Больше чем враг

Рассвет над Лондоном выдался серым, пропитанным едким туманом, который словно нарочно скрывал очертания Косого переулка. У массивных, окованных железом дверей «Гринготтса» замерли восемь фигур. Гермиона и Панси стояли в центре круга, плечом к плечу. Между ними, зажатая в четыре руки, едва заметно вибрировала серебряная шкатулка. «Пелена» работала на пределе: магический резерв Грейнджер бесперебойно питал артефакт, а Паркинсон, чья кровь тоньше чувствовала древние механизмы, направляла эти потоки, растягивая невидимый купол так, чтобы он накрыл всех восьмерых. Воздух внутри этого кокона казался густым и пах озоном. Драко стоял чуть впереди, глядя на высокие двери банка. Бледный, с запавшими глазами, он казался призраком, но в его осанке не было и тени вчерашней слабости. Магия Блэков, впитанная за ночь в стенах Гриммо, заставила его каналы пульсировать обманчивой, тёмной силой. Он больше не шатался. Он был сосредоточен, как клинок перед ударом. Гарри чувствовал эту тьму, исходящую от него. Он стоял рядом с Малфоем, почти касаясь его плеча, и его собственная магия непроизвольно откликалась на этот мрачный резонанс. Богрод сделал шаг вперёд. Гоблин выглядел крошечным на фоне гигантских дверей, его длинные пальцы судорожно перебирали ключи. Он не оборачивался, но его спина была напряжена до предела. — Входим, — проскрипел он. — Не сбивать шаг. Если купол дрогнет хоть на дюйм — мы трупы. Они двинулись единым, слаженным механизмом. Рон и Блейз шли по флангам, сканируя каждый угол тактическим взглядом, готовые к любой неожиданности. Тео замыкал шествие; его рука лежала на рукояти палочки — он контролировал тылы и следил за тем, чтобы магические возмущения от «Пелены» не оставляли за собой слишком явного следа. Двери «Гринготтса» бесшумно разошлись, впуская их в стерильную белизну главного холла. Внутри банк казался бесконечным лесом из мрамора. Десятки гоблинов за высокими стойками скрипели перьями, взвешивали камни и пересчитывали золото. Для них зал был пуст. Группа скользила мимо, почти не касаясь пола, сдерживая дыхание. Гарри видел, как один из старших гоблинов на секунду замер, принюхиваясь, словно уловив в воздухе чуждый аромат полыни и старого дома, но через мгновение он снова уткнулся в свои гроссбухи. Они миновали середину зала. Впереди, за второй линией охраны, виднелся спуск к тележкам — туда, где начинались нижние уровни и где ждала «Воровская погибель», способная смыть любую иллюзию. Группа двигалась в безмолвии, прорезаемом лишь далёким эхом падающих капель и скрежетом механизмов в глубине скалы. Богрод вёл их по тем переходам, которые не были отмечены на обычных картах: узким техническим лазам, пахнущим сыростью и старым металлом. «Пелена» в руках Гермионы и Панси вибрировала всё сильнее, поглощая фоновое магическое давление банка. Когда впереди послышался гул падающей воды, вся восьмёрка инстинктивно сбавила шаг. — Воровская погибель, — прошипел Богрод, указывая на стену воды, преграждавшую путь к нижним ярусам. — Она смывает любые чары, любые иллюзии. Но она не может смыть то, что скрыто в самой ткани реальности. Гермиона и Панси обменялись коротким взглядом. Это был самый опасный момент: «Пелена» не была просто заклятием невидимости — это было искажение пространства, артефакт, созданный из материи теней. Они вошли в поток. Холодная, заряженная антимагией вода ударила по куполу, пытаясь содрать маскировку, но резонанс магии Грейнджер и Паркинсон выстоял. Вода обтекала их, не касаясь кожи, не смывая правду. Они вышли на ту сторону сухими и всё ещё невидимыми. Спуск становился всё круче. Вскоре воздух стал горячим, пропитанным запахом палёной чешуи и серы. Из темноты впереди вынырнули очертания гигантского Украинского железнобрюха. Дракон, ослепший от вечной темноты, беспокойно повёл мордой, чуя посторонних, но Богрод вовремя применил «звякалки»: резкий металлический звук заставил зверя вжаться в скалу, освобождая проход. Драко шёл рядом с Гарри, его рука почти касалась его локтя. Малфой чувствовал, как дракон реагирует на его тёмную магию Блэков, принимая её за естественный фон подземелий. Они замерли перед монолитной стеной из чёрного гранита. Здесь, на самых нижних уровнях «Гринготтса», воздух казался тяжёлым, как свинец, и был пропитан древним злом. Богрод отступил в сторону, его глаза лихорадочно блестели в неровном свете ламп. Теодор Нотт медленно выудил из внутреннего кармана мантии тот самый флакон. Жидкость внутри не просто переливалась — она пульсировала, словно в стекле было заперто чьё-то живое сердце. Это был «Венозный шифр» — алхимический гибрид крови Блэков и Ноттов, единственный ключ, способный обмануть охранные чары Лестрейнджей. — Грейнджер, Паркинсон — держите «Пелену» крепче, — не оборачиваясь, бросил Тео. Его голос был сухим и сосредоточенным. — Сейчас защита начнёт нас сканировать. Он подошёл к барельефу, где сплетались две гигантские каменные змеи. Блейз встал по правую руку от него; палочка в его ладони была направлена в темноту туннеля — он страховал их, пока остальные были заняты артефактом. Тео аккуратно откупорил флакон. Запахло чем-то металлическим. Он начал медленно вливать «Венозный шифр» прямо в раскрытые пасти каменных змей. Кровь Драко, смешанная с кровью Тео, не стекала по камню — она впитывалась в него, мгновенно становясь частью рельефа. На мгновение всё стихло. А затем шрам Гарри обожгло ледяной судорогой. Там, за футами камня, что-то узнало его. Что-то бесконечно злое и жадное забилось в экстазе, почуяв присутствие чего-то знакомого. — Оно там, — выдохнул Гарри, прижимая ладонь к шраму. — Оно… радуется. Гранит под пальцами Тео начал вибрировать. Сейф ответил. Глухой, утробный гул пронёсся по подземелью, и змеи на двери начали медленно разворачиваться, освобождая проход. Защита Лестрейнджей приняла подношение, признав в пришедших «своих». Дверь не открылась — она просто растворилась, обнажая зев хранилища, доверху забитого золотом и проклятыми вещами. — Не касайтесь ничего, кроме цели! — выкрикнул Богрод, вжимаясь в стену. — Если хоть одна монета упадёт — вы не выйдете отсюда живыми! Гарри шагнул внутрь первым, ведомый зовом крестража. Он видел только её — Чашу Хаффлпафф, тускло мерцающую на самой верхней полке. Гарри почти не чувствовал под собой пола. Его шрам не просто горел — он вибрировал, настраиваясь на частоту артефакта. Чаша Хаффлпафф манила его, нашёптывая что-то на грани слуха, обещая силу, которую он так долго подавлял. — Гарри, стой! — выдохнул Драко, но не двинулся с места. Его собственная магия Блэков сейчас была натянута как струна, удерживая невидимый барьер между ними и проклятым золотом. Гарри медленно протянул руку. Он знал о заклятии Умножения, знал, что одно касание превратит этот склеп в лавину раскалённого металла. Он почти коснулся золотого бока Чаши, когда тишину хранилища разорвал резкий, сухой звук. Клик. Все замерли. Богрод, стоявший у самого входа, медленно отступил назад, и на его сморщенном лице проступила кривая, торжествующая ухмылка. Под его ногой едва заметно просел незаметный рычаг в полу — ловушка, о которой он «забыл» упомянуть в подвале Гриммо. — Гоблины не служат волшебникам, — проскрипел он, и его голос эхом отразился от золотых слитков. — Гоблины служат только «Гринготтсу». В ту же секунду из ниши над дверью выскользнул тяжёлый кованый сундук. Он задел плечо зазевавшегося Рона, и тот, теряя равновесие, непроизвольно взмахнул рукой, сбивая с полки маленькую серебряную ладью. Началось. Ладья коснулась пола — и в мгновение ока их стало две. Затем четыре. Восемь. Через секунду под ногами Рона уже бурлило море раскалённого серебра. — Не двигаться! — закричал Тео, вскидывая палочку. — Блейз, щит! Но было поздно. Цепная реакция пошла по всему залу. Золотые кубки начали дублироваться с оглушительным звоном, заполняя пространство хранилища. Температура в комнате резко подскочила — Пылающие чары превращали каждую монету в кусок углей. Гарри, понимая, что у него есть доли секунды, прыгнул вперёд. Он схватил Чашу Хаффлпафф прямо в воздухе. Металл обжёг ладонь даже сквозь защитные чары, но он не