Больше чем враг

Хлопок трансгрессии прозвучал в предрассветном лесу как выстрел. Гарри первым коснулся подошвами ботинок промёрзшей земли, и ледяной воздух Запретного леса тут же обжёг лёгкие, вырывая его из кокона тепла, который дарил дом на Гриммо. Вокруг стояла тяжёлая, враждебная тишина. Вековые сосны смыкались над ними, как стены склепа, а под ногами хрустел иней, перемешанный с хвоей. В нескольких милях впереди, над верхушками деревьев, проступали знакомые очертания башен Хогвартса — тёмные, безжизненные, ощетинившиеся защитными чарами. Гарри стоял неподвижно, сжимая палочку так, что пальцы онемели от холода. Он чувствовал, как за его спиной материализовались остальные. Рон и Гермиона тут же вскинули палочки, сканируя периметр. Блейз, Тео и Панси рассредоточились в тенях; их движения были осторожными и точными — слизеринская школа выживания в действии. Джинни стояла рядом с Гарри. Она смотрела на замок, и в её глазах не было страха — только та самая решимость, с которой она все эти месяцы выживала в аду Кэрроу. Теперь она знала правду. Она видела живого Драко, она видела их с Гарри, и эта правда была её самым мощным оружием и её самым опасным секретом. Никаких блоков, никаких заклинаний забвения. Только её воля и умение лгать ради тех, кого она любит. — Патрули егерей увеличили вдвое, — прошептала Джинни, не оборачиваясь. — Они прочёсывают опушку каждые пятнадцать минут. Нам нужно добраться до «Кабаньей головы» до того, как взойдёт солнце. Гарри коротко кивнул. Он чувствовал на себе взгляды друзей, чувствовал ответственность, которая снова легла на его плечи, стоило ему покинуть порог дома Лорда Блэка. Здесь он снова был «Мальчиком-Который-Выжил», лидером, целью. — Идём, — приказал он, делая первый шаг вглубь леса. — Держимся дистанции. Гермиона, ты на левом фланге. Тео, прикрываешь тыл. Если нас заметят — бьём на поражение. Они двинулись гуськом, растворяясь в предрассветном тумане. Каждый хруст ветки заставлял их замирать. Хогвартс ждал их — замок, полный призраков, предателей и той самой Диадемы, которая была ключом к долгожданному финалу. Гарри шёл впереди, стараясь не думать о том, что Драко сейчас наверняка стоит у окна своей спальни, сжимая в руке палочку и чувствуя каждое его движение через их незримую связь. Лес расступался перед ними нехотя, цепляясь ветками за полы мантий, словно предупреждая: впереди — территория врага. Группа двигалась слаженно, ведомая инстинктом выживания, который отточился за месяцы «скитаний». Джинни безошибочно вывела их к задворкам «Кабаньей головы», и спустя мгновение они уже ныряли в пыльный, пахнущий сыростью и старым козлячим сыром проход за портретом Арианы. Туннель выплюнул их в Выручай-комнату, которая за эти месяцы превратилась в настоящий подземный город. Едва Гарри спрыгнул с выступа, его окружило кольцо из палочек, но тут же раздались радостные, приглушённые возгласы. Здесь был весь костяк Отряда Дамблдора. Невилл, осунувшийся, с глубоким шрамом через щёку, крепко обнял Гарри. Полумна мягко коснулась его плеча; за ней показались Симус, Дин и братья Криви. Комната была заставлена гамаками, повсюду висели флаги факультетов, а воздух был пропитан запахом нехитрой еды и надежды. Ребята окружили прибывших, засыпая вопросами; их лица светились — приход Поттера был для них сигналом к началу конца. Но радость длилась недолго. — Тише! — вдруг резко оборвал всех Невилл, и его взгляд метнулся к дальнему углу комнаты, где стеллажи с книгами уходили в глубокую, непроницаемую тень. Разговоры смолкли мгновенно. Отряд расступился, и из темноты, словно само воплощение ночи, медленно вышел человек. Его чёрная мантия бесшумно скользила по полу, а бледное, острое лицо в неверном свете ламп казалось высеченным из кости. Северус Снейп. Гарри почувствовал, как Рон и Гермиона одновременно вскинули палочки. Блейз и Тео замерли; их слизеринская выучка заставила их почтительно склонить головы, прежде чем разум успел осознать ситуацию. Панси прижала ладонь к губам. Снейп остановился в паре шагов от Гарри. Его взгляд — пронзительный, не знающий жалости — скользнул по лицам прибывших, задержавшись на Джинни. — Поттер, — его голос, низкий и вкрадчивый, заставил воздух в комнате зазвенеть, — вы всё-таки решили почтить нас своим присутствием. Я полагал, ваше «глубокое горе» и затворничество в спальнях усопших друзей продлится до конца войны. Невилл сделал шаг вперёд, становясь между Гарри и директором. — Он помог нам, Гарри. Без Снейпа Кэрроу давно бы пробили защиту этого места. Это он передавал нам еду и лекарства через домовиков. Снейп медленно обвёл взглядом присутствующих, и его губы скривились в привычной, горькой усмешке, а в его тёмных глазах застыло нечто, похожее на холодный, давно принятый траур. — Я предупреждал этого безумца, — голос Снейпа прозвучал как шелест сухой листвы, — что связь с вами, Поттер, его погубит. Но он не послушал. Он вовремя показал свои клыки отцу, проявив несвойственную ему прыть, но... — Северус сделал паузу, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим, — но он не смог перегрызть глотку самому дьяволу. Ошибка, которая не прощается дважды. Гермиона судорожно сжала край своей мантии, вовремя спохватившись, что Блэка здесь нет. Между ней и Гарри пронеслась невидимая искра — Снейп верил. Верил так же искренне, как Люциус и Тёмный Лорд. Северус невольно дёрнул полами своего тяжёлого чёрного плаща, словно пытаясь стряхнуть с себя пыль этого склепа, в который превратилась школа. Он коротко кивнул в сторону узкого коридора, ведущего вглубь завалов Выручай-комнаты. — Следуйте за мной, Поттер, — отрывисто бросил он, — подальше от лишних ушей. У нас есть темы, которые не предназначены для праздного любопытства вашего «Отряда». Гарри обернулся к друзьям. Рон выглядел так, будто готов в любой момент вцепиться Снейпу в глотку, а Тео и Блейз стояли неподвижно, ожидая решения своего лидера. — Я скоро, — бросил Гарри и шагнул в тень вслед за директором. Они отошли достаточно далеко — туда, где звуки голосов Невилла и остальных превратились в невнятный гул. Снейп резко развернулся, и его лицо оказалось в паре дюймов от лица Гарри. — Вы пришли за Диадемой, — не спросил, а констатировал он. — Но замок кишит егерями, а Кэрроу чувствуют каждое колебание магического фона. Если вы обнаружите её сейчас, вы подставите под удар всех этих... детей, которые так самоотверженно прячутся за вашим именем. Снейп впился взглядом в шрам Гарри, и на его бледном лбу пролегла глубокая складка. — Скажите мне, Поттер, — прошептал он, — вы действительно готовы пожертвовать ими всеми ради очередного трофея? Или у вас есть нечто большее, чем просто безрассудство гриффиндорца? Гарри выдержал ледяной, препарирующий взгляд Снейпа. В узком проходе между стеллажами пахло старой бумагой и застарелой горечью. — Я пришёл только за Диадемой, Северус, — голос Гарри в этой тишине прозвучал удивительно взросло. — Как только она будет у нас — мы уйдём. Для открытого боя ещё слишком рано. Нам нужно выбить из-под него опоры. Гарри сделал шаг ближе, и в неверном свете ламп его шрам казался живым, пульсирующим клеймом. — Я прошу вас... держите Хогвартс. Сдерживайте Кэрроу. Сделайте так, чтобы студенты выжили, пока мы не уничтожим всё, что держит его на этой земле. Когда он ослабнет — мы вернёмся. И тогда мы выйдем против него открыто, на равных. Гарри на мгновение замолчал, подбирая слова, которые могли бы пробить броню человека перед ним. — И раз уж вы на нашей стороне... учите их. Дайте Отряду те знания, которые вы когда-то подарили Драко. Научите их защищаться по-настоящему. Нам нужны бойцы, а не дети со школьными заклинаниями. При упоминании имени Драко Снейп заметно вздрогнул. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Это была его самая глубокая, кровоточащая рана. Он вложил в Драко всё: он научил его тончайшему искусству зельеварения, передал секреты тёмной защиты, научил воздвигать в разуме непроницаемые стены окклюменции и видеть то, что скрыто от глаз обычных магов. Он вылепил из Малфоя мастера, который превзошёл учителя во многом — и теперь этот шедевр, по убеждению Снейпа, гнил в сырой земле Мэнора из-за мальчишки, стоящего перед ним. Снейп скрипнул зубами, и в его глазах на мгновение вспыхнула подлинная, нестерпимая ярость, смешанная с отчаянием. — Вы требуете невозможного, Поттер, — прошипел он, и его голос вибрировал от ненависти. — Но... я сделаю это. Не ради вас. Ради того, чтобы его смерть не была окончательно напрасной. Я дам им крупицы того, что знал он. Он резко развернулся; полы его тяжёлого плаща взметнулись, обдав Гарри холодом. — Комната в вашем полном распоряжении, — отрывисто бросил он через плечо. — Кэрроу не войдут сюда, пока я директор. Но, ради всего святого, Поттер... прекратите жертвовать людьми вокруг себя. Это безумство до добра не доведёт. Вы оставляете за собой кладбища и называете это «путём к свету». Снейп скрылся в тенях так же стремительно, как и появился. Гарри ещё долго стоял неподвижно, чувствуя, как слова Снейпа о «жертвах» вонзаются в него иголками. Он знал, что Северус ошибается насчёт смерти Драко, но эта ложь была их единственной бронёй. Когда Гарри вернулся к основной группе, Полумна уже ждала его у входа в лабиринт вещей. Она смотрела на него своими огромными, ясными глазами, в которых, казалось, отражалось всё небо. Избранный коротко кивнул своей группе — тем, кто прошёл с ним через пламя Мэнора и тишину Гриммо. Рон, Гермиона, Блейз, Тео и Панси слаженно встали за его спиной. Это была их война, их шестёрка, спаянная кровью и общей тайной. — Мы идём сами, — отрезал Гарри, глядя на Невилла и Полумну. — Оставайтесь с Отрядом. Как только они сделали первый шаг вглубь нагромождений старой мебели и пыльных фолиантов, Выручай-комната отозвалась глухим, утробным рокотом. Сама суть этого магического пространства пришла в движение. Огромные шкафы, горы сломанных парт и груды пустых рыцарских доспехов за их спинами начали сдвигаться, словно живые. Секунда — и путь назад был отрезан. Тяжёлая, непреодолимая стена из хлама выросла прямо за их пятками, надёжно отделяя шестёрку от остального Отряда. Магия комнаты вычленила их из толпы, признав их право войти в святая святых спрятанных вещей. — Она впускает нас, — прошептала Гермиона, касаясь палочкой воздвигнутой стены. — Или запирает. В любом случае, теперь мы предоставлены сами себе. Они оказались в настоящем лабиринте. Воздух здесь был спёртым, пахнущим вековой пылью и застоявшимся колдовством. Тишина стала абсолютной, давящей на барабанные перепонки. Свет факелов едва разгонял густые тени, которые, казалось, шевелились по углам. Гарри шёл первым. Его шрам начал пульсировать — не острой болью, а тягучим, ритмичным жаром. Он чувствовал, как восьмой осколок внутри него, о котором всё ещё молчали Драко и Гермиона, тянется к своему «собрату». Это было похоже на зов крови. — Держитесь вместе, — бросил он через плечо. — Не касайтесь ничего лишнего. Эта комната хранит не только хлам, но и проклятия, о которых забыли сами хозяева. Блейз и Тео шли по флангам; их палочки освещали самые тёмные ниши. Панси и Рон прикрывали тыл, готовые к любому сюрпризу. Они двигались вглубь этого хаоса, ведомые чутьём Гарри. Вдруг Гарри замер. Перед ними высился огромный, обгоревший шкаф, на вершине которого, среди груды тряпья, стоял пыльный бюст какого-то старого волшебника. А на его голове, тускло мерцая в свете их палочек, покоилось то, ради чего они проделали этот путь. Диадема Когтеврана. Она выглядела почти невинно, если бы не та липкая, тёмная аура, которая окутывала её, заставляя воздух вокруг вибрировать от невыносимого зла. Гарри шагнул вперёд. Воздух вокруг обгоревшего шкафа вибрировал, пропитанный ядом древней магии. Он протянул руку, и в ту секунду, когда его пальцы сомкнулись на холодном металле Диадемы, ловушка, заложенная Волдемортом, сработала с оглушительным грохотом. Комната взревела. Горы хлама, веками копившиеся под сводами, пришли в движение, обрушиваясь на них лавиной. — Берегись! — выкрикнул Блейз, заметив, как на Гермиону несётся массивная дубовая панель. Он не раздумывал. Слизеринец рванулся вперёд, на чистом инстинкте отталкивая девушку в сторону. Секунда — и Блейза скрыло под завалом из тяжёлых рам и обломков мебели. — НЕТ! — этот крик вырвался у Рона прежде, чем он успел осознать, что делает. Рон бросился к груде хлама, вгрызаясь пальцами в дерево и металл. Весь тот сгусток чувств, который он старательно заталкивал поглубже последние недели, весь тот жаркий ком, который он игнорировал, сидя над шахматной доской с Забини, — всё это вырвалось наружу неуправляемой бурей. Его трясло от ужаса, он рычал, отшвыривая обломки, не замечая, как щепки впиваются в ладони. Панси и Тео мгновенно встали спина к спине, вскидывая палочки. — Протего Тоталум! — выкрикнул Тео, удерживая свод от дальнейшего обрушения. Панси возводила щиты, отсекая новые лавины хлама; её лицо было белым от напряжения. Гарри, прижатый к шкафу, судорожно вцепился в Диадему, пытаясь вырвать её из невидимых магических тисков, пока комната буквально пыталась их похоронить. Гермиона, придя в себя после толчка, вскочила на ноги. Она увидела, как сверху, прямо над головой Рона, склонившегося над завалом, начинает опасно крениться тяжёлый рыцарский доспех, зачарованный на поражение любого, кто коснётся реликвии. Ловушка за ловушкой. — РОН! ОТОЙДИ! — её крик прорезал грохот обвалов. В этом крике было столько первобытного, отчаянного страха за его жизнь, что воздух вокруг неё на мгновение заискрился. Забини, весь в пыли и крови, едва успел среагировать. Он не стал уходить в сторону — он рывком накрыл Рона собой, принимая удар рухнувших доспехов на свою спину. Лёжа под грудой металла, прижатый к Рону, Блейз тяжело дышал ему в самое ухо. Не чувствуя, как его плечо заливает кровь, как ноют разорванные мышцы. Главное было то, что это рыжее бедствие не пострадало, и осознание того, как Рон судорожно выдыхает его имя. — Живой... — прохрипел Рон, вцепляясь в куртку Блейза; его глаза лихорадочно блестели от избытка эмоций, которые он больше не мог контролировать. Магия Волдеморта не умела проигрывать красиво. Как только Диадема оказалась в руках у Гарри, Выручай-комната, до этого лишь ворчавшая лавинами хлама, буквально сошла с ума. Горы вещей превратились в живой, бурлящий океан, который стремился сомкнуться над их головами. — УХОДИМ! ЖИВО! — проорал Гарри, прижимая трофей к груди. Блейз, морщась от боли в раздавленном плече, рывком поднял Рона на ноги. Уизли выглядел так, будто его ударило молнией: он всё ещё слышал в ушах тот неистовый, срывающийся крик Гермионы и чувствовал на себе тяжесть тела Блейза, который только что закрыл его от смерти. В его глазах металось осознание, которое было масштабнее любого обвала, но времени на слова не было. — Рон, шевелись, если не хочешь стать частью этого мебельного гарнитура! — Блейз толкнул его вперёд, в образовавшийся просвет между двумя рухнувшими шкафами. Тео и Панси пятились, выставив палочки перед собой. Их щиты трещали под напором летящих со всех