44.1644° с.ш.

— Доктор Бреннан? — осведомился Питер Вебер. Веберу было около сорока. Среднего роста, коренастый, с немного румяным лицом. С маленькими темными глазками, как у настороженной мыши, и небритой светлой бородой. Я поднялся и протянул руку. — Я не доктор. Зовите меня просто Скайлар. А вы, конечно же, Питер Вебер. — Конечно же, — радостно подтвердил Питер, энергично тряся наши руки. — Полагаю, моя репутация меня опережает. — Не совсем. Я узнал вас по фотографии на обложке вашей книги. — Ого! — хитро улыбнулся Вебер. — Но вы же не читали мою книгу! Рори кашлянул. — Зато прочел все ваши посты в блоге, — сказал я, — и посмотрел все интервью о Дейдре, — я повернулся к Рори. — Это мой друг Рори. Рори привстал, пожал ему руку и сел обратно. — Приятно познакомиться, Рори, — просиял Вебер. — Вы фанат тру-крайма или профессора Бреннана? — И того, и другого, — по-деловому сдержанно улыбнулся Рори. — Я тоже фанат, — заявил Вебер и снова обратил внимание на меня. — Что вы думаете теперь? — Э-э… О чем? — Обо всем. О нас. В общем. Вопрос был всеобъемлющим, «нас» неопределенным, и не был уверен, как стоит ответить. — Очень красиво. Леса. Горы. Там, где я живу, такого не много. — Лос-Анжелес. — Да. — Вообще-то, Санта-Барбара, но жизнь в Интернете приучила осторожнее делиться подробностями. — Если вы цените приватность, — понизил голос Вебер, — это подходящее место. Удаленное. Изолированное. Здесь не доверяют посторонним. Не любят посторонних. — Честно говоря, мы тут не за тем, чтобы кататься на лыжах. Вебер проигнорировал это замечание и улыбнулся. — Вы придете сегодня на мои чтения? — Не знал, что вы проводите чтения. — Да! Я буду в публичной библиотеке Вудларка на Скул-Хаус-лэйн. Чтение начнется в два часа, так что мы закончим вовремя, чтобы посетить поминальное бдение со свечами. — Звучит… как план. — Не тот план, которому мне хотелось бы следовать, но все же план. — Приходите пораньше, чтобы занять место. Там всегда остаются только стоячие места. Может, выпьем что-нибудь потом. — Он снова одарил меня лучезарной улыбкой, похлопал по руке и ушел, неспешно направившись к своему столику — процесс шел медленно, потому что его останавливали через каждые пару метров, поздороваться или попросить расписаться на салфетке. Поклонники за его столом продолжали пялиться на нас с Рори и шептаться. Я сел и вопросительно посмотрел на Рори. — Ни малейших сомнений, кто здесь главный, — сказал Рори. — Не-а. — Ты собираешься на чтения? — Может быть? Возможно. Подошла наша официантка, и мы заказали завтрак. Жареный куриный стейк, яичница-болтунья и булки с подливой для меня. Для Рори — омлет с овощами и фруктовый салат. Когда официантка удалилась с нашим заказом, Рори спросил: — Какие планы на сегодня? Профессиональный интерес? Я не мог отрицать, что мне нравилось общество Рори, так что если ему нечем было заняться… Бывает, что агенту ФБР нечем заняться? — Буду действовать по обстоятельствам. Подумывал зайти в местную газету и посмотреть, получится ли почитать их архивы. — Неужели полиция не обнаружила бы что-то полезное? — Возможно. Меня больше интересует подтекст. Ну, знаешь, мнение местных жителей, отношение к происходящему. — Слухи? — Чтение между строк может оказаться поучительным, — расплывчато ответил я. Он рассеянно кивнул. — Насчет прошлой ночи. — Знаешь, я чувствую себя практически как обычно. Я подумал, может, это случилось из-за смены часовых поясов в сочетании с каким-нибудь быстротекущим недомоганием. — А может и нет. Я с тревогой всмотрелся в его лицо. — В смысле? — Не хочу излишне тебя волновать. — Излишне? — я нахмурился. — Ладно, теперь я излишне взволнован. — Вчера кто-то пытался проникнуть в твой домик. — Ты имеешь в виду, помимо нас? — после долгой паузы уточнил я. Это была попытка затянуть время, чтобы осмыслить нежеланные выводы. — Кроме нас, — подтвердил Рори. — Что произошло? — слова вырвались сами собой, сухие и пыльные, как будто выплюнутые давно неиспользуемым торговым автоматом. — Около трех часов и двадцати минут неизвестный попытался взломать окно. Я попытался выйти через дверь и обойти домик сбоку, но меня, должно быть, услышали. Когда я добрался до окна, там уже никого не было. — Может… Он покачал головой. — На раме остались следы взлома. Я не знал, что сказать. Я сознавал, что участие в бдении и вообще присутствие в Вудларке сопряжено с риском, но считал его незначительным. Какой смысл на меня нападать? Я ведь ничего не знал. Просто еще один голос, вопящий в пустыне всемирной паутины. Я даже не был единственным подкастером, получавшим угрозы убийством. Почему кто-то решил воплотить в жизнь угрозы в мой адрес? Я задержался со входом в игру и имел сравнительно небольшое количество подписчиков. — Наверное, следовало впустить его, а потом… — сказал Рори. — Впустить? Он посмотрел на меня, по-прежнему спокойный и безмятежный. — Да, я беспокоился о тебе. Не зная, что задумал наш субъект, и не зная твоего к этому отношения… Задержанию я предпочел предотвращение. Я поставил локоть на стол и потер лоб. — Господи. Это… Слишком много. — Знаю. — Мне следует подать заявление в полицию? Я не был свидетелем попытки взлома, но… — Я поговорил с полицией Гастингса после того, как ушел от тебя утром. — Ты… Правда? Рори кивнул. — Вряд ли из этого что-то получится, поэтому не стоит особо на это рассчитывать. — Нет. Я понимаю. Но все равно спасибо. И спасибо, что не дал мне замерзнуть насмерть вчера. Он издал какой-то звук, нечто среднее между фырканьем и «ой, да ладно». За последние двенадцать часов произошло столько всего, что я почти забыл о пугающе близкой встрече с фигурой в капюшоне, которая, как мне показалось, преследовала меня, когда я вышел из паба размять ноги. Я рассказал Рори об этом эпизоде, и, насколько я понял, он счел меня психом за то, что я не упомянул об этом раньше. — У тебя нет предположений, кто за тобой следит? — Предположить мог бы, но это было бы всего лишь предположением. Он так и не подошел достаточно близко, чтобы его можно было опознать. — Но это был «он»? Ты в этом уверен? — Думаю, да, учитывая его общие габариты и манеру движения, — я был рад, что смог сообщить так много. — Высокий? Низкий? Худой? Полный? — Я стараюсь быть полезным. Он буквально был еще одной тенью в вечерней темноте, и так полной теней. Рори по-прежнему смотрел на меня, словно был уверен, что я вытащу кролика из шляпы, если он будет смотреть на меня достаточно долго. — Ну, мне показалось, что он хорошо ориентируется на местности, — наконец сказал я. Рори ободряюще кивнул. Я попытался вспомнить что-нибудь еще. — Он не бежал. Был уверен в себе. Уверен, что успеет скрыться прежде, чем я его догоню. Не знаю, значит ли это, что он из местных. Возможно, он бывал прежде на подобных сборищах. Или же это значит, что ему уже сходило с рук… убийство. Не буквально убийство. Или, да, буквально. — Учитывая обстоятельства, — сказал Рори, — было бы разумно держаться рядом до конца поездки. — Что это значит? — машинально спросил я, все еще пытаясь осмыслить сказанное за последние три минуты. — Только то, что я сказал, — он внимательно смотрел на меня. Вероятно, я не показался ему воодушевленным идеей оставаться рядом с ним только потому, что