выпустил её. — Уходим! — проорал Гарри, оборачиваясь к друзьям. Но выхода больше не было. Богрод исчез в тени коридора, а массивная гранитная плита начала медленно опускаться, отрезая им путь к спасению. «Пелена» в руках Гермионы и Панси заискрила, не выдерживая жара и бешеного размножения материи. — Мы сейчас здесь сваримся! — выкрикнула Панси, прижимаясь к Блейзу, который выставил мощное «Протего», сдерживая наступающую лавину золота. — «Пелена» — всё! — Гермиона резко захлопнула серебряную шкатулку. Магический кокон, скрывавший их до этого момента, лопнул с сухим треском. Панси покачнулась, тяжело дыша, и Гермиона тут же перехватила её под руку, не давая упасть. План скрытности провалился из-за предательства Богрода, но времени на панику не было. По всему банку уже разнёсся вой «Магической сирены», а в глубине хранилища начали вибрировать защитные пластины. — Слушать меня! — чеканя каждое слово, выкрикнула Гермиона. Её голос, обычно мягкий, сейчас звенел сталью. — Панси, восстанавливай дыхание, ты пойдёшь в центре. Драко, Тео — вы на авангарде. Никакой тонкой магии — только щиты и грубый прорыв! Панси выпрямилась; её взгляд мгновенно стал колючим и сосредоточенным. Она не собиралась быть обузой. — Гарри, Чаша у нас, так что… Не смей её выпускать из рук! Ты идёшь впереди, — продолжала Гермиона, указывая на выход. — Рон, Блейз — вы прикрываете тыл. Если увидите гоблинов или охрану — не ждите, бейте на поражение. Нам нужно пробить дорогу к выходу до того, как они запечатают нижние уровни! — Двигаемся! — добавила Панси, вставая рядом с Гермионой. — Тео, сейчас! Нотт и Блейз синхронно взмахнули палочками. Комбинированное «Бомбарда Максима» впечаталось в опускающуюся плиту, на мгновение замедляя её ход. — Рон, помогай! — скомандовала Грейнджер. Вся семёрка, ведомая железной волей двух девушек, рванулась из хранилища. Золото под их ногами продолжало множиться и обжигать, но слаженность команды не дала им утонуть. Они выскочили в коридор за секунду до того, как сейф Лестрейнджей превратился в раскалённую ловушку. — Бежим! К дракону! — выкрикнул Тео. В ту же секунду далеко наверху, в поместье Малфоев, Беллатриса Лестрейндж вскочила с места. Её чёрная метка на руке вспыхнула нестерпимым жаром — сигнализация банка, настроенная лично ею на кровь и артефакты, мгновенно передала весть: её сейф взломан. — Мой сейф… — прошипела она, и её безумный смех разнёсся по залу. — Маленькие воры в Гринготтсе. Круцио их всех! Беллатриса сорвалась с места, уже на ходу вызывая Пожирателей смерти. А внизу, в лабиринтах банка, Гарри чувствовал, как Чаша в его руках становится всё тяжелее. — Они уже знают, — бросил он Драко, перепрыгивая через груду обломков. — Беллатриса скоро будет здесь. Они ворвались в пещеру к Украинскому железнобрюху как раз в тот момент, когда пространство заполнилось чёрными искрами аппарации. Пожиратели смерти, ведомые яростью Беллатрисы, материализовались на уступах. — Моя Чаша! — визг Лестрейндж эхом отразившийся от сводов, заставил Гарри пошатнуться. Гарри прижал Чашу к груди, и в тот же миг его мир поплыл. Холод артефакта, смешанный с ядом в его шраме, ударил в мозг. Он опустился на колено, чувствуя, как рассудок затапливает густой, маслянистый туман. Голоса друзей стали далёкими, а желание бросить всё и подчиниться шёпоту в голове — невыносимым. — Поттер, отдай! — Тео оказался рядом мгновенно. Он не спрашивал — он вырвал крестраж из ослабевших пальцев Гарри. — Он жрёт тебя, идиот! Нотт быстро спрятал Чашу в глубокие складки своей мантии, накладывая поверх ткани запирающие чары. Оборвав прямой контакт с Избранным, Тео встал над ним живым щитом; палочка в его руке вычерчивала защитные дуги с ледяным спокойствием. Гарри судорожно глотал воздух, пытаясь вынырнуть из помутнения. На передовой бушевал Драко. Его магия Блэков, тёмная и колючая, буквально вгрызалась в ряды Пожирателей. Он отбивал проклятия с такой яростью, словно видел в каждом противнике своего отца. — Тыл! Грейнджер, Панси, закройте левый фланг! — проорал Малфой, перехватывая летящее в них