сторон тяжёлых фолиантов и острых обломков дерева. — Дуро! Импедимента! — выкрикивал Тео, превращая летящий хлам в камень, чтобы создать хоть какое-то подобие преграды. — Бегите к стене! — скомандовал Гарри. Они мчались по узкому проходу, который схлопывался прямо за их спинами. Грохот стоял такой, что закладывало уши. Лабиринт вещей менялся: комната больше не хотела их выпускать. Прямо перед ними выросла стена из тяжёлых рыцарских доспехов, которые начали смыкать ряды, преграждая путь к выходу, к той самой невидимой черте, за которой ждал Отряд. — Вместе! На три! — Гарри вскинул палочку, чувствуя, как восьмой осколок внутри него резонирует с Диадемой, давая ему пугающую, тёмную силу. — Раз... два... БОМБАРДА МАКСИМА! Шесть заклинаний слились в один ослепительный поток магии. Стена из доспехов разлетелась в пыль. Ребята буквально вывалились из лабиринта, проскочив сквозь сужающийся проём в стене из хлама, которая тут же сомкнулась за ними с окончательным, тяжёлым звуком, отсекая хаос. Они рухнули на пол Выручай-комнаты, тяжело дыша, покрытые пылью и сажей. Студенты Отряда Дамблдора, стоявшие за преградой, в ужасе и надежде смотрели на них. Гарри сидел на коленях, сжимая в руках почерневшую Диадему. Но внимание всех было приковано к другому. Рон медленно поднялся, переводя взгляд с тяжело дышащей, дрожащей Гермионы на Блейза, который прислонился к стене, зажимая окровавленное плечо. Тишина Выручай-комнаты, едва установившаяся после грохота обрушившихся завалов в лабиринте, была разрезана не звуком, а пугающим физическим ощущением. Диадема в руках Гарри ожила прямо на глазах у замершего в оцепенении Отряда Дамблдора. Она начала «петь». Это не был голос в обычном понимании — это была высокочастотная, ледяная вибрация, которая прошивала кости насквозь и заставляла зубы ныть от неестественного, загробного холода. Тонкий, вкрадчивый шёпот тысячи голосов, слившихся в один торжествующий предсмертный стон, заполнил пространство. Осквернённая реликвия Когтеврана, почуяв близость «своего», начала пульсировать в такт шраму Поттера, выплёскивая наружу накопленную веками тьму. Гарри застыл на коленях в самом центре комнаты. Его пальцы побелели, судорожно сжимая почерневший, изъеденный злом металл. Глаза остекленели, а зрачки расширились до предела, полностью затопляя радужку вязкой чернотой. — Она... она зовёт его, — прохрипел Тео, первым почувствовавший этот магический резонанс. Он инстинктивно выставил руку вперёд, пытаясь создать хоть какой-то барьер между древним проклятием и перепуганными студентами. Гермиона, чьё лицо всё ещё пылало после недавнего отчаянного крика за Рона, рванулась к Гарри, на мгновение забыв обо всём на свете. — Гарри! Брось её! Не слушай, Гарри! Но Гарри не слышал. Для него весь мир сжался до этой ледяной вещи в руках. Восьмой осколок внутри него взвыл от восторга, узнавая «брата», стремясь слиться с ним в экстазе разрушения. В голове Гарри вспыхнули чужие видения: Елена Когтевран, бегущая через албанские леса, спрятанная в дупле старого дерева вещь... и бледное лицо Тома Реддла, касающегося этого венца с почти любовной, пугающей нежностью. — Гарри, чёрт тебя дери, очнись! — Рон пересилил оцепенение и мёртвой хваткой схватил друга за плечо, пытаясь встряхнуть его, вырвать из этого транса. В этот момент стены Выручай-комнаты содрогнулись: её пытались взломать снаружи. Снейп не сдержал обещания, и сейчас Кэрроу со своими егерями атакуют вход. Диадема испустила мощную волну чёрного марева. Воздух загустел, превращаясь в липкий, удушливый кисель. Резкий выброс чистой тёмной энергии, беспощадный и сокрушительный, ударил по всем вокруг, отшвыривая друзей Гарри прочь. Блейз, прислонившийся к стене, рухнул на пол, чувствуя, как его раненое плечо обожгло холодом. Джинни замерла, глядя на разворачивающийся кошмар. В её сознании вспыхнула страшная, кристально чистая мысль: они не просто на войне. Они заперты в настоящем аду Выручай-комнаты, ставшей для них смертельной ловушкой. Она видела, как Диадема буквально поглощает Гарри, выпивая его свет и жизнь, в то время как стены комнаты содрогались под градом заклинаний Кэрроу. Те бесновались снаружи, заваливая магический вход проклятиями, стремясь проломить пространство и ворваться внутрь. Стены стонали, с потолка сыпалась крошка — бастион рушился. — Невилл! — перекрывая гул магии, выкрикнул Тео, поднимаясь на ноги и хватая Панси за локоть. — Нужно уводить ребят! Сейчас же! Прорывайтесь через тоннель в «Кабанью голову»! Уходите, иначе вы все тут погибнете — если не от этой чёртовой магии крестража, то от рук тех, кто вот-вот проломит стену! Невилл, бледный и покрытый строительной пылью, коротко кивнул. Он, Джинни и Полумна мгновенно начали организованную эвакуацию Отряда. Деваться им было больше некуда — только попытаться спасти тех, кто готов был сражаться за этот мир, рушащийся прямо у них на глазах. Студенты один за другим начали нырять в тёмный лаз, спасаясь от неминуемой резни. Тем временем Рон, Гермиона, Блейз, Тео и Панси снова и снова бросались вперёд. Они пытались прорваться сквозь вязкое, чёрное марево к своему другу, чтобы остановить это поглощение, но всё было тщетно. Тёмная сила выстроила вокруг Гарри непроницаемый купол, отбрасывая их назад с каждым отчаянным шагом, обжигая их магию ледяным холодом. Гарри медленно поднял голову. На его лице играла чужая, пугающе спокойная улыбка, а по щеке ползла чёрная, пульсирующая вена — следствие прямого контакта с крестражем. — Она говорит... что мы опоздали, — прошептал Гарри, и его голос двоился, обретая жуткое змеиное шипение. — Он уже знает. Он чувствует, что я здесь. И в этот миг, когда отчаяние почти задушило последних защитников, воздух взорвался. Раздался резкий хлопок, и пространство заполнила ослепительная вспышка багрового пламени. Из огненного вихря вынырнул Фоукс. Феникс, почувствовав, что душа одного из его хозяев, которого он выбрал сам, окончательно теряется в тисках тьмы, пришёл на зов, который не слышал никто из смертных. Но там, где был феникс, всегда следовал Драко. Наследник Рода Блэков материализовался прямо из огня. Его чёрная мантия тяжёлыми складками скрывала фигуру, а глубокий капюшон прятал лицо от посторонних глаз. Не теряя ни секунды, он выпустил хвост птицы и, словно ныряя в ледяную бездну, прыгнул прямиком в чёрный кокон марева, в котором утопал Гарри. Сквозь удушливую мглу, едва различая застывшие, искажённые ужасом фигуры друзей, он выкрикнул ледяной приказ, прозвучавший как удар хлыста: — Фоукс, сейчас! Джинни, уже почти скрывшаяся в проходе туннеля, резко обернулась на этот до боли знакомый голос. Она замерла, вцепившись в камни лаза, а Невилл, замыкающий отход, на мгновение опешил от этой невероятной картины. Фоукс, раздираемый мольбой одного хозяина и боясь потерять второго, на мгновение исчез, чтобы вернуться в столпе искр и швырнуть на пол старую, пыльную Шляпу Гриффиндора. Тьма вокруг Гарри затрещала, как лопающееся стекло. Она начала расползаться, разрываемая мощнейшей, первобытной магией, исходящей от Драко. Он вцепился в Гарри, пытаясь вернуть его сознание, но Диадема, зажатая в пальцах Поттера мёртвой хваткой, мгновенно перекинула свою ярость на разум Блэка. Магия сильнейшего Рода дрогнула — приоритет защиты единственного наследника заставил её на миг отступить от Гарри, чтобы спасти разум Драко. Гарри, почти поглощённый, едва не выпустил артефакт. И тогда Джинни, ведомая каким-то древним инстинктом и неистовым рвением, увидела, как из недр Шляпы сверкнуло легендарное серебро. Не