он так сказал. — Если думаешь, что я могу тебе помешать, так и быть, но я считаю, было бы неплохо, например, разрешить мне отслеживать твой телефон и, возможно, договориться выходить на связь раз в час? Я прерывисто выдохнул. — Да. Конечно. Он продолжал рассматривать меня с тем же спокойным, серьезным выражением лица. — Слушай, вчерашний вечер мог быть всего лишь попыткой тебя напугать. В вашем сообществе есть настоящие шутники. В онлайн-сообществе, я имею в виду. Тем не менее, профилактика лучше лечения. — Так говорит твой босс? Рори усмехнулся. — Нет. Он не очень любит всякие слоганы и поговорки. Разве что «сделай все с первого раза, или мне подадут твою голову на блюде». — Не думаю, что это поговорка. Нам принесли еду, и следующие несколько минут мы потратили, обменивая грязные столовые приборы, прося принести специи и повторно наполнить кружки. Когда мы снова остались одни в нашей кабинке, я сказал: — Проблема теории о том, что кто-то просто решил подурачиться, притворяясь, что взламывает мой домик, заключается в том, что этот человек знал бы, что я выбыл из строя, и отменил бы свое выступление. — Если только потенциальный злоумышленник и был тем человеком, который отравил тебе пиво. Я раздраженно посмотрел на него. — Я в курсе, что у меня есть несколько онлайн-критиков, но не все в сообществе настроены против меня. — Да, я знаю, — он слегка улыбнулся. — И существует вероятность, что незваный гость тот же самый человек, который отравил твое пиво. Вот именно поэтому я бы предпочел, чтобы мы работали вместе. — Что ж, это подводит нас к следующему вопросу. Поскольку ты не ожидал меня здесь увидеть и не планировал поработать телохранителем, то чем ты собирался заниматься здесь в эти выходные? — Тем же, чем и ты. Осмотреться, проникнуться атмосферой, познакомиться с участниками… — Ты не планировал разговаривать с местными правоохранителями? — Я уже поговорил. — А-а. Он рассмеялся. — Есть такое новомодное приспособление, которое называется телефон. Мы часто им пользуемся по работе. А еще компьютеры. Тоже бывают весьма полезны. — Сарказм — низшая форма остроумия. — Да неужели? Вы сами довольно часто бываете саркастичным, профессор Бреннан. Я не удостоил это ответом. — Что ты выяснил? Он принял задумчивый вид. — Или ты не можешь сказать? — Эта информация не для публичного распространения, — медленно сказал Рори. — Хорошо? Это нельзя публиковать ни в каких средствах массовой информации и упоминать в разговорах с кем-либо. — Понял. — Я смертельно серьезен. — Даю слово. Поскольку мы были едва знакомы, скорее всего, мое слово для него мало что значило, но спустя пару секунд он кивнул. — Формально дело все еще открыто. Однако полиция Гастингса считает, что они установили личность убийцы Дейдры и что он скончался. — Скончался? — шепотом переспросил я. Рори кивнул. — Кто это… был? Он отрицательно покачал головой. — Ты не знаешь? — Они отказались сообщить. — Отказались? — Они не обязаны делиться этой информацией. Да и любой другой. Это не федеральное дело. У меня нет полномочий, чтобы настаивать. — Конечно, но профессиональная этика… — Может быть, — Рори скривился. — Будь это любой другой случай, то, возможно. Но за эти годы полиция Гастингса подверглась огромной критике. Огромному количеству оскорблений. И хотя на ранних этапах расследования были допущены ошибки, не вся критика была оправданной. Конечно же, не вся. Кое-какая — да. Но полиция Гастингса была небольшим сельским отделением, им не хватало ни опыта, ни подготовки, чтобы справиться с расследованием, подобным делу Дейдры. — Отчасти их решение основано на заботе