Второй шанс

      Дни полетели один за другим. Не успел Калеб удивиться, как прошел первый месяц путешествия Молли, и они уже возвращались из порта назначения обратно в Никодранас, но оставаться надолго в нем они не собирались — только зайдут на двое суток, чтобы разгрузиться, и после — продолжат путь. Молли уже сообщил Калебу, что не останется на суше — именно так: на суше — он уже пользовался морским жаргоном, но заверил, что, в отличие от других моряков, жен в каждом порту не заводил. Ему бы и не удалось: Калеб почти каждый вечер появлялся на палубе, если только не был изможден занятиями или не засыпал над книгами. Он стал их личным источником бесконечных знаний: Форд просил отыскать информацию о каком-то явлении или чудовище, и Калеб корпел над книгами и свитками в библиотеке Академии или архиве Кобальтовой Души, и из-за того, что доступ в последнюю у него был только в Задаше, где работала Бо, Калебу приходилось тратить часть своих сил на то, чтобы попасть туда, и нередко у него не оставалось сил, чтобы переместить себя на корабль.       Он стал гораздо проще переносить разлуку с Молли — их путешествие омрачалось штормами, но ничего сверхъестественного не происходило, и к концу этого месяца Калеб стал меньше переживать и проще относиться к выбору Молли. К тому же, тот заверил, что все это временно, и он не собирался связывать свою жизнь с морем, просто в данный момент это приносило деньги: относительно быстро и безопасно. И речь шла не о долге, который он себе вообразил еще до того, как согласился на путешествие, Молли говорил, что копил деньги для будущего, чтобы полноценно начать новую жизнь. Он не распространялся на тему того, что собирался делать, а Калеб не расспрашивал, надеясь, что тот посвятит его в свои планы, когда придет время.       Калеб сидел на заднем крыльце своего дома и наблюдал за Тилем, создающим разные фигуры из воды. На улице было холодно, и Калеб кутался в пальто, но не предлагал Тилю сделать перерыв, чтобы погреться дома — тот увлекся, и с каждым новым разом фигуры, которые он на несколько секунд превращал в лед, прежде чем вновь растопить их, становились все четче, детальнее, будто он все лучше чувствовал воду, ее структуру, текучесть, и Калебу не хотелось его прерывать.       «У меня здесь твой тифлинг посреди залитого морской водой телепортационного зала. Мы не договаривались, что он будет приносить с собой половину Люсидианского океана, Брен» — раздался чуть недовольный голос Астрид в голове Калеба, и он встрепенулся и вытянул шею.       – Я сейчас вернусь, – бросил он Тилю, но к тому моменту, как тот обернулся, Калеб уже перенесся к южной стороне Свечей, где располагалась башня Астрид — в саму башню перенестись он не мог: как и остальные семь башен и замок Ундеброх в центре, она была защищена от проникновения извне. Даже для Калеба Астрид не сделала исключения, а для изображения телепортационного круга у Калеба просто не было времени — слова Астрид о том, что Молли принес с собой морскую воду, взволновали его. Молли не стал бы телепортироваться, будучи в воде, если для этого не было причин. Он тонул и воспользовался единственным средством, которое наверняка вытащило бы его из воды.       Дверь в башню открылась, едва Калеб заколотил дверным молотком, и он ворвался внутрь, тут же увидев огромную лужу воды, растекающуюся по коридору из комнаты с телепортационным кругом. Он едва не упал на скользком камне, промчавшись по коридору, и рухнул на колени рядом с лежащем на боку Молли. Тот был мокрым, заходился в кашле до хрипоты и рвотных позывов, и Калеб с ужасом заглянул в его глаза.       – Молли!       – Порядок, – низким, хриплым голосом ответил Молли и вновь закашлялся, кое-как садясь.       Калеб сквозь его кашель услышал тяжелый вздох за своей спиной и обернулся. В дальнем конце комнаты стояла Астрид, сцепив руки в замок перед собой. Она хмурилась, губы были сжаты в тонкую полоску, подол темно-серого платья в пол намок, но она либо действительно не замечала этого, либо делала вид, что ее это не волнует.       – Прости, Астрид, – произнес Калеб, все еще поглаживая мокрую спину Молли одной рукой. – Это явно был исключительный случай.       Она кивнула, не изменившись в лице.       – Я все уберу, – пообещал Калеб, но она качнула головой и направилась к двери.       – Нет необходимости, этим займутся. Приятно было повидаться, Брен, – бесцветно сказала она и вышла.       Калеб в тот же момент понял, что совершил ошибку. Ему стоило навестить ее хотя бы раз за прошедший месяц. Они не виделись с тех самых пор, как Калеб просил ее об услуге — к тому времени они с Молли решили, что пользоваться табличками с кругом он будет только в случае крайней необходимости: даже для земнийки Астрид холодно восприняла знакомство с Молли, и он ответил взаимностью. Идею того, что Молли будет время от времени появляться в ее башне, Астрид и вовсе не обрