, как Избранный пытается сложить два и два и постоянно получает пять. Драко лишь обречённо покачал головой, молчаливо сочувствуя умственным способностям всех присутствующих. Но не успел Блейз открыть рот для своего «разоблачения», как из-за спины Драко выглянул Рон. Уизли выглядел на удивление бодрым после того, как Джинни согласилась ехать в школу. Конфликт был исчерпан, и его широкая душа снова требовала праздника и еды. — Гарри! — радостно позвал Рон, игнорируя напряжённую атмосферу. — Гермиона и Панси там такое сотворили на кухне, что слюнки текут. Идёмте обедать, пока Тео всё в одиночку не проглотил, прикрываясь своими книгами! Он перевёл взгляд на Драко и уже более уважительно, но всё так же тепло добавил: — И ты, Драко, идём. Тебе нужно восстанавливать силы: скоро нам выдвигаться. А потом Рон скользнул взглядом по Блейзу. На мгновение на его лице отразилась целая буря эмоций: от вспышки багрового румянца до судорожного сглатывания. Он явно вспомнил «контактную магию», но, решив сохранить остатки достоинства, просто буркнул, указывая на Забини большим пальцем: — И этого… этого тоже позовите. Если он, конечно, не собирается питаться святым духом и своими шуточками. Рон тут же развернулся и поспешил к лестнице, стараясь не встречаться с Блейзом взглядом. Блейз лишь тихо рассмеялся, явно наслаждаясь тем, как ловко он выбил Уизли из колеи. Гарри посмотрел на Драко, потом на Блейза — и внутри него наконец щёлкнуло. Он осознал, что именно заставило Рона так долго молчать. — Ты… ты его поцеловал? — выдавил Гарри, чувствуя, как его собственные глаза округляются от шока. Блейз лишь подмигнул ему, проходя мимо к выходу. — Эффективность, Поттер. В Слизерине это ценят превыше всего. Идёмте есть, пока наш «хрупкий» Рональд не передумал пускать меня за стол. Обед прошёл под знаком прощания с летом. Джинни паковала чемоданы, Панси давала ей последние наставления о том, как выжить среди слизеринцев, а шестёрка заговорщиков молча переглядывалась, понимая: завтра начнётся их настоящая осень.

***

Утро первого сентября выдалось туманным и прохладным, как и подобает началу конца. Весь дом на площади Гриммо, двенадцать, пришёл в движение ещё до рассвета. Рон, Гермиона и Панси отправились на Кингс-Кросс первыми. Панси, накинув на плечи невзрачный плащ, давала Джинни последние инструкции: как не выдать себя перед Кэрроу и к кому из Слизерина можно обратиться за помощью, если прижмёт. Рон выглядел подавленным, но решительным — он знал: сестра теперь их тайное оружие. Блейз и Тео следовали за ними тенями. Они заняли позиции в толпе на вокзале, страхуя ребят от случайных патрулей Министерства. Блейз лениво потирал палочку в кармане, а Тео не сводил глаз с колонны между девятой и десятой платформами, готовый в любой момент обрушить на преследователей щитовые чары. И вот, когда шум захлопнувшейся двери за последним из ушедших окончательно стих, в огромном, пустом доме воцарилась звенящая, почти нереальная тишина. Гарри и Драко остались наедине. Напряжение последних недель, пропитанное запахом крови, чернилами планов и чужими взглядами, наконец-то начало осыпаться. Малфой медленно выдохнул и сделал шаг к Гарри — босой, в той самой домашней одежде, которая так выбивала Поттера из колеи. — Наконец-то, — негромко произнёс Драко, и его голос эхом отразился от старых стен. — Тишина. Гарри не выдержал. Он преодолел разделявшее их расстояние одним рывком, сокращая дистанцию до минимума. Рука Драко — сильная и уверенная — легла на затылок Поттера, запуская пальцы в вечно спутанные чёрные вихры, а вторая собственнически притянула его за талию, вжимая в себя. Поттер выдохнул, чувствуя, как его собственная воля тает под этим напором. Он уткнулся лбом в плечо Драко, впитывая его запах — смесь целебных мазей, горьковатого чая и того самого «слизеринского льда», который теперь грел его лучше любого камина. — Я думал, этот день никогда не наступит, — прошептал Гарри, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть этих рук. — Всего один день, Драко. Только мы. Без Гринготтса, без крестражей и без вечного ворчания Рона. Драко чуть отстранился, чтобы заглянуть Гарри в глаза. Его взгляд скользнул по скулам Поттера, опускаясь к губам, и в этом движении было столько негласного обещания, что у Гарри перехватило дыхание. — У нас есть время до вечера, Поттер, — прошептал Драко ему прямо в губы, обдавая горячим дыханием. — И я намерен забрать всё то «тепло», которое ты мне задолжал. Каждую каплю. Гарри лишь прерывисто вздохнул, не в силах сопротивляться этому взгляду и этой силе. Он знал, что сегодня не будет ни Героем, ни Избранным. Сегодня он будет просто Гарри, принадлежащим этому человеку. Драко склонился ниже, накрывая губы Гарри долгим, властным поцелуем. Он не стал тратить время на лишние слова. Его рука на затылке Поттера сжалась чуть крепче, направляя, подчиняя, заставляя запрокинуть голову. Поцелуй, начавшийся как ленивое обещание, мгновенно перерос в голодную, почти агрессивную потребность. Драко вжимал Гарри в стену холла, перекрывая любой путь к отступлению, хотя Поттер и не думал бежать. Напротив: он судорожно цеплялся за плечи Малфоя, отвечая с той же отчаянной страстью. — В спальню, — прохрипел Драко прямо в губы Поттера, едва отстранившись, чтобы глотнуть воздуха. Он не ждал согласия. Подхватив Гарри под бёдра, он заставил его обвить ногами свою талию. Гарри вскрикнул от неожиданности, покрепче обхватывая шею Драко, и уткнулся лицом в изгиб его плеча, пока Малфой уверенно преодолевал ступени лестницы. Весь дом, казалось, замер, прислушиваясь к их тяжёлому дыханию и звуку шагов по старым коврам. Дверь