о семье, — сказал Рори. — Чьей семье? Явно не Дейдры. — Нет. Семье подозреваемого. Мне было трудно смириться, что семья подозреваемого заслуживает заботы. Но в конце концов, тот человек был всего лишь подозреваемым. В любом случае, семья не виновата ни в чем. Даже если им было известно о причастности этого человека, это наш человеческий инстинкт — защищать тех, кого мы любим. Я считал, что знаю, как бы поступил в такой ситуации, но никогда раньше не оказывался в подобном положении. — Этой информацией поделились с Пэтом? — По всей видимости, этот вопрос все еще обсуждается. — То есть нет. Ответ — нет. — Прежде чем ты начнешь возмущаться из-за Пэта, имей в виду, что главный подозреваемый в расследовании Гастингса — всего лишь подозреваемый. Дело так и не дошло до суда. Никто не был осужден. — Какое отношение это имеет к делу? Пэт заслуживает знать, что, по крайней мере, есть опознанный подозреваемый. — Пэт — спорная фигура во всей этой истории. Хотя местные ему и сочувствуют, также присутствует возмущение, даже негодование по поводу его обвинений в некомпетентности, коррупции и заговоре. И все эти обвинения направлены не только в сторону полиции. Я смотрел некоторые интервью с Пэтом. И несколько лет он говорил так, будто считал Вудларк чуть ли не Салемс-Лотом. Я сморщил нос, но возразить тут было нечего. Спустя десять лет после исчезновения Дейдры горе Пэта сменилось яростью. С той поры он стал мягче, но на протяжении трех-четырех лет он не упускал случая сказать ужасные вещи обо всех и обо всем, что касалось штата Нью-Гемпшир. — Попади эта информация к Пэту, как думаешь, каковы шансы, что он ее обнародует? — спросил Рори. — Сто процентов. — Да, и я так думаю. — Как давно полиция Гастингса установила личность подозреваемого? — Десять лет назад. — Десять… Боже! Рори вздохнул. Я обдумал все, что он мне сказал. — Должен же быть какой-то способ поделиться с О’Доннеллами мнением органов, что убийца Дейдры мертв. Они заслуживают знать, пусть и с оговоркой, что вина этого человека не очевидна. Ты же знаешь, что Пэту уже за восемьдесят. Он не будет жить вечно. Этот человек заслуживает утешения. Во взгляде серых глаз Рори читалось сочувствие, даже доброта. — Согласен. Но это не мое решение. И не твое. Я отпихнул тарелку и уставился в окно. — Возможно, местные власти скоро поделятся своими версиями, — предположил Рори. — Нынешний начальник полиции уходит в отставку в этом году, шериф ушел в прошлом году. Есть вероятность, что семье сообщат кое-какие новости до следующей поминальной церемонии. — Ты так думаешь или надеешься? — И то, и то. Мы немного помолчали. Рори доел омлет. Я допил кофе. Вебер с сотоварищами ушли, шумные и буйные, как школьная футбольная команда, направляющаяся на тренировку. После их ухода в ресторане осталось гораздо меньше людей. — Если преобладает мнение, — наконец сказал я, — что дело Дейдры раскрыто, то мне не понятно, что здесь делаешь ты. Рори прикрыл рот салфеткой, словно молясь. Затем аккуратно положил ее на тарелку и отодвинул ту в сторону. — Я тут потому, что отправка угроз убийством, будь то по электронной почте, телефону или чертовым Пони-экспрессом, является федеральным преступлением. Мой начальник изучил предоставленную тобой информацию и счел угрозу заслуживающей внимания. Так же он посчитал, что, даже если угрожающий человек и не является убийцей Дейдры, этот кто-то имеет сильную, возможно, личную заинтересованность в этом деле. — В каком смысле? — В том смысле, что этот человек может быть местным жителем, а может и не быть, но с большой вероятностью он будет присутствовать на бдениях.