соображая, что делает, она рванулась вперёд, выхватывая Меч Гриффиндора. С криком, в котором смешались вся её любовь и вся её ярость, она рухнула прямо на Диадему, обрушивая лезвие на проклятую вещь. Раздался нечеловеческий, визгливый вопль. Чёрный дым столбом взметнулся к потолку, и в этот самый миг стены Выручай-комнаты рухнули под окончательным ударом Кэрроу. Пыль и каменное крошево заполнили зал. Невилл в тот же миг вскинул палочку и с силой обрушил свод над тоннелем — проход исчез, словно его никогда не было, спасая ушедших, но оставляя оставшихся в ловушке среди руин. Дым медленно оседал, обнажая Кэрроу, стоящих на обломках с палочками наизготовку. Но перед ними, среди пепла, поднимался Гарри, поддерживаемый фигурой в чёрном, от которой веяло могильным холодом и невыносимой мощью. В центре разрушенной Выручай-комнаты, среди обломков и пепла от уничтоженного крестража, стояли те, кто был готов бороться до последнего вздоха. Гарри, стремительно пришедший в себя, уже не был тем сломленным мальчиком, каким его хотела видеть пропаганда Министерства. Он стоял прямо, и его окутывала магия Блэков — вязкая, тёмная и невероятно плотная; она исходила от фигуры в чёрном и, словно живой купол, распространялась на всех остальных. Ребята мгновенно сгруппировались вокруг Гарри и Драко. Они чувствовали, как эта древняя, трещащая от мощи тёмная сила Рода защищает их, создавая непроницаемый барьер против ядовитых заклятий, уже соскальзывающих с палочек врагов. Это был щит, сотканный из ярости и преданности, и под его защитой страх отступал, сменяясь холодной решимостью. Над ними, в сужающемся пространстве под сводами, кружил Фоукс. Его золотое оперение в свете магических вспышек казалось расплавленным металлом. Он больше не пел — он издавал резкие, гортанные звуки, подобно соколу, готовящемуся к смертельному пике. Алекто Кэрроу оскалилась; её палочка дрожала, направленная в самую гущу этого щита. Она видела перед собой «мёртвого» Поттера и призрака в чёрном, но магия, бьющая по её чувствам, была слишком реальной. — Убейте их! Всех! — взвизгнула она, и в этот момент воздух вокруг шестёрки защитников взорвался от концентрации их общей силы. Драко, чьё лицо всё ещё скрывала тень капюшона, сделал шаг вперёд, и треск его магии стал оглушительным. Он не просто защищал — он готовил пространство для удара, который должен был выжечь путь к их свободе. Пыль оседала, обнажая оскаленные лица егерей и Кэрроу. Джинни и Невилл, ведомые инстинктом, рванулись в самое сердце магического шторма, понимая, что их единственное спасение и их единственная правда сейчас находятся рядом с Гарри. Они вклинились в кольцо защитников, плечом к плечу со слизеринцами, создавая живой бастион из ярости и стали. Джинни сжимала рукоять Меча Гриффиндора, серебро которого хищно поблёскивало в свете пожарища. Невилл вскинул палочку, но по его спине градом катился холодный пот — он кожей чувствовал ледяную, властную ауру фигуры в чёрном, стоявшей прямо за его спиной. Эта магия была чужой, древней и пугающей. Панси, чьё лицо было покрыто сажей, едва заметно повернула голову к Джинни. — Все ушли? — сорвалось с её губ беззвучным шёпотом. Джинни лишь коротко кивнула, не отрывая взгляда от нацеленных на них палочек егерей. Последний студент скрылся в завалах, и теперь за их спинами была только пустота руин и мощь Лорда Блэка. Гарри сделал шаг вперёд, выходя из-под защиты плеча Драко. Он гордо вскинул голову, и в его зелёных глазах, ещё сохранивших отблеск тёмного марева Диадемы, полыхнула такая первобытная сила, что Амикус Кэрроу невольно отступил на полшага. Щит магии Блэков за его спиной затрещал, расширяясь, уплотняясь, превращаясь в непроницаемую стену из чистого серебра и теней. — Передайте своему хозяину, — голос Гарри, усиленный магией комнаты, прозвучал надтреснуто и издевательски, — что его время вышло. Пусть прячется в самых тёмных норах, которые сможет найти. Мы идём за ним. И он — следующий. Над их головами Фоукс издал трубный, воинственный крик, готовясь к пике. В этот момент Драко, стоявший за спиной Гарри, медленно поднял правую руку — тонкую и бледную, излучающую такую концентрацию силы, что воздух вокруг них зазвенел. Ему не нужны были слова или жесты, чтобы заявить о своём присутствии. Алекто Кэрроу, захлёбываясь от злобы, взвизгнула приказ к атаке. Сотня палочек вспыхнула одновременно, обрушивая на них шквал смертоносных лучей. Щит Блэка принял на себя первый сокрушительный залп, и воздух вокруг взорвался снопом искр, но серебристо-чёрная преграда даже не дрогнула. Она лишь загудела, впитывая ярость врагов и возвращая её сторицей. — ВПЕРЁД! — проревел Гарри, и это было сигналом к началу истинного восстания. Они не просто защищались — они пошли на прорыв. Шестёрка друзей вместе с Джинни и Невиллом, прикрытые непроницаемым куполом магии Драко, двинулись единым живым тараном. Заклятия Рона и Гермионы летели с пугающей точностью, Панси и Тео работали в паре, выкашивая ряды егерей парализующими проклятиями, а Блейз, игнорируя рану, прикрывал фланги с холодным расчётом хищника. Они буквально выдавливали толпу захватчиков из руин Выручай-комнаты в узкие коридоры. Егеря, привыкшие издеваться над безоружными детьми, в ужасе пятились перед этой мощью. В это же время в самом замке, почувствовав, как стены Хогвартса содрогаются от магии возмездия, Минерва Макгонагалл вскинула палочку. — Старосты! Ко мне! — её голос разнёсся по коридорам. — Защитим наш дом! Студенты, месяцами копившие ярость под гнётом Кэрроу, восстали. Те, кого считали сломленными, теперь шли на егерей с такой яростью, которой те не могли себе представить. Хогвартс ожил: рыцарские доспехи сошли с постаментов, статуи преградили путь карателям, а из окон посыпались искры заклинаний. Весть о том, что Поттер жив и он здесь, разнеслась по школе быстрее молнии. Видя, как Гарри и его друзья — слизеринцы и гриффиндорцы в одном строю — заставляют Кэрроу позорно отступать, студенты обрели ту самую надежду, которая превращает отчаяние в победу. — Он пришёл за нами! — кричали в коридорах. — Гарри здесь! Кэрроу метались, пытаясь удержать контроль, но их время истекло. Группа Гарри теснила их к выходу, к парадным дверям замка. Драко шёл за спиной Гарри; его магия по-прежнему окутывала их щитом, а Фоукс пикировал сверху, ослепляя врагов вспышками пламени. Каждый шаг Гарри давал студентам силы верить в то, что они смогут сбросить это ярмо. Школа очищалась. Воздух звенел от криков свободы и грохота разрушаемых оков. Над Хогвартсом разверзлось истинное небо войны. Вспышки трансгрессий расцвечивали сумерки: Орден Феникса материализовался в разных уголках школьной территории, от Астрономической башни до лодочного сарая. Грюм, Тонкс, Кингсли и чета Уизли врывались в гущу схватки, прикрывая студентов своими щитами и отсекая егерей от перепуганных первокурсников. Весть о том, что Гарри здесь, пронеслась по замку подобно очищающему лесному пожару. Это была не просто новость — это был мощнейший магический импульс, вернувший надежду тем, кто уже готовился сдаться. Студенты, преподаватели и прибывшие члены Ордена сражались как единый, слаженный механизм. Под руководством Макгонагалл ожившие статуи замка вытесняли захватчиков, а заклинания сотен палочек сливались в ослепительный поток возмездия. Гарри и его друзья прорубали себе путь к главным воротам сквозь плотные ряды приспешников Лорда. Магия Драко, пульсирующая за спиной Гарри, создавала впереди них вакуум, в котором не выживало ни одно тёмное проклятие. Кэрроу, позорно отступая, спотыкались о собственные мантии, гонимые яростью тех, кого они месяцами истязали. Наконец толпа захватчиков была вышвырнута за пределы школьных ворот. Егеря и оставшиеся Пожиратели бежали в сторону Запретного леса, не оглядываясь. Гарри вышел на мост, тяжело дыша, но крепко сжимая палочку. Он поднял голову, глядя вслед исчезающим в тени фигурам Кэрроу. Его голос, усиленный мощью древнего замка, разнёсся над холмами, достигая ушей каждого отступающего врага: — Передайте это своему Хозяину! Я иду за ним! И я уничтожу всё, пока он не останется один на один со своей смертью! Он — следующий! В ту же секунду десятки палочек взметнулись вверх: Флитвик, Снейп, Макгонагалл и другие преподаватели начали ткать заклинание высшей защиты. Над Хогвартсом медленно, слой за слоем, начал расти колоссальный золотисто-голубой защитный купол. Магическая сеть накрыла башни, поле для квиддича и озеро, изолируя школу от внешнего мира и превращая её в неприступную крепость света посреди тьмы. Замок выдохнул. Ученики, грязные, израненные, но свободные, начали стихийно обнимать друг друга. Джинни выронила меч; её плечи дрожали от пережитого напряжения. Невилл прислонился к стене, глядя на Гарри с немым восхищением. А в тени за спиной Гарри стоял Драко, всё ещё скрытый капюшоном, и его серые глаза сквозь прорезь ткани следили за тем, как Фоукс делает победный круг над освобождённой школой. Они выиграли эту битву, но главная схватка была впереди. Как только золотисто-голубая сеть защитного купола с мягким, вибрирующим гулом окончательно сомкнулась над шпилями Хогвартса, отсекая замок от внешнего мира, наступила оглушительная, звенящая тишина. Враг остался за чертой, и магия школы выдохнула, принимая своих защитников. Фоукс, описав последний торжествующий круг в темнеющем небе, стремительно спикировал вниз и с хозяйским видом устроился на плече фигуры в чёрном. В ту же секунду мерцающий купол магии Блэков, который всё это время служил им передвижной крепостью, с резким, сухим треском лопнул и начал оседать на камни моста, рассеиваясь по земле призрачным утренним туманом. Гарри, почувствовав, как тяжёлая, опекающая сила за его спиной исчезла, резко развернулся. Его лицо пылало от адреналина и праведного гнева. Он уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы вскипеть и высказать Драко всё, что он думает о его «послушании» и о том, как тот рисковал собой, нарушив приказ оставаться на Гриммо... Но слова застряли в горле. Со стороны замка к ним уже бежали десятки людей. Впереди, развевая полами дорожной мантии, стремительно шла Минерва Макгонагалл; её лицо было серым от пыли, но глаза сияли торжеством. За ней, едва поспевая, неслись Артур и Молли Уизли, Люпин, Тонкс и Кингсли, а за их спинами толпились студенты. — Гарри! — выкрикнула Молли, готовая вот-вот сбить его с ног своими объятиями. — Мерлин, ты жив! Ты действительно здесь! Гарри лишь коротко кивнул, не сводя глаз с Ордена. С одной стороны от него стояли Рон, Гермиона, Блейз, Тео и Панси — израненные, покрытые копотью, но несломленные. А прямо за его правым плечом неподвижно застыл человек в угольно-чёрной мантии с золотым Фоуксом на плече. Капюшон всё ещё скрывал его лицо, но аура власти и густой, почти осязаемой магии, исходящая от него, заставила Макгонагалл и Кингсли невольно замедлить шаг. Грозный Глаз Грюм, прихрамывая, вышел вперёд. Его магический глаз бешено вращался в глазнице, тщетно пытаясь пробить маскировку незнакомца. Он резко остановился в нескольких шагах, и его лицо исказилось в гримасе крайнего недоумения и настороженности. — Поттер, кто это с тобой? — прорычал Грюм, вскидывая палочку. — От него несёт такой древней, тяжёлой силой... Это не просто стихийный выброс. Это дух самого Рода Блэков. Настоящий, чистокровный Лорд. Кто это, Гарри?! Люпин и Тонкс побледнели, переглянувшись. Они чувствовали эту вибрацию в воздухе — так звучит магия крови, когда она признаёт только одного законного хозяина и готова карать любого, кто встанет на пути. Гарри медленно перевёл взгляд с Грюма на замершего Драко. Он чувствовал, как внутри него закипает желание защитить это серебро в глазах под капюшоном, защитить их общую тайну и право Драко на эту новую, суровую жизнь. Он не собирался ничего им объяснять. Не сейчас. Не этим людям, которые похоронили Малфоя два месяца назад. Гарри лишь плотнее сжал палочку и сделал полшага вперёд, закрывая собой фигуру в чёрном, словно бросая вызов всему Ордену Феникса. — Сейчас это не имеет значения, Грозный Глаз, — отрезал Гарри, и в его голосе прорезалась сталь, которой раньше не было. — Значение имеет только то, что Хогвартс свободен. Все присутствующие затаили дыхание. Наступила та самая звенящая тишина, которая бывает лишь после оглушительного сражения, когда магия ещё искрит в воздухе, а нервы натянуты до предела. Тонкс сделала осторожный шаг вперёд. В её жилах, через мать Андромеду, текла та самая древняя кровь, и сейчас она чувствовала этот зов — властный, почти одурманивающий. Это была не просто магия, это был рокот шторма, исходящий от фигуры в чёрном. Она невольно протянула руку, словно пытаясь коснуться этого невидимого шлейфа силы. — Гарри... — прошептала она; её волосы инстинктивно сменили цвет на тревожный серо-стальной. — Кто это? Я чувствую... это кровь моей матери. Это Блэк. Но как это возможно? Сириус был последним... Гарри не дал ей закончить. Он резко, почти грубо отступил назад, буквально вжимаясь спиной в грудь Драко. Он физически закрыл его собой, создавая между Орденом и своим Лордом живой заслон. Рон, Гермиона, Блейз, Тео и Панси молча, плотным кольцом сомкнулись вокруг них; их лица были непроницаемы, а палочки всё ещё вскинуты. Они были едины, охраняя свою самую главную тайну. Фоукс на плече Драко издал низкое, предупреждающее ворчание, расправив золотистые крылья и обдав Тонкс волной сухого жара. — Поттер, это не шутки! — выкрикнул Грюм; его магический глаз вращался так быстро, что казался сплошным синим пятном. — Кто скрывается под капюшоном? Почему ты защищаешь тёмного мага такой мощи прямо в Хогвартсе? — Гарри, ответь нам! — голос Молли Уизли дрожал от смеси радости и нарастающего ужаса. — Где вы были? Кто помогал вам? Почему вы вернулись со слизеринцами и... этим человеком? Вопросы посыпались один за другим, наслаиваясь друг на друга. Люпин хмурился, чувствуя, как его волчье чутьё подаёт сигналы опасности — перед ним был хищник, гораздо более опасный, чем любой Пожиратель смерти. Макгонагалл молчала, переводя взгляд с решительного Гарри на неподвижную фигуру в чёрном, пытаясь осознать, какая сила только что спасла её школу. Гарри чувствовал, как за его спиной ровно и мощно бьётся сердце Драко. Он ощущал тепло его тела и ту уверенность, которую давала ему магия Блэков. Он не собирался отвечать. — Мы устали, — отрезал Гарри, и его голос перекрыл гул расспросов. — Мы только что уничтожили часть его души и вышвырнули Кэрроу. Если вы хотите праздновать победу — празднуйте. Но не смейте требовать от нас отчётов прямо сейчас. Ситуация на мосту накалилась до предела. Кингсли Шеклболт, сохраняя профессиональное хладнокровие, сделал тяжёлый шаг вперёд. Его глубокий, рокочущий голос перекрыл шум ветра. — Как действующий аврор и член Ордена, я не могу игнорировать присутствие неопознанного мага такой силы на территории школы, Гарри. Его аура... она тёмная. И слишком мощная. Я вынужден потребовать, чтобы он открыл лицо и проследовал за нами для установления личности. Это стало детонатором. Рон, чьё лицо было измазано сажей и кровью, первым выступил вперёд, преграждая путь Кингсли. Его палочка не дрогнула, даже когда он встретился взглядом с собственным отцом. — Ни шагу дальше, Кингсли! — выкрикнул Рон, и в его голосе было столько ярости, что Артур Уизли невольно вздрогнул. — Мы только что вышвырнули Кэрроу, пока вы подтягивали силы! Этот человек спас Гарри! Он спас нас всех сегодня! Если вы хотите его арестовать, вам придётся сначала оглушить меня! — Рональд! Опусти палочку! — вскрикнула Молли; её голос сорвался на рыдания. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело! Эта магия... она пугает! — А нас не пугает! — отрезала Гермиона, делая шаг к Гарри и Драко. Её глаза лихорадочно блестели. — Мы прожили с этой магией два месяца! Она — единственное, что дало нам шанс победить. Вы судите по книгам и предрассудкам, а мы судим по поступкам. Он — наш союзник. И точка. — Союзник, который прячет лицо? — подал голос Грюм; его магический глаз бешено вращался. — Пожиратели тоже прячут лица! — Пожиратели бежали от него, поджав хвосты! — выплюнул Блейз, и его слизеринская усмешка была острее ножа. — Кингсли, у тебя не хватит полномочий, чтобы задержать Наследника Рода Блэк в его собственном праве. Если ты тронешь его, ты нарушишь законы магии крови, которые старше твоего Министерства. Тео и Панси молча встали по бокам; их палочки были направлены в землю, но пальцы лежали на рукоятях в боевой готовности. Орден наступал: посыпались новые претензии, обвинения в использовании тёмных искусств и требования немедленного разоблачения. — Вы сошли с ума! — кричал Люпин, пытаясь воззвать к рассудку. — Гарри, это опасно! Но шестёрка стояла насмерть. Даже Рон стоял горой, не опуская руки перед родителями, демонстрируя ту самую верность, которая куётся только в аду. Гарри чувствовал, как за его спиной магия Драко начинает вибрировать от сдерживаемого раздражения. Фоукс на плече Лорда Блэка издал резкий, предупреждающий крик, и золотые искры посыпались с его крыльев, прожигая камни моста. — Довольно! — Гарри прижал локоть к груди Драко, чувствуя, как тот напрягся. — Мы никуда не пойдём. И он останется с нами. Повисло тяжёлое, грозовое марево. Кингсли уже перехватил палочку, намереваясь применить силу закона, а Молли и Артур со смесью ужаса и обиды смотрели на Рона, который стоял против них непоколебимой стеной. В этот момент фигура в чёрном шевельнулась. Драко медленно, почти интимно склонился к самому уху Гарри. Капюшон скрывал его лицо от Ордена, но Поттер почувствовал на коже его обжигающее, прерывистое дыхание. — Я уйду сейчас, Поттер, — шёпот Блэка был едва слышным, но вибрировал такой силой, что у Гарри по спине пробежали мурашки. — Дай им время остыть, прийти в себя после этой бойни. Они захлёбываются адреналином и страхом... Но запомни: когда я буду нужен, я вернусь. Сквозь любую защиту. Сквозь любой купол. По твоему первому зову. Гарри судорожно сглотнул. Внутри него всё кричало: «Нет!». Драко стал его воздухом, его единственной точкой опоры. Отпустить его сейчас — значит снова добровольно шагнуть в пустоту. Но он видел безумный глаз Грюма, видел решимость Кингсли и понимал: друзья долго не продержатся — начнётся новая резня, на этот раз — между своими. Гарри резко развернулся, почти нырнув под тёмный свод капюшона. На долю секунды он прижался своим лбом ко лбу Драко, закрывая их от всего мира. — Иди... — выдохнул он в самые губы Блэка. — Пожалуйста. Фоукс понял всё без слов. Феникс издал короткую, пронзительную ноту, в которой слышалось обещание скорой встречи. Драко вытянул руку, вцепляясь в золотистый хвост птицы. В ту же секунду они взмыли в темнеющее небо Хогвартса, рассыпаясь в ослепительном вихре искрящегося пламени. Огненный след прочертил купол и растворился в вышине. Всё было кончено. Рон, Блейз, Тео, Панси и Гермиона одновременно выдохнули; их плечи расслабились, а палочки наконец опустились к земле. Напряжение, державшее их, лопнуло. Но Орден взорвался с новой силой. — Ты что наделал, Поттер?! — взревел Грюм, ковыляя к нему. — Ты отпустил тёмного мага! Кто это был? Почему ты скрываешь его личность?! — Гарри, это безумие! — подхватил Люпин; его лицо было искажено тревогой. — Мы должны были знать, с кем имеем дело! Ты не имеешь права решать такие вещи в одиночку! Вопросы и претензии посыпались градом. Орден наступал; Кингсли требовал объяснений, а родители Рона пытались пробиться к сыну, чтобы устроить ему допрос. Друзья снова инстинктивно сгруппировались вокруг Гарри, выставляя локти, не давая толпе поглотить его. Гарри стоял в центре этого гвалта, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он смотрел в небо, где ещё недавно сияло пламя феникса, и боролся с неистовым, почти физическим желанием заорать на всех присутствующих благим матом, послать к чёрту их правила, их страхи и их запоздалую опеку. Его трясло от ярости и тоски. — Замолчите! — этот крик Гермионы, усиленный «Сонорусом», заставил всех на мгновение оцепенеть. — Дайте ему дышать! Адреналин, кипевший в крови Гарри последние часы, внезапно превратился в обжигающую лаву. Когда Грюм и Люпин сделали ещё один шаг, сокращая дистанцию, Гарри не выдержал. Его голос, мощный от первобытной ярости, разорвал воздух на мосту так, что даже птицы в Запретном лесу сорвались с веток. — ДА ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ВСЕ! — взревел Гарри, и его лицо исказилось от невыносимой обиды. Орден Феникса замер. Молли Уизли отшатнулась, прижав руки к груди. Кингсли опустил палочку, ошеломлённый этой вспышкой. Даже друзья — Рон и Гермиона — замерли, не решаясь подойти, понимая, что сейчас плотину прорвало окончательно. — Кто это был?! Где мы были?! — Гарри метался перед ними, как раненый зверь. — Мы три недели гнили в лесах! Мы полгода по крупицам выжигали души этого ублюдка, пока вы строили планы в безопасности! Мы рисковали всем — жизнями, рассудком, душами! И сейчас, когда мы принесли вам эту победу, когда мы вышвырнули Кэрроу... вы смеете требовать отчётов?! Вы смеете называть «тёмным магом» того, благодаря кому я вообще сейчас стою перед вами и дышу?! Его голос сорвался на хрип. Злость на этих взрослых, которые своей подозрительностью и натиском только что заставили его прогнать Драко — его воздух, его единственную опору, — выплёскивалась из него фонтаном. — Вы понятия не имеете, через какой ад мы прошли! — выплюнул Гарри, глядя Грюму прямо в глаза. — Вы похоронили нас два месяца назад! Так какого чёрта вы решили, что имеете право судить тех, кто вытащил этот мир из могилы?! Этот человек сделал для победы больше, чем весь ваш министерский аппарат вместе взятый! И если вы не можете просто сказать «спасибо» и дать нам хотя бы час тишины... то катитесь к чёрту со своим Орденом! Все стояли в глубоком шоке. Они видели перед собой не школьника, а человека, которого война выжгла до самого основания. За их спинами студенты и преподаватели начали испуганно шептаться. По толпе пополз гул: «Они довели его... даже героя можно сломать...» Гарри тяжело дышал; его плечи тряслись. Он не открыл личность Драко, он не произнёс его имени, но его ярость за эту вынужденную разлуку была осязаемой. — Не подходите ко мне, — бросил он через плечо, разворачиваясь в сторону замка. — Никто. Гарри шёл сквозь толпу, и студенты расступались перед ним, как перед оголённым проводом под напряжением. В их взглядах смешивались благоговение и тихий ужас — они только что увидели, как их символ, их «Золотой мальчик», превратился в разъярённую стихию, готовую сжечь всё на своём пути. Как только спина Гарри скрылась в