Lethe

***

Они шли уже долго. Коридоры тянулись бесконечной чередой — одинаковые стены, одинаковые двери, одинаковые лампы под потолком, заливающие пространство мертвенным светом. Феликс сбился со счёта шагов где-то после тысячи. Ноги гудели, в глазах начало двоиться от однообразия. Он поймал себя на том, что смотрит только под ноги — на стыки плит, на трещины в бетоне, на редкие пятна, которые лучше было не рассматривать. Он спросил, сам не зная у кого: — Долго ещё? Хенджин ответил: — Не знаю. Но свет начал моргать. Видишь? Феликс поднял голову. Лампы под потолком действительно мерцали — с разной частотой, будто каждая жила своей жизнью. Свет то становился ярче, то почти угасал, погружая коридор в полумрак. Хенджин: — Бесперебойник дохнет. Надо найти другой сектор, пока совсем не погасло. Феликс: — А другой сектор далеко? Хенджин: — Если верить схемам, которые я помню, где-то через два уровня вниз есть резервный генератор. Должен запустить освещение в восточном крыле. — Через два уровня вниз, — эхом повторил Феликс, глядя на лестницу, которая только что появилась впереди. Она была узкой, винтовой, уходящей в темноту. Ступеньки металлические, покрытые ржавчиной и чем-то, что когда-то могло быть краской. Перила кое-где отсутствовали, оставляя зияющие дыры, в которые можно было провалиться. Феликс саркастично заметил: — Выглядит надёжно. Хенджин поправил его: — Выглядит как единственный путь. Они спускались долго. Феликс считал ступеньки, чтобы не думать о страхе. Сорок три, сорок четыре, сорок пять... На пятидесятой он запнулся и едва не упал, Хенджин подхватил его за локоть. — Осторожнее. — Спасибо. Сто тринадцать, сто четырнадцать, сто пятнадцать. Ныли икры, затекала шея от постоянного взгляда вниз. Феликс поднял голову, чтобы размять мышцы, и замер. — Хенджин. — Что? — Посмотри наверх. Хенджин поднял голову. Над ними, на том месте, где должна была быть верхняя площадка, с которой они начали спуск, виднелся пролёт лестницы. Уходящий вверх. Которого там быть не могло. Феликс неуверенно спросил: — Мы... мы спускались? Хенджин: — Да. Феликс: — Тогда почему верх всё ещё там? Хенджин не ответил. Он достал фонарь, посветил вниз. Ступеньки уходили в темноту. Посветил вверх — ступеньки поднимались к площадке. Хенджин: — Давай дальше. Может, показалось. Они спустились ещё на сто ступенек. Феликс специально считал, чтобы не сойти с ума. Двести двадцать семь, двести двадцать восемь, двести двадцать девять... Феликс схватил Хенджина за рукав: — Стой. Смотри. На стене, на уровне глаз, виднелась надпись. Свежая, сделанная маркером: «Мы здесь уже были». Хенджин: — Это не я писал. Феликс: — И не я. Они переглянулись. Феликс предложил без особой надежды в голосе: — Может, кто-то ещё? Другие выжившие? Хенджин: — Может. Они пошли дальше. Ещё пятьдесят ступенек. На стене появилась новая надпись, тем же почерком: «Здесь нет выхода». Голос Феликса дрогнул: — Хенджин. Мне это не нравится. Хенджин: — Мне тоже. Они спустились ещё. Сто ступенек. Двести. Потом Феликс перестал считать, потому что на стене начали появляться другие надписи. Много надписей. Разными почерками, разными цветами, разной степени давности. «ВЫХОДА НЕТ» «Мы ходим по кругу» «Боже, помоги» «Кто это читает — разворачивайся, пока не поздно» «Я СЧИТАЛ СТУПЕНЬКИ. ИХ БЕСКОНЕЧНОСТЬ» «Лучше умереть, чем сойти с ума здесь» Феликс тихо сказал: — Кто-то был здесь до нас. Много кто. Хенджин подметил: — И никто не выбрался. Хенджин подошёл к стене, провёл пальцем по одной из надписей. Краска почти высохла, но ещё мазалась. Хенджин: — Этой неделя. Не больше. Феликс: — Значит, здесь кто-то есть. Живой. Был неделю назад. Хенджин: — Или то, что выдаёт себя за живого. Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил существо в воде, с человеческими глазами. Вспомнил, как оно смотрело — не звериным, а почти осмысленным взглядом. Феликс: — Идём дальше? Хенджин: — А есть выбор? Они пошли. Ступеньки кончились. Внезапно, резко — просто оборвались, и под ногами оказалась бетонная площадка. Феликс едва не споткнулся, вышел на ровное и оглянулся. Лестница позади выглядела обычно — ничем не примечательный пролёт, уходящий вверх. Он выдохнул: — Мы спустились. Наконец-то. Хенджин не ответил. Он смотрел на стену перед собой. На ней была надпись. Та самая, первая: «Мы здесь уже были». Феликс: — Нет. Нет, нет, нет... Он обернулся. Лестница исчезла. Вместо неё был просто коридор — длинный, уходящий в темноту. Хенджин: — Мы не спустились. Мы просто прошли круг. Замкнули петлю. Феликс: — Как это? Хенджин провёл рукой по лицу: — Проект «Лабиринт». Я слышал о нём краем уха. Что-то связанное с пространственным восприятием. Они пытались создать систему, которая дезориентирует противника. Похоже, она до сих пор работает. Феликс: — И что нам делать? Хенджин молчал долго. Так долго, что Феликс уже начал привыкать к мысли, что они останутся здесь навсегда. Вдруг он сказал: — Мы должны пойти вверх. Феликс: — Что? Хенджин: — Вверх. Не вниз. Петля зациклена на спуск. Мы всё время шли вниз, и это возвращало нас сюда. Если пойти вверх... Феликс: — Но лестницы нет. Хенджин указал на стену: — Есть. Она была здесь. Значит, будет снова. Они ждали. Минуту, две, десять. Феликс уже решил, что Хенджин ошибся, когда стена перед ними задрожала, поплыла, и из неё проступили очертания лестничного пролёта. Хенджин схватил его за руку и потянул вверх: — Идём. Они бежали. Ступеньки мелькали под ногами, сбивая дыхание, сбивая мысли. Феликс не считал, просто переставлял ноги, цеплялся за перила, не отпускал руку Хенджина. Стены менялись. Надписи исчезали, появлялись новые, снова исчезали. Где-то на пятисотой ступеньке Феликсу показалось, что он слышит голоса — множество голосов, шепчущих, кричащих, умоляющих. Он зажмурился и продолжал бежать. Потом ступеньки кончились. Они вывалились на площадку, упали на колени, хватая ртом воздух. Феликс поднял голову и увидел обычный коридор. Обычные лампы. Обычные двери. И тишину. Никаких голосов, никакой музыки, никакого воя. Феликс прошептал: — Выбрались? Хенджин: — Кажется, да. Феликс посмотрел назад. Лестница стояла на месте — обычная, ничем не примечательная лестница, ведущая вниз. Никаких надписей на стенах, никаких следов петли. Феликс: — Это было... Хенджин закончил: — Аномалия. Одна из многих. Он поднялся, отряхнул колени и протянул Феликсу руку: — Вставай. Нам ещё далеко. Феликс взялся за руку, позволил поднять себя. И снова задержал ладонь в своей дольше, чем нужно. Феликс: — Спасибо. Хенджин: — За что? Феликс: — Что не бросил. Что нашёл выход. Хенджин посмотрел на него долгим взглядом. В глазах его плескалось что-то, чему Феликс не мог подобрать названия. Он тихо ответил: — Я не бросаю своих. И они пошли дальше. Где-то в глубине базы снова заиграла музыка — тот же вальс, зацикленный навечно. Но сейчас он звучал почти успокаивающе. Почти.

