Прощальный поцелуй // A kiss farewell

      Гарри застонал и потянулся, выйдя из машины. Тело всё ещё ломило после прошлой ночи. Последние несколько дней выдались тяжелыми, но вчерашний — особенно.       Том уехал в недельную командировку, так что Гарри впервые остался один в их большом пустом доме. Ему это очень не понравилось. Он отчаянно скучал по объятиям Тома и тому, как его окутывал его уютный, знакомый запах.       Вдобавок ко всему, он плохо спал, а вчера утром ещё и будильник не прозвенел, так что он опоздал на работу. В спешке Гарри забыл телефон дома, поэтому весь день провёл в нервном напряжении, мечтая поскорее к нему вернуться на случай, если Том писал или звонил. Кроме того, он постоянно спотыкался обо что-то и вчера трижды ударился пальцем ноги. Большой палец покраснел и неприятно пульсировал.       Наконец, под конец рабочего дня, когда он уже думал, что сможет уйти домой, прямо у его стола к нему снова прицепился этот заносчивый придурок Захария Смит. Смит работал в компании всего пару месяцев, но, судя по всему, проникся к Гарри каким-то странным и, честно говоря, раздражающим интересом. Он часто останавливался у стола Гарри, чтобы поболтать. (Если можно назвать разговором монологи, в которых Гарри едва успевал вставить слово, пока Смит хвастался своими достижениями).       Последнюю неделю Смит буквально преследовал отдел маркетинга и общее рабочее пространство, где работал Гарри, хотя сам он был из отдела кадров. Он отпускал непристойные комментарии и жесты, одновременно приглашая Гарри на свидание. Несколько раз он пытался коснуться Гарри, но тот всегда отшатывался, вежливо пытаясь избавиться от назойливого Смита.       Позавчера Смит был особенно настойчив: он зашёл так далеко, что крепко схватил Гарри за предплечье, и тому пришлось буквально вырываться. Тем не менее Смит успел оставить на руке Гарри едва видимые синяки. Том вернулся поздно ночью, явно измотанный долгой поездкой. В своём порыве поскорее позаботиться о Томе и побаловать его, Гарри напрочь забыл упомянуть о стычке со Смитом.       Гарри снова зевнул, медленно направляясь к офису. Он немного выбился из графика, и большинство коллег, скорее всего, уже были на местах, но он ещё не совсем опоздал. Гарри позволил Тому поспать подольше после такой бурной ночи. Впрочем, тот наверняка придёт на работу чуть позже утром. Как обычно — трудоголик.       Именно в лифте Гарри впервые заметил на себе странные взгляды. В лифте с ним ещё три человека. Все они — беты. Одного из них он знает — это Уэйн Хопкинс из бухгалтерии. Но их знакомство было поверхностным и почти не поддерживалось.       Две другие — девушки, которых он видел в здании, но никогда не общался лично. Они тихо хихикали, время от времени бросая на него любопытные взгляды, давая понять, что он — предмет их разговора. Он подумал, что та, слева, с тёмными кудрями, — это Ромильда Вейн, секретарша с девятого этажа. Он не знал, кто вторая, а про Вейн слышал только потому, что Гермиона жаловалась на её склонность флиртовать и пытаться соблазнить почти всех из высшего руководства.       Он поглядывал на них краем глаза, пытаясь понять, почему они говорят о нём. Он украдкой осмотрел себя, проверяя, не надел ли случайно рубашку задом наперёд и не забыл ли застегнуть ширинку. (Слава богу, нет).       Он мысленно пожал плечами и вышел из лифта, как только тот остановился на его этаже. Вряд ли это было что-то действительно важное.       Это предположение быстро развеялось, когда он заметил, что всё больше людей перешептывались и бросали на него странные взгляды, пока он шёл по коридору к своему столу. В большинстве взглядов читалось открытое любопытство и интерес, в то время как другие казались... ревнивыми?       В основном со стороны девушек, но, возможно, он просто ошибался. Страннее было то, как на нём зациклились некоторые известные альфы. Они смотрели на него похотливыми глазами, разинув рты, отчего сердце Гарри забилось быстрее, и он прибавил шагу, торопясь укрыться в безопасности.       