проклятие. Пока Драко и девушки сдерживали натиск, Рон и Блейз уже были у лап дракона. — Блейз, цепи! Режь основные узлы, я отвлеку его! — Рон швырнул «звякалки» в сторону Пожирателей, дезориентируя и их, и зверя. — Понял, Уизли! Давай на счёт три! — Забини полоснул заклинанием по кованому железу. Дракон взревел, чувствуя долгожданную слабину. Своды туннеля задрожали. — На него! Все на него! — скомандовала Гермиона, отступая последней под прикрытием щитов Панси. — Гарри, вставай! Тео, прыгай первым! Вспышки заклинаний освещали чешую зверя; кровь Драко смешивалась с магической гарью, и он понял: заминка в секунду — и Беллатриса достанет их всех. Железнобрюх уже расправлял крылья, круша когтями каменные выступы, и Рон с Блейзом отчаянно затаскивали на спину зверя дезориентированного Гарри. Тео, прижимая локтем спрятанную в мантии Чашу, тянул руку Драко, пытаясь затащить его следом. — Драко, прыгай! — проорал Теодор, перекрывая рёв дракона. Малфой посмотрел на него, затем на безумное лицо своей тёти, которая уже заносила палочку для смертельного проклятия, целясь точно в Гарри. В этот миг в нём что-то окончательно переломилось. Магия Блэков, питавшая его всё это время, вспыхнула в последний раз — ослепительно и ядовито. — Улетайте! — выкрикнул Драко, резко оттолкнув руку Тео. Он спрыгнул обратно на выступ, прямо в эпицентр магического шторма. — Эй, Белла! — его голос прорезал хаос боя, полный ледяного презрения. — Ты ищешь вора? Я здесь! Беллатриса захлебнулась криком. Ярость перекосила её лицо, и она, забыв о драконе и остальных, обрушила всю свою мощь на племянника. Драко выставил щит, принимая удар на себя, давая дракону ту самую необходимую секунду, чтобы оттолкнуться от карниза. Огромные крылья Железнобрюха ударили по воздуху, поднимая тучу пыли и каменной крошки. Своды туннеля начали рушиться. Гарри, пришедший в себя в последний момент, протянул руку вниз, крича имя Драко, но силуэт Малфоя уже скрылся за пеленой заклинаний и пыли. — НЕТ! — сорванный голос Гарри утонул в грохоте обвала. Драко стоял один против десятерых. Его палочка вылетела из рук после третьего «Экспеллиармуса», а ноги подкосились — магические каналы, и без того работавшие на износ, окончательно выгорели. Он рухнул на колени прямо перед торжествующей Беллатрисой. Она вцепилась в его волосы, задирая его голову назад, и её безумный смех заполнил пещеру, перекрывая шум улетающего зверя. — Поймала! Поймала маленькую крысу! Предатель крови! Грязный воришка! — орала она, вонзая ногти в его кожу. — Тёмный Лорд будет в восторге, Драко! Мы устроим тебе такой приём в Мэноре, которого ты не забудешь до самой смерти! Драко смотрел вверх, туда, где в проломе свода исчезала тень дракона. Он чувствовал только пустоту внутри и странное, горькое облегчение. Они ушли. Гарри жив. Чаша у Тео. — Вяжите его! — скомандовала Беллатриса, и верёвки, вспыхнувшие магическим пламенем, намертво стянули запястья Драко. — В Мэнор! Живо! Ледяной ветер свистел в ушах, вырывая остатки тепла, пока чешуйчатая спина украинского железнобрюха тяжело вздымалась под ними. Дракон, пробив своды «Гринготтса», летел на север, оставляя за собой шлейф дыма и пыли. Группа держалась за костяные наросты зверя мёртвой хваткой, боясь даже вздохнуть. Когда под ними замелькали густые кроны леса, дракон начал снижаться. Он был измотан веками плена и внезапным рывком к свободе. Зверь тяжело рухнул на опушку, ломая вековые сосны, и, едва его лапы коснулись земли, ребята посыпались с его спины в густую траву. Гарри вскочил первым. Его лицо было испачкано сажей и кровью, очки треснули, а в глазах полыхало то самое безумие, которое ещё минуту назад внушала ему Чаша. Но теперь это была его собственная, человеческая ярость. — Где он?! — Его крик разорвал тишину леса, перекрывая хрип дракона. — Тео! Блейз! Где Драко?! Теодор Нотт медленно поднялся, прижимая локтем мантию, где под слоями ткани пульсировала Чаша Хаффлпафф. Его взгляд был направлен в землю. Блейз стоял рядом, тяжело дыша; его обычно безупречная мантия была разорвана в клочья. — Он