Под тлеющим небом

Шейн заставил себя не отводить взгляд и пожал протянутую руку. Ладонь О’Нилла, сухая и твёрдая, как дубовая доска, сомкнулась вокруг его. – Чем могу помочь? – Хотел поздравить вас с недавним успехом. – Простите? – Не каждый молодой человек может заполучить крупный военный контракт. – Спасибо, но контракт получил мой отец. Не припомню, чтобы мы были представлены друг другу. Конечно, Шейн прекрасно знал, кто стоит перед ними. Именно О’Ниллу задолжал деньги брат Ильи. Возглавляет ли О’Нилл всю ирландскую мафию Бостона или лишь шестёрка при ком-то более могущественном, но поляки, воровавшие алюминий с завода, работали на него. И теперь он для чего-то подкараулил Шейна. Ничего хорошего этот разговор не сулил. – А вот это уже скромность, мистер Холландер. Насколько я слышал, последние месяцы именно вы занимались всеми делами. – Только бухгалтерией. – Сердце любого предприятия. Мне ли не знать, я сам своего рода предприниматель. О’Нилл достал папиросу и неторопливо раскурил её. Табачный дым поднялся между ними тонкой белой струйкой. – Мистер О’Нилл, если вас интересует прокат алюминия, уверен, мой отец сможет выделить для вас время в рабочие часы. – Если бы меня интересовал алюминий, я бы говорил с вашим отцом. – Тогда боюсь, я не совсем понимаю цель нашей беседы. – А я думаю, прекрасно понимаете. Вот и всё. Маски сброшены, правила обозначены. Рабочие расходились по домам. Проходившие мимо мужчины не обращали на них никакого внимания. Для всех вокруг это выглядело как обычный разговор двух джентльменов возле дорогого автомобиля. Шейн совершенно некстати подумал о том, что, если О’Нилл вытащит из кармана пистолет, никто даже не заметит. – Я не собираюсь ходить вокруг да около, мистер Холландер. Мы оба деловые люди. У вас есть дело. У меня есть дело. И наши дела, как выяснилось, пересекаются. Ваш завод – это хороший доход, как для вашей семьи, так и для всего города. Будет очень скверно, если вдруг случится что-то ужасное, и привычный уклад неожиданно изменится. Шейн хаотично соображал. Контракт защищал завод Холландеров от крупных потрясений. Любая серьёзная диверсия мгновенно привлекла бы внимание Вашингтона. Связываться с федеральным правительством не захотел бы даже самый самоуверенный бостонский гангстер. Но оставалась другая возможность – сами Холландеры. А точнее, их младший и явно менее опытный представитель. Молодой амбициозный сынок, уверенный, который только начал входить в дела и которого легче напугать. – Вы предлагаете мне платить вам за то, что вы не будете портить моё имущество? – Назовём это партнёрством. Или страховкой, если хотите. Сколько ещё предприятий в городе платили подобную «страховку»? Десятки? – Нам не интересны предлагаемые вами услуги, мистер О’Нилл. Лицо О’Нилла вмиг потеряло дружелюбное выражение. Глаза стали холодными. – Жаль. Я, признаться, надеялся на более благоразумное решение. – Он сделал шаг назад и посмотрел куда-то в сторону, на дымящие трубы завода. – Берегите себя, мистер Холландер. Бостон – опасный город. Шейн следил, как О’Нилл идёт к машине, чёрному кадиллаку. Шофёр уже открыл заднюю дверцу. О’Нилл залез внутрь, двигатель завёлся, и машина слилась с потоком улицы. Только тогда Шейн сел в свой паккард. Руки у него подрагивали. Он сжал руль и подержал так, пока не прошло.

***

В субботу Шейн проснулся рано, в шесть утра, хотя лёг за полночь. В окно бил тусклый солнечный свет. Шейн лежал, глядя на потолок, уже сгорая от ожидания. Илья должен был прийти вечером. Хлопот у Шейна было навалом, но время тянулось бесконечно медленно. Он заставил себя встать, принять душ и побриться. Потом прошёлся по квартире, проверяя, все ли окна закрыты и точно заперта ли дверь. Глупо, конечно, он запер её, как только вернулся. Да и остановит ли О’Нилла запертая дверь? В половине седьмого раздался стук. Илья стоял на пороге в лёгкой куртке, потемневшей от дождя, в руках он держал маленький бумажный пакет, на удивление сухой. Наверное, прятал его под одеждой. – Там такой ливень. Я чуть не утонул, Холландер. – Налить тебе что-нибудь горячее? – Лучше что-нибудь спиртовое. Илья повесил куртку, разулся. – Что в пакете? – Подарок. – Мне? – Твоим соседям за неудобства. С Розановым было приятно общаться. Когда тот не вёл себя как мудак. – Розанов. – Ну тебе, конечно. Илья достал из пакета жестяную коробочку и протянул Шейну. В таких обычно продавали таблетки или пастилки. Внутри оказались два небольших цилиндра, обёрнутых тонкой тканью. – Что это? – Беруши. – Беруши? – Аптекарь сказал, надо вставить в уши, и шума нет. Я подумал, тебе пригодятся. Можешь носить их, чтобы спускаться в цех. Шейн был очень хорошо воспитан и досконально знал правила социальных взаимодействий. Когда тебе дарят подарок, ты говоришь «спасибо», даже если подарок тебе не нравится. Но в этот раз он не нашёл, что сказать. Никто раньше не покупал ему подобных вещей. Никто и не знал, как сильно донимает его шум. А Илья запомнил. И зачем-то потратил свои деньги. Илья снова полез в пакет и достал ещё одну баночку, на этот раз круглую. Заметив взгляд Шейна, он усмехнулся и убрал её в карман брюк. – Это на потом. – Не нужно было… – Шейн спохватился, – то есть, спасибо большое. Сколько они стоили? Давай я верну тебе деньги. – Господи, Холландер, в Америке знают, что такое подарок? Они не дорогие, не переживай за мой бюджет. Илья шагнул к нему. – Хотя, если честно, нужно было всё-таки твоим соседям тоже их подарить. – Когда расстояние между ними исчезло, Илья уверенно положил обе ладони Шейну на талию, притянул к себе. – Потому что сегодня ты будешь стонать как самая грязная шлюшка. Илья легонько, слишком уж для таких обещаний невинно чмокнул Шейна в губы и отстранился, глядя в глаза с насмешливым прищуром. Затем поцеловал ещё раз, чуть дольше, но всё равно быстро отстранился, едва коснувшись языком нижней губы. А затем ещё и ещё. Шейн обхватил ладонями его голову, удерживая на месте, и сам потянувшись вперёд, жадно впился в его губы. Словно только этого и ждав, язык Ильи настойчиво проник в рот, сплетаясь с его языком. Руки заскользили вниз, сжимая ягодицы. Твою мать, они целовались так, будто изголодались друг по другу. Но как сопротивляться, когда между ними так быстро нарастает напряжение? Изголодавшимся, именно таким Шейн и чувствовал себя. Он сам не понял, как оказался на коленях. Просто в какой-то момент рухнул на них, не сказав ни слова. Руки его дрожали от нетерпения, когда он расстёгивал ремень. Все мысли были только об одном – скорее взять этот член в рот. Добравшись до цели, он обхватил его губами, сразу заглатывая так много, сколько мог вместить в себя. Ответом ему было шипение сверху. Илья вцепился в его волосы. – Холландер… Шейн сосал жадно, языком обводя головку, потом снова заглатывая до упора, будто это была самая сладкая, самая желанная конфета на свете. Странно, но Шейн никогда не любил сладкое. Зато этот солоновато-горький вкус пришёлся в самый раз. Шейну хотелось довести его до конца, почувствовать, как он пульсирует, как наполняет глотку. Но Илья не позволил. Он оторвал Шейна от себя, поднял за плечи и прижался к его губам. Шейн поборол разочарование. В целом язык во рту тоже неплохо. И так они целовались, не отрываясь, пока добирались до спальни, пару раз едва не запутавшись в свисающих штанах. У самой кровати Шейн помог ему окончательно избавиться и от штанов, и от рубашки. Илья сразу устроился на подушках, закинув руки за голову. – Раздевайся. Хочу посмотреть, как ты складываешь одежду. Шейн не мог представить ничего менее сексуального, чем он, складывающий одежду, но всё равно послушался. Разделся и аккуратно сложил одежду на стул. К его облегчению, член Ильи стоял так же твёрдо. – А почему мою одежду не складываешь? – спросил Илья с притворным возмущением, кивнув на свои вещи, небрежно брошенные на пол. – Это же твоя одежда. Сам и складывай. Илья рассмеялся. От этого смеха у него на животе напряглись мышцы, и Шейн невольно засмотрелся на выраженные кубики пресса. Хотя, почему невольно? Илья схватил Шейна за запястье и повалил на себя. Они снова впились друг в друга поцелуем. Члены оказались зажаты между их животами и тёрлись друг о друга. – Я хочу тебя попробовать. – А? – Встань на четвереньки, Холландер. Шейн слишком легко выполнял приказы. Он едва успел опереться на локти, когда Илья развёл его ягодицы и наклонился. – Расслабься, ладно? – Л-ладно. Шейн не совсем понимал, на что согласился. Горячий, влажный язык прошёлся прямо по заднему отверстию. – Стой! Что ты делаешь? – Ты же сказал, что знаешь, как устроен секс между мужчинами. – Я знаю! Туда надо совать член, а не язык! – Тебе не понравилось? – Я не… не знаю. – Тогда дай мне попробовать сначала, а потом уже решишь, нравится или нет. Хорошо? Шейн спрятал лицо в подушку. – Хорошо. Илья снова раздвинул его ягодицы, и язык прошёлся по тому же месту, потом кончиком начал обводить по кругу. Шейн замер, ожидая отвращения, которое так и не пришло. Нет, он, конечно же, знал, что такое анальный секс. В университете, среди молодых и дорвавшихся до взрослого мира парней, хватало разговоров. Поэтому Шейн провёл особенно много времени в ванной комнате. Но язык, это так негигиенично, так… – Блядь! Ощущение было невероятным. Горячим, скользким и при этом невероятно нежным. Тепло и влажность распространялись по чувствительной коже, а когда язык Ильи настойчиво протиснулся внутрь, Шейн выгнул спину и сдавленно застонал. Каждый раз, когда язык проникал глубже, выходил и снова облизывал снаружи, по телу пробегали мурашки. Чёрт, чёрт, чёрт, Розанов, нравится, нравится, так ахуительно нравится. В голове у него помутилось, сказал он это вслух или нет, Шейн так и не понял. – Ты всего поначалу пугаешься, да? Хочешь попробовать кое-что ещё, Холландер? – Пожалуйста, трахни меня. Рука Ильи, только что гладившая его бедро, застыла. На секунду Шейн испугался, что сейчас он засмеётся и скажет что-то вроде «размечтался». Но тут Илья взял его за подбородок и властно поцеловал. Шейн не успел вдоволь насладиться, как Илья уже отстранился, потянулся к брошенным на полу штанам. Щелчок. – Это вазелин. Я смажу им пальцы. А потом тебя. «А потом меня…». Шейн через силу вдохнул, почувствовав, как скользкий палец проникает внутрь. Член, прижатый к простыне, пульсировал, и Шейн совершенно не понимал, что делать. – Давай, детка, – Илья шлёпнул его по ягодице. – Покажи мне, как ты хочешь меня внутри. Щёки горели, но Шейн был невероятно рад, что наконец-то получил приказ. Ему нравилось, когда Илья говорит. Нравилось, когда он командует. И нравилось подчиняться. Шейн толкнулся назад, неловко насаживаясь на чужой палец. Илья ввёл второй и начал медленно двигать ими, слегка изгибая. Было тесно, немного больно. – Дыши глубже, – Илья зашептал в ухо, обдавая горячим дыханием. – Представь, как мой толстый член будет входить в тебя. Как я буду бить вот сюда… – тут он надавил, и Шейн резко выгнулся, громко застонал. – Да, вот сюда. Теперь каждое движение взрывалось вспышками острого удовольствия. – Господи… – Пробовал так делать? – Я не… – О чём его спросили? Слишком тяжело думать. – С собой? На удивление, Розанов даже не стал над ним смеяться. – Да, с собой. Стыд. Стыд и облегчение – вот, что испытал Шейн, говоря вслух: – П-пытался. – Не получилось? – Не так хорошо… добавь третий. – Ничего себе, Холландер, а с виду кажешься таким скромным, тихим мальчиком. А в постели… Шейн бы подумал, что тот издевается, если бы ему в бедро не упирался твёрдый член. – Хочу, чтобы ты кончил в меня. Он не знал, откуда взялись эти слова и тем более не знал, как решился их произнести. Но как только они сорвались с губ, Шейн почувствовал, как член Ильи дёрнулся. Илья толкнулся бёдрами вперёд, вжимаясь в Шейна, и прошипел сквозь зубы: – Твою мать, Холландер. Из-за твоего грязного языка я кончу не внутрь, а прямо сейчас тебе на спину. Шейн посмотрел на него. Оказывается, он нависал над Шейном так низко, что можно было рассмотреть каждую капельку пота на его висках, каждый золотистый завиток влажных, прилипших ко лбу кудрей. Рот его был приоткрыт, губы едва заметно шевелились, и Шейн вдруг остро захотел почувствовать эти припухшие, блестящие губы на своей коже. На губах, на шее, на груди, на животе – везде. Так хорошо, что глаза закатываются. Так хорошо, что хочется кричать. – Ох, блядь… я сейчас… Илья вытащил пальцы. Шейн всхлипнул. Наслаждение ускользнуло, так и не достигнув пика. – Илья… – Ш-ш-ш. Он поцеловал его в плечо и перевернул Шейна на бок, прижимаясь к его спине. Одна рука скользнула под голову, пальцы легли на подбородок. Илья поцеловал его, вбирая в себя его стоны. Другой рукой он приподнял ногу Шейна, сгибая в колене и отводя вверх. Первое ощущение было странным. Конечно, задница буквально завопила: этого не должно быть внутри. Но Илья замер, давая привыкнуть. Гладил его по животу, успокаивая, и наконец взял в руку его нуждающийся член. – Ты как? – Глубже. Илья вошёл до конца. Теперь их тела вовсе не метафорически слились в одно. Как он мог не знать, что такое возможно? Если бы он не встретил Илью, такого сильного, такого красивого, такого притягательного и такого решительного. Ведь если бы Илья не предложил то, о чём Шейн боялся подумать. И вот он лежит прижатый к потной мужской груди с членом в заднице. Нет, задница оказалась не права. Кажется, это очень даже естественно, иначе как бы Илья поместился? Илья уже столько показал ему. Раскрыл столько видов удовольствия. Больше всего Шейну понравилось сосать у него. Но и это удовольствие от заполненного рта, успокаивавшего ритма не шло ни в какое сравнение с тем удовольствием, которое Шейн испытал от пальцев. А член, он длиннее, толще. Значит, и удовольствие должно быть больше. Точно в подтверждение его мыслей Илья задвигался, чуть изменил угол, и снова задел то место. Шейн вцепился в простыни и услышал собственный голос, складывающийся в имя. Сердце забилось быстрее. Шейна захватила неутолимая жажда прикоснуться к Илье, ответить на ласку. Он нащупал его бедро, подрагивающее от непрерывных толчков, провёл ладонью выше по боку, по рёбрам – куда мог дотянуться. Илья с хрипом выдохнул и точно заведённый ещё больше, толкнулся глубже. Шейн повернул голову, ища его губы. Илья поймал поцелуй. Их языки и стоны сплелись, тела раскачивались в такт. Они целовались прерывисто, сбивчиво, отрываясь на вдох, выдох, и снова припадая друг к другу.  Илья задвигался быстрее, дыша тяжело и часто, иногда сбиваясь на срывающийся рык, когда Шейн особенно сильно сжимался вокруг него. – Ты такой горячий внутри, как же охуенно, – прошептал он Шейну в губы. Шейн хотел сказать, что это звучит ужасно, но из горла вырвался очередной стон. Член двигался внутри плавно и одновременно с этим всё настойчивее растягивая, проходя так глубоко, что заставляло усомниться в анатомической особенности его задницы, которая каким-то чудом обладала свойствами бездонной бочки. Может, Илья был прав? Он создан не только сосать, но и принимать в себя? Природа-мать, спасибо за щедрость. Шейн много за что мог быть благодарен в этот момент. Ему нравилось чувство наполненности. Нравилось, как член входит и выходит, как растягивает его изнутри. Нравилось чувствовать Илью так глубоко, что казалось, будто они стали одним целым. Нравилось, как Илья иногда прикусывает его плечо, чтобы сдержать стон, как его пальцы впиваются в бедро. Нравился сам процесс. Такой грязный и неправильный, он, казалось, не оставлял места для стыда или сомнений. Только тела, их природная жаркая мощь и пульсирующее наслаждение, которое всё росло и росло. – Руку, – сказал Шейн. – Дай мне руку. Илья, не спрашивая, протянул руку, и Шейн сжал его пальцы, переплёл со своими. Необходимо чувствовать его не только внутри, но и снаружи. – Ты сейчас кончишь, Холландер? – Да… сейчас… – Губы онемели настолько, что Шейн едва мог выговорить слова, – останься во мне. Каждый толчок приближал его к краю, но всё не сбрасывал. Дразнил, заставлял выгибаться, умолять, просить о большем. Рука Ильи задвигалась быстрее. Как по щелчку внутри всё пульсировало, мышцы скрутило, член дёрнулся, выпустив липкую жидкость Илье на пальцы, на простыню, на его собственный живот. Илья замер, не выходя. – Нормально? Сначала Шейн не понял, о чём он. А спустя несколько мгновений сквозь пелену эйфории пробилось первое болезненное ощущение. Растянутая плоть требовала то прекратить, то продолжить. – Д-да, да, не останав… кончи в меня, пожалуйста. Это словно сорвало Илью с последних тормозов. – Блядь, Холландер. Он впился зубами в шею Шейна, прикусывая так, что кожа мгновенно покраснела. Шейн вздрогнул, но Илья уже навалился на него, накрывая всем телом, и начал двигаться так быстро и жёстко, что кровать отчаянно заскрипела. Он вонзился особенно глубоко, и Шейн ощутил тяжесть и влажность семени. Ещё толчок, и ещё одна порция, растекающаяся по стенкам, делая всё скользким и таким переполненным. Шейн не узнавал себя. Тот Шейн, который не выносил беспорядка, не мог уснуть на слишком мятом постельном белье, никогда не мог позволить себе разбрасывать одежду, – этот Шейн лежал в луже спермы и чувствовал себя… счастливым? – Сука… Илья обмяк, и весь его вес навалился на Шейна. Сплетённые, они лежали несколько минут. Илья первым пришёл в себя, перекатился на спину и притянул Шейна к себе, укладывая его себе на плечо. В тишине раздался смех. Шейн приподнял голову. – Что? Илья улыбался. Его ладонь лениво скользнула по спине Шейна, поглаживая влажную кожу от лопаток вниз до поясницы. – «Кончи в меня, пожалуйста», – повторил он. – Даже в постели, Холландер, мистер вежливость. Шейн уткнулся носом ему в шею, губы расползались в улыбку. Если он засмеётся, Илья будет постоянно об этом упоминать. По телу стекал пот, смешиваясь с подсыхающей спермой. Всё это стягивало кожу плёнкой. Как бы Шейну не понравился сам процесс, эта грязь начинала раздражать. Стоило сходить в душ, но он не двигался. Сердце Ильи стучало под ухом, постепенно замедляясь. Шейн уже проваливался в сон, как вдруг Илья шевельнулся. – Пойду. Конечно. Илья сел на край кровати. Спина у него вся была усеяна родинками. Интересно, получится ли соединить их как точки в детских головоломках, и найдётся ли выход из воображаемого лабиринта? – После наших… встреч ты возвращаешься домой? – Нет, иду на подпольное большевистское собрание. Шейн ощутил острый укол обиды. Ещё несколько минут назад они были так близко, как только вообще могут быть два человека, но Илья своими колкими фразочками поспешил ему напомнить: между ними ничего нет, только секс. Шейн ведь не спросил ничего ужасного. Вообще-то он заботился о нём! – Я говорил с О’Ниллом. Тянущийся за штанами Илья замер и повернулся к Шейну. – Когда? – В среду. Он ждал у моей машины. – Что он хотел? – Ничего такого, просто попугать меня. – Нихера себе, Холландер, ничего такого! Это очень-очень плохо. – Он мог узнать о том, что ты помогал мне? – Если бы О’Нилл узнал, что я его предал, я был бы уже мёртв. Он хочет что-то получить от тебя. Что конкретно он сказал, Холландер? – Намекал, чтобы я платил ему за защиту от несчастных случаев. Илья присвистнул. – Охуеть. Ублюдок совсем обнаглел, если полез к заводу под федералами. – Поэтому я не согласился, это всего лишь угрозы. – Нет, не «всего лишь». Он может устроить пожар. Или подкупить кого-нибудь из твоих рабочих, чтобы те устроили забастовку.  – Я не позволю. Илья снова рассмеялся, но совсем не так, как когда они лежали в постели. – Не позволишь? И как? Обезоружишь его своими превосходными манерами? – Ты можешь не издеваться хотя бы минуту? – Могу, если перестанешь говорить глупости. Шейн встал и схватил свою рубашку, надел её. Ему нужно было чем-то занять руки. Голый и перепачканный, он почувствовал себя очень уж неуютно. – Тебе нужно быть осторожным. О’Нилл может попробовать снова использовать тебя. – Это даже к лучшему. Так я узнаю, что он задумал. – Нет, тогда О’Нилл точно догадается, что ты предатель, и убьёт тебя. – Может, ты забыл, но, если бы не я, О’Нилл бы не обворовывал твой драгоценный завод, и сейчас бы не выл, что потерял такой лакомый кусок. Все твои проблемы из-за меня, Холландер! Перестань быть таким правильным. Ты должен думать о своей семье и о своём бизнесе, а не о том, что будет со мной. – В ту ночь, когда ты вытащил меня из ангара, ты сказал, что не хочешь крови на своих руках. Я тоже не хочу ничей крови. Я не убийца. И я переживаю за тебя, потому что мы... – Кто? Кто они? – Мы вроде как друзья. – Друзья? Ты думаешь, мы друзья? Шейн выдержал его взгляд, как мог. – Я думаю, мы точно кто-то друг другу. Илья уставился на него. На его лице что-то дрогнуло, но не сложилось ни в одно понятное для Шейна выражение. Что это? Удивление? Растерянность? Страх? Лихорадочное движение мыслей. В конце концов, Илья отвернулся. – Знаешь что, – голос его звучал так непривычно неуверенно. – Лучше я останусь здесь. На ночь. О’Нилл может прислать кого-то за тобой. В его стиле похищать тех, кто не идёт на сделку, и пытать до тех пор, пока человек не передумает. Я не говорю, что такое обязательно случится, но... на всякий случай. А вот лицо Шейна, должно быть, отразило все его эмоции предельно ясно. – Хорошо. Ладно. Конечно. Оставайся. Илья кивнул. – Я буду в гостиной. – Можешь… – Шейн прочистил горло. – Можешь остаться в спальне. Так безопаснее. Если что… ты будешь ближе. – Ладно. Шейн посмотрел на свои ноги. – Мне нужно в душ. И тебе тоже. И нужно поменять бельё. И убрать одежду, и… – Хорошо, Холландер.

***

Утро началось с того, что Шейн открыл глаза и несколько секунд пытался понять спит он или уже проснулся. Лежит ли рядом с ним Илья, или ему это кажется. Было ли вчера всё на самом деле, или ему это привиделось.   О безопасности они переживали так сильно, что практически не спали всю ночь. Шейн кончил ещё два раза, один – от пальцев, второй – от рта. На повторный раунд с проникновением он так и не решился, вовремя вспомнив, что они договорились с Роуз этим воскресеньем отправиться в аэроклуб. Задница уже нещадно ныла. Время ещё оставалось. Шейн мог принять душ, привести себя в порядок, разбудить Илью, что-нибудь придумать на завтрак. Они даже могли позавтракать вместе… Из прихожей донёсся стук. Первым, совершенно нелепым образом в голове возник О’Нилл. Да нет, бред. Вряд ли О’Нилл стал бы посылать головорезов в такое время, чтобы те вежливо постучали в дверь. Скорее всего, сосед. Или мальчишка с газетами. Илья не пошевелился. Шейн быстро натянул штаны и вышел в коридор. За дверью оказался не сосед. И не мальчишка с газетами. – Привет, соня! На пороге стояла Роуз. – Ты… – Знаю-знаю, ты должен был заехать в одиннадцать, но я больше не могла сидеть дома! – Опять поссорилась с отцом? – Он вытрепал мне все нервы. Ты не сердишься? Шейн внезапно осознал, что стоит перед ней босой, с взлохмаченными волосами, в одних штанах, которые, к тому же, застегнул кое-как. – Нет, но у меня тут… – Что? – У меня тут грязно. Я не прибрался. И вообще… Роуз улыбнулась. – Шейн, я не верю, что у тебя может быть грязно. – Нет, у меня… Но она уже шагнула внутрь, легко оттеснив его. Конечно, ведь он столько раз уже приглашал её к себе выпить кофе и послушать пластинки. Другая девушка её круга осталась бы на площадке и стыдливо опустила бы глаза. Но это была Роуз, и именно поэтому Шейну она нравилась. Только вот сейчас ему очень бы хотелось, чтобы она вспомнила, что приличные девушки не входят в мужские квартиры утром в воскресенье, когда хозяин стоит перед ними полуодетый. – Шейн, можешь со мной не притворяться. – Роуз! Дверь спальни открылась, и в гостиной появился Илья. Абсолютно. Совершенно, мать его, голый. Нет. Шейн всё ещё спит. И ему снится самый настоящий кошмар.