За гранью реальности

Глава 15. Ветер перемен Они сидели на берегу, обнявшись, и ночь казалась бесконечной в своей тёплой, доверительной тишине, которая принадлежала только им двоим. Океан шумел ровно и убаюкивающе, волны набегали на песок с размеренным, почти гипнотическим ритмом, и в этом шуме тонули все тревоги, все страхи, все тяжёлые мысли, которые поселились в душе после откровения Андрея. Полина почти успокоилась. Дыхание выровнялось, слёзы высохли, осталась только глубокая усталость и это странное, щемящее чувство, когда с ужасающей ясностью понимаешь, что в целом мире у тебя есть только один человек. И этот человек сейчас рядом, дышит в такт с ней, и от этого становится легче. Шаги по песку она услышала не сразу — только когда они затихли совсем близко, заставив её вздрогнуть и поднять голову. Андрей стоял в двух шагах, глядя на них с каким-то странным выражением — то ли виноватым, то ли встревоженным, то ли просто растерянным от того, что приходится нарушать их уединение. Эдуард даже не обернулся. Сидел, смотрел на океан, и в этой неподвижности чувствовалась такая уверенность, такая абсолютная сила, что Андрею, наверное, стало не по себе. Он не боялся. Знал, что если что — успеет. Или просто ему было всё равно, что подумают, что скажут, что увидят. Андрей шагнул ближе, наклонился и шепнул так, чтобы слышали только они: — Там люди на берегу. Чужие. Эдуард обернулся мгновенно, всем корпусом, и в этом движении не было суеты, только готовность к действию. Он поднялся, помог встать Полине, и они втроём двинулись в сторону, куда указывал Андрей, стараясь ступать бесшумно, чтобы не выдать себя раньше времени. Из-за плотных кустарников они наблюдали за незнакомцами. Несколько человек копошились на берегу, что-то искали в обломках, переговаривались резкими, отрывистыми голосами. В свете луны было трудно разглядеть лица, но одного Полина узнала сразу — по характерной походке, по властным жестам, по тому, как он командовал остальными, раздавая указания. — Капитан, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Тот самый, который поджёг яхту. Эдуард кивнул, не сводя глаз с незваных гостей, оценивая их количество, вооружение, диспозицию. — Надо посмотреть, на чём они приплыли, — шепнул Андрей. Они двинулись дальше, обходя поляну по широкой дуге, прячась за пальмами и высокими кустами, стараясь не шуметь. Вышли к другой части берега, скрытой от глаз скалистым выступом, и замерли, разглядывая то, что осталось от их надежды на спасение. Обломки. Доски, щепки, куски чего-то, что когда-то было лодкой, разбросанные по песку в живописном беспорядке. Всё, что осталось от их транспорта — жалкие останки, которые даже не годились для починки. — Разбились, — констатировал Андрей с горечью в голосе. — Значит, здесь надолго. Теперь мы все в одной лодке. В прямом и переносном смысле. Эдуард вдруг резко поднял руку, приказывая замереть. Полина затаила дыхание, боясь шелохнуться. Андрей замер рядом, превратившись в статую. Эдуард смотрел куда-то в сторону, и в свете луны Полина увидела, как напряглись его плечи, как каменными стали мышцы спины. Он заметил ещё одного. Человек вышел из-за пальмы — видимо, тоже прятался, наблюдал за ними или за своими. На секунду все замерли, глядя друг на друга в этом странном, напряжённом стоп-кадре. А потом Эдуард двинулся — быстро, бесшумно, как дикий зверь, как тень, как воплощение смертельной опасности. Удар. Короткий, резкий, страшный в своей безжалостной эффективности. Каким-то предметом — Полина не разглядела, чем именно, да и не хотела разглядывать — он оглушил незнакомца. Человек осел на песок бесформенной кучей, даже не вскрикнув, не успев понять, что с ним произошло. Полина смотрела и чувствовала, как внутри всё холодеет от осознания того, на что способны его руки. Она видела его таким однажды — в хижине, когда он кричал на неё, когда она закрылась руками и ждала удара. Тогда ей было страшно до дрожи. Сейчас — нет. Потому что она понимала. Знала: это защита. Это выживание. Это жизнь, в которой или ты, или тебя. Мужчины подхватили тело и понесли к лагерю, стараясь двигаться быстро, но без лишнего шума. Полина шла позади, то и дело оглядываясь, проверяя, нет ли хвоста, не заметил ли