44.1644° с.ш.

— Джейсон — твой парень? Мы сидели в архиве, или, как его называют, кладовкой «Новостей Вудларка», и просматривали микрофиши с местными некрологами. Саймона Оверхайзера в офисе не оказалось, но молодая женщина в приемной была дружелюбна и услужлива и без колебаний предоставила нам доступ к архивным номерам за пятнадцать лет. В редакции газеты был всего один сканер и устройство для чтения, предназначенные для общественного пользования, поэтому мы с Рори сидели, прижавшись плечами, на жестких деревянных стульях, всматриваясь в монитор компьютера, и нам казалось, что мы этим занимаемся уже много часов. Возможно, потому что так оно и было. За это время я кое-что узнал о Рори. Что он пользуется очками для чтения — такими, с ретро-оправой, черной и квадратной, — и корчит смешные рожицы, качает головой и что-то весело бормочет при чтении, причем делает это медленнее меня. Что его телефон звонит, точнее вибрирует, очень часто. Мне понравилось, как он погрузился в процесс усвоения информации. Понравилось, как терпеливо он сносил беспрестанные перерывы. И мне понравился его лосьон после бритья. — Джейсон? — с недоумением повторил он. — Ты говорил с ним по телефону последний раз. Рори все еще выглядел растерянным. Может, потому что это совершенно не мое дело? Но я был практически уверен, что Рори гей, и мне надо было знать точно, чтобы не истолковать превратно ни один из знаков, которые, как мне казалось, я замечал. — Когда я проверял пожарный вход в «Свифтвотере». Он попытался вспомнить, и лицо его просветлело. — Ах, Джейсон, — он рассмеялся. — Боже, нет. Он парень моего начальника. — А-а. — Со своим парнем я расстался почти полгода назад. — Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся, отчего мое сердце затрепетало в груди, как бабочка в первый день весны. — Твой босс тоже? Вам, наверное, в кулер с водой что-то подсыпают. Просто я считал, что ФБР довольно гомофобная организация. — Не стану спорить, что за последнюю пару лет некоторые позиции были утрачены, но в течение последнего десятилетия Бюро сознательно стремится к инклюзивности. На самом деле, я не единственный гей в нашем подразделении. Я кивнул и снова повернулся к экрану монитора, присмотревшись внимательнее. — Ну вот, — сказал я, — некролог Расти Бейли. — Расти не жил тут, когда умер. Он был в Канаде. — Верно, но большую часть жизни он прожил здесь. У него все еще была тесная связь с местным сообществом. Ты слышал Саймона во время нашей прогулки к месту аварии. — Ага. Довольно агрессивно. — Может, на то есть веские причины. Уверен, ты видел спекуляции о Расти в сети. Рори кивнул. — Тот факт, что он уехал через три года после исчезновения Дейдры, не помог в его ситуации. Как и то, что он покончил с собой спустя два года. Нет. А еще не помогало то, что Расти был немного чудаковатым. С его редкими длинными волосами, отсутствующими зубами и невнятным акцентом он выглядел как типичный деревенский серийный убийца из телесериалов. Интернет не был к нему благосклонен. Прикусив губу, я прочел удивительно длинный для «Еженедельника» — и восторженный — некролог. — Я читал художественное изложение дела, и этот мерзавец-автор не только открыто осуждает Бейли, но и продвигает книгу, без конца обвиняя его и оскорбляя всех, кто с ним не согласен. — Согласен, некрасиво, — нейтрально заметил Рори. — Но книга вышла уже после смерти Бейли. Я уставился на его профиль. — А ты ответственно подошел к домашнему заданию. — «Должное старание» — так называется эта игра. Я откинулся на спинку стула. — Итак, у нас несколько человек, умерших от рака; пара передозировок наркотиками; случайно выстреливший в себя одиннадцатилетний подросток; возможно, смерть в результате несчастного случая… — Брат Оверхайза? Тот, который боролся с депрессией? — Верно. Нет некролога ни для кого, кроме Расти, кто хоть отдаленно был бы связан с делом Дейдры. Следует ли считать, что полиция Гастингса считает Расти главным подозреваемым? Рори снял очки, протер о свою клетчатую фланелевую рубашку