не прыгнул, Поттер, — глухо произнёс Блейз. — Он отвлёк её. Он остался там, чтобы мы… — НЕТ! — Гарри сорвался на крик, который больше походил на раненый вой. — Назад! Мы возвращаемся! Рон, Гермиона, сейчас же! Он начал лихорадочно рыскать по своим карманам, отпихивая Рона, который пытался поймать его за плечи. — Гарри, остановись! — Рон едва удерживал друга. — Там десятки Пожирателей! Беллатриса… она уже в Мэноре! Мы не можем просто ввалиться в Гринготтс, его запечатали! — МНЕ ПЛЕВАТЬ! — Гарри впал в неистовство. Он выхватил палочку, и вокруг него начал вибрировать воздух, отбрасывая сухую листву. — Вы не понимаете?! Она его убьёт! Она сожрёт его заживо! Он остался там из-за меня! Из-за этой проклятой железки! Он резко развернулся к Тео, и кончик его палочки упёрся тому в грудь, прямо в то место, где была спрятана Чаша. — Отдай её мне, Нотт! Я уничтожу её сейчас же! Это из-за неё всё пошло к черту! Из-за неё он там! — Гарри, приди в себя! — Гермиона бросилась между ними, закрывая Тео собой. — Если ты сейчас сорвёшься, его жертва будет напрасной! Ты слышишь?! Он отдал себя, чтобы ты вынес крестраж! Если ты вернёшься и погибнешь — Волдеморт победит! Панси Паркинсон сидела на траве, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали. — Она его не просто убьёт, — прошептала она сквозь пальцы. — Она устроит шоу. Она заставит Люциуса смотреть. Слова Панси подействовали на Гарри как удар под дых. Его рука с палочкой дрогнула. Ярость никуда не ушла — она просто сгустилась, превращаясь в тяжёлый, ядовитый свинец в груди. Он посмотрел на свои ладони — те самые, которыми он ещё несколько часов назад держал лицо Драко, заставляя его вернуться из тьмы магии Блэков. — Мы достанем его, — голос Гарри стал пугающе тихим, от чего Рону стало ещё страшнее, чем от его криков. — Слышите меня? Мы не будем ждать. Мы найдём способ взломать Мэнор. Он поднял глаза на Тео. — Спрячь эту дрянь так, чтобы я её не чувствовал. А потом… Блейз, Тео… вы расскажете мне всё о защите поместья Малфоев. Каждую чёртову деталь. В лесу воцарилась зловещая тишина. Дракон, в последний раз взмахнув крыльями, поднялся в воздух и скрылся за облаками, оставляя их одних с их триумфом, который на вкус был хуже самого горького поражения. — Гарри, послушай! — Гермиона схватила его за локоть, пытаясь заставить сфокусироваться. — Мы должны уничтожить Чашу сейчас. И Медальон! У нас два крестража, Гарри, они отравляют всё вокруг! Мы не можем идти на выручку, пока эта дрянь тянет из нас силы и сводит тебя с ума! Гарри не слышал. Её голос доносился до него словно сквозь толщу воды. — К черту… Чашу, — прохрипел Гарри, стряхивая её руку. Его глаза лихорадочно блестели; зрачки расширились, почти затопив радужку. — К черту пророчество. Вы не понимаете? Он там! Он один против них всех! Он сделал шаг в сторону леса — движения были рваными, неестественными. Магия вокруг него искрила, приминая траву. Он уже не рассуждал: был готов аппарировать вслепую, прямо на защитные барьеры поместья Малфоев, лишь бы прекратить ту картину, которая стояла у него перед глазами — Драко, стоящий на коленях перед Беллатрисой. — Гарри, стой! Это самоубийство! — закричала Панси. — Прости, друг, но так нужно, — раздался резкий голос Рона. Уизли среагировал первым. Пока Гарри в безумстве метался по опушке, Рон уже стоял у него за спиной с занесённой палочкой. Короткое, чёткое «Остолбеней!» ударило Гарри прямо в лопатки. Тело Избранного мгновенно одеревенело, и он начал заваливаться назад. Блейз, стоявший ближе всех, среагировал молниеносно — он подхватил обмякшего Гарри до того, как тот ударился головой о корни сосен. — Молодец, Уизли, — выдохнул Забини, перехватывая Гарри поудобнее. — Иначе бы мы его не удержали. Он сейчас сам не свой. — Назад, на Гриммо, — скомандовала Гермиона. Её голос дрожал, но в нём уже не было сомнений. — Тео, Чашу не вынимать. Блейз, держи Гарри. Рон, Панси — забираем вещи и уходим. Нам нужно место, где защита Блэков выдержит любой удар, пока мы не поймём, как уничтожить эту дрянь и как достать Малфоя.