спальни захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от реальности. Драко практически швырнул Гарри на широкую кровать, мгновенно оказываясь сверху, нависая над ним и блокируя руки Поттера над головой своими ладонями. Гарри смотрел на него снизу вверх; его зрачки расширились так, что изумрудная радужка превратилась в тонкий ободок. Он видел перед собой не раненого аристократа, а сильного, властного мужчину, который наконец-то сбросил все маски. — Ты мой, Поттер, — выдохнул Драко, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — С того самого дня в лесу. И сегодня я не позволю тебе об этом забыть. Он начал медленно стягивать с Гарри футболку, не сводя глаз с его лица. Каждое прикосновение Малфоя было собственническим, клеймящим. Его губы спустились к шее, находя ту самую чувствительную точку за ухом, вызывая у Поттера прерывистый, рваный стон. Гарри выгибался под ним, податливо раскрываясь навстречу каждому движению. В голове шумело; алкоголь прошлых вечеров казался детской забавой по сравнению с тем опьянением, которое вызывали руки Драко. Гарри чувствовал себя абсолютно беззащитным — и в то же время в полной безопасности, отдавая контроль человеку, который ради него восстал из пепла Мэнора. — Смотри на меня, Гарри, — потребовал Малфой, когда напряжение достигло предела. Драко не собирался останавливаться у черты. В этот раз он не был тем измождённым тенью парнем из поместья — он был хищником, который наконец загнал свою добычу в самый уютный угол мира. Он рывком избавил Гарри от остатков одежды, отбрасывая их куда-то на пол, любуясь тем, как загорелая кожа Поттера контрастирует с белизной простыней. — Ты слишком долго заставлял меня ждать, Гарри, — прохрипел Драко, и его ладонь медленно, с дразнящим нажимом, скользнула от груди Поттера вниз, к самому паху. Гарри вскрикнул, выгибаясь дугой, когда длинные, прохладные пальцы Малфоя сомкнулись на его плоти. Это было слишком остро после недель воздержания и страха. Драко двигался уверенно, властно, задавая ритм, от которого у Гарри перед глазами начали взрываться вспышки. — Смотри на меня, — повторил Драко, переплетая свои пальцы с пальцами Гарри и прижимая его руки к подушке по обе стороны от головы. — Я хочу видеть, как ты ломаешься под моими руками. Гарри послушно распахнул глаза, полные неконтролируемого вожделения. Он видел над собой лицо Драко — сосредоточенное, хищное, с потемневшими от страсти глазами. Малфой наклонился, прикусывая мочку уха Гарри, а затем спускаясь к ключицам, оставляя там яркие, собственнические отметины. — Да… ещё… — умолял Гарри, теряя связь с реальностью. Его бёдра инстинктивно подались вверх, ища большего контакта, большего трения. Драко усмехнулся — той самой опасной, «слизеринской» улыбкой, от которой у Гарри всегда подгибались колени. Он переместил ладонь ниже, готовя Гарри; его пальцы, смазанные оставшимся на тумбочке целебным составом, вошли внутрь. Поттер всхлипнул, зажмурившись, чувствуя, как его наполняет это чужое, властное присутствие. — Расслабься для меня, — шептал Драко, растягивая его, заставляя мышцы Гарри податливо принимать его. — Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе боли. Только не сегодня. Когда Драко наконец вошёл в него одним глубоким, уверенным толчком, Гарри показалось, что его вышвырнуло в открытый космос. Он запрокинул голову назад; его горло свела судорога от беззвучного крика. Драко замер, ощущая, как тесно мышцы Гарри обхватывают его, а затем начал двигаться — медленно, тяжело, выбивая из Гарри рваные вздохи. — Драко… Драко… — Гарри шептал его имя как молитву, как заклинание. Его ноги сами собой обвили талию Малфоя, притягивая его ещё глубже, заставляя их тела сталкиваться с глухим, влажным стуком. Драко потерял контроль. Его движения стали быстрыми, рваными. Он вжимал Гарри в матрас, заставляя кровать скрипеть под их общим весом. Вся та нежность, которую они копили, превратилась в чистое, первобытное пламя. Малфой прижался к губам Гарри, заглушая его стоны своим поцелуем, забирая его дыхание, его волю — его самого. Финал накрыл их одновременно — ослепительной вспышкой, которая стёрла все границы. Гарри содрогнулся в руках Драко, в то время как Малфой с глухим рыком прижался к нему в последний раз, отдавая всё то напряжение, что копилось в нём. Когда буря утихла, Драко не отстранился. Он остался лежать сверху, тяжело дыша в шею Гарри, чувствуя, как под ним колотится чужое, родное сердце. — Теперь ты веришь? — тихо спросил Малфой, приподнимаясь на локтях и глядя в затуманенные глаза Гарри. — Веришь, что мы выживем? Потому что я не собираюсь отдавать тебя после такой «ночи». Гарри лишь слабо улыбнулся, притягивая голову Драко к себе для ленивого поцелуя. Время в пустом особняке на Гриммо словно зациклилось, превратившись в бесконечный штиль после сокрушительного шторма. Драко так и не отстранился, продолжая придавливать Гарри своим весом, слушая, как их пульс постепенно выравнивается, становясь единым ритмом. Солнечные лучи медленно ползли по измятым простыням, подсвечивая золотистую пыль в воздухе, но в этой комнате царила тишина, которую не хотелось нарушать даже шёпотом. Гарри лежал, закинув руки за голову Драко, переплетая пальцы в его светлых волосах. Ему казалось, что если он сейчас пошевелится, магия момента рассеется, и за дверью снова окажется война. — Не вставай, — выдохнул Гарри, когда Драко сделал попытку приподняться на локтях. — Пожалуйста. Драко лишь тихо хмыкнул, послушно роняя голову на плечо Гарри. Его губы коснулись горячей кожи, оставляя на ней поцелуй. — Куда я денусь, Поттер. У меня всё равно нет сил даже на то, чтобы наложить на