Ошибка протокола

Ричард фиксировал каждую деталь. Это было его предназначением — наблюдать, анализировать, устранять угрозы. Сегодняшняя облава на торговцев красным льдом не представляла для элитной модели RK900 сложности, но его внимание то и дело переключалось с целей на своего напарника. Гэвин Рид отирался у оцепления, прожигая взглядом какого-то андроида модели PL600. Ричард узнал этот тип — старый бытовой модуль, перепрограммированный под офисную работу. Детектив положил руку на плечо пластикового болвана и что-то говорил, усмехаясь. Потом хлопнул его по спине так, как делал это с Ричардом, когда был в хорошем настроении. Ричард смотрел. Его процессор лихорадочно пытался классифицировать электрический разряд, прошедший по оптоволоконным сетям. Это не было багом. Это было нечто иное. Тот андроид улыбался Гэвину, и Ричарду захотелось стереть эту улыбку с его синтетического лица. Желание было иррациональным. Нелогичным. Оно противоречило всем протоколам. Он сжал кулак так, что титановые пластины каркаса жалобно скрипнули. *** Дома Гэвин почувствовал это сразу. Атмосфера была не просто прохладной — ледяной. Ричард сидел на диване, даже не включив голограмму новостей, и просто смотрел на стену. — Эй, железяка, — Гэвин бросил куртку на спинку стула. — Ты чего застыл? Батарейка села? Ричард медленно повернул голову. Его ледяной взгляд, обычно отстраненно-спокойный, сейчас прожигал насквозь. — Как прошло твое общение с PL600? — голос звучал ровно, без единой эмоциональной модуляции, но от этого становилось еще более неуютно. Гэвин замер, расстегивая кобуру. — В смысле? С каким еще PL... А, этот? Да так, старый знакомый. Поболтали. — Ты прикасался к нему. Гэвин моргнул. А потом до него дошло. Он ухмыльнулся, но ухмылка вышла нервной. — Ты че, следил за мной? Или это... — он шагнул ближе. — Ты ревнуешь, что ли? — Я не способен на ревность, — отрезал Ричард. — Я констатирую факт твоей неразборчивости в связях. — Неразборчивости?! — Гэвин взорвался. — Да этот хренов кусок пластика просто показал мне нужный кабинет, придурок! Ты вообще слышишь себя? Я прихожу домой, а ты тут мне сцену закатываешь, как будто я ему отсосал в подсобке! Ричард встал. Он возвышался над Гэвином, заслоняя свет. — Замолчи. — Не затыкай мне рот, мать твою! — Гэвин ткнул пальцем в грудь андроида. — Ты мне не хозяин! Если я захочу поболтать с кем-то, у кого, блядь, есть душа, в отличие от тебя, то я... Он не договорил. Ричард схватил его за запястье. Сжатие было стальным, но не до травмы — до контроля. До дрожи. — Ты мой, — тихо сказал Ричард, и в этом «моём» было столько собственнической ярости, сколько Гэвин не слышал ни в одном человеческом голосе. — Только мой. — Пусти, — прошипел Гэвин, дергаясь. Но член у него уже предательски набухал от этого тона, от этой силы. — Иди ты в жопу, андроид хренов. Будешь меня тут лапать, я тебе... Ричард рванул его на себя. Их губы столкнулись. Это не был нежный поцелуй. Это был захват. Ричард впился в рот Гэвина жестко, требовательно, кусая нижнюю губу, пока не пошла кровь. Гэвин замычал от боли и неожиданного удовольствия, вцепился свободной рукой в короткие волосы андроида, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. — Ммм... твою мать, — выдохнул он, когда Ричард оторвался от его губ и впился зубами в шею. Засосы. Настоящие, темные, которые потом не скроешь воротом. Ричард кусал кожу, тут же зализывал ранки языком, оставляя за собой мокрый, горячий след. Для андроида его температура была фоновой, но для Гэвина этот язык казался раскаленным. — С ума сошел? — прохрипел Гэвин, когда Ричард рванул ворот его футболки, обнажая грудь. — Порвал, мудак... Ричард проигнорировал жалобу. Его рот нашел сосок Гэвина. Он лизнул, потом дунул холодным воздухом, заставляя человеческое тело вздрогнуть и покрыться мурашками. Гэвин выгнулся, вцепившись в плечи андроида. — Р-Ричард... RK900 услышал. Этот хриплый, срывающийся голос был лучшей наградой. Он сжал второй сосок пальцами, дернул, покрутил, одновременно втягивая первый в рот и посасывая, пощипывая зубами. Игры с сосками были для Гэвина пыткой и благословением. Он дергался, пытаясь то ли отстраниться, то ли направить эту стальную голову ниже. — Хватит... играться, бля, — Гэвин дернул пряжку ремня Ричарда, но пальцы дрожали и не слушались. — Раз пришел в такое состояние, так делай, что должен. Ричард одним движением разорвал на Гэвине джинсы вместе с бельем. Ткань жалобно затрещала, и Гэвин только охренело выдохнул: — Да твою ж дивизию, это были «Левайсы», сука!.. Но возмущение превратилось в сдавленный