***

Они прошли ещё немного, когда коридор внезапно расширился, превратившись в небольшой зал с несколькими дверями по бокам. Одна из них была приоткрыта, и из неё лился слабый свет — аварийный, мерцающий, но свет. Хенджин толкнул дверь, и они оказались на складе. Воздух здесь был другим — сухим, холодным, с лёгким металлическим привкусом. Стеллажи уходили в высоту почти до потолка, заставленные коробками и ящиками в идеальном порядке. Кто-то явно следил за этим местом даже после катастрофы. Феликс подошёл к ближайшему стеллажу, провёл пальцем по пыльной поверхности. Слой пыли был тонким — гораздо тоньше, чем в других помещениях. Феликс: — Здесь кто-то был. Недавно. Хенджин уже открывал ближайшую коробку: — Или пыль просто не оседает из-за вентиляции. Внутри аккуратными рядами лежали армейские пайки — ИРП, в герметичных упаковках. Хенджин взял один, повертел в руках, проверяя целостность. Потом перевернул и посмотрел на дату. Лицо его вытянулось, он позвал напарника: — Феликс. Посмотри сюда. Феликс подошёл, взял упаковку. Цифры на штампе чётко читались: «09.2025». Феликс перевернул упаковку, будто надеясь увидеть другой штамп: — Это шутка? Сейчас только 2024. Это из будущего? Хенджин: — Похоже на то. Они обошли склад. Хенджин открывал коробку за коробкой, Феликс проверял даты. 10.2025, 03.2026, 12.2027. На всех упаковках, на всех банках, на всех коробках стояли даты, которых ещё не существовало. Феликс предположил без особой надежды: — Может, это какой-то сбой? Напечатали ошибочную партию? Хенджин протянул ему банку тушёнки: — Смотри. Это военный заказ. Такие партии проходят тройную проверку. Ошибка исключена. Феликс взял банку, повертел в руках. Этикетка была обычной, швы — герметичными. Обычная тушёнка, каких он сотни видел в магазинах. Только дата на дне говорила о том, что её произведут через два года. Феликс: — Это какая-то аномалия. Временной сдвиг. Или портал. Или... Хенджин закончил его мысль: — Или эксперименты с временем дошли до того, что научились доставать еду из будущего. Я не знаю. Но трогать это пока не будем. Неизвестно, что будет, если съесть то, чего ещё нет. Феликс: — Согласен. Они вышли из склада, но Феликс ещё долго чувствовал спиной взгляд этих стеллажей с едой, которая ждала своего часа в несуществующем ещё времени.

***

Следующая дверь вела в комнату, которая когда-то была чьим-то жильём. Высокие шкафы вдоль стен, забитые папками и бумагами — настоящая макулатурная сокровищница. Феликс заглянул в один из шкафов: папки с надписями «Проект Регенерация — отчёты», «Наблюдения за образцами», «Личные дела персонала». Всё аккуратно, систематизировано, подписано. В центре комнаты стоял разобранный диван. Феликс подошёл ближе и поморщился: обивка была залита какой-то липкой жидкостью, засохшей до состояния тёмной корки. По краям пятна виднелись следы — будто что-то ползло, оставляя за собой слизь. Хенджин: — Не трогай. У стены, напротив дивана, стоял компьютерный стол. Монитор, системный блок, клавиатура, старая мышка с проводом — всё покрытое тонким слоем пыли. Но в отличие от других помещений, здесь пыль лежала ровно, без следов беспорядка. Феликс спросил: — Думаешь, работает? Хенджин: — Есть только один способ узнать. Хенджин нажал кнопку включения. Системный блок загудел, зашуршал вентиляторами — звук был таким громким в тишине, что Феликс вздрогнул. Экран засветился, пошёл полосами, потом выровнялся. «Добро пожаловать, Ли Минхо». Феликс увидел, как Хенджин замер. Сначала он просто стоял, глядя на экран. Потом медленно, будто во сне, поднёс руку к монитору и коснулся пальцами имени брата. Ладонь дрожала — Феликс видел это даже краем глаза. Голос Хенджина сел, пришлось откашляться, прочистить горло: — Это он. Его компьютер. Минхо всегда любил порядок. Раскладывал всё по папкам, подписывал каждую мелочь. Я смеялся над ним, говорил, что он старый дед. Он усмехнулся — криво, болезненно: — А он говорил, что порядок спасает от хаоса. Что если держать в порядке вещи, то и в голове будет порядок. Феликс молчал, давая ему время. Хенджин провёл пальцем по краю монитора, стирая пыль: — Три года. Три года