тебя очищающее. Они пролежали так часы. В полудрёме, в переплетении рук и ног, в тихих, бессвязных признаниях, которые говорятся только тогда, когда кожа касается кожи. Драко иногда проводил ладонью по шраму на груди Гарри, а тот в ответ целовал его в висок, чувствуя, как уходит застарелый страх. В этот день Гринготтс был легендой, а Тёмный Лорд — лишь дурным сном. Тишину нарушил далёкий, глухой звук снизу — хлопок входной двери. Дом Блэков вздрогнул, принимая своих жильцов обратно. Послышались голоса: ворчание Рона, звонкий смех Гермионы и холодный, спокойный тон Блейза. Драко замер, прислушиваясь, и в его взгляде мгновенно проснулась та самая ясность, которая была присуща ему как лидеру. Он нехотя отстранился, садясь на край кровати и подставляя спину мягкому свету заката. — Пора возвращаться в реальность, — негромко произнёс Драко, оборачиваясь к Гарри. — Слышишь? Твой Уизли уже наверняка ищет, где мы спрятали заначку сливочного пива. Гарри потянулся, чувствуя приятную ломоту во всём теле и ту самую наполненность, которой ему так не хватало. Он сел следом, обнимая Драко со спины и прижимаясь щекой к его лопаткам. — Пусть ищет, — улыбнулся Гарри. — Мы дали им один день свободы. Теперь их очередь дать нам вечер тишины перед тем, как мы сойдём с ума в Гринготтсе. Они начали медленно одеваться, перекидываясь короткими взглядами, в которых всё ещё плескалось послевкусие их близости. Когда через десять минут они вышли из спальни, это снова были два воина, готовых к рейду. Только теперь между ними была не просто связь, а нерушимая спайка, которую не смог бы разорвать ни один гоблин. Гарри спускался по лестнице медленно, всё ещё ощущая во всём теле приятную тяжесть и то самое оглушительное спокойствие, которое подарил ему Драко. Когда он переступил порог столовой, шум голосов обдал его волной тепла. Картина была почти невероятной: Рон, размахивая руками, что-то оживлённо объяснял Блейзу, и тот, вопреки своей привычке язвить, слушал его с искренним интересом, изредка вставляя короткие замечания. Казалось, «инцидент» в архиве был забыт или временно вытеснен адреналином вокзальной суеты. Панси и Гермиона снова сцепились в углу из-за состава ужина — Панси настаивала на каких-то изысканных соусах, а Гермиона твердила, что сейчас не время для гастрономических изысков. Тео, сидевший чуть поодаль с неизменной книгой, поднял голову, когда вошёл Гарри. Его изучающий, проницательный взгляд скользнул по расслабленному лицу Поттера, по его слишком блестящим глазам и какой-то новой, уверенной мягкости в движениях. Нотт едва заметно усмехнулся и понимающе кивнул самому себе, возвращаясь к чтению. Он всё понял без слов. В этот момент в дверях показался Драко. Он прошёл вперёд с той самой безупречной грацией, которая вернулась к нему вместе с силами. Он не прятал взгляд и не суетился — он просто занял своё место во главе стола, по-хозяйски оглядывая этот «сумасшедший дом», который снова заполнил его пространство. Блейз первым прервал разговор с Роном. Его взгляд зацепился за Гарри, который всё ещё стоял у косяка, освещённый тёплым светом ламп, и Забини не выдержал — издал длинный, восхищённый свист. — Поттер, — протянул Блейз, и в его голосе зазвучала чистая, неразбавленная насмешка. — Я смотрю, отсутствие Гринготтса в расписании пошло тебе на пользу. Ты сияешь так, будто только что поймал золотой снитч голыми руками. Рон тоже обернулся к другу. Он открыл рот, чтобы что-то весело крикнуть, но слова застряли у него в горле. Его взгляд упал на шею Гарри, где из-под ворота футболки вызывающе выглядывали свежие, яркие багровые отметины, оставленные зубами и губами Драко. Лицо Рона начало стремительно покрываться густым румянцем, становясь одного цвета с его волосами. — Гарри… — выдавил Рон, судорожно сглатывая и утыкаясь взглядом в свою тарелку. — Ты бы… это… хоть шарф надел, что ли. На улице-то осень. Панси и Гермиона замолчали одновременно. Гермиона лишь мягко, немного смущённо улыбнулась, переводя взгляд на Драко, который сидел с самым невозмутимым видом в мире. А вот Панси не смогла сдержаться. Она окинула Гарри оценивающим взглядом, задержавшись на его шее, и её губы искривились в тонкой, язвительной усмешке. — Судя по количеству «автографов», Поттер, — ледяным, но дразнящим тоном произнесла Панси, — наш принц сегодня был в особенно… вдохновенном настроении. Надеюсь, у тебя остались силы, чтобы хотя бы держать вилку. Драко лишь лениво приподнял бровь, бросая на Панси короткий, предупреждающий взгляд. Гарри не отвёл взгляда и не попытался судорожно поправить воротник. Напротив, он медленно прошёл к столу и сел по правую руку от Драко, чувствуя, как его собственное спокойствие затапливает комнату, гася искры чужого любопытства. — Знаешь, Панси, — негромко начал Гарри, и в его голосе не было ни капли привычного смущения, только мягкая, уверенная сила, — в Слизерине всегда ценили результат. Так вот: результат того стоит. А вилку я как-нибудь удержу — не переживай. Блейз издал короткий, лающий смешок, явно оценив подачу, а Панси лишь фыркнула, хотя в её глазах промелькнуло невольное уважение к такой прямоте. Рон, всё ещё пунцовый, уткнулся в свою тарелку, бормоча что-то невнятное про «гриффиндорское бесстыдство», но даже он затих, когда Гарри мимоходом накрыл ладонь Драко своей прямо на столе. Драко не шевельнулся, лишь чуть сильнее сжал пальцы Гарри в ответ. Он обвёл взглядом присутствующих — расслабленного Блейза, притихшего Рона, сосредоточенную Гермиону — и его лицо снова стало маской холодного стратега. — Раз все оценили наш досуг, — ледяным тоном произнёс Малфой, — вернёмся к плану. Гермиона мельком взглянула на Панси. Та в ответ лишь развела руками, демонстрируя полное непонимание. В столовой повисла короткая пауза — момент истины, когда круг «посвящённых» должен был расшириться. Драко коротко кивнул Гарри, и тот заговорил. Спокойно он выложил Панси всё: про крестражи, про сейф Лестрейнджей и про то, что Гринготтс — их следующая остановка. Панси слушала, не перебивая; её лицо постепенно теряло остатки язвительности, становясь маской сосредоточенности. Она понимала: теперь её судьба намертво сплетена с этой шестёркой. Возвращение в Хогвартс после похищения егерями — самоубийство, возвращение домой к родителям-лоялистам — предательство. Её место теперь здесь, на линии огня. — Значит, мы грабим банк, — сухо констатировала Панси, когда Гарри закончил. — Великолепно. Надеюсь, у вас есть план получше, чем «просто зайти и вежливо попросить», потому что Беллатриса кастрирует любого, кто подышит в сторону её золота. — Именно для этого нам нужен последний штрих, — подал голос Рон, отодвигая пустую тарелку. Его взгляд стал жёстким. — Гоблин. Богрод. Рон обвёл взглядом присутствующих, задерживаясь на Блейзе и Тео. — Богрод — ключ, — Драко постучал пальцами по столу, чеканя слова. — Он один из старейших кассиров. Он знает коды, время смены караула и «Воровскую погибель». Но как нам заполучить его здесь, на Гриммо, не поднимая шума по всему Лондону? Гоблины не трансгрессируют по заказу. — Нам нужно выманить его на нейтральную территорию, — предложила Гермиона, уже листая один из справочников по магическому праву гоблинов. — У них завтра день ревизии внешних хранилищ. Богрод будет в Музее Гринготтса в полдень. — Один, — добавил Блейз с хищной улыбкой. — Без охраны. Гарри почувствовал, как внутри всё сжимается от предвкушения. Последний элемент пазла лежал перед ними. Осталось только протянуть руку и забрать его. — Используем «Пелену», — подал голос Рон, и его тон был на удивление твёрдым. — Она скрыла вас в поместье Ноттов, скроет и нас в Музее. Гоблины не смотрят по сторонам — они смотрят в свои гроссбухи. Мы выведем Богрода под самым носом у охраны. Гарри мгновенно подался вперёд — его ладонь сжалась на краю стола. — Я пойду с вами. Я не собираюсь отсиживаться здесь, пока вы… — Нет, Гарри, — Гермиона резко перехватила его за локоть, её взгляд был полон мольбы и стальной решимости. — Ты — самая главная мишень. Если тебя заметят в Музее, весь план Гринготтса сгорит за секунду. Нам нельзя рисковать тобой до самого штурма. — Да брось, Гермиона! — возмутился Гарри, вскидывая голову. — Я не фарфоровая ваза, чтобы меня прятать в подвале! — Она права, Гарри, — перебил его Рон, и в его глазах больше не было тени сомнения. — Я пойду. Я предложил это — я знаю, как подобраться к Богроду. Гарри открыл рот, чтобы выдать очередную гневную тираду о том, что его снова пытаются «обезопасить», но в этот момент Блейз резко подскочил с места. Стук его кулака по дубовой столешнице заставил посуду жалобно звякнуть, а всех присутствующих — вздрогнуть. — Хватит! — рявкнул Блейз, и его обычно насмешливое лицо сейчас пылало искренней, яростной серьёзностью. — Гарри, ты — главное звено в этой чёртовой войне. Пожалуйста… имей совесть! Оставь такие незначительные вылазки нам. Ты нужен для финала, а не для того, чтобы попасться на краже старого гоблина. В столовой воцарилась оглушительная тишина. Блейз тяжело дышал, не отводя взгляда от Поттера. Даже Панси замерла с вилкой в руке, поражённая такой эмоциональностью всегда холодного Забини. — Давайте пойдём я, Драко и Рон, — предложил Блейз, восстанавливая дыхание. — Рон выдал идею — он чувствует этого гоблина. А мы с Драко… мы с детства знаем систему гоблинов, их повадки и то, на чём их можно купить. Мы вытащим его. Драко, сидевший рядом с Гарри, медленно накрыл ладонь Поттера своей, не давая ему вскочить. Его холодный взгляд встретился с зелёным, яростным взглядом Гарри. — Блейз прав, — тихо, но веско произнёс Драко. — Это работа для теней и дипломатов, Гарри. Ты — таран. Твоё время придёт. Дай нам сделать этот «чёрный набросок». Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как его сопротивление ломается под весом их общего давления. Он посмотрел на Рона, потом на Блейза, который всё ещё стоял, тяжело опираясь на стол. — Ладно, — сдался Гарри, и в его голосе прорезалась горечь. — Идите. Напряжение в столовой постепенно спадало, но тяжёлый кулак Блейза всё ещё покоился на дубовой столешнице. — Завтра, — повторил Драко, и его голос прозвучал удивительно спокойно в наступившей тишине. — Вылазка в полдень, в самый разгар ревизии. Рон согласно кивнул, отодвигая тарелку. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Блейза, и в этом безмолвном контакте было больше понимания, чем во всех их предыдущих перепалках. Они оба знали: завтра им придётся действовать как единое целое — без права на личную неприязнь. — Значит, решено, — подытожила Гермиона, убирая со стола лишние пергаменты. — Рон, Блейз и Драко уходят завтра в одиннадцать сорок. Мы с Тео и Панси остаёмся на Гриммо для координации и подготовки подвала. Гарри… — она мягко посмотрела на друга, — ты обеспечиваешь прикрытие здесь. Гарри лишь коротко кивнул, хотя внутри всё ещё клокотало желание сорваться с места. Он чувствовал ладонь Драко на своей руке и понимал: его «упрямство» сейчас только мешает. — Идите отдыхать, — скомандовал Драко, поднимаясь из-за стола. — Завтра нам понадобятся не только быстрые ноги, но и холодные головы. Блейз, проверь ещё раз наши мантии. Уизли… постарайся не проспать. Рон лишь хмыкнул, уже направляясь к лестнице. Дом на Гриммо начал погружаться в свою обычную, тревожную ночную тишину.

***

Второе сентября выдалось душным, пропитанным запахом надвигающегося дождя и тревоги. Косой переулок в полдень напоминал растревоженный муравейник: волшебники в серых мантиях спешили по делам, егеря вразнобой патрулировали входы в лавки, а тяжёлое здание Музея Гринготтса высилось над мостовой, как неприступный бастион. Рон, Драко и Блейз замерли в узком простенке между «Кафе Фортескью» и лавкой старьёвщика. Здесь, в тени, мир казался серым и холодным. — Время, — коротко бросил Драко, сверяясь с карманными часами. — Ревизия началась пять минут назад. Богрод уже внутри, в малом зале артефактов. Рон сделал глубокий, рваный вдох, сжимая в кармане палочку. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, но взгляд был прямым и жёстким. Рядом Блейз коротким, выверенным движением поправил манжеты; его лицо превратилось в маску абсолютного, хищного спокойствия. Драко вытащил из внутреннего кармана серебряную шкатулку. Как только крышка откинулась, густой, зыбкий туман «Пелены Забвения» начал медленно вытекать наружу, окутывая их ноги, поднимаясь выше, стирая границы их тел. — Близко друг к другу, — прошептал Малфой, и его голос прозвучал так, будто доносился из-под толщи воды. — Помните: «Пелена» не делает нас невидимыми. Она просто заставляет людей забыть, что они нас видели. Не делайте резких движений, не сталкивайтесь с прохожими. Идём. Драко первым шагнул на залитую солнцем мостовую. Следом за ним, почти сливаясь в единое серое пятно, вышли Рон и Блейз. Мир вокруг мгновенно изменился. Звуки стали ватными, лица прохожих — смазанными мазками краски. Они прошли в паре футов от патруля егерей, и те даже не повернули головы, хотя их взгляды скользнули прямо по фигурам заговорщиков. Магия Ноттов работала безупречно: разум преследователей просто вырезал их из реальности, как ненужный кадр. Они преодолели ступени Музея. Массивные двери, зачарованные гоблинами, медленно разошлись перед ними, повинуясь пассу палочки Драко, и троица скользнула в прохладу мраморного холла. Там, в центре малого зала, склонившись над витриной с древними монетами, стоял Богрод. Он выглядел ещё более дряхлым, чем на колдографиях: иссохшая кожа, длинные загнутые пальцы, перебирающие пергаменты, и острый, колючий взгляд, устремлённый в гроссбух. — Это он, — выдохнул Рон, чувствуя, как адреналин обжигает вены. — Охрана в десяти шагах, за колоннами. Блейз медленно, почти неуловимо начал обходить гоблина с фланга, готовя усыпляющее заклинание. Драко замер прямо перед Богродом, удерживая «Пелену» на пределе сил. Рон сделал шаг вперёд, выходя из-за спины Драко. Под куполом «Пелены» его движения казались текучими, призрачными, но взгляд оставался предельно приземлённым и сосредоточенным. Он не стал вытаскивать палочку — вместо этого медленно опустил руку на край витрины, прямо перед длинными пальцами гоблина. Богрод вздрогнул. Его голова, покрытая редкими седыми волосами, резко дёрнулась вверх. Он не видел Рона отчётливо — магия артефакта заставляла его глаза соскальзывать с фигуры юноши, создавая эффект слепого пятна, — но он чувствовал присутствие чужака. — Кто здесь? — проскрипел гоблин, и его рука инстинктивно потянулась к сигнальному колокольчику на поясе. — Музей закрыт на ревизию! Охрана! — Подождите, Богрод, — голос Рона прозвучал низко и веско, пробиваясь сквозь ватный заслон «Пелены». — Я здесь не ради золота. И не ради этих побрякушек в витринах. Блейз замер за колонной: его палочка была направлена точно в затылок кассира, готовая пустить «Ступефай» при малейшем лишнем движении. Драко тяжело дышал, удерживая шкатулку обеими руками — поддерживать морок в людном месте, где в десяти шагах стоят егеря, было физически больно. — Я пришёл поговорить о вашем племяннике, — чеканя каждое слово, произнёс Рон. — О том, что Кэрроу сделали с ним в Министерстве. О крови, которую они не потрудились смыть с мрамора. Богрод застыл. Его пальцы, уже коснувшиеся колокольчика, замерли. В глубине его чёрных, как антрацит, глаз вспыхнуло нечто страшное — вековая, холодная ярость гоблина, которую годами подавляла дисциплина банка. — Откуда ты знаешь… человечишка? — прошипел он, вглядываясь в пустоту перед собой. — Мы знаем цену их «лояльности», — Рон подался чуть ближе, и на мгновение «Пелена» позволила гоблину увидеть его лицо — решительное, иссечённое тенью и светом. — Завтра мы идём в Гринготтс. Не грабить, а забрать то, что поможет нам уничтожить тех, кто смеялся над смертью вашего рода. Помогите нам пройти нижние уровни — и вы получите свою месть. Лично. Богрод молчал. Снаружи, за дверями зала, послышался смех егерей и тяжёлый топот их кованых сапог. Время утекало. Драко бросил на Рона лихорадочный взгляд: «Пелена» начинала искрить — магия Ноттов не была рассчитана на такое долгое присутствие. — Решайте, Богрод, — надавил Рон. — Либо вы звоните в колокольчик и остаётесь рабом Министерства, либо уходите с нами прямо сейчас. Гоблин медленно убрал руку от пояса. Он посмотрел на свои ладони, испещрённые морщинами, а затем — прямо туда, где, как он чувствовал, находилось лицо Рона. — У вас есть тридцать секунд, пока патруль не сменится, — выдохнул гоблин, захлопывая свой гроссбух. — Но если вы лжёте… я сам скормлю вас драконам в подземельях. Драко почувствовал, как магия артефакта начала вибрировать, отторгая чужеродное присутствие. Шкатулка в его руках раскалилась, а серый туман вокруг них пошёл крупной рябью. — Стой! — прошипел Драко, перехватывая руку Блейза, который уже готов был накинуть край марева на гоблина. — «Пелена» не примет его просто так. Тео предупреждал: чтобы вписать нового человека в морок, нужно полностью деактивировать артефакт и запустить его заново. Рон резко обернулся — глаза расширились от осознания. — Ты хочешь сказать, что на несколько секунд мы станем видимыми? Прямо здесь, посреди зала?! — У нас нет выбора, — отрезал Драко. Его лицо было бледным, по лбу катились капли пота. — Если мы попытаемся впихнуть его силой, артефакт просто взорвётся, выдав нас вспышкой на весь Косой переулок. Блейз мгновенно оценил обстановку. Он скользнул к дверям зала, прислушиваясь к тяжёлым шагам егерей в холле. — Патруль разворачивается у статуи. У нас есть ровно десять секунд тишины. Давай, Драко! Драко резко захлопнул крышку серебряной шкатулки. Серый туман, до этого скрывавший их от реальности, мгновенно втянулся внутрь, как выдох. Пространство вокруг них «схлопнулось», и на месте пустого зала внезапно проступили три высокие мужские фигуры. Рон невольно вжал голову в плечи, чувствуя себя абсолютно голым под прицелом невидимых врагов. Богрод вздрогнул, впервые увидев тех, кто с ним говорил. Его взгляд метнулся от огненно-рыжего Рона к холодному лицу Малфоя. — Быстро! — скомандовал Драко, снова откидывая крышку. Он направил палочку в центр их круга, вливая в артефакт чистую магию, заставляя его «увидеть» Богрода как часть их группы. В этот момент за дверью раздался голос егеря: — Эй, в малом зале свет мигнул? Проверь! Шаги направились к дверям. Драко закусил губу до крови, концентрируясь на тумане, который нехотя, лениво начал выползать из шкатулки, накрывая сначала ноги гоблина, а затем и всех четверых. Секунды тянулись как вечность. Дверь в зал начала медленно открываться, когда последняя прядь «Пелены» сомкнулась над головой Блейза. В проёме показался егерь, подозрительно озираясь. Он прошёл в двух шагах от них; его взгляд скользнул по тому месту, где только что стоял Богрод. На полу остался лишь раскрытый гроссбух. Егерь нахмурился, подошёл к витрине и почесал затылок. Его разум, обработанный магией Ноттов, просто не смог зафиксировать исчезновение кассира — для него зал был пуст и скучен. — Твою мать… — едва слышно выдохнул Рон, когда егерь развернулся и вышел. — Уходим, — прошептал Драко. Его руки дрожали от напряжения, но шкатулка теперь надёжно скрывала всех четверых. Они выскользнули из Музея, пересекли оживлённый переулок и, как только достигли слепой зоны за «Горбином и Бэркесом», Драко активировал портал. Рывок, вспышка — и вот они уже валятся на холодный пол подвала Гриммо, двенадцать. Богрод первым вскочил на ноги, выхватывая короткий кинжал из складок своей мантии и озираясь. Он увидел Гарри, который ждал их внизу, сжимая в руке палочку, и Гермиону, готовую к любому исходу. — Ты привёл меня к Поттеру, рыжий? — проскрипел гоблин, глядя на Рона. — Ты обещал месть. Гарри сделал глубокий вдох, унимая дрожь в руках после томительного ожидания, и медленно опустил палочку. Он не стал нависать над гоблином — наоборот, сделал шаг назад, давая Богроду пространство. — Ты здесь, потому что мы на одной стороне, — голос Гарри прозвучал удивительно спокойно и веско. — Нам не нужно твоё золото, Богрод. Нам нужно то, что спрятано в сейфе Лестрейнджей. Это ключ к падению того, кто позволил Кэрроу проливать кровь твоего рода. Гоблин прищурился; его загнутые пальцы всё ещё сжимали рукоять кинжала, но он внимательно слушал. Рон подошёл ближе, вставая плечом к плечу с Гарри. Он выглядел измотанным, но в его глазах горела та самая убеждённость, которой он заразил кассира в Музее. — Я обещал тебе, что ты увидишь их крах, — твёрдо произнёс Рон. — Твой акт мести будет совершён. Мы войдём туда завтра, и ты сам увидишь, как рассыплется защита тех, кто считает гоблинов лишь прислугой. Гринготтс снова станет вашим, а не министерским, когда мы закончим. Пока Гарри и Рон вели этот тяжёлый, судьбоносный диалог, Драко молча отступил в тень. Его лицо было мертвенно-бледным от магического истощения после удержания «Пелены». Он тактично, без лишних слов, впихнул серебряную шкатулку в руки ошеломлённой Гермионы и, не оборачиваясь, направился к выходу из подвала. Ему нужно было уйти прежде, чем ноги снова начнут подкашиваться на глазах у всех. Блейз остался на страже у входа. Он прислонился к каменной стене, скрестив руки на груди, и его хищный взгляд не отрывался от Богрода. Слизеринец страховал друзей, готовый пресечь любое резкое движение гоблина, если дипломатия Поттера даст сбой. Богрод медленно убрал кинжал. Он посмотрел на Гарри — на легендарный шрам, на спокойную решимость в глазах — и коротко, отрывисто кивнул. — У вас есть ночь, волшебники, — проскрипел он. — Несите пергамент. Я начерчу вам дорогу в ад, из которой вы, возможно, не вернётесь. Но если вернётесь — мир содрогнётся. Подвал наполнился сухим шуршанием пергамента и скрипом пера. Богрод, склонившись над столом, начал набрасывать схему, которая для любого другого была бы смертным приговором. Его длинные пальцы уверенно чертили развилки нижних уровней, отмечая ловушки и посты охраны. Рон мгновенно впился взглядом в рисунок. Он засыпал гоблина вопросами: «Насколько глубоко падает “Воровская погибель”?», «Где именно стоят драконы?». К нему тут же подключился Блейз, чья холодная расчётливость идеально дополняла тактическое чутьё Уизли. Спустя время в подвал спустился и Тео, бесшумно встав за их спинами, — его знание родовых охранных чар было необходимо, чтобы понять, как именно защита Лестрейнджей наложится на общую систему банка. Гермиона обменялась с Гарри коротким кивком и направилась в лабораторию. Ей нужно было доварить последние порции укрепляющих и маскировочных зелий. Панси, на удивление молчаливая и сосредоточенная, последовала за ней, готовая выполнять любую грязную работу, лишь бы не сидеть без дела перед лицом завтрашней бездны. Гарри стоял чуть поодаль, наблюдая за тем, как его команда превращается в единый, отлаженный механизм. Он убедил Богрода. Он дал гоблину цель, а своим друзьям — шанс на выживание. Но теперь, когда дипломатия закончилась, Гарри почувствовал, как внутри вновь начинает ворочаться холодная тревога. Ему не нужны были схемы. Ему не нужны были зелья. Гарри развернулся и бесшумно покинул подвал. Он шёл по коридорам Гриммо, ведомый инстинктом, к тому, в ком нуждался больше всего. К тому, кто одним своим присутствием мог выжечь его сомнения и напитать уверенностью в завтрашнем дне. Он нашёл Драко в его комнате. Малфой сидел на кровати, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в пальцах после изнурительного удержания «Пелены». Услышав шаги, он поднял голову, и в его взгляде, лишённом масок перед Гарри, отразилась та самая сумасшедшая решимость, которую они делили на двоих. Гарри не произнёс ни слова. Он просто подошёл и опустился на колени между ног Драко, кладя голову ему на бёдра и чувствуя, как длинные пальцы слизеринца тут же запутались в его волосах. — Он чертит путь, — выдохнул Гарри в ткань его штанов. — Мы пойдём завтра. — Я знаю, Поттер, — прошептал Драко, и его голос, всё ещё слабый, но стальной, подействовал на Гарри как самое сильное успокоительное. — И мы вернёмся. Я не позволю этой войне закончиться в банковском хранилище. В этой тишине, вдали от чертежей и заговоров, Гарри наконец почувствовал, что готов. За окнами Гриммо густели длинные, медно-рыжие тени. Предвечернее солнце пробивалось сквозь пыльные шторы, ложась неровными полосами на ковёр. Гарри чувствовал, как пальцы Драко, запутавшиеся в его волосах, чуть расслабляются. Поттер отключился мгновенно — прямо там, на полу, прижавшись щекой к коленям Малфоя. Сказались часы мучительного ожидания и дикое напряжение. Для Гарри это был не просто сон, а вынужденная перезагрузка системы, работавшей на пределе. Драко ещё несколько минут неподвижно сидел в этой золотистой пыли, глядя на разметавшиеся чёрные вихры у своих ног. Затем, стиснув зубы от вспышки боли в истощённых магических каналах, он начал действовать. Он подхватил Гарри под мышки, стараясь не разбудить, и стал перетягивать его на кровать. Поттер, даже не приходя в сознание, непроизвольно вцепился пальцами в его рубашку на груди. Он сжал ткань в кулаках с отчаянной силой, словно боялся, что, если отпустит, реальность вокруг снова рассыплется на части. Драко замер. Его сердце болезненно ёкнуло. Он склонился ниже, почти касаясь губами виска Поттера, и начал осторожно, по одному, разжимать его пальцы. — Тсс… я здесь, Поттер, — едва слышно выдохнул он. Как только Гарри чуть ослабил хватку, Драко окончательно уложил его на подушку, пахнущую полынью и дорогим мылом, и накрыл тяжёлым пледом. Он ещё мгновение смотрел на него — на беззащитного, выжатого досуха героя магического мира, — прежде чем окончательно отстраниться. Слизеринец вошёл в гостиную, где в густых сумерках сидела Гермиона. Она всё ещё сжимала в руках серебряную шкатулку — артефакт «Пелены», который он всучил ей в подвале. Малфой, не говоря ни слова, медленно опустился в кресло напротив и тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью. Гермиона порывисто подалась вперёд, собираясь вернуть артефакт, но Драко лишь отрицательно качнул головой, даже не глядя на неё. — Оставь себе, Грейнджер. «Пелену» будешь использовать ты в паре с Панси. Резонанса вашей магии хватит, чтобы артефакт напитался и удерживал нас в невидимости положенное время. Это единственный шанс. — Но это безумие, Драко! — возразила Гермиона, и её голос дрогнул от напряжения. — У тебя куда больше магических сил. Или пусть это будет Тео — это артефакт его семьи… Малфой устало потёр переносицу, собираясь объяснить, но тишину разорвал резкий, болезненный вскрик Панси. Она стояла у ломберного столика, где Драко оставил кольцо Нарциссы перед тем, как покинуть дом. Паркинсон судорожно сжимала руку, на которую она самовольно надела фамильную печатку Блэков. Кольцо, чувствительное к магии крови и не терпящее чужаков, сейчас яростно пульсировало на её пальце, выжигая кожу и транслируя Панси то, что было скрыто от всех. — Он выжёг тебя, Драко! Выжёг! — выпалила Панси, и её голос сорвался на хрип от боли. — Я вижу твои каналы… Малфоевские потоки мертвы! Люциус перекрыл тебе доступ к родовому источнику! Ты выживаешь только за счёт крови Нарциссы и этого дома! Драко резко обернулся, и его взгляд стал испепеляющим. В одно мгновение его лицо превратилось в маску живого мертвеца. — Кто… разрешал тебе… трогать родовое кольцо моей матери?! — Его голос сорвался на глухое, утробное рычание. В один рывок, неестественно быстрый для его истощённого состояния, Драко оказался рядом. Он мёртвой хваткой вцепился в запястье Панси, буквально срывая кольцо с её пальца, и одновременно его ладонь сомкнулась на её шее, с силой впечатывая девушку в стену. — Не трогай… то, что тебе не принадлежит! — прошипел он ей в лицо. Его зрачки расширились, полностью затопив радужку тьмой: магия Блэков в этом доме отозвалась на его ярость, заставляя тени вокруг сгущаться. Гермиона вскочила, бросаясь к ним. Она вцепилась в предплечье Драко, отчаянно пытаясь оттянуть его руку. — Драко, отпусти её! Ей больно! Малфой, прекрати, она просто… В этот момент в дверях показались Рон и Блейз. Уизли замер на пороге; стакан с тыквенным соком выскользнул из его пальцев и с глухим стуком разбился о каменный пол, забрызгав ботинки. Забини среагировал мгновенно — в два прыжка преодолел комнату, подлетая на помощь Гермионе, чтобы разжать пальцы друга. Но хватка Драко была стальной. Магия рода, окончательно взбесившаяся после известия об изгнании, циркулировала в нём ядовитым током, давая болезненную, судорожную силу. Он не просто держал Панси — он душил в ней ту правду, которую она только что озвучила. — Малфой, приди в себя! — рявкнул Блейз, хватая его за плечо и пытаясь оттащить. — Ты её убьёшь! Панси судорожно ловила ртом воздух, глядя на Драко с ужасом, которого никогда раньше не испытывала. Она задела самое сокровенное — его последнюю нить, связывавшую его с матерью и домом, — и эта нить только что оборвалась на глазах у всех. Рон, в ужасе отступая от разбитого стакана, понял, что физическая сила здесь бесполезна: Драко сейчас не просто человек, он проводник ярости этого проклятого дома. Развернувшись на пятках, Уизли бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени, чтобы выдернуть Гарри из его тяжёлого сна. Только Поттер мог остановить это безумие. В этот момент Тео, который шёл в гостиную, чтобы обсудить финальную подготовку кровяного ключа, едва не был сбит Роном. Нахмурившись, Нотт ворвался в комнату — и картина, представшая перед ним, заставила его сердце пропустить удар. Драко, окутанный едва заметным маревом тёмной магии Блэков, вжимал задыхающуюся Панси в стену. Блейз и Гермиона отчаянно пытались разжать его пальцы, но Малфой даже не шевелился, словно превратился в стальную статую. — Отодвинься, Грейнджер! — рявкнул Тео, бесцеремонно отпихивая Гермиону в сторону и вклиниваясь между Блейзом и Драко. Он упёрся плечом в грудь Малфоя, пытаясь создать хоть какой-то зазор, пока Забини всё ещё пытался разжать стальную хватку. — Грейнджер, давай, думай! Мы не оттащим его силой! — выкрикнул Нотт, чьё лицо покраснело от нечеловеческого напряжения. — Блейз, помогай! — Его магия нестабильна! — отозвался Забини, чьи ладони уже начали искрить от соприкосновения с защитным полем Драко. — Дом подпитывает его! Гриммо просто закачивает в него силу после того, как он выложился с «Пеленой»! Он сейчас — часть этих стен! Панси уже не пыталась вырваться. По её лицу катились слёзы, оставляя дорожки на бледных щеках, а губы приобрели синеватый оттенок. Она судорожно открывала рот, словно выброшенная на берег рыба, в тщетных попытках