44.1644° с.ш.

С момента последнего интервью Пэт О’Доннел заметно постарел. Это было в 2019-м году. Сейчас Пэту уже исполнилось восемьдесят два года. Он похудел и стал ниже ростом. Рыжина окончательно поседела. Голубые глаза потускнели, приобретя металлический оттенок. Но его рукопожатие соответствовало профессии сталевара, и голос остался таким же мощным. Он все еще был силой, с которой приходилось считаться. Первые двадцать минут нашего «интервью» состояли из того, что я слушал, как Пэт разглагольствовал на свои излюбленные темы: некомпетентность полиции Гастингса; его ярость по поводу их отказа обнародовать (возможно, скудную) информацию, собранную за эти годы; разочарование в верховном суде Нью-Гемпшира из-за отказа вмешаться; глубокое презрение к Питеру Веберу и его «так называемой книге». Будь Пэт способен на убийство, я почти уверен, что Вебер уже давно бы лежал в могиле. — У тебя есть дети? — наконец спросил Пэт, выбившись из сил. — Нет. — Я хотел детей, но Эрик был категорически против. Как оказалось, это было к лучшему. — Не знаю, может ли кто-то, не являясь родителем, понять, каково потерять ребенка. И незнание того, что произошло. С этим невозможно смириться. Будто живешь с ножом в груди. Даже если повезло, и у тебя есть другие дети, которых ты любишь и о которых заботишься, ты всегда, всегда помнишь о том, кого нет. Трудно думать о чем-то другом. Невозможно отпустить. Тебе приходится жить дальше, но ты больше никогда не сможешь сделать вдох полной грудью, потому что мешает этот нож. — Мне очень жаль. — Люди говорили мне, что родители не должны хоронить своих детей, но я даже этого не могу сделать. Нам некого было хоронить, — он сделал долгий, прерывистый вздох. — Иногда мне кажется, что это самое ужасное. Но потом говорю себе: «Патрик, ты правда предпочел бы не иметь никакой надежды?» — он покачал головой. — Вы все еще верите, что Дейдра жива? — спросил я. Он пристально посмотрел на меня. — Я всю жизнь был католиком. Я верю в чудеса. То есть да. И нет. — Могу я поинтересоваться, почему вы хотели со мной поговорить? — Моя дочь Грания смотрела ваши видео, — мрачно ухмыльнулся он. — Ей понравилось, что вы говорили о Дейдре. Грания была старшей из сестер О’Доннелл. Красивая блондинка лет пятидесяти с пронзительными голубыми глазами. Она открыла мне дверь номера Пэта, представила своему отцу и тут же исчезла. — Понятно. — Я перестал смотреть и слушать много лет назад. Боже мой. Чего люди только не говорили. Обо мне. О ней. О нашей семье. Люди, которые не были с ней знакомы. Не знали никого из нас. Боже мой. Все эти дешевые диванные психологи. Наверное, они забыли, что она была реальным человеком. Что мы все реальные люди, а не персонажи какого-то криминального сериала. Я невольно поморщился. В каком-то смысле я тоже был повинен в этой «диванной психологии», как и любой другой ведущий тру-крайм подкаста. — Иногда в Интернете легко забыть, — признался я, — что мы пишем и говорим о людях, которым наши слова действительно могут причинить вред. Его хмурый взгляд оставался таким же грозным, как всегда. — Нет. Не оправдывай его. Если ты подонок в Интернете, то ты подонок и в реальной жизни. Просто лучше скрываешься, потому что не хочешь схлопотать по морде. Его. Мы вот-вот должны были сорваться в очередную тираду о Вебере. Я попытался перебить Пэта. — Что бы вы хотели, чтобы люди понимали о Дейдре, впервые столкнувшись с этим делом? Он бросил на меня страдальческий взгляд. Спустя мгновение, словно отвлекшись от темы, он сказал: — Знаешь, чего мне не хватает? Ее смеха. Она была очень смешной. Могла рассказать любую историю, хоть о пропущенном автобусе или потерянном билете, и к концу вы бы уже хохотали до слез. И она пела. В машине. На кухне. Все время. Но не смогла