кто их манёвра. Сердце колотилось где-то в горле, но она держалась, заставляя себя дышать ровно и не поддаваться панике. --- В лагере их встретили встревоженными лицами и градом вопросов, сыпавшихся со всех сторон. Люди повыскакивали из хижин, кто-то уже держал в руках самодельное оружие — палки, камни, всё, что могло сгодиться для защиты. Женщины прижимались друг к другу, дети испуганно хныкали. — Кто это? — крикнул Савелий, подходя ближе и вглядываясь в лицо бессознательного. — Не знаем, — ответил Андрей, тяжело дыша после быстрой ходьбы. — Нашли на берегу. Оглушили, чтобы не шумел и не поднял тревогу раньше времени. — Это капитан? — спросила Лида, всматриваясь в черты лица. — Нет, — покачала головой Полина. — Там ещё люди. Несколько человек. Мы видели их на берегу. Капитан среди них. Эдуард опустил тело на землю и принялся обыскивать карманы с профессиональной сноровкой, которая не укрылась от внимательных взглядов. Через минуту он вытащил удостоверение, повертел в руках, изучая при свете факелов, и хмыкнул. — Полицейский, — сказал он коротко, протягивая документ Андрею. — Полицейский? — переспросил кто-то из толпы с надеждой в голосе. — Может быть липа, — покачал головой Эдуард, и голос его звучал жёстко и уверенно. — Может, заодно с теми вооружёнными. Сейчас такие корочки где хочешь купить можно. — Вооружёнными? — ахнула Мария Ивановна, прижимая руки к груди. — Господи, у них оружие? Женщины запричитали, зашептались, кто-то всхлипнул. Паника начала распространяться по лагерю быстрее, чем хотелось бы. — Хватит, — рявкнул Савелий, перекрывая шум своим командирским голосом. — Прекратить панику! Разберёмся без истерик. Бывший военный, Альберт Николаевич, подошёл к лежащему, наклонился, плеснул водой из ближайшей ёмкости прямо в лицо. Человек закашлялся, заморгал, приходя в себя, и его взгляд заметался по сторонам, пытаясь понять, где он и что произошло. — Где я? — выдохнул он на незнакомом языке, и Полина узнала английский, хоть и с акцентом. — На острове, — ответил Андрей. — Кто ты такой? Человек смотрел на них, пытаясь сфокусировать взгляд, и заговорил снова, быстро и взволнованно. Вероника, та самая женщина из института, которая знала языки, присела рядом и начала переводить, внимательно вслушиваясь в его слова. — Он говорит, что он полицейский, — перевела она. — Из Интерпола. Говорит, что расследовал ваше дело. Ваше исчезновение. — Какое дело? — недоверчиво спросил Савелий. — Он знает, кто вы, — продолжала Вероника, слушая сбивчивую речь. — Всех. Говорит, что вы числитесь погибшими, но он нашёл следы. Преследовал преступников. Тех самых, которые… — она запнулась, подбирая слова, — которые организовали ваше похищение. — Там капитан, — сказала Полина, выступая вперёд. — Тот самый, который поджёг яхту. Мы его видели. Вероника перевела, и полицейский закивал, заговорив ещё быстрее и эмоциональнее. — Он говорит, что они опасны, — перевела Вероника. — У них оружие. Автоматы. Он шёл по их следу, но его лодка разбилась о рифы. Они все здесь. Он просит помощи. — Помощи? — усмехнулся Савелий. — Да мы сами беззащитны. — А транспорт? — спросил Андрей, вглядываясь в лицо полицейского. — На чём мы отсюда выберемся? У них есть лодка? Вероника перевела вопрос. Полицейский покачал головой, и лицо его выразило отчаяние. — Лодка разбита, — перевела Вероника. — В щепки. Связи нет. Он один. Они тоже заперты здесь, как и мы. Радость, которая было вспыхнула в глазах людей, погасла так же быстро, как зажглась. Транспорта не было. Связи не было. Они по-прежнему оставались заперты на этом острове, только теперь с вооружёнными бандитами, которые знали, что где-то здесь прячутся свидетели. — Значит, будем защищаться, — подвёл итог Эдуард, и в голосе его не было сомнений. Только холодная, расчётливая решимость. --- Мужчины организовали охрану до самого рассвета. Расставили посты, договорились о сменах, распределили, кто за какой участок отвечает. Женщин и детей отправили в хижину — сидеть тихо, не высовываться и ждать. Полина легла на свою циновку, но сон не шёл, сколько бы она ни закрывала глаза. Она смотрела в потолок, слушала дыхание спящих и думала о том, что где-то там, в темноте, ходят люди с автоматами. Люди, которым ничего