я не знал, жив ли он. И всё это время его компьютер стоял здесь. Ждал. Феликс осторожно спросил: — Ты как? Хенджин сглотнул. Кадык дёрнулся: — Не знаю. Я думал, что готов ко всему. Что если найду его мёртвым — смогу принять. А сейчас... сейчас я боюсь. Феликс: — Чего? Хенджин: — Что он жив. И что то, что я увижу, будет страшнее смерти. На экране высветилось окно ввода пароля. Шесть цифр. Феликс предложил: — Попробуй дату рождения. Хенджин ввёл — неверно. Феликс: — Дату его рождения. Ещё одна попытка — снова мимо. Феликс: — Чёрт. Они перебирали варианты. Дата окончания школы, номер их комнаты в детдоме, день, когда Минхо устроился на базу. Компьютер упорно выдавал ошибку. Глядя на экран, Хенджин сказал: — Осталась одна попытка. Если не угадаем, система заблокируется. Феликс задумался. Что-то крутилось в голове, какая-то мысль, которую он никак не мог поймать. Шесть цифр. Что-то связанное с Минхо. Что-то, что он видел... Вдруг он выдохнул: — Жетон! Хенджин: — Что? Феликс: — Жетон, который я нашёл у входа. Там были инициалы — Л.М. Ли Минхо. Я совсем забыл! Феликс лихорадочно полез в карман, нащупал холодный металл и вытащил помятый, проржавевший жетон. Перевернул его. На обратной стороне, едва различимые сквозь коррозию, виднелись выбитые цифры. Феликс прочитал вслух: — 1... 4... 0... 3... 2... 1. Четырнадцатое марта, двадцать первый год? Хенджин побледнел так, что Феликс испугался — не рухнет ли он сейчас. Его голос его звучал глухо, будто издалека: — Это дата. Когда база ушла под землю. Когда я в последний раз видел его живым. Феликс: — То есть он сделал паролем дату вашего расставания? Хенджин: — Или дату, когда всё кончилось. Хенджин ввёл цифры. Палец дрожал так сильно, что он промахнулся мимо клавиши, стёр, набрал заново. Нажал Enter. Экран мигнул — и открылся рабочий стол. Хенджин выдохнул. Весь воздух вышел из лёгких разом, и он опёрся руками на стол, чтобы не упасть. Феликс видел, как дрожат его плечи, как побелели костяшки пальцев. Феликс: — Сработало. Но... почему на жетоне была эта дата? Он же потерял его до катастрофы? Или после? И почему она же стала паролем? Хенджин поднял голову. В глазах его плескалась такая смесь надежды и ужаса, что у Феликса защемило сердце: — Не знаю. Может, он специально оставил. Может, знал, что я приду. На рабочем столе была всего одна папка. Без названия, просто значок. Хенджин кликнул по ней дважды. Внутри оказалось ещё несколько папок. «Проекты», «Учёт подопытных», «Наблюдения», «Личное». И отдельно — «Видео». Хенджин указал на последнюю. Голос его сел окончательно: — Там. Он открыл папку. Десятки видеофайлов, датированных разными числами. Самые старые — за месяц до катастрофы. Самые новые — за день до. Феликс: — Давай первое. Хенджин кликнул. На экране появилось лицо Минхо. Он сидел за этим же столом, в этой же комнате, и смотрел в камеру спокойно, собранно. Голос Минхо был ровным, деловым, без истерики: — Хенджин, если ты это смотришь — значит, я либо мёртв, либо уже не могу говорить сам. Я буду записывать всё, что узнаю. Здесь творятся вещи, о которых нельзя молчать. Он потянулся к чему-то за кадром, поправил камеру. — Проект «Регенерация» — это не регенерация. Это трансформация. Они пытаются создать существ, способных выживать в любых условиях. Пока что подопытные умирают в мучениях. Но некоторые... некоторые меняются. И это страшно. Видео оборвалось. Хенджин сидел неподвижно, глядя на экран. Пальцы его, лежащие на столе, чуть подрагивали, но лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным. Следующее видео. Минхо выглядел уставшим, но по-прежнему собранным. Под глазами тёмные круги, но взгляд ясный. — Сегодня видел вывоз тел. Трое. Солдаты из охраны. В официальных бумагах напишут «несчастный случай», но я знаю правду. Они участвовали в эксперименте добровольно. Им обещали деньги, обещали, что будет не больно. — Минхо горько усмехнулся. — У одного из спины росли дополнительные конечности. Человеческие руки. Он был в сознании, Хенджин. Он смотрел на меня и просил убить его. Я ничего не сделал. Пауза. Минхо отвёл взгляд от камеры, потом снова посмотрел прямо в