бы правильно напеть ни одной мелодии, даже если бы от этого зависела ее жизнь, — его губы изогнулись в ностальгической улыбке. Я ждал, сочувственно улыбаясь. — Она была храброй. Бойкой. Она была бойцом. Я хочу, чтобы это поняли люди. У этой девушки было сердце чемпиона. Она бы не ушла в лес просто… Чтобы уснуть навеки. Не стала бы смешивать таблетки и выпивку и убивать себя в каком-то мотеле. Это не похоже на Дейдру. Зачем ей это? У нее вся жизнь была впереди. Она с нетерпением ждала будущего. Она не рождена жертвой. Может, она и погибла от рук подонка, но это не было ее судьбой. — Судьба — интересное слово. — Она была последним человеком на свете, с которым подобное должно было случиться. Конечно же, все родственники и друзья жертв испытывали такие же чувства. Я не стал отвечать. — Как думаете, она собиралась порвать с Томми? Пэт замялся. — Они любили друг друга. Она обожала его семью, а они считали ее чуть ли не дочерью. Они оплачивали ее мобильный телефон. Оплачивали членство в автоклубе. Но Диди и Томми шли в разных направлениях. Не думаю, что они были готовы расстаться. Томми точно не был. Но я чувствую, что Дейдра знала, что в конце концов они не будут вместе. Это подтверждало мои мысли. Не драматический разрыв, а медленное, неохотное расставание. — У нее был кто-то еще? Могла ли она отправиться на встречу с кем-то другим? Взгляд Пэта переместился мне за плечо, в какую-то даль, которую видеть мог только он. — У меня было почти двадцать лет, чтобы об этом подумать. Мне так не кажется. У нее был роман с тренером, но это все. Мне кажется логичным, что она уехала, чтобы привести мысли в порядок. Чтобы обдумать некоторые вещи. — Одна из этих вещей — Томми? — Конечно. Это не было единственным. Не обязательно было самым важным решением, которое ей предстояло принять. — А какое решение было самым важным? Думаете, она, ну-у, носила ребенка? «Нет» Пэт произнес без колебаний, даже с презрением. — Она была умной девочкой. И это было не первое ее родео. Нет, но, возможно, она передумала насчет преподавания. — Преподавания? — этого я совсем не ожидал. — Возможно. В Вест-Пойнте она изучала химическую инженерию. Мы все удивились, когда она поменяла специальность. Сейчас я думаю, может, она снова передумала? Не уверен, что ей место в классе. Она была не из тех девушек, что спешат выйти замуж и родить детей. Возможно, преподавание казалось ей недостаточно сложной задачей. Я воздержался от обиды за то, что кому-то преподавание показалось недостаточно сложным. — Насчет теории о водителях в тандеме… — Это тупейшая вещь, что я когда-нибудь слышал, — выпалил он. — И это включая инопланетян-похитителей. — Ладно. Хорошо. — Кого эти болваны воображают таинственным водителем, который так и не явился? — Если второй водитель был человеком, причинившим ей вред… Пэт с отвращением фыркнул. — У всех мужчин в ее жизни, хотя их было не так уж много, было алиби. Может, Интернет и считает, что это какой-то эпизод «Коломбо», но алиби каждого проверили и перепроверили. Полиция сделала недостаточно, но это сделала точно. — Может, это был друг из университета? Бывшая соседка по комнате? Одногруппница? — И бывшая соседка или одногруппница ее убила? Зачем? Какая-то бессмыслица. Она была не из тех девушек, которую захотела бы убить другая девушка. Я держал рот плотно закрытым. А Пэт продолжал говорить. — Не верю я, что ее сбила машина. Она бы внимательно следила за дорогой. И не верю, что водитель автобуса утащил ее в неизвестном направлении. Либо собаки ошиблись, и она забежала в один из домов вдоль дороги, либо села не в ту машину. Я предполагаю, что она пыталась уйти подальше от места аварии, поэтому, думаю, села в чью-то машину. — Она села бы в машину к незнакомцу? Он посмотрел на меня с