не стоит нажать на курок. Которые уже однажды пытались их убить. Эдуард был в первой смене, и она знала, что вернётся он только под утро, если вообще вернётся. Эта мысль не давала покоя, сверлила мозг, не позволяла расслабиться ни на секунду. Но он вернулся раньше. Бесшумно скользнул в хижину, лёг рядом, обнял со спины, прижал к себе так крепко, что она почувствовала себя в полной безопасности. — Ты чего не спишь? — шепнул он в самое ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Жду тебя, — ответила она шёпотом. — Зря, — сказал он, и в голосе его послышалась улыбка. — Я же сказал — всё будет хорошо. Она повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза, которые в темноте казались почти чёрными, но в которых было столько тепла и нежности, что у неё перехватило дыхание. — Надеюсь, — прошептала она, но в голосе не было уверенности. Внутри было неспокойно. Она знала, что в любой момент всё может кончиться. Что пуля не разбирает, кто прав, кто виноват. Что они могут просто лечь спать и не проснуться. Что завтрашний день может не наступить. — Я боюсь, — призналась она тихо, прижимаясь к нему ещё крепче. — Я рядом, — ответил он. — Всегда рядом. — Обещал же, — напомнила она. — Помню, — он поцеловал её в лоб, долгим, бережным поцелуем. — И не нарушу. Она закрыла глаза, вдыхая его запах, слушая ровное биение его сердца. Она не знала, что будет завтра. Не знала, увидят ли они ещё один рассвет. Но знала одно: прямо сейчас, в эту минуту, она там, где должна быть. С тем, с кем должна быть. И это было важнее всего. ––– Следующие несколько дней слились в один напряжённый, выматывающий отрезок времени, в котором не было места ни для нежности, ни для покоя, только для выживания и холодного расчёта. Мужчины разработали тактику, и Эдуард взял на себя роль главного стратега — его опыт чувствовался в каждом решении, в каждом манёвре, в том, как он распределял людей, как предугадывал действия противника. Преступники, хоть и вооружённые, оказались дилетантами — они загнали себя в пещеру, из которой не было другого выхода, и позволяли поставлять им воду, уверенные, что контролируют ситуацию. Им и в голову не приходило, что их играют, что каждый глоток приближает их к развязке. Лиза, жена Андрея, взяла на себя самую рискованную часть плана. Она отравила воду — не смертельно, но достаточно, чтобы у вожака начались галлюцинации. Полина смотрела на неё с уважением и лёгким страхом: в этой хрупкой женщине оказалось столько силы и решимости, сколько не в каждом мужчине найдётся. Галлюцинации сделали своё дело. Вожак, потерявший связь с реальностью, застрелил двоих своих подельников во время приступа паранойи, а потом, оставшись в одиночестве, сдался сам. Вышел из пещеры с поднятыми руками и упал на колени, умоляя о пощаде. Но радость победы была омрачена. В перестрелке, короткой и хаотичной, погиб китаец. Тот самый, которого они когда-то привязали к пальме, которого допрашивали и которому в итоге разрешили остаться. Случайная пуля — и человека не стало. Полина видела, как Эдуард перевязывал его, хотя было уже поздно. Как сжимал зубы, понимая бессмысленность своих действий. Как в глазах его мелькнуло что-то, чему она не знала названия — может, сожаление, может, усталость от смерти, которая преследовала его всю жизнь. Она подошла и просто обняла его. Не говоря ни слова. Прижалась к груди, обвила руками талию, замерла. Он стоял неподвижно несколько секунд, а потом его руки легли ей на плечи, прижимая к себе. — Ты ни при чём, — прошептала она. — Ты сделал всё, что мог. Он не ответил. Только поцеловал её в макушку и закрыл глаза. --- Дни шли своим чередом. Лагерь жил, дышал, приспосабливался к новым условиям. Теперь здесь было четырнадцать человек — добавились выживший бандит, который сидел под охраной, и полицейский, который помогал чем мог и ждал возможности связаться с большим миром. Андрей и Лиза помирились. Полина видела, как они сидят у костра, как он держит её за руку, как она улыбается сквозь слёзы. Простила. Смогла простить. И в этом было что-то такое светлое, такое человеческое, что на душе становилось теплее. — Ты бы простила? — спросила она как-то Эдуарда, глядя на них. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Если бы я тебя предал? — переспросил он. — Себя бы не простил. А ты... ты бы и не простила. Ты другая. — Какая? — Цельная, — ответил он просто. — Ты не умеешь прощать предательство. Это правильно. Она задумалась. Может, он был прав. Может, в этом и была её сила — не уметь прощать тех, кто однажды ударил в спину. Но Андрея и Лизу она понимала. У них была своя история, свои счёты, своя любовь. --- Утро началось как обычно — с шума волн, с криков птиц, с запаха дыма от костра. Но что-то было не так. Полина почувствовала это ещё до того, как открыла глаза — какое-то напряжение в воздухе, какая-то вибрация, которой раньше не было. — Вставайте, — голос Андрея раздался у входа в хижину. — Все на холм. Быстро. Они вышли и увидели это. Вертолёт. Настоящий вертолёт, который медленно снижался, поднимая тучи песка и пыли, и садился на вершину холма, где было достаточно ровной площадки. — Господи, — выдохнула Мария Ивановна. — Неужели... Люди бежали к холму, кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто смотрел и не верил своим глазам. Из вертолёта вышел мужчина — дорого одетый, уверенный, с той особенной породой, которая чувствуется за версту. Он оглядел собравшихся, потом заговорил. На английском. — Я владелец этого острова, — сказал он. — Недавно я выкупил его. И не ожидал найти здесь столько людей. Вероника шагнула вперёд, готовая переводить, но Полина вдруг опередила её. Она заговорила сама — чисто, свободно, без акцента, который выдавал бы её страх или неуверенность. Она рассказывала всё: про яхту, про предательство, про то, как их высадили на остров, про то, как они выживали, про бандитов, про полицейского, который сидел в лагере и ждал помощи. — У нас есть офицер Интерпола, — сказала она. — Он подтвердит каждое моё слово. Мы не преступники. Мы жертвы. Пожалуйста, помогите нам. Бизнесмен слушал внимательно, не перебивая. Потом кивнул. — Я свяжусь с властями, — сказал он. — Но прямо сейчас я могу забрать троих. Остальным придётся подождать. — Кого? — спросил Андрей. — Того, кто знает больше всех. И того, кто представляет опасность. В вертолёт сели Андрей — как соучастник преступления, хоть и прощённый всеми, полицейский — как официальное лицо, и пленённый бандит — как преступник, который должен понести наказание. Савелий подошёл к Андрею, положил руку на плечо. — Сообщи моему заместителю, — сказал он тихо, но твёрдо. — Скажи, что я жив. Что мы все живы. Пусть шлют помощь. Андрей кивнул, и в этом кивке было обещание. Вертолёт поднялся в воздух, поднимая тучи пыли. Люди махали руками, кричали, плакали, смеялись. Полина махала вместе со всеми, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — слёзы радости, надежды, облегчения. — Нас найдут? — спросила она, когда вертолёт скрылся за горизонтом. Она повернулась к Эдуарду. Он стоял рядом, смотрел на неё, и в глазах его было столько тепла, что у неё перехватило дыхание. — Уже нашли, — ответил он просто. А потом подхватил её на руки и закружил. Она засмеялась — громко, счастливо, запрокинув голову, чувствуя, как ветер треплет её волосы, как солнце золотит кожу, как его руки держат её крепко и надёжно. Он кружил её, и весь мир кружился вместе с ними — океан, небо, пальмы, этот остров, который стал для них не тюрьмой, а местом, где они нашли друг друга. — Я люблю тебя, — крикнула она, смеясь. — Я знаю, — ответил он, останавливаясь и прижимая её к себе. — И я тебя. Больше жизни. Она обвила его шею руками, поцеловала — долго, глубоко, не думая о том, что их видят. Вокруг ликовал лагерь. Люди обнимались, плакали, строили планы. А они стояли вдвоём на вершине холма и смотрели в небо, где только что скрылся вертолёт, принёсший им надежду. — Скоро мы уедем отсюда, — сказала она тихо. — Скоро, — согласился он. — И начнём новую жизнь. — Уже начали, Полли. В тот день, когда ты подошла ко мне с бинтами. Она улыбнулась, прижалась к нему крепче. — Ты помнишь? — Я всё помню, — ответил он. — Каждую секунду. Они стояли так долго, обнявшись, глядя на океан. Впереди было неизвестно что — возвращение в мир, который считал их мёртвыми, разбирательства, вопросы, новая жизнь. Но это было неважно. Важно было то, что они есть друг у друга. И что теперь они справятся с чем угодно.