За гранью реальности

Глава 8. Там, где сходятся линии Утро началось с того, что Александрина Михайловна — та самая пожилая ясновидящая, которую внук отправил на остров из-за квартиры — подошла к нему сама. Он сидел на камне у самой воды, смотрел на океан и точил свой нож. Обычное утреннее занятие, которое помогало не думать. Не думать о ней, не думать о том, что случилось вчера под дождём, не думать о том, что теперь будет. Она возникла рядом бесшумно, как тень. Он даже не сразу понял, что она здесь — просто поднял глаза и увидел её стоящей в двух шагах. — Ты, — сказала она просто. И замолчала. Он нахмурился, отложил нож. — Что? Она смотрела на него долго, изучающе, будто видела что-то, чего не видел никто другой. Потом покачала головой и сказала: — Больше никогда не убьёшь. Он замер. Внутри всё оборвалось и застыло одновременно. Она не могла знать. Не могла. Он никогда не говорил об этом на острове, никогда не признавался, никто не знал, кроме… кроме тех, кого уже нет. — Откуда ты знаешь? — спросил он тихо, и в голосе его впервые за долгое время проскользнуло что-то похожее на страх. Александрина Михайловна усмехнулась уголками губ. — Вилами по воде писано, милок, — ответила она. — Вилами по воде. Развернулась и ушла так же бесшумно, как появилась, оставив его одного на камне с ножом в руке и мыслями, которые разбегались, как тараканы. Он остался сидеть. Смотрел на океан, но не видел его. Слышал шум волн, но не воспринимал. В голове билось только одно: «Больше никогда не убьёшь». Откуда? — думал он. — Откуда она может знать? И главное — правда ли это? Он не верил в гадалок. Никогда не верил. Всю жизнь полагался только на себя, на свои руки, на свои решения. А тут какая-то старуха, которую привезли на остров, потому что она мешала внуку, приходит и говорит такое. Бред, — сказал он себе. — Просто бред. Она не может знать. Но внутри уже поселилось что-то другое. Какая-то странная, тихая надежда, которую он боялся даже мысленно называть по имени. А если правда? Если она видит? Если правда — больше никогда? Он посмотрел на свои руки. На пальцы, сжимающие нож. На мозоли, которые оставила не только работа по лагерю. Смогу ли я? — спросил он себя. — Если мы выберемся, если вернёмся туда — смогу ли я не вернуться к этому? Ответа не было. Был только океан, только утро, только её имя, которое стучало в висках. Полли. Ради неё, наверное, можно попробовать. --- Он нашёл её у водопада. Она уже была в воде — плавала в своих синих штанах и белой футболке, которые насквозь промокли и облепили тело, и кудри её тёмным облаком плыли следом. Увидев его, улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Иди сюда! — крикнула она. — Вода тёплая! Он усмехнулся, скинул футболку, оставшись в одних штанах, и вошёл в воду. Плавали они долго, как дети, как двое счастливых людей, которым вдруг стало всё равно на весь мир. Плескались, ныряли, догоняли друг друга. Он поймал её за талию, притянул к себе, поцеловал — долго, глубоко, не желая отпускать. Она обвила его шею руками, отвечала, и вода вокруг них кипела от их дыхания. — Полли, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Моя Полли. — Мой, — ответила она, глядя ему в глаза. Потом они выбрались на камни. Солнце уже поднялось высоко, нагрело гладкие валуны, и лежать на них было одно удовольствие. Полина растянулась на тёплом камне, закрыла глаза, чувствуя, как вода стекает с тела, как ветер касается мокрой кожи. Футболка прилипла, штаны отяжелели, но ей было всё равно — рядом был он. Он сел рядом, смотрел на неё и не мог насмотреться. — Иди сюда, — сказала она, не открывая глаз, и похлопала ладонью по камню рядом. Он лёг. Она тут же придвинулась, прижалась к нему, положила голову ему на голую грудь. Его рука обвила её плечи, пальцы зарылись в мокрые кудри. Так они лежали молча, слушая дыхание друг друга, стук сердец, шум водопада. — Эдуард, — сказала она вдруг тихо. — М? — Расскажи мне о себе. Он замер. Внутри всё напряглось, как струна. — Что именно? — спросил осторожно. — Всё, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — То, что считаешь нужным. Я не тороплю. Просто… я хочу знать тебя. Настоящего. Он молчал долго. Очень долго. Смотрел в небо, на листья пальм, на воду, которая падала и разбивалась о камни. Думал о том, что она сказала. О том, что она заслуживает правды. Или хотя бы её части. — Я делал плохие вещи, Полли, — сказал он наконец тихо. — Очень плохие. Она не дёрнулась, не отдёрнулась. Просто продолжала лежать, слушая его голос грудью. — Я не спрашиваю, — сказала она спокойно. — Знаю. Поэтому и говорю. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Там, до острова, я был нехорошим человеком. Я делал то, за что нет прощения. Не спрашивай, что именно — я не смогу ответить. Не потому что не доверяю. Потому что… — он запнулся, — потому что чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для тебя. Она молчала. Просто гладила его грудь кончиками пальцев, вырисовывая какие-то узоры. — Была одна девушка, — сказал он вдруг. — Давно. Я должен был… выполнить заказ. Но не смог. Просто не смог поднять руку. Отправил её в Австралию, сказал, что позвоню. А сам удалил номер. — Почему? — Потому что если бы я оставил её рядом, её бы убили. И меня тоже. А так… так у неё был шанс. Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Ты её любил? — Нет, — ответил он сразу, без паузы. — Я её жалел. И пытался почувствовать себя нормальным. Но это было не то. Не так, как… Он не договорил. — Как? — спросила она тихо. Он взял её лицо в ладони, посмотрел в эти карие глаза, в эти веснушки, в эти мокрые пряди, прилипшие к щекам. — Не так, как с тобой, Полли. Совсем не так. Она смотрела на него долго, очень долго. Потом снова опустила голову ему на грудь, прижалась щекой к его коже, слушая, как бьётся сердце. — Я тебе верю, — сказала она просто. — Всему, что ты сказал. И тому, что не сказал — тоже верю. Он молчал. Внутри что-то дрожало, как натянутая струна. — Знаешь, — продолжила она тихо, — я не смогу тебя отпустить. Слишком сильно привыкла. Слишком сильно… ты мне нужен. У него перехватило дыхание. — Полли… — Я знаю, что ты боишься. Знаю, что внутри тебя сидит этот страх, что ты сделаешь мне больно или что я уйду, когда узнаю правду. Но я не уйду. Слышишь? Я здесь. И я никуда не денусь. Он прижал её к себе сильнее, зарылся лицом в её мокрые волосы и закрыл глаза. Господи, — думал он. — Что ты со мной делаешь? Откуда ты взялась? Почему я раньше не знал, что так бывает? Я не отпущу тебя, — думала она, чувствуя, как бьётся его сердце под её щекой. — Никогда не отпущу. Ты мой. Весь, со всем своим прошлым, со всеми своими страхами. Мой. Они лежали так долго. Очень долго. Солнце поднималось выше, нагревая камни, воду, их тела. Водопад шумел свою вечную песню. И вдруг она заговорила снова — тихо, почти робко, будто боялась ответа: — А что будет после острова? Он открыл глаза, посмотрел на неё. — В смысле? — Ну… когда мы выберемся, — она чуть приподняла голову, встретилась с ним взглядом. — Ты оставишь меня там? Или… или мы будем вместе? Это был важный вопрос. Самый важный в её жизни. Она смотрела на него и ждала, затаив дыхание. — Ты хочешь, чтобы мы были вместе? — спросил он тихо. — Я тебя спрашиваю. Он помолчал. Потом провёл ладонью по её мокрым волосам, убрал прядь с лица. — Мы будем вместе, Полли, — сказал он просто. — До тех пор, пока ты сама не захочешь уйти. Она замерла. — А если я не захочу никогда? Он чуть заметно улыбнулся. — Значит, никогда и не уйдёшь. Она смотрела на него долго, очень долго. В глазах блестели слёзы — счастливые, тёплые. — Обещаешь? — Обещаю. Она прижалась к нему ещё сильнее, спрятала лицо у него на груди. Он чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, радостно, в такт его собственному. Никогда, — думала она. — Я никогда не уйду. Слышишь? Никогда. Никогда, — думал он, гладя её по спине. — Впервые в жизни у меня есть ради кого остаться. И я не отпущу это. Они лежали так, слушая дыхание друг друга, стук сердец, шум водопада. — Спасибо, — сказала она чуть слышно. — За то, что ты есть. Он усмехнулся. — Спасибо, что нашла меня тогда, под дождём. Она подняла голову, посмотрела на него. — Я всегда буду тебя искать, Полли. Где бы ты ни была. Она улыбнулась сквозь слёзы. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал её — осторожно, бережно, как самую большую ценность в своей жизни. А водопад всё шумел. И океан дышал где-то рядом. И весь остров, казалось, замер, глядя на них двоих — киллера без прошлого и девушку с веснушками, которая стала его будущим. --- В лагерь они вернулись, когда солнце уже начало клониться к закату. Никто не спросил, где они были. Все и так знали. Но молчали — уважая, принимая, позволяя этому странному, хрупкому счастью просто быть. Вечером, сидя у костра, Полина поймала взгляд Александрины Михайловны. Та смотрела на неё и на Эдуарда, сидящих рядом, почти касаясь друг друга плечами, и чуть заметно улыбалась. Полина улыбнулась в ответ. Вилами по воде, — подумала она. — А может, и не вилами. Может, просто судьба. Она перевела взгляд на него. Он смотрел на огонь, но краем глаза следил за ней — она знала, чувствовала. Мой, — подумала она. — И никуда он теперь не денется. До тех пор, пока я сама не захочу уйти. А я не захочу никогда. А он думал о том, что впервые за многие годы ему есть ради чего просыпаться по утрам. И что слова той странной старухи — про то, что он больше никогда не убьёт — вдруг перестали казаться такими уж невозможными. Ради неё — возможно всё.