укоризной. — Она провела в Вест-Пойнт полтора года. Прошла подготовку по рукопашному бою. Работала охранником в кампусе. Спецназовцем она не была, но умела за себя постоять. Дейдра любила людей, и была в себе уверена. Да, она села бы в машину к незнакомцу. Особенно, если бы за рулем была женщина или кто-то ее возраста. * * * * * «Особенно, если бы за рулем была женщина или кто-то ее возраста». Я все еще обдумывал слова Пэта, когда набирал сообщение Рори, что ухожу из «Синего медведя». Он ответил моментально и отправил указания, как добраться до небольшого ресторанчика под названием «Уголок Кэти» в самом центре Вудларка. К тому времени я уже чувствовал себя более-менее нормально, и мысль о кофе не из мотельной мини-кофеварки была как раз подходящим стимулом. Кроме того, я с нетерпением ожидал, э-э, нового поединка с Рори. «Уголок Кэти» оказался большим семейным рестораном, до отказа забитым в половине одиннадцатого утра. Рори, выбритый и освежившийся, выглядел, как обычно, спокойным и деловитым, когда отделился от группы людей, ожидавших у большого здания в стиле коттеджа, направился мне на встречу и показал одну из тех пикающих ресторанных штук. — Придется подождать десять минут. — Хорошо. — Не хочешь осмотреть достопримечательности, пока ждем? — Почему нет? Как выяснилось, с достопримечательностями было негусто. К югу располагалась студия гидротерапии, а к северо-западу — начальная школа Вудларка. А между ними — сплошные пустыри и деревья. Но, возможно, в том и заключалась задумка. Никаких любопытных глаз и настороженных ушей. — Что сказал Пэт? — спросил Рори, когда мы прогуливались по широкой, почти пустой дороге. Светило солнце, таял снег. Воздух был свежим, холодным и бодрящим. Было приятно идти пешком. Приятно чувствовать себя живым. — Ничего неожиданного. Все то же, что говорил почти двадцать лет назад: полицейское управление Гастингса серьезно провалило расследование с самого начала и что люди в Интернете — придурки, и кто-то должен что-нибудь сделать с Питером Вебером. И что не верит, что Дейдра мертва. Рори задумчиво кивнул. — В конце концов, — сказал я, — на данном этапе маловероятно, что он вспомнит какую-нибудь важную подсказку или свяжет воедино что-то, чего не замечал раньше. — Да, это правда, хотя уверен, что он ничего не забывал. «Тебе приходится жить дальше, но ты больше никогда не сможешь сделать вдох полной грудью, потому что мешает этот нож». — Нет. Даже если бы хотел забыть, дело получило широкую огласку в социальных медиа. Рори не прокомментировал. — Я правда верю, что большинство из нас, кто занимается онлайн-расследованиями, хотят помочь, и делают это с лучшими намерениями. И верю, что интернет-сыщики помогли раскрыть ряд дел, которые иначе так и остались бы нераскрытыми. — Конечно, из каждого правила есть исключения. — Я знаю, что ты не согласен. Он покосился на меня. — Я считаю, что в некоторых случаях онлайн-расследование может принести пользу. Но, вероятно, оно менее эффективно, когда речь идет о громких делах, привлекших огромное внимание СМИ. Дело Дейдры привлекло непропорционально большое количество троллей и психов. Очень хотелось поспорить, но слова Рори были правдой. Неприятной, но правдой. Но также верно и то, что интернет-сыщики привлекли много внимания СМИ, что в свою очередь подтолкнуло правоохранительные органы к поиску путей, которые в противном случае были бы проигнорированы или не замечены. Нет, ни одна их этих зацепок так и не привела к результату, но исключение возможных вариантов оказалось по-своему полезным. Я промолчал, и Рори снова бросил на меня взгляд. — Я не собираюсь ставить тебя в один ряд с психами и троллями. — Уверен? — Нет. То есть, да. У тебя есть диплом по уголовному праву. Ты преподаешь курс криминологии, консультируешься