дверях замка, Орден Феникса, словно очнувшись от гипноза, плотным кольцом сомкнулся вокруг оставшейся шестёрки. Макгонагалл, поджав губы, зычным голосом приказала старостам уводить студентов в гостиные, освобождая мост для «серьёзного разговора». — А теперь вы, — Грюм наставил свою деревянную ногу на Рона, перекрывая ему путь. — Поттер в истерике, но вы — в своём уме. Говорите! Кто этот маг? Откуда у него феникс Дамблдора? Рон даже не моргнул. Он стоял, широко расставив ноги, и его взгляд, обращённый на родителей, был холодным и чужим. — Истерика? — Рон выплюнул это слово, как яд. — Это вы называете «истерикой»? Человек месяцами не спал нормально, выковыривая куски души Сами-Знаете-Кого из проклятых железяк, пока вы тут стены подпирали! Если Грюм не может отличить боевой посттравматический шок от капризов, то грош цена вашему аврорскому опыту! — Рональд! Как ты разговариваешь с Аластором?! — Артур Уизли сделал шаг вперёд; его лицо покраснело от возмущения. — Как с человеком, который мешает нам закончить войну! — рявкнул Рон в ответ. Гермиона выступила вперёд, преграждая путь Кингсли. Её голос звенел от ледяного презрения, которое она копила неделями. — Вы хотите знать, кто это был? — Она обвела Орден уничтожающим взглядом. — Это был единственный человек, который не побоялся пойти в ад вместе с нами. В отличие от Министерства, которое объявило нас преступниками, и в отличие от вас, кто просто ждал нашего появления. Мы не скажем вам ни имени, ни титула. Вы его не заслужили. — Гермиона, деточка, мы просто волнуемся... — начала Молли, протягивая к ней руку. — Оставьте своё волнение для вечернего чая, миссис Уизли! — резко оборвала её Панси. Она стояла рядом с Тео и Блейзом, и эта троица слизеринцев выглядела как стая волков, прижатых к скале. — Нам не нужно ваше сочувствие. Нам нужно, чтобы вы отошли с дороги и не мешали нам делать то, что вы не смогли сделать за двадцать лет. — Вы используете Тёмную магию, — подал голос Люпин, глядя на Блейза и Тео. — Мы чувствовали её. Род Блэк... это проклятая кровь. — Эта «проклятая кровь» только что спасла ваших студентов от Круциатуса Кэрроу! — огрызнулся Блейз; его рука всё ещё сжимала палочку. — Пока вы деликатно подбирали светлые заклинания, Блэк просто вышвырнул врага вон. Если вам не нравится вкус победы, потому что он отдаёт тьмой Блэков, — это ваши проблемы, Люпин. Тео просто молчал, но его палочка, направленная в землю, слабо искрила. Он смотрел на Кингсли с такой нескрываемой насмешкой, что аврор невольно сжал челюсти. Друзья кусались яростно и больно, защищая свою тайну и своего Гарри. Они стали монолитом, об который разбивались любые попытки Ордена вернуть контроль. Грозный Глаз Грюм, чьё терпение лопнуло под градом дерзостей «малолеток», резко вскинул палочку. Его магический глаз бешено завертелся, фокусируясь на Роне. Грюм считал Уизли самым слабым, самым эмоционально нестабильным звеном — идеальной мишенью для стремительного ментального взлома. — Легилименс! — прорычал он, обрушивая всю мощь своего опыта на сознание парня. Но он не успел. В ту же секунду Блейз шагнул вперёд, закрывая Рона своим телом. Грюму уже было плевать на тонкости — его заклинание ударило по слизеринцу, пытаясь раздавить, выпотрошить его мысли, вытянуть правду о человеке в чёрном. Молли вскрикнула, закрывая рот рукой, а Артур дёрнулся вперёд, чтобы остановить Аластора, но воздух между Орденом и ребятами уже наэлектризовался до предела. Забини инстинктивно сжался, ожидая, что сейчас его разум превратится в руины под натиском аврора. Но в следующее мгновение Грюм замер, а его здоровый глаз расширился от неописуемого шока. Он не встретил сопротивления. Он провалился в пустоту. Драко, прекрасно знавший, в какое змеиное логово он отпускает друзей, позаботился об их безопасности ещё на Гриммо. По праву Лорда и мастера окклюменции он установил в сознании каждого мощнейшие ментальные щиты Блэков. Это не была просто защита — это был искусный мираж, созданный специально для таких случаев. Грюм не увидел ни Гриммо, ни поцелуев в спальне, ни живого Драко. Перед его мысленным взором развернулась заранее заготовленная «истина»: серые скалы, пронизывающий ветер и неясная, призрачная фигура древнего предка Блэков, восставшая из самой земли, чтобы защитить Поттера. Мираж был настолько детальным и пропитанным горечью утраты, что Грюм физически ощутил холод «смерти» Малфоя. Аврор пошатнулся и разорвал контакт, тяжело дыша. Его палочка дрожала. — Что за чертовщина... — прохрипел Грюм, вытирая пот со лба. — Там... там только тени. Пустота и холод могилы. Блейз выпрямился, поправляя воротник мантии, и его взгляд, обращённый на Грюма, был полон ледяного торжества. — На будущее, Аластор, — процедил Слизеринец, — не пытайся вломиться в разум тех, кто прошёл школу Лорда Блэка. Это может быть чревато для твоего собственного рассудка. — Вы... вы поставили блоки? — Люпин посмотрел на Гермиону с ужасом. — Это тёмная магия высшего порядка, Гермиона! Вы понимаете, во что вы ввязываетесь? — Мы понимаем, что мы выжили, Ремус, — отрезала Гермиона; её голос дрожал от гнева, но она не отвела взгляда. — И если цена нашей безопасности — ваши подозрения, то мы готовы её заплатить. Грюм с силой сплюнул на каменные плиты моста, убирая палочку, но в его единственном живом глазу зажёгся недобрый, фанатичный огонь. Поражение в ментальной дуэли со слизеринцем только раззадорило старого аврора — он привык, что правда всегда всплывает, если надавить посильнее. — Пустота и тени, значит? — прохрипел он, не глядя на Блейза. — Посмотрим, насколько пуста голова вашего лидера. Раз уж Поттер сейчас в такой «истерике» — это лучший момент, чтобы вытрясти из него правду. Шоковая терапия — старый метод, но безотказный. В таком состоянии защиты разума слабеют быстрее всего. Он резко развернулся на своей деревянной ноге, и её стук по мосту прозвучал как смертный приговор тишине. Грюм направился прямиком в замок, безошибочно вычисляя путь героя. По его мнению, сопливый гриффиндорец, рыдающий по «мёртвому другу», — лёгкая мишень для законного допроса. — СТОЙТЕ! — закричал Рон, бросаясь вперёд, но путь ему мгновенно преградили Кингсли и Люпин. — Прочь с дороги! — Блейз вскинул палочку; его глаза сузились до щёлок. — Вы не посмеете тронуть его сейчас! Но Орден Феникса, словно по команде, сомкнул ряды. Взрослые, уверенные, что спасают Гарри от дурного влияния «тёмной магии Блэков», стали живой стеной. Артур Уизли с болью в глазах, но твёрдо выставил руку, удерживая сына. Тонкс и Билл отрезали ребят от входа в школу. — Это для его же блага, Рональд! — выкрикнула Молли, пытаясь перехватить руки сына. — Аластор просто хочет во всём разобраться, пока Гарри не натворил глупостей в своём состоянии! — Для его блага?! — взвизгнула Панси; её голос сорвался на ультразвук от ярости. — Вы хоть понимаете, что он сделает с вашим Грюмом, если тот ворвётся к нему сейчас? Гарри не «в истерике», он в ярости, которую вы даже представить себе не можете! Ребята рвались вперёд, кусаясь и выкрикивая проклятия, но численный перевес был на стороне Ордена. Ослеплённые собственной «правильностью», они удерживали подростков на месте, позволяя Грюму скрыться в тёмном зеве главного входа. Гермиона замерла; её лицо стало мертвенно-бледным. Она единственная понимала: Грюм идёт не к испуганному мальчику. Он идёт к человеку, который только что уничтожил крестраж и чья связь с Драко сейчас натянута до предела из-за вынужденной разлуки. — Вы совершаете самую большую ошибку в своей жизни... — прошептала