Он облегчённо вздохнул, наконец добравшись до своего стола, и начал распаковывать сумку. Однако он вздрогнул от неожиданности, когда сзади раздался пронзительный возглас.       — Гарри! Почему ты мне не сказал? Как получилось, что мы все узнали об этом только сейчас?! — взвизгнула Лаванда. Гарри обернулся и обнаружил Лаванду, стоящую в считанных дюймах от него. Её лицо было совсем рядом с его, а глаза светились от интереса и любопытства.       — Узнали что? — спросил Гарри, чувствуя себя очень растерянным.       — Что ты омега!       При этих словах Гарри почувствовал, как всё внутри него замерло. Откуда она знает? Как она узнала?       Неужели все обсуждают именно это? Кто разболтал?       — Как ты узнала? — Гарри почувствовал, что бледнеет, и его накрыла волна головокружения.       — Об этом только и говорят. Никто не может понять, как тебе удавалось оставаться незамеченным так долго, — Лаванда закатила глаза. — Тебе следовало просто сказать нам. Ничего такого в этом нет.       — Лаванда. Я не хотел, чтобы кто-то знал, — Гарри потёр переносицу, пытаясь остановить поток панических мыслей. — Вторичный пол — это личная информация. Я не говорил тебе или кому-то ещё, потому что это моё личное дело, которое никого не касается. Эта информация была конфиденциальной.       — Да уж, ну теперь это больше не так! — бросила Лаванда и демонстративно удалилась.       После этого замечания Гарри почувствовал, как паника возвратилась с новой силой. Внезапно стены комнаты словно начали давить на него, и ему показалось, что нечем дышать. Его дыхание стало прерывистым и паническим, с каждой секундой становясь всё более поверхностным. Гарри понимал, что если сейчас не возьмёт себя в руки, то у него случится полноценная паническая атака. Он впился ногтями в ладони, и резкая боль отрезвила его, позволив прийти в себя и сориентироваться.       Когда он наконец почувствовал, что снова может дышать, Гарри понял, что не может больше здесь оставаться — ему нужно было срочно побыть одному. Он наспех запихнул вещи в сумку, перекинул её через плечо и почти бегом выскочил из кабинета, на ходу копаясь в сумке в поисках телефона. Хотя он больше не был на грани панической атаки, его всё ещё трясло от переполняющих эмоций.       Гарри почувствовал, как в уголках его глаз начали скапливаться слезы. Не желая, чтобы кто-нибудь увидел его плачущим, Гарри направился прямо к кладовой для уборщиков, которая, как он знал, находилась прямо за углом.       Распахнув дверь и тут же захлопнув её за собой, Гарри рухнул на пол, запутавшись в собственных конечностях, и горько зарыдал. Он неуклюже нашёл свой телефон, сумел открыть контакты и поднёс большой палец к имени Тома. Он остановился и снова сделал дрожащий вдох. Что, если Том не возьмёт трубку? Или отмахнётся от его тревог? Он не хотел быть обузой, но в то же время отчаянно нуждался в поддержке и утешении, которые сейчас мог дать ему только Том. Он прикусил губу и нажал на кнопку, слушая гудки.       Наконец-то. Наконец-то вызов прошёл.       — Алло?       Голос Тома был глубоким и уверенным, как всегда. Знакомым. И именно то, что Гарри нужно было услышать прямо сейчас. Он выдохнул, и груз, о котором он даже не подозревал, свалился с его плеч.       — Гарри, это ты? — спросил Том, его беспокойство было очевидным даже по телефону.       — Том, — заикаясь, прошептал Гарри, пытаясь заглушить всхлипы.       — Гарри? Ангел, что случилось?       — Они знают!       — Знают что? — потребовал Том. — Гарри, что и кто знает?       — Все! — выпалил Гарри. — Они знают, что я омега. Кто-то рассказал, и теперь вся компания знает! — он снова начал тяжело дышать, утопая в ужасе и шоке.       — Гарри, малыш. Всё в порядке, солнышко. Всё будет хорошо. Я всё улажу. А теперь скажи мне, где ты? — успокаивал Том.       — Я в подсобке для уборщиков, за углом от моего стола.       — Хорошо. Оставайся там. Я сейчас приду за тобой.       — Пожалуйста, поторопись, — прошептал Гарри.       — Я иду, милый, просто держись.       Он повесил трубку, и Гарри снова остался один в темноте.

