Под тлеющим небом

Казалось, день не может стать хуже. Но определённо стал, когда Илья не нашёл сигареты. Наверное, пачка выпала из кармана и теперь валяется где-то в спальне у Холландера. Пиздец. Можно было забежать в лавку за «лаки страйк», но это ещё минут двадцать. А домой Илья должен был вернуться ещё вчера. В коридоре было тихо. Это его насторожило. Тишина в доме Розановых не предвещала ничего хорошего. Первым делом Илья заглянул в комнату отца. Тот, слава богу, мирно спал. На тумбочке, рядом с кроватью, стояли графин с водой и пустая баночка люминала. На кухне горел свет. Светлана сидела за столом в его старом свитере поверх платья, босая, и читала какую-то паршивую газетёнку с тонной рекламы. Услышав шаги, она подняла голову. – Явился не запылился, Розанов. Я уж думала, твоя девчонка оказалась настолько хороша, что ты забыл дорогу домой. – Bon matin, машерачка. Лёха вернулся? – Нет. Илья был вовсе не удивлён. Вот же ублюдок. Шляется где-нибудь обдолбанный или того хуже – вляпался в очередную историю. Илья подошёл к столу, и вместо того чтобы сесть на свободный стул, опустился перед Светой на колени. Не спрашивая разрешения, переместил её холодные ступни с пола к себе на бёдра. – Ты лучшая, Светка. Что бы я без тебя делал... Он наклонился и поцеловал выступающую на лодыжке косточку. Света даже не вздрогнула, привыкшая к его манерам. Точнее, к их отсутствию. Между ними всегда всё так было. Легко. Света была своей. С ней можно было болтать обо всём на свете, ругаться, смеяться, таскаться по забегаловкам, танцевать в прокуренной комнате так, будто они не два бесправных эмигранта, а короли какого-нибудь грёбанного мира. Света была почти как сестра. За исключением, что с сёстрами всё-таки не спят. – Без меня ты бы меньше трахался. – Резонно. – Илья вновь поцеловал её лодыжку. – Спасибо, что осталась, я правда благодарен. Но больше так не делай, ладно? – Мне, что, нужно было просто уйти и бросить твоего отца одного? Ей бы не пришлось бросать его отца одного, если бы ёбанный Лёша вернулся. – Да, нужно было. Отец мог проснуться ночью и напасть на тебя. Света безразлично пожала плечами. – А если меня не будет, он выбежит из дома и на кого-нибудь другого нападёт. Какая разница? – Разница есть. Я не хочу, чтобы из-за моего больного отца ты пострадала. – Если ты такой благородный, лучше сделай мне кофе и угости сигаретой. Илья поставил её ноги обратно на пол и встал. – Кофе сделаю, сигарет нет. – Как нет? Илья повернулся к плите, чтобы Света не видела выражение его лица, когда он говорил: – Кончились. Кофе у них стоял в жестяной банке Hills Bros, тоже остался от силы на три заварки. После энной попытки конфорка наконец загорелась. Под дном турки вспыхнуло синее кольцо газового огня. Илья его всегда так называл, газовый огонь, потому что чем-то неуловимо он отличался от огня настоящего. Был более синим, что ли. – Значит, – протянула Светлана, – с твоей красоткой всё серьёзно? Илья на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. – С чего ты решила, что она красотка? – Как будто бы ты бегал не к красотке. – Внешность в сексе – последнее дело. – Так она красивая? Перед глазами возникло лицо Холландера с его веснушками. – Нормальная. – Ну-ну. – Света взяла предложенную чашку, подула, но пить не стала, продолжая увлечённо смотреть на Илью, – Я подумала, раз ты к ней не первый раз уже бегаешь, может, это что-то серьёзное? Ты с ней уже сколько времени? Месяц? Больше? Влюбился, что ли? Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Илья взял свою чашку и сделал слишком большой глоток. Горячий кофе обжёг язык. – Не говори ерунды. – Я просто спросила. – С тобой я сплю уже несколько лет, но это не значит, что я в тебя влюблён. Света мягко улыбнулась и не стала давить. Если Илья и не был в неё влюблен, то любил он её безумно. – Ладно-ладно. Спасибо за кофе. – Это я должен сказать тебе спасибо. – Не переживай, Илюш, я рада, что смогла помочь. Тебе нужно отдыхать от своей семьи. Я не против присмотреть за твоим отцом. Внутри заворочалось чувство вины. Эгоистично, пиздец как эгоистично скидывать на неё своего больного отца. Илья представил, как тот не узнаёт Светку, толкает её, она падает виском о край стола. Или повредившийся рассудок заставит его верить, что он снова на войне, схватить нож и… Света не робкая девчонка, быстрая, но в такие минуты отец из дряхлого старика