темно-зеленого цвета и снова надел. — Никогда не стоит спешить с выводами. — Да, но девяносто девять процентов этих некрологов посвящены людям, умершим от старости. — Здесь живет много пенсионеров. Не исключено, что кто-то из них случайно сбил девушку, когда она шла по дороге. А потом, возможно, запаниковал и избавился от тела. — То есть, альтернативная теория заключается в том, что старичок сбивает Дейдру машиной, сбрасывает где-то ее тело и продолжает жить свою долгую и практически безупречную жизнь? — Теория «сбил и сбежал» не нова. Нет, не нова. Хотя никогда мне не нравилась. Отчасти потому, что «сбил и сбежал» сопровождается шумом и беспорядком, и наверняка кто-нибудь из соседнего дома что-нибудь да услышал. А отчасти потому, что у меня сложилось впечатление, что в небольших сельских общинах люди склонны доверять местным властям, а, следовательно, с большей вероятностью сообщают о подобных происшествиях, рассчитывая, что не будут несправедливо обвинены. — Расти оставил тайную предсмертную записку? — Нет. — Упоминал ли кто-нибудь о предсмертном признании в связи с другим подозреваемым? — Нет. — Тогда Расти, должно быть, их парень. Рори продолжал изучать экран. — Тебе не нравится теория, что Расти — наш преступник. Почему? Насколько нам известно, он был последним, кто видел ее живой. На месте происшествия был его машина. Жил он совсем рядом. Заместитель шерифа привлек его к участию в первоначальных поисках девушки в тот вечер, которые он провел полностью самостоятельно. — Если у Расти были намерения причинить Дейдре вред, почему он сообщил об аварии? — Чтобы замести следы. Учитывая место аварии, он мог быть полностью уверен, что об этом сообщит кто-нибудь другой. — Ладно. Мужчина средних лет, который, насколько известно, до сих пор вел совершенно безупречную жизнь — бывший полицейский, к слову, — возвращается домой с работы. Он устал, дома ждет жена с ужином, и тут он натыкается на разбитую машину и девушку в затруднительном положении, понимает, что все живущие вдоль дороги люди наверняка видели аварию и знают, что в машине была девушка, догадывается, что в любую минуту может появиться полиция, но подкручивает усы и думает: «Уа-ха-ха! Это мой шанс!». Рори открыл рот, и я торопливо сказал: — Да-да, я в курсе, что у хищников всегда есть план, но тебе не кажется это слишком надуманным? Не знаю, почему я так упорно отстаивал невиновность Расти, хотя сам считал его убийцей Дейдры. Я верил, что она села в машину не к тому человеку. Просто мне с трудом верилось, что этим человеком был Расти. Профессиональный инстинкт или эгоистичное нежелание отказываться от любимой версии? — Может быть. Но я точно знаю, что бы ни случилось с Дейдрой, произошло все именно при таких малообещающих обстоятельствах. Он был прав. Минуту-другую я размышлял, хмуря брови. Рори чуть улыбнулся, наблюдая за мной. — Очень часто подобные преступления совершаются под влиянием импульса и подвернувшейся возможности. — Знаю. Я же преподаю криминологию, помнишь? — Помню. Но существуют различия между теорией и практическим применением. — Само собой, но с этой версией связано множество очень практических, логистических проблем. К примеру, как он усадил Дейдру в автобус? Как ему удавалось не проговориться своей жене за все эти годы? Что он сделал с телом Дейдры? — Она охотно бы села в автобус. Если не ошибаюсь, это еще одна версия. Мол, Дейдра сказала ему, что не может допустить, чтобы ее привлекли за вождение в нетрезвом виде, умоляла о помощи, и он отвез ее куда-то, высадил и впредь молчал об этом. — И что потом? Он что, высадил ее посреди пустыни? Разве он не мог довезти ее до какого-нибудь безопасного места? — Тоже вариант. А может, он так и сделал. Возможно, с ней что-то случилось вне его поля зрения и за пределами места преступления. — А еще этот человек был водителем школьного автобуса. Он правда стал бы рисковать работой — и, возможно, работой жены, потому что они оба были водителями школьных автобусов, — и использовать автобус, чтобы помочь незнакомке, которая