***

      Том как раз подходил к своему кабинету, когда ему позвонили. Сначала он не придал этому значения, пока не увидел, кто именно звонит. Гарри никогда не беспокоил его в рабочее время — в этот час он обычно был по уши в делах. И если этого было недостаточно, чтобы забить тревогу, то сам факт того, что Гарри не ответил сразу, как только Том снял трубку, вызывал сильное беспокойство. Всё, что он слышал, — это приглушённые рыдания и прерывистое дыхание Гарри. Том почувствовал, как внутри закипает ледяная ярость, пока Гарри, всхлипывая сквозь слезы, объяснял, что произошло.       К тому моменту, как он повесил трубку, Том уже бежал по коридорам туда, где, как он знал, прятался Гарри. Стоя перед простой деревянной дверью, он уже слышал его дыхание.       Он открыл дверь и увидел Гарри, который свернулся клубочком на полу; тот поднял на него остекленевшие, покрасневшие от слёз глаза.       — Ох, ангел, — вздохнул Том, потянувшись к Гарри и заключая его в крепкие объятия. Он прижал его к груди. — Всё будет хорошо. Мы во всём разберёмся. Хорошо?       Он почувствовал, как Гарри кивнул, ещё сильнее утыкаясь лицом в его рубашку.       Прямо сейчас Тому безумно хотелось кого-нибудь ударить. Никто не смеет заставлять его ангела плакать.       Но об этом он позаботится позже. Сейчас его больше волновал драгоценный комочек в его руках.       Он повёл Гарри к ждавшей его машине, спускаясь по чёрной лестнице, чтобы никто не увидел его в таком растрёпанном состоянии. Том понимал, что Гарри сейчас меньше всего на свете хотелось, чтобы на него глазели.       Когда они наконец добрались до машины, Тому пришлось буквально отцеплять крепко вцепившиеся в его рубашку пальцы Гарри и аккуратно усадить его на пассажирское сиденье. Он быстро обошёл машину и сел за руль. Весь путь до дома прошёл в тишине. Единственными звуками были редкие сдавленные всхлипы Гарри и тихий, успокаивающий шёпот Тома.       Вернувшись в дом, Том уложил Гарри на диван и прижался к нему всем телом, словно пытаясь защитить это сокровище от всего внешнего мира.       Ему не хотелось этого делать, но он знал, что это нужно обсудить, поэтому нерешительно побудил Гарри заговорить.       — Дорогой? Я знаю, тебе, наверное, не хочется, но ты должен рассказать мне всё, что произошло, чтобы я мог это исправить.       Гарри посмотрел на него заплаканными глазами и очаровательно шмыгнул носом.       — Когда я пришел на работу, все на меня пялились и шептались. Я не понимал, о чём именно, пока Лаванда не сказала. Она подошла ко мне и спросила, почему я никогда не говорил ей, что я омега. Она сказала, что об этом все говорят. Но я не хотел, чтобы кто-то знал!       — Всё хорошо, любовь моя. Успокойся. А теперь, не расскажешь ли мне, почему ты не хотел, чтобы кто-то знал?       Гарри отвёл взгляд и отказался встречаться с Томом глазами.       — Ангел, я не смогу тебе помочь, если ты мне не расскажешь, — тихо произнёс Том, поворачивая лицо Гарри к себе.       Гарри вздохнул и сильнее прижался к теплу Тома. На мгновение Тому показалось, что Гарри так и не заговорит, но затем он всё же начал рассказывать своим нежным голосом.       — Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне был год, так что меня вырастили тётя и дядя. Они оба были бетами и одержимы идеей быть нормальными. Они ненавидели всё, что таковым не являлось. В том числе и меня. Когда в одиннадцать лет пришли результаты моих тестов и оказалось, что я омега, они были в ярости. Какое-то время всё стало совсем плохо. Я проводил большую часть времени, ночуя дома у моего друга Рона, когда только мог. Дурсли всегда говорили, что я позорю их, называли омег шлюхами и утверждали, что единственное, на что они годятся, — это быть подстилками. Они рассказывали об этом всем соседям, и те всячески избегали меня и много сплетничали у меня за спиной. Думаю, из-за всего этого я чувствовал себя в большей безопасности, когда никто не знал, кто я на самом деле.       Гарри снова шмыгнул носом.       Том чувствовал, как в нём снова закипал гнев, но решил подавить его, чтобы в этот момент сосредоточиться исключительно на Гарри.       Он стиснул зубы:       — Ангел, не думай, что мы не поговорим подробнее о твоих ужасных родственниках позже. Но сначала — ты уверен, что, помимо этого, нет никаких других причин?       Гарри поморщился.       — Есть ещё кое-что, — неохотно признался он. — Когда мне было около шестнадцати, один из друзей моего кузена, который только инициировался как альфа, начал преследовать меня. Он ничего не делал, только говорил то же, что и мой дядя, но и ещё описывал все ужасные вещи, которые хотел со мной сделать. Через какое-то время он оставил меня в покое, но это меня по-настоящему напугало.       Том нахмурился:       — Он всё ещё представляет проблему?       — Нет, нет, — поспешил заверить его Гарри. — Последнее, что я слышал — он сел в тюрьму за торговлю наркотиками и мелкие кражи. Я не видел его уже много лет. Просто с тех пор я боюсь, что альфа может со мной сделать, и страх, что я буду нужен человеку только потому, что я омега.       Том замер.       — Ангел, — медленно начал он. — Ты ведь знаешь, что я с тобой не из-за этого? Я обожаю каждую твою чёрточку, и дело вовсе не в том, что ты омега.       — Я знаю, — кивнул Гарри. — И я тоже тебя люблю. Просто иногда это приятно слышать.       — Хорошо, — расслабился Том, откидываясь на спинку стула, его гнев начал утихать. — Главное, чтобы ты знал, что для меня ты — всё. И я сделаю что угодно, чтобы ты был счастлив.       Гарри с благоговением уставился на него. Его глаза были полны любви и нежности. Затем выражение его лица стало задумчивым.       — Что угодно? — осторожно переспросил он.       — Абсолютно всё.       — Значит, если бы я захотел, чтобы ты связал нас узами, ты бы сделал это? — он серьёзно посмотрел на Тома.       Том почувствовал, как сердце бешено заколотилось от того, что подразумевалось в этом вопросе.       — Гарри, любовь моя. Ты сейчас действительно попросил меня связать нас?       — Я-я, — Гарри очаровательно запнулся. Он нервно облизнул губы, но затем его взгляд стал решительным. — Да. Я хочу, чтобы ты поставил мне метку. По-настоящему. Если ты не против? — последние слова он произнёс с некоторой неуверенностью.       Том чувствовал, как внутри него бурлила тысяча разных эмоций. Но главная из них — это безграничная любовь и обожание к этому идеальному маленькому ангелу.       Он улыбнулся.       — Мне бы этого очень хотелось, — тихо сказал он, впервые ощущая то самое чувство завершённости.       Улыбка Гарри стала в три раза шире.       — Прекрасно!       С этими словами он бросился к Тому и восторженно поцеловал его.       Том среагировал мгновенно и начал целовать его в ответ. Вскоре они окончательно растворились друг в друге и в осознании того, что в мире есть кто-то, кто любит их целиком и полностью. И есть человек, в чьих объятиях они по-настоящему счастливы.