поймать хотя бы глоток воздуха. Гермиона замерла на секунду, лихорадочно соображая. Она видела, как тени в углах гостиной сгущаются, подчиняясь воле «наследника». Магия крови Блэков признала в Драко хозяина и теперь защищала его от любого вмешательства — даже если этот «враг» был его лучшей подругой. — Драко! — закричала она, пытаясь пробиться сквозь пелену его транса. — Ты убиваешь её! Посмотри на неё! Но взгляд Малфоя оставался пустым и чёрным. В этот момент наверху послышался грохот и быстрые, тяжёлые шаги Гарри, которого Рон буквально вытащил из кровати. Поттер влетел в гостиную босиком, с палочкой наготове, но замер, увидев этот кошмар. Его зрение ещё плыло после тяжёлого сна, но магическое чутьё взвыло: комната была заполнена густой, маслянистой тьмой, исходящей прямо от Драко. Стены Гриммо, казалось, вибрировали в унисон с его яростью, подпитывая обескровленные каналы Малфоя сырой, древней силой Блэков. — Назад! Все назад! — крикнул Гарри. Он не стал использовать заклинания. Он знал: любая внешняя магия сейчас только усилит щиты дома. Гарри просто шагнул в эпицентр этой бури, игнорируя покалывание в шраме и тяжесть воздуха, который, казалось, превратился в свинец. Отпихнув Тео, он сам протиснулся в это пространство, оказываясь вплотную к Драко. Тот даже не повёл бровью — его зрачки были чёрными провалами, в которых не осталось ничего человеческого. — Драко, посмотри на меня, — твёрдо произнёс Гарри. Ноль реакции. Хватка на шее Панси только усилилась, её лицо стало пугающе серым. Тогда Гарри сделал единственное, что пришло в голову: он схватил Драко за лицо обеими руками, с силой разворачивая его голову к себе. Его ладони обожгло холодом родовой магии, но Поттер не отпустил. Он прижался лбом к его лбу, заставляя Малфоя сфокусироваться на зелени своих глаз. — Драко! Хватит! Вернись ко мне! — почти прорычал он прямо ему в губы. — Ты здесь, в Гриммо. Я здесь. Отпусти её! На мгновение время замерло. Чернота в глазах Драко дрогнула, подёрнулась дымкой, и в ней вспыхнул проблеск узнавания и боли. Магия дома, потеряв опору в его ярости, с сухим щелчком схлопнулась. Пальцы Драко судорожно разжались. Панси мешком рухнула на пол, где её тут же подхватили Блейз и Тео. Драко покачнулся, его руки безвольно повисли вдоль тела, а кольцо Нарциссы со звоном упало на паркет. Он смотрел на Гарри так, словно видел его впервые после долгой разлуки, и в этом взгляде было столько отчаяния — от осознания того, что он едва не натворил, — что у Поттера перехватило дыхание. — Гарри… — выдохнул он, и его ноги подкосились. Гарри едва успел подхватить его, оседая вместе с ним на пол. В гостиной воцарилась звенящая, мёртвая тишина, нарушаемая только хриплым кашлем Панси и тяжёлым дыханием тех, кто только что заглянул в бездну магии крови. Драко медленно, с трудом сгибая одеревенелые пальцы, начал шарить ими по ворсу ковра, пытаясь что-то найти. Его движения были слепыми, паническими. Гарри сразу понял. Он быстро протянул руку, подхватил с паркета тяжёлое кольцо Нарциссы и вложил его в ладонь Драко. Тот мгновенно сжал кулак, прижимая реликвию к груди, и только тогда позволил себе выдохнуть. — Панси сказала правду? — голос Тео прозвучал как удар хлыста. — Люциус… он действительно сделал это? Отсёк тебя от Источника? — Малфой, не молчи, — Блейз сделал шаг вперёд. Его голос, обычно полный светской скуки, сейчас вибрировал от плохо скрываемого напряжения. — Что она имела в виду? Что это значит? Люциус отсёк тебя от рода? Драко не ответил. Он медленно отстранился от Гарри; спина снова стала неестественно прямой, а лицо превратилось в непроницаемую маску. Он даже не посмотрел на Панси, которая, содрогаясь от рыданий на диване, пыталась привести в порядок разорванный воротник. Она судорожно ловила ртом воздух; её лицо было серым, а взгляд — остекленевшим от пережитого ужаса и того, что она успела увидеть через кольцо до того, как Драко сомкнул пальцы на её шее. Она хотела закричать, рассказать им про чёрные, мёртвые каналы, которые увидела в его теле, но горло сковал спазм, и она лишь беспомощно всхлипывала. — Драко, ответь ему, — Тео подошёл ближе, его челюсти судорожно сжались. — Это правда? Твой отец запер твой магический резерв? Ты поэтому едва стоишь на ногах после каждой вшивой вылазки? Драко медленно поднял взгляд на Тео. В глубине его зрачков не было ни страха, ни просьбы о помощи — только выжженная пустыня. Он не собирался ничего подтверждать. Для него признать слабость перед ними было равносильно окончательной смерти. — Моё состояние не касается никого из вас, — произнёс он, чеканя каждое слово так, словно вбивал гвозди в крышку гроба. — Завтра мы идём в банк. Это всё, что вам нужно знать для выполнения миссии. Поттер получит свой крестраж. Остальное — не ваша забота. Гермиона закусила губу до крови. Она смотрела на Панси, которая выглядела так, словно увидела саму смерть, и на Драко, который превратился в живое изваяние. Она не видела его каналов, но по тому, как он судорожно сжимал фамильное кольцо матери, поняла главное: он больше не принадлежит своему роду. И цена его участия в этой войне только что выросла до небес. — Драко, пожалуйста… — начала было Гермиона, делая осторожный шаг к нему. — Я сказал: хватит, — Драко рывком выпрямился. Его качнуло, перед глазами на мгновение поплыло, но он жёстко оттолкнул руку Гарри, пытавшегося его поддержать. — План остаётся в силе. Грейнджер, артефакт у тебя. Панси, завтра ты работаешь в паре с ней — твоей магии хватит для резонанса, когда придёшь в себя. Он засунул руку в карман брюк и выудил оттуда крошечный стеклянный флакон, наполненный густой, тёмной жидкостью. Не глядя на друзей, он резким движением кинул его Тео. Тот едва успел поймать сосуд у самой груди. — Кровь для ключа, — бросил Драко через плечо, уже направляясь к лестнице. — Заканчивайте. Мне нужно восстановиться. Его шаги по ступеням были тяжёлыми и механическими. Рон проводил его взглядом, затем посмотрел на Тео, который заворожённо разглядывал флакон в своих руках. — Он что-то скрывает, — негромко произнёс Уизли, глядя на Панси. — Она что-то увидела, чего не должны были видеть мы. — Она увидела приговор, Уизли, — тихо ответил Блейз, опускаясь на корточки рядом с Панси. — А он только что отдал нам последний кусок себя, чтобы мы не задавали вопросов. В гостиной воцарилась звенящая тишина. Предзакатные тени окончательно поглотили дом.