могла или не могла быть нетрезвой и сбежавшей с места аварии? — Ясно, ты так не считаешь. — Не считаю. Не думаю, что большинство людей стремится вести себя как персонажи детективного романа. — Но ты должен согласиться, что у Бейли были возможности и средства. — А его мотив в том, что он тайный психопат? — Тебе так же, как и мне, хорошо известно, что мотив трудно бывает определить, даже когда имеются веские основания для подозрений. И не поспоришь. Поэтому я решил опробовать другой подход. — Согласен, возможность у него была. Но не знаю насчет средств. Он был нездоров, и, судя по всему, оружия тоже при себе не имел. — У каждого здесь есть оружие, — бесстрастно заявил Рори. — А он бывший коп. Он владел оружием. — Почти уверен, что он не возил его в школьном автобусе, — возразил я. — Теперь мы забрели в область спекуляций, — он пожал плечами. А разве не там мы были все это время? — Кстати о спекуляциях… — я взглянул на телефон. — Если я хочу послушать выступление Вебера, мне, наверное, уже пора идти. — Ты собрался на чтения? — Если я этого не сделаю, будет выглядеть нарочито. — И это имеет значение, потому что?.. — Потому что мне совершенно не нужно и не желательно с кем-то воевать. К тому же, возможно, так проще всего оказаться в одном помещении со всеми подозреваемыми. Рори выглядел сбитым с толку. — Ну, знаешь, как в старомодном детективном романе, — пояснил я, — где в конце книги детектив собирает всех подозреваемых, а потом объясняет, почему каждый из них мог или не мог совершить преступление, прежде чем раскрыть личность настоящего убийцы. — Точно. Понял. Вот только в книге Вебера уже сказано, кого он считает убийцей. — Да. И все же я думаю, что полезно будет сходить, — нерешительно добавил я. — Хочешь, встретимся потом? Может, перекусим или выпьем перед бдением? — Потом? Нет. — Но я не успел выразить свое разочарование, потому что Рори сказал: — Я иду с тобой. От этого я почувствовал себя слишком счастливым. Мне нравился Рори. Я считал его по-настоящему привлекательным, больше, чем кого-либо за последний год. Но существовала немалая вероятность, что после этих выходных я больше его не увижу, поэтому не собирался позволять себе еще сильнее им заинтересоваться. Хотя интерес уже был чрезмерным. — Вебер будет счастлив, — легкомысленно сказал я. — Может, даже подпишет для тебя экземпляр своей книги. * * * * * В публичной библиотеке Вудларка яблоку негде было упасть. Мы с Рори втиснулись в зал, выстроившись вдоль стены вместе с другими опоздавшими. Я заметил Хейли, оживленно беседовавшую с Илианой и нескольким представителями сборища «убийство и макияж». Я узнал шапки Тони и Блейка, мельтешащие в паре метров от длинного стола для автографов, за которым Вебер болтал с хрупкой, но серьезного вида женщиной. Микрофон постоянно издавал помехи, пока кто-то сбоку настраивал аппаратуру. Телефон Рори зажужжал. Он взглянул на экран, пробормотал: «Скоро вернусь», и покинул наш ряд. Я стянул пальто. В переполненном зале становилось жарковато. Раздался стук по микрофону — проверка, — и наконец серьезного вида женщина поднялась и представилась как главный библиотекарь, Сэнди Рив. Это вызвало аплодисменты у небольшого количества местных посетителей. Сэнди нервно улыбнулась и начала зачитывать длинное и пространное предисловие, которое, как мне показалось, написал сам Питер Вебер. В нем не говорилось, что Вебер был уволен с должности журналиста-расследователя «Нью-Гемпшир Инквайер» за фальсификацию источников. А также того, что на него подала в суд семья героини одной из его тру-крайм книг и выиграла. Остальное же было правдой, хоть и преувеличенной. Его мемуары, в которых он глубоко погружался в расследование дела Дейдры О’Доннелл, целую неделю продержались в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», и многие действительно считали Вебера непревзойденным экспертом по делу Дейдры. Вебер сиял на протяжении всего вступительного слова, а когда настала его очередь говорить, он приступил к еще одному вступлению, на этот раз поведав, чем его привлекло это дело, почему он обладает уникальной квалификацией для расследования исчезновения Дейдры и почему, когда речь заходит о его теориях, мы не должны принимать никаких суррогатов. Я услышал шелест бумаг, когда кто-то сбоку от меня задел доску объявлений, а затем голос прошептал мне на ухо: — Наверное, мне стоит перед тобой извиниться. Я подпрыгнул, потому что странные голоса, шепчущие мне в ухо, так на меня действуют, и уставился на мужчину. Хорошо за сорок, даже ближе к пятидесяти. Средний рост. Среднее телосложение. Песочного цвета волосы. Красные, слезящиеся глаза, раскрасневшееся лицо. — Прошу прощения? — так же шепотом сказал я. — За вчерашний вечер. Кажется, я вел себя как придурок. На меня снизошло озарение. Синяя Футболка. — Все нормально. Мы оба много выпили. Он кивнул. — Ненавижу всезнаек. Люди вокруг бросали на нас неодобрительные взгляды. Я попытался молча выразить извинение. — Да. Спасибо за извинение, — прошептал я. Синяя Футболка обратился к пожилому мужчине, пристально смотрящему на нас: — Это частный разговор. — Перенесите разговор на улицу, — фыркнул мужчина. — Отвали, — от все души сказал ему Синяя Футболка и повернулся ко мне: — Подумываю начать собственный подкаст. Не против, если я воспользуюсь твоими мозгами? Я не мог отделаться от мысли, что он, возможно, выразился буквально. — Может, в другой раз? Хочу послушать Вебера. Его лицо скривилось от отвращения. — Не трать время. Обычный позер. — Вы не могли бы? — прошипела женщина дальше у стены. — А вы не могли бы пойти нахрен? — ответил Синяя Футболка. В дальней части комнаты Вебер начал зачитывать отрывок своей книги. «Увидев это, Расти Бейли сразу понял, что дрожащая молодая женщина с неуверенной улыбкой оказалась в беде. Не по его вине. Конечно, при весе в сто пятьдесят килограмм, с длинными волосами и неопрятными усами, Расти выглядел как мужлан, но те дни давно остались позади. Теперь он был добропорядочным гражданином. Фактически, он проводил дни, развозя детей на своем автобусе вверх и вниз по горе в школу и обратно. — Вы в порядке? — он снова оглянулся на черный «Сатурн», застрявший в снежном сугробе. Аварийные фонари мигнули кроваво-красным, на мгновение осветив треснувшее лобовое стекло, сработавшие подушки безопасности, массачусетские номера. — Я в порядке. Просто немного испугалась. — В это время года на этом повороте такое часто случается. Я позвоню в офис шерифа. — О, не надо, — быстро сказала она. — Все хорошо. Я уже позвонила в автомобильную ассоциацию. Они уже едут. Странно врать об этом. В этой горной местности сотовой связи не было совсем, и она наверняка это знала, раз пыталась кому-то позвонить. — Ладно-ладно, — сказал Расти. — Хочешь подождать у меня дома? Мы живем прямо вон там, — он указал немного дальше на дом у дороги, но она покачала головой. — Все под контролем. Конечно, милая. Но он оставил ее там, расхаживать туда-сюда возле машины, а сам проехал оставшиеся сто метров до своей подъездной дорожки. Припарковался рядом с гаражом, чтобы не выпускать ее из виду, заглянул в дом, сказал жене позвонить шерифу, и вернулся к автобусу, чтобы заполнить бумаги. Когда семь минут спустя прибыл помощник шерифа Кол Демпси, девушки уже не было. Исчезла, словно призрак в ночи. Единственным признаком, что она здесь была, были…» — Ты и так все это знаешь, — нетерпеливо сказал Синяя Футболка. — Пойдем куда-нибудь поговорим. — Я не… — Извини за это, — энергично сказал Рори, втискиваясь между мной и Синей Футболкой. — Что я пропустил? Я открыл было рот, чтобы сказать… Ну, не знаю, что я хотел сказать, и слава богу. Синяя Футболка меня опередил. — Эй, приятель! — Проблемы? — Рори слегка отодвинул полу куртки, и Синяя Футболка побледнел. Отступил назад, развернулся и начал пробиваться через толпу. Рори смотрел ему вслед, сардонически улыбаясь. Затем взглянул на меня и прищурился. Он обнял меня за плечи — и эта теплая тяжесть ощущалась так естественно, слишком правильно, — дружески стиснул и полностью сосредоточил внимание на Вебере.