она, глядя на Кингсли. Ноги Гарри сами принесли его на Астрономическую башню — место, где когда-то всё началось и где сейчас он мог хотя бы на мгновение почувствовать себя ближе к небу, в котором растворилось пламя Фоукса. Он стоял у парапета, вцепившись пальцами в холодный камень, и его плечи мелко дрожали. Он не слышал шагов. Он не чувствовал приближения опасности, потому что всё его существо было там, за пределами купола, рядом с Драко. Тяжёлая дверь башни распахнулась с грохотом. Грюм не стал тратить время на слова. Уверенный, что перед ним — сломленный мальчишка в глубокой истерике, которого нужно «встряхнуть» ради общего блага, он вскинул палочку. — Легилименс! — проревел аврор, и заклинание ударило Гарри прямо в затылок. Мир Гарри взорвался. Он не успел возвести щиты, он не ожидал нападения в спину от своих. Грюм ворвался в его разум, как таран, но вместо хаоса и слёз он провалился в обжигающий океан чужой, запретной жизни. Перед Грюмом замелькали кадры, от которых воздух в его собственных лёгких стал свинцовым. Он увидел любовь к Малфою — не детскую привязанность, а ту самую фанатичную, выжженную на подкорке страсть. Их ночи на Гриммо, где шёлк простыней перемешивался с шёпотом клятв; их бесконечные поиски крестражей, где Драко был его тенью и его светом. Он увидел их совместные планы по спасению мира, где они вдвоём, вопреки всему Ордену, выстраивали стратегию победы. И последним, самым страшным ударом, стало воспоминание из Мэнора. Грюм увидел это глазами Гарри: ослепительный зелёный луч, бьющий в грудь Малфоя. Он почувствовал ту самую агонию, когда Гарри собственными глазами видел, как Волан-де-Морт убивает его Драко. Он услышал свой собственный, нечеловеческий крик, когда Гарри рыдал над безжизненным телом в Большом зале, намертво вцепившись в него и отказываясь отпускать, даже когда тьма начала поглощать их обоих. В реальности на Астрономической башне Гарри внезапно закинул голову назад. Из его горла вырвался дикий, первобытный вопль — крик потери, который он хранил в себе всё это время и который Грюм только что вскрыл, как нарыв. Магический выброс такой силы, что зубцы башни задрожали, ударил по Грюму. Аврора буквально вышвырнуло из головы Гарри. Грозный Глаз отлетел к стене, тяжело рухнув на каменный пол; его магический глаз бешено вращался, а из носа потекла тонкая струйка крови. Гарри медленно повернулся. Его лицо было мертвенно-бледным, а зелёные глаза горели таким яростным, нечеловеческим огнём, что Грюм, привыкший смотреть в глаза смерти, впервые в жизни захотел попятиться. — Убирайся... — прохрипел Гарри, и вокруг него начал закручиваться вихрь стихийной магии. — Убирайся, пока я не сделал с тобой то, что должен был сделать с Реддлом ещё в ту ночь. Грюм тяжело дышал, привалившись к холодной каменной стене. Его магический глаз бешено и хаотично вращался, не в силах сфокусироваться. Лицо аврора, обычно напоминающее кусок старой дублёной кожи, побледнело. — Ты... ты потерял смысл жизни, — прохрипел Грюм, вытирая кровь с губы. — Но как... как это связано с этим Блэком? С этим тёмным духом? Гарри взорвался. Воздух вокруг него завибрировал от сырой, неуправляемой магии, заставляя камни парапета трещать. Грюм только что совершил самое страшное — он насильно протащил Гарри через персональный ад, который тот по крупицам замуровывал в себе последние два месяца. — Довольны?! — закричал Гарри, и его голос сорвался на надрывный хрип. — Вы вытащили то, что я два месяца заталкивал в самую бездну! Два месяца я выживал... два месяца я пытался просто не сойти с ума и не перестать дышать! Вы этого хотели?! Гарри шагнул к Грюму, и искры с его пальцев обожгли воздух. Он мгновенно сообразил, на каком моменте Грюма вышвырнуло из его сознания: аврор видел их с Драко, видел смерть Малфоя, но он так и не связал фигуру в чёрном с «погибшим» врагом. Для Грюма это были две разные сущности. И Гарри вцепился в эту ложь как в последний щит. — Этот дух Рода Блэков... — Гарри задыхался от собственной ярости и боли. — Он вытащил меня из той ямы, в которой вы меня оставили! Когда я хотел просто... пойти за Малфоем в ту ночь! Он заставил меня вспомнить, что я нужен этому миру! Что я нужен вам, чёрт бы вас побрал, когда я сам себе был не нужен! Он помог мне запихнуть эту боль поглубже, чтобы я мог сражаться! В этот момент дверь башни с грохотом распахнулась. Ворвались Рон, Гермиона, Блейз, Тео и Панси, а за ними — Люпин, Кингсли и Уизли, пытавшиеся сдержать их. Друзья замерли, увидев Грюма на полу и Гарри, стоящего в эпицентре магического шторма. — Теперь вы довольны?! — Гарри обернулся к застывшему Ордену, и в его взгляде была такая бесконечная усталость и горечь, что Молли Уизли невольно всхлипнула. — Довольны, что вывернули мою душу наизнанку? Что заставили меня снова прожить ту секунду, когда мой мир сгорел?! Теперь вы снова заставили меня пожалеть о том, что я вообще должен вас всех спасать! Гермиона бросилась к Гарри, обнимая его за плечи, и он обмяк в её руках, закрыв глаза. Магия моментально притихла, оставив в воздухе запах жжёного камня. Орден стоял в оглушительном, постыдном молчании. Грюм, пошатываясь, поднялся, не смея больше смотреть в сторону Поттера. Он увидел правду — ту, которую мог вынести не каждый взрослый, и осознание собственного ничтожества перед этой детской болью придавило его к земле. Гарри стоял у парапета, и его плечи мелко дрожали. Ярость, выплеснутая на Грюма, оставила после себя лишь выжженную пустыню. Грозный Глаз, пошатываясь и тяжело опираясь на свою палку, медленно побрёл к выходу. Его магический глаз бешено вращался, но здоровый взгляд был прикован к полу — аврор был раздавлен той монументальной, кровоточащей правдой о потере Малфоя, которую он только что вскрыл в голове Поттера. Орден Феникса стоял в постыдном, оглушительном молчании. Молли Уизли всхлипнула, прижимая платок к губам, а Люпин и Кингсли не решались поднять глаз. Они видели перед собой не героя из газет, а человека, который добровольно сжёг себя изнутри, чтобы у этого мира был шанс. — Уходите, — прошептала Гермиона, не выпуская Гарри из объятий. Её голос был тихим, но в нём звенела такая сталь, что Грюм даже не обернулся. — Просто уходите. Вы сделали достаточно на сегодня. Когда тяжёлая дверь башни наконец захлопнулась за последним членом Ордена, в ночном воздухе осталось только прерывистое дыхание Гарри и далёкое уханье совы в лесу. Напряжение, державшее шестёрку, лопнуло. Рон подошёл к Гарри и молча положил руку ему на плечо. В этом жесте не было слов, только та самая преданность, которая не требовала объяснений. Блейз, Тео и Панси встали полукругом, закрывая своего лидера от мира, от башни и от воспоминаний, которые Грюм так жестоко вытащил на свет. — Он вернётся, — прошептал Гарри в плечо Гермионы. Его голос был едва слышен, но в нём билась безумная, фанатичная вера. — Он обещал... Сквозь любую защиту. Он вернётся. Гермиона лишь крепче прижала друга к себе. Они единственные знали, что Гарри говорит не о мифическом «духе Рода», а о живом Лорде Блэке, чьё горячее дыхание всё ещё жгло кожу Гарри. — Пойдём, Гарри, — мягко сказал Тео, поправляя воротник мантии. — Вокруг сейчас слишком много людей. Нам нужно место, где тебя не достанет ни один «доброжелатель» с палочкой. Они медленно двинулись вниз по винтовой лестнице. Гарри шёл как во сне, ведомый друзьями. Он не видел коридоров Хогвартса; он видел только серые глаза в полумраке капюшона и чувствовал, как злость и боль внутри него затихают, подчиняясь этой единственной, всепоглощающей связи.