объектив. — Я записываю это не для того, чтобы ты меня жалел. А чтобы ты знал. Если со мной что-то случится — это не случайность. Это они. Ещё одно видео. Минхо выглядел измождённым, но в глазах горел тот же холодный огонь. — Проект «Нейрон» запустили на полную мощность. Вчера весь этаж видел свои самые страшные кошмары. Люди кричали, бились в истерике. Один выбросился в шахту лифта. — Он провёл рукой по лицу. — Я держусь. Я должен держаться. Ради тебя. Хенджин сжал край стола. Феликс видел, как напряглись мышцы его шеи, как вздулись вены на руках. Следующее видео было короче других. Минхо выглядел спокойным, даже отрешённым. — Хенджин, если ты это смотришь — не ищи меня. Здесь уже не осталось людей. Только мы и оно. Я не знаю, что это, но оно просыпается. Я чувствую. Оно зовёт каждую ночь. Шепчет. Оно говорит, что ты придёшь. Не знаю, откуда оно знает тебя, но знает. Он замолчал, прислушиваясь к чему-то за кадром. — Мне пора. Если это последняя запись — знай, что я люблю тебя. Ты был единственным светом. Экран погас. Хенджин сидел, глядя в чёрный монитор. Плечи вздрагивали, но он не издавал ни звука. Только смотрел на экран, где только что было лицо брата. Феликс не выдержал. Он подошёл, опустился на корточки рядом со стулом Хенджина и положил руку ему на плечо: — Хенджин... Голос Хенджина был хриплым, сломленным: — Он знал. Он знал, что я приду. Три года назад он уже знал. Феликс: — Он боялся за тебя. Боялся, что ты спустишься и не сможешь выбраться. Хенджин покачал головой: — Нет. Ты не понимаешь. Посмотри на даты. На пароль. На жетон. Это не просто страх. Он что-то знал. Или оно знало через него. Феликс: — Оно? Хенджин повернулся к нему. Глаза его покраснели, но взгляд был ясным — даже слишком: — То, что здесь живёт. То, что они разбудили. Минхо был сильным. Он не паниковал, не истерил. Если он говорит, что оно зовёт — значит, так и есть. И если он говорит, что оно знает меня... Феликс: — То оно знает и нас обоих. Хенджин кивнул: — Мы должны найти его. Живым. Феликс: — Или мёртвым? Хенджин: — Не важно. Я должен увидеть. Они сидели так минуту. Потом Хенджин глубоко вздохнул, вытер лицо рукавом и поднялся: — Надо обыскать комнату. Может, найдём что-то ещё. Они начали осматривать шкафы. Феликс открывал папки, пролистывал документы, ища хоть какую-то зацепку. Хенджин работал методично, по-военному, не пропуская ни одной бумаги. В одном из ящиков стола Феликс нашёл блокнот — потрёпанный, исписанный мелким, но чётким почерком Минхо. Схемы, даты, имена, пометки на полях. Перелистывая, он сказал: — Тут про проекты. И схемы расположения уровней. Много всего. Хенджин сунул блокнот в рюкзак: — Забираем. В углу комнаты стояла небольшая тумбочка. Феликс открыл её и замер. Внутри, на чистой белой ткани, лежал жетон. Точно такой же, как у него в кармане. Только чистый, блестящий, без единой царапины. Позвал он дрогнувшим голосом: — Хенджин. Хенджин подошёл, взял жетон в руки. На нём было выбито имя — Ли Минхо. И дата — 25.10.98. Хенджин тихо сказал: — Это его. Оригинал. Тот, что он носил. Феликс: — А тот, что у меня... Хенджин повертел жетон в руках: — Не знаю. Может, смена. Может, специально подбросили. Может... Феликс: — Тот, из будущего? Хенджин промолчал. Но взгляд его сказал всё: — Идём. Надо выбираться. Феликс: — Да. Перед выходом Хенджин задержался у двери. Обвёл комнату взглядом — в последний раз. Он тихо сказал в пустоту: — Я вернусь за тобой. Живым или мёртвым, но я тебя найду. Обещаю. И они вышли в коридор. Где-то в глубине базы снова заиграла музыка. Тот же вальс, зацикленный навечно. Но теперь Феликсу казалось, что в нём слышатся новые ноты. Или просто нервы. Хенджин шёл впереди, широко, уверенно. Феликс смотрел на его спину и думал о том, что этот человек только что заново пережил смерть брата — и не сломался. Встал и пошёл дальше. Феликс тихо сказал: — Ты сильный. Хенджин обернулся на ходу: — Нет. Просто у меня есть ради чего идти. Их взгляды встретились. Феликс почувствовал, как сердце пропустило удар. Хенджин отвернулся и добавил: — И ради кого. Феликс улыбнулся. Впервые за всё время в этом аду. И пошёл следом.