с местной полицией и управлением шерифа по расследуемым делам, опубликовал несколько статей, получивших высокую оценку, и твой подкаст высоко ценится профессионалами в органах. Я остановился. — Смотрю, кто-то выполнил свое домашнее задание. Рори тоже остановился. Его серые глаза уверенно встретились с моими. — Да, черт возьми, я подготовился. Думаешь, бюро отправляет агентов разъезжать по стране только потому, что какой-то случайный парень в Интернете получил неприятное письмо? Я здесь из-за того, кем ты являешься. Ты — известная личность. Профессионал. Ты заслуживаешь доверия. — И добавил: — Я… Мы… Относимся к тебе серьезно. Рори говорил искренне, что успокоило мои растрепанные нервы. Даже если тебе нечего скрывать, расследование без твоего ведома оставляет неприятный осадок. — Хм-м, — занудным профессорским тоном промычал я. Он ответил обаятельной полуулыбкой. — Хотя, должен сказать, мой начальник не одобряет твое решение посетить конференцию. Сказал, что предполагал наличие у тебя больше здравого смысла. — Знаю, что это должно оказаться сокрушительной критикой, но мне совершенно не интересно, что думает твой босс. Рори весело рассмеялся. — И, кстати, это бдение, а не конференция. — Так я и поверил. Вполне справедливо. Прежде, чем я успел ответить, сработала ресторанная пищалка, и мы развернулись и направились к «Уголку Кэти». К тому времени в ресторане стало еще больше народу, и, когда мы подошли к стойке администратора, запыхавшись и требуя свой завтрак, наш столик как раз освобождали. Я почти ожидал, что Рори покажет свой значок, но, как оказалось, привлекать к этому всю мощь федерального правительства необходимости не было. Слегка раздраженная официантка провела нас через море стульев, столов и толпу людей к деревянной кабинке у большого окна с видом на заснеженную трассу. В дальнем конце зала горел огромный каменный камин, а помещение наполняли ароматы свежезаваренного кофе и домашнего хлеба. Меню нам подали с таким видом, словно говоря: «это послужит вам уроком!», и следующую пару минут мы с Рори посвятили всепоглощающему занятию — обдумыванию того, что будем есть. Я с удивлением обнаружил, что действительно проголодался — на самом деле, просто умираю с голоду. Не удивительно, ведь с тех пор, как я ел последний раз, прошли почти сутки. Помощник официанта принес кофе. Рори попросил «грязную воду», и его выбор был вполне ожидаем. Он спросил также про матча-кофе, цикорий-кофе и, наконец сжалившись над бедным парнем, заказал Эрл Грей. — Полагаю, ты нечасто выбираешься из офиса, — прокомментировал я. — Шутишь? Я живу на чемоданах. — Я слышал, что в Вашингтоне довольно дорогая аренда. — Так и есть. Но я живу в Стаффорде. — Как скажешь. Переворачивая страницы, заляпанные подливкой, я ахнул от удивления. — У них есть жареный куриный стейк! — Эта штуковина тебя убьет, — развеселился Рори. — Оно того стоит. Домашние булочки с подливкой и жареный куриный стейк? Этим все сказано, — я захлопнул меню. Рори продолжал листать страницы. Минуту-другую я смотрел в окно, но потом ощутил в затылке неприятное чувство, ставшее уже знакомым за время отпуска. Ощущение, что за тобой наблюдают. Я оглядел переполненную комнату и наконец заметил тучного мужчину в слишком маленькой шляпе за длинным, переполненным столом. Наши взгляды встретились, и мужчина в шляпе отвел глаза. Он сказал что-то смешное своим спутникам. Несколько человек повернули головы в нашу сторону, и за столом поднялся гул. Я посмотрел на пристально рассматривающего меня Рори. — В чем дело? — Ни в чем. Здесь Питер Вебер с поклонниками. — А-а, — он посмотрел мимо меня и откинулся на стенку кабинки. — Это должно быть интересно. — Что именно? Рори не пришлось отвечать. В этот момент к нам подошел Питер Вебер.