44.1644° с.ш.

— У меня есть отличная идея, кто посылал тебе угрозы, — сказал Рори. — Парень из библиотеки? Мы пили ирландский кофе в уютном маленьком баре в нескольких минутах ходьбы от библиотеки. Большая часть любителей тру-крайм отправилась в «Свифтвотер», но я начал ощущать усталость и недомогание. Выходные получились долгими, а ведь всего середина дня субботы. А может, это были последствия наркотиков. — Его зовут Фрэнк Девенпорт. Графический дизайнер из Мичигана. Разведен. Детей нет. Ордеров на его арест или розыск так же нет. Однако родственники бывшей жены выписали на его имя ПОО, а также на бывшую девушку. — Что еще за ПОО? — Персональный охранный ордер. По сути, запретительный приказ. — ПОО есть, а судимости нет? Никаких обвинений в преследовании и домогательствах? — Доказательства преследования и домогательств были, но обвинения так не были предъявлены. — Ладно. Что ж. Рори склонил голову разглядывая меня. — Ты же не думаешь, что это тот парень? Не думал, но это не было логическим выводом или что-то вроде. Взаимодействие с Девенпортом не производило того же угрожающего впечатления, как электронные письма. Но ведь так и должно быть? Тон в электронном письме — дело непростое. Часто текст звучит не совсем так, как задумывал отправитель. Не то чтобы во фразе «ЕСЛИ ПРОДОЛЖИШЬ ИСКАТЬ, ЗАКОНЧИШЬ, КАК ОНА» было много нюансов. — Понятия не имею, — я пожал плечами. — Он странный и агрессивный, но он мне не угрожал. — Нужно быть полным идиотом, чтобы угрожать тебе на публике. — Тоже верно. Он явно пытался меня подбодрить, сказав: — Кроме того, наш отдел по кибербезопасности добился кое-каких успехов в отслеживании IP-адресов, с которых отправлялись тебе письма. Твой преследователь пользуется ТОРом. — Я не в курсе, что это. Какой-то VPN? — Программный продукт с открытым исходным кодом, обеспечивающий анонимную связь. Чрезвычайно эффективно скрывает IP-адрес от сетевого наблюдения или анализа трафика. — И это хорошие новости? Получается, технологию практически невозможно отследить? Рори покачал головой в стиле «может, да, может, нет». — Скажем так, у Бюро есть ресурсы, которые мы не афишируем. — Понятно, — я допил свой ирландский кофе. — Еще? — Не знаю. Только если обычного кофе. Мне нужен кофеин, но не хочется напиваться перед поминальным бдением. Он кивнул, но спросил с полной серьезностью: — Ты хорошо себя чувствуешь? Похоже, ты немного… Я поднял брови, когда он не закончил фразу. Рори снова сверкнул своей привлекательной полуулыбкой. — Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы говорить с уверенностью. Выглядишь усталым. И еще, возможно, слегка… Подавленным? Я не был уверен, чувствовать ли себя польщенным или списать его внимание на профессиональную бдительность. — Да. Наверное, так и есть. Ну, все же, несмотря на праздничную атмосферу, это не радостное событие. Ребенок пропал почти двадцать лет назад. Тут нет счастливого конца. Местные власти считают, что нашли виновного, и, возможно, правы, и, возможно, эта новость принесет семье хоть какое-нибудь утешение. Правда не знаю, насколько это может утешить. — По моему опыту, незнание дается людям тяжелее всего. — Возможно. Рори немного помолчал, а затем добавил: — Хотя, честно говоря, незнание подробностей иногда бывает настоящим благословением. Наши взгляды встретились. Я понял, что он хотел этим сказать, понял, что ему случалось видеть по-настоящему кошмарные вещи. И не из безопасного места или с академического расстояния. — Как ты можешь этим заниматься? — спросил я. Рори, похоже, взвесил и отбросил некоторые варианты ответов. — Некоторые дела тяжелее других. Некоторые действительно на тебя сильно влияют. Я стараюсь сосредотачиваться на людях, которых мы защищаем, на жизнях, которые мы в итоге спасаем. Я не могу изменить прошлое, но, если правильно выполнять свою работу, есть возможность повлиять на формирование будущего. — На мой взгляд, вполне здравый подход. — Думаю, это самый реалистичный подход. Конечной целью всегда остается предупреждение и защита. То же касается и того, чем занимаешься ты. Криминология — это изучение преступлений и преступников с целью понимания и предотвращения. — Есть и не связанные с законом аспекты преступлений и преступников. Но это все равно менее драматично, чем то, что делаешь ты. — Результат все равно один. — Может, и нет, — рассмеялся я. — Но я оценил твою ободряющую речь. — А это была она? — Тут Рори снова отклонился от сценария. — Что случилось с твоим браком, если ты не против такого вопроса? Пришлось обдумать, возражал ли я. Не-а. Совсем нет. — Не хочется отвечать банальностью типа «мы просто отдалились друг от друга», но так все и произошло. Ему — Эрику — очень, очень не нравилось, что я занимаюсь криминальными расследованиями в качестве хобби. — Хобби? — Дело было не в преподавании, не в лекциях и традиционных публикациях, хотя он частенько говорил, что хотел бы, чтобы я выбрал любую другую область, кроме уголовного правосудия. Он считал, что подкаст и ведение блога — занятие мрачное и ненужное, рассчитанное на людей, воспринимающих жестокие акты насилия как развлечение. И, возможно, в этом есть доля правды. Он считал, что я трачу слишком много времени на то, что, по его мнению, является нездоровыми внеклассными занятиями. — Боже. — А еще я хотел детей, а он — нет. — А-а, — Рори посмотрел на меня и улыбнулся. — Да, я могу представить тебя с детьми. Держу пари, ты стал бы отличным отцом. Почему-то меня это немного расстроило, хотя я и не мог сказать, почему. Это же приятные слова. — В общем, наверное, мы могли бы все уладить, но он переспал с другим членом преподавательского состава. Рори промолчал. — Думаю, он правда просто оступился, и я верю, что он искренне сожалел, но я… Не смог простить. Эрик сказал, что если я действительно его люблю, то смогу отпустить ситуацию. Рори открыл рот и тут же закрыл. — И я понял, что, скорее всего, он прав, — сказал я. — Что я любил его недостаточно. Вот, собственно, и все. Внимание Рори полностью сосредоточилось на стоящей перед ним стеклянной кружке. — И это случилось два года назад? — Да. — И вы были вместе шесть лет, — это не прозвучало как вопрос. Он странно улыбнулся. — Должно быть было больно. И ты навсегда завязал с отношениями? Сердце зачастило, хотя я почти был уверен, что неправильно истолковываю его сигналы. Да сигналы ли это? Или мы просто делились тем, чем обычно делишься только с незнакомцами, с которыми больше никогда не увидишься? — Нет. Я не завязал. Просто не ищу активно, но надеюсь со временем кого-нибудь встретить. Рори ничего не сказал, и, чтобы как-то заполнить паузу, я преувеличенно бодро спросил: — А что насчет тебя? Как вышло, что у тебя нет парня? Он улыбнулся и снова расслабился. — Время от времени случаются. Не часто, как правило. С такой работой, как у меня, сложно поддерживать отношения. По крайней мере, с кем-то вне Бюро. — Много путешествуешь. Очевидно. — Очень много. И мы все время на телефоне. Это не работа с девяти до пяти. Даже в выходной ты все равно частично занят. Думаешь о делах, фоном обдумываешь детали. Бывает трудно отпустить ситуацию и находиться в настоящем моменте с кем-то, уделять ему все свое внимание. Даже если очень хочется. Понимаешь? — Конечно. «Не переключайте канал!» — Я шутил, но прекрасно понимал, что он имеет в виду. Сам был трудоголиком. — А я-то решил, что ты аналоговый парень, — он улыбнулся, но, встретившись со мной взглядом, снова стал серьезным. — Но да, бывает одиноко. Я люблю секс. И хотел бы, чтобы отношения длились дольше пары недель. Дружеское общение. Секс. — Секс и еще раз секс, — со смехом добавил я. Секс я тоже любил. — Я уже упоминал секс? — Возможно, пару раз упомянул секс. — Мне бы хотелось всего этого, но, как уже сказал, с моей работой сложно поддерживать отношения. Особенно романтические. — Знаешь что? Поддерживать отношения, особенно романтические, непросто в любой сфере деятельности. Отношения требуют времени, усилий и… душевной щедрости. А романтические в десять раз больше. — Хорошая мысль, — с удивлением сказал Рори. — Знаю. Если когда-нибудь мне наскучат люди, убивающие друг друга, я запущу подкаст, где буду раздавать советы по отношениям. Он рассмеялся и встал. — Еще ирландского кофе? Я откинулся на спинку стула и потянулся. — Почему бы и нет, черт возьми? * * * * * Поминальная церемония состоялась ровно в 19:45 перед старым дубом, под которым Дейдра разбила свой старый «Сатурн». В это самое время, когда девятнадцать лет назад пропала Дейдра, и это наглядно напоминало, как темно было в тот момент, когда она выбралась из машины. Тени деревьев тянулись к дороге. Свет свечей в наших руках, мерцавший на фоне снежных сугробов, казался слабым и нереальным. Полная луна — снежная луна — низко висела над мрачными верхушками густого леса всего в нескольких метрах от машины. Где-то вдалеке завыла собака. Нас собралось около пятидесяти человек. Я был удивлен, как мало любителей тру-крайма пришли на бдение. Там была Хейли и еще несколько человек, но Вебера видно не было, что, учитывая чувства Пэта, стало для всех облегчением. Среди участников были в основном местные. Саймон Оверхайзер тоже находился тут, делая снимки для газеты «Еженедельник Вудларка». Присутствовала вся семья. Мать Дейдры умерла десять лет назад, но сестры, выглядевшие все такими же прекрасными и торжественными, как древние ирландские жрицы, образовали полукруг вокруг отца. Пэт поблагодарил друзей, семью и всех, кто посвятил себя поискам Дейдры и пришел сегодня, поблагодарил жителей Вудларка за терпение и доброту на протяжении многих лет, а также правоохранительные органы за их неустанные усилия. — Мы по-прежнему верим, что кому-то что-то известно, и что настанет время, когда этот человек больше не сможет нести бремя молчания. Бремя вины. Потому что молчание — это соучастие. Мы уверены, что каждый день приближает нас к развязке. Спасибо всем вам за неизменную любовь и поддержку. Без вас мы бы не справились. Нам всем вручили небольшие карточки с фотографией улыбающейся Дейдры на одной стороне и адресом гостиницы «Синий медведь», где семья сняла номер для поминок после церемонии, на другой. Завершением стала молитва, после чего прозвучали несколько строк из одного из любимых Дейдрой стихотворений: И она быстра, как ласточка, и свободна От смертных оков и барьеров. Она смеется, потому что вечность Расцветает для нее звездами! Бледное лицо снежной луны загадочно смотрело на землю.