превращался в подстреленного на охоте кабана: зверь истекает кровью, слепой от боли, и всё равно ломится вперёд, давя всех на своём пути. И как, случись что, Илье сказать об этом её собственному отцу, Сергею Ветрову? Он чинит машины в своей маленькой мастерской на окраине, Илья время от времени подрабатывает там, и они вроде как уважают друг друга. Как? «Больше не буду просить её, – решил он твёрдо. – Тем более Холландер наверняка больше не захочет меня видеть. И ладно. Не захочет и не захочет. Какая, нахуй, разница». Илья тряхнул головой, отгоняя мысль. И что, что Холландер не захочет? Найдёт себе кого-нибудь другого. Если очень приспичит, и мужчину. Опасно, да, но не невозможно. На самом деле к мужчинам его никогда особо не тянуло. С женщинами как-то попроще. В Париже всего лишь захотелось попробовать из чистого любопытства с Сашкой, его отец учил Илью водить машину. Сашка был красивый и пах духами, как женщина. Илья тогда подумал: ну, один раз не… А в Штатах Илья вообще не спал с мужчинами до Холландера. Мистер «здравствуйте, извините, до свидания», аккуратный, правильный до зубовного скрежета занудный Холландер с его дурацкими веснушками. Илья обожал смотреть, как они темнеют, когда он злится или смущается. А ещё как Шейн морщится, когда чем-то недоволен. Брови сходятся домиком, губы поджимаются, и он всё пыжится, пытается выглядеть грозно и неприступно. А выглядит при этом как рассерженный котёнок, которого хочется одновременно и потискать, и выебать до дрожи в коленях. Глупость какая. Хлопнула входная дверь. Из коридора послышались тяжёлые, шаркающие шаги. В кухню ввалился Лёша. Помятый, глаза красные. От него за версту несло перегаром. – О, семейный совет, – хрипло пробормотал он и сразу потащился к раковине. Не раздумывая, Илья встал, заслоняя Свету собой. – Ты где был? Лёша не ответил. Обойдя Илью, он наконец добрался до раковины и, открыв кран, начал жадно пить прямо из-под струи. Света поставила чашку на стол. – Я пойду проверю Григория Алексеевича. Господи, Илья обожал Свету. Какая чуткая женщина! Сразу поняла, что у него с утра руки чешутся кого-нибудь придушить. Илья схватил брата за шиворот, развернул к себе и тут же, не давая опомниться, тряхнул так, что у того клацнули зубы, и вода потекла по подбородку. – Какого хера ты не вернулся, как обещал, сука?! Светка всю ночь здесь просидела из-за тебя, тварь! Алексей, даже не попытавшись вырваться, безучастно повис в его руках. Илья тряхнул его ещё раз. – Мне плохо, Илюха. – Да мне поебать, что тебе плохо! Нехер было так нажираться! Лёша совсем обмяк. Несколько секунд он просто молчал, а потом поднял на Илью свои мутные глаза. – Катя беременна. Руки сами собой ослабили хватку. Лёша сразу отшатнулся от Ильи, как от огня. – И ты в честь этого решил обдолбаться в хлам и не приходить домой? Поздравляю, папаша, охуенно начал. Лёша сполз по стенке, обхватив голову руками. – Я хочу завязать, Илюша… Правда. Всё брошу. – Если бы хотел завязать, – холодно сказал Илья, – ты бы это давно сделал. А не ползал по притонам. Лицо Лёши исказилось в гримасе такой жалкой, вымученной мольбы, что Илье стало противно. Когда-то мама называла их своими ангелочками. Если бы только она видела его сейчас. – Брат… ты же знаешь, как это. Я не могу один. Мне плохо… очень плохо. Помоги нам. Нам с Катей. Денег немного надо. Чтобы она нормального врача нашла… Я потом отработаю. Клянусь. – С какого хера я должен содержать тебя и твою девку? – Работы нигде нет… – Лёша схватил его за штанину. – Если надо я даже к О’Ниллу пойду. Он всегда работу найдёт… – Если я узнаю, что ты опять связался с людьми О’Нилла, я тебя, нахуй, убью. Понял? Лёха часто закивал, будто действительно понял. – Я исправлюсь, богом клянусь, Илюша, исправлюсь… Илья долго смотрел на брата. На этого когда-то бойкого парня, от которого теперь осталась только вшивая оболочка. Остался ли там человек? И если остался, то какой? Сколько в этом человеке ещё было от Лёшки? Илья ему не верил. Это сейчас он сидит такой жалкий, покорный, как собака, пока его всего ломит. Придёт в себя, снова вспомнит, что Илья – «жадная сволочь», хочет, чтобы тот сдох. Этот сценарий повторялся из раза в раз. Вот только Катька… – Я достану денег. – Илюшка… – Заткнись. Я достану денег для Кати и ребёнка, уяснил? Не для тебя. – Конечно-конечно! Для ребёнка, да… Илье хотелось ему врезать. – Иди к отцу.

***

Проводив Свету, Илья задержался у Ветровых. Он спросил Сергея, не нужна ли помощь в мастерской. Сегодня было воскресенье, и по-хорошему мастерская должна была стоять закрытой, но Ветров, как выяснилось, всё равно туда собирался. Накануне один из постоянных клиентов, плативших сверх обычного за «понимание срочности ситуации», попросил отремонтировать его машину к вечеру. Ветров уже собирался сам идти возиться с ней, но раз Илья свободен, то мог бы закончить работу вместо него. За небольшую плату, конечно. Илья согласился. Мастерская стояла на окраине Чарлстауна, ирландской территории. Илья шёл туда минут сорок. Трамвай в такую рань ждать долго, да и на ходу думалось лучше. По дороге купил наконец-то «лаки страйк», две пачки. Стоящую в гараже мастерской машину он сразу узнал, Михина. Когда-то именно в мастерской Ветрова они и познакомились. Через Миху в своё время Илья вышел на О’Нилла, пообещав отработать долг брата. Сергей Ветров нередко чинил тачки людей О’Нилла. Ради кого он ещё бы горбатился по воскресеньям. Почти весь день прошёл под капотом. Работа была простая, но возни хватало. К вечеру пожаловал и сам хозяин машины. А может, и не хозяин вовсе, чёрт его знает, Илье было глубоко насрать. – Розанский, – больше страшной морды Михи Илья ненавидел только то, как он коверкает его фамилию на польский лад, – Смотри-ка! Следом за Михой вошёл ещё один парень. Его Илья не знал. – Машина готова, – как и Миха, Илья заговорил на английском. Миха хмыкнул, провёл пальцами по крылу и даже заглянул под капот, хотя вряд ли что-то там понимал. Потом выпрямился, вытащил из кармана несколько купюр и не пересчитывая бросил их на верстак. – Отдашь Ветрову, Розанский, за труды. Надеюсь, ты не проебался. – Если тормоза не откажут, значит, не проебался. Отношения между ним и Михой были напряжёнными с самого начала. Миха не доверял ему и недолюбливал. Это было взаимно. Миха повернулся к своему спутнику. – Шуруй. Юнец послушно кивнул и выбежал на улицу. – Что за срочность? – спросил Илья как бы без особого интереса. Миха предсказуемо вякнул: – Не твоё дело. Деньги получил и не ной. – Кстати, насчёт денег… – Холландер встал бы перед ним в своей идеально выглаженной рубашке, с этими сдвинутыми бровями, и сказал бы: «Розанов, пожалуйста, не делай этого». – У вас есть для меня работа? Не хватало ещё, чтобы им командовал воображаемый Шейн Холландер. Холландер, к своему счастью, нихера не понимал, как оно здесь всё устроено. Холландер-Холландер-Холландер! С утра никак не может перестать о нём думать. Илья налажал. Причём по всем фронтам. В качестве извинения для начала попытается спасти его задницу от мафиозной группировки. Необязательно подбираться к самому О’Ниллу, чтобы быть в курсе его планов. Поговорит с одним, с другим, и узнает, грозит ли что-то Холландеру. – Работа у нас всегда есть, вот только не для тебя. – Почему это? Я работаю чисто. – Ты работаешь тупо! Из-за тебя мы потеряли дохуя времени. Могли вынести куда больше и заработать, если бы ты нас не морозил! На месте О’Нилла я бы тебя грохнул. – В чём моя вина? Разве я знал, что на завод приедут федералы? – врать об этом Михе в лицо оказалось приятно. – Я работал на вас и делал всё, что вы просили. Раздобыл деньги… – Очень мне интересно, откуда ты их раздобыл. – Продал фамильное кольцо и дал себя трахнуть в жопу. Тебе какая разница?   Миха сплюнул под ноги. – Иди нахуй, русак, пока зубы целы. Если Миха первый перешёл на русский, дела были плохи. – Устрой мне встречу с О’Ниллом. Хотя бы на пять минут. – Ты совсем оборзел? – Я хочу доказать ему свою преданность. Что я свой, – немного лести не повредит, – Хочу стать таким, как ты. Уважаемым человеком. Лесть не прошла зря. – Мне что с того? – Я заплачу десять долларов. – Двадцать. Вот же сука. – Хорошо. – Десять сейчас. – У меня нет десяти. – Значит, и встречи не будет. Илья достал деньги, которые Ветров дал ему авансом за работу. – Дам пять сейчас и десять процентов сверху, когда получу работу. В гараж вернулся юнец, таща за собой канистру. – Клади в багажник, – приказал Миха и снова повернулся к Илье, – Но имей в виду: если он тебя не возьмёт, деньги отдашь всё равно. Когда они уехали, Илья запер мастерскую и побрёл к трамваю отвезти Ветрову деньги. В голове крутилась одна и та же мысль. Канистра. О’Нилл. Шейн. Опять всё сводится к этому ебаному Холландеру. Мало ли что у них там за канистра? У О’Нилла, кроме Шейна, полно проблем. «Ты просто ищешь повод к нему пойти, идиот.» Чем дальше, тем сильнее его грызла тревога. Илья уже почти дошёл до своего дома, когда повернул назад. «Просто проверю, – уговаривал он себя. – Даже не буду подниматься, постою внизу, посмотрю, горит ли свет. Или позвоню и спрячусь за угол, чтобы он меня не видел.» Уже за два квартала он понял: что-то не так. Воздух пах гарью. Чем ближе Илья подходил к дому Шейна, тем сильнее становился запах дыма. Пожарные машины. Две. И ещё одна полицейская. У тротуара собралась небольшая толпа.   «Нет. Нет, нет, нет…» Он бросился вперёд, расталкивая людей, пытаясь прорваться ко входу. Чтобы что? Броситься в пламя? Он не знал, что делать. Он, блядь, не знал! У оцепления его остановили двое полицейских. – Какая квартира горит? – Назад, мистер! – Блядь. – Илья развернулся к толпе, – Какой этаж? Какой-то мужчина в наспех застёгнутой рубашке окинул его недоумённым взглядом. – Я вас не понимаю. Вдруг толпа синхронно заохала. Из дома пожарные выносили на носилках человека. Человек был без сознания, и лицо закрыто тканью, но Илья узнал его по свисающей с носилок руке.  – Шейн. Шейн исчезал, его несли к машине с красным крестом. На Илью никто не обращал внимания. Он был никем. Зевака, который случайно забрёл на место трагедии. Куда повезли Шейна? В какую больницу? Он даже не может узнать, жив ли Шейн. Илью окутал миндально-лекарственный запах. Мама лежит на кровати такая красивая и такая бледная. Её рука свисает с кровати, и маленький Илья переплетает их пальцы. Он опоздал. Он опять опоздал.

***

Шейн лежал на больничной койке с чуть приподнятой на подушках головой. Грудь была перевязана свежими бинтами. Врачи сказали, ему повезло, ожогов почти нет, только сильно надышался дымом. Пожарные вовремя вытащили, опасности нет. Но когда Илья увидел его, у него защемило в груди, как будто сердце обвили железным прутом. Он остановился у двери палаты, боясь подойти ближе. – Илья? – Шейн увидел его, – Как… что ты здесь делаешь? Илья собрался с силами и приблизился к кровати. – Как ты? Шейн нахмурился, снова становясь похожим на злого котёнка. Илья внезапно понял, что не знает, как будет «котёнок» на английском, не самое важное слово. Кот – знает. Маленький кот? – Нормально. Илья, как ты здесь оказался? – Твой отец сказал, в какой ты больнице. На лице Шейна отразилось полнейшее непонимание. – Ты говорил с моим отцом? Илья кивнул. Больше он не мог сдерживаться, осторожно накрыл ладонь Шейна своей. Он был готов, что Шейн отстранится, испугавшись, что их кто-то увидит, но Шейн издал какой-то тихий звук, прижал ладонь Ильи к своей щеке и закрыл глаза. – Я думал о тебе до пожара, хотел тебе рассказать. Роуз всё поняла. Она не злится. Мы с ней теперь лучшие друзья. Она сказала, что я не должен бояться быть собой. – Шейн… – Моя квартира сгорела, так что я теперь бездомный. Мама хочет, чтобы я переехал к ним, но я… я думал купить коттедж. Возле озера Уолден. Мне там понравилось. Я думаю… тебе тоже там понравится. Если ты, конечно, захочешь приехать. Мы могли бы съездить туда на выходные. Я хочу показать тебе аэродром, где я летал… – Я рассказал всё твоему отцу. Шейн открыл глаза. – Что? – Что пожар не случайность. Что я знаю людей, кто это сделал. Что они работают на О’Нилла, и что я работал на О’Нилла, помогал красть с завода, и что, когда ты вскрыл схему, О’Нилл угрожал тебе. Я договорился с ним о встрече, твой отец хочет воспользоваться возможностью вывести федералов на его след. Теперь Шейн смотрел на него в полном шоке. – Ты… рассказал отцу, что крал с завода? Илья слабо улыбнулся. Из всего, что он только что сказал, Холландера беспокоило именно это. – Ага. Он меня уволил.