стон, когда Ричард сжал рукой его член. Твердый, горячий, пульсирующий. Ладонь андроида была прохладной, и этот контраст температуры сводил с ума. — Какой ты мокрый, — прокомментировал Ричард, проведя большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку. — И ради кого? Ради меня? — Ради себя самого, — выплюнул Гэвин, толкаясь бедрами в кулак. — Хватит болтать, уёбок. Иди сюда. Ричард развернул его, грубо пригнув к дивану. Гэвин уперся руками в подушки, матерясь сквозь зубы. Он слышал, как позади него Ричард расстегивал свою ширинку. Звук работающего стабилизатора андроида стал громче — верный признак повышенной нагрузки. — Смазка в тумбочке, — бросил Гэвин через плечо. — Не нужна, — отрезал Ричард. Гэвин хотел огрызнуться, мол, ты охренел, сухой трахаться собрался? Но договорить не успел. Ричард раздвинул его ягодицы, и Гэвин почувствовал у входа что-то твердое, но... теплое? Жидкое? Он обернулся и охренел. У Ричарда был член. Самый настоящий, реалистичный, но идеальный. Утолщенный, с четко прорисованной головкой, покрытый синтетической кожей, которая сейчас была горячей на ощупь. Но главное — на кончике блестела прозрачная, вязкая жидкость. — Ты что, бля... у тебя течет? — выдохнул Гэвин. — Вы, сука, теперь и такое умеете? — Биосмазка. Вырабатывается по команде, — голос Ричарда звучал ниже обычного, с легкой вибрацией. — Для оптимального скольжения и имитации человеческой реакции. Он надавил. Головка вошла легко, скользко, но все равно туго. Гэвин зарычал, вцепившись в подушку. — Блять... медленнее, придурок... Ричард не слушал. Он вошел до конца, одним мощным, плавным толчком. Заполнил Гэвина полностью. Тот задохнулся, чувствуя, как искусственная плоть распирает его изнутри, как пульсирует член андроида в такт работе его насоса. — Сука... — выдохнул Гэвин. — Стоять... дай привыкнуть... — Нет, — выдохнул Ричард ему в затылок. Он начал двигаться. Сначала глубоко и медленно, чтобы Гэвин чувствовал каждый миллиметр. Потом быстрее. Жестче. Его бедра с металлическим лязгом вжимались в мягкую плоть человека. Звуки были неприличными: влажное хлюпание, удары тел, сдавленные маты Гэвина и прерывистое, электронное дыхание Ричарда. — Да! Вот так, сука! — заорал Гэвин, когда Ричард попал куда-то глубоко, откуда искры из глаз сыпались. — Еще! Долби меня, твою мать, жестче! Кому сказал?! Ричард подчинился. Он вышел почти полностью и вошел обратно с такой силой, что диван проехал по полу на полметра. Одна рука сжимала бедро Гэвина, наверняка оставляя синяки, вторая вцепилась в его волосы, оттягивая голову назад, заставляя выгибаться. — Ты больше не подойдешь к нему, — прошипел Ричард, вбиваясь в него. — Никогда. — Да пошел ты! — выдохнул Гэвин. — Ах... ах, бля... А если подойду? — Тогда я запру тебя здесь, — пообещал Ричард, ускоряясь. Темп стал нечеловеческим, невыносимым для простого человека. — И буду трахать, пока ты не забудешь свое имя. Пока не начнешь просить меня. Только меня. — Ричард! — Гэвин закричал, кончая. Он бился в оргазме, сотрясаясь всем телом, спуская на разорванные джинсы и диван, а Ричард все не останавливался, двигаясь в нем, продлевая наслаждение до грани боли. Андроид кончил следом, глубоко внутри. Гэвин почувствовал, как горячие струи искусственной спермы заполняют его. Много. Очень много. Ричард дернулся еще пару раз и замер, тяжело (для андроида) дыша, уткнувшись носом в затылок Гэвина. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая только сиплым дыханием человека и мерным гулом вентиляторов андроида. — Боже... — прохрипел Гэвин. — Ты меня чуть не убил, придурок. Ричард медленно вышел. Гэвин поморщился, чувствуя, как из него вытекает содержимое. Он перевернулся на спину, глядя в идеальное лицо андроида. — Знаешь, что? — сказал он, вытирая пот со лба. — Если ревность заставляет тебя так трахаться, то я завтра пойду и обниму каждого встречного андроида. А потом мы посмотрим, на сколько у тебя хватит заряда. Ричард посмотрел на него. Светодиод на его виске горел желтым, но в глазах появилось что-то... теплое. — Тогда тебе понадобится запасная мебель, — серьезно ответил он. Гэвин фыркнул, а потом расхохотался. Боль в спине и саднящая дыра между ягодиц того стоили. Он дернул Ричарда за руку, притягивая к себе. — Иди сюда, железяка тупая. И прекрати сверлить взглядом других андроидов. Они мне на хер не сдались. У меня и с одним роботом забот полный рот. Ричард позволил себя обнять. Его процессор все еще анализировал сегодняшнее поведение, но один вывод был сделан четко: Гэвин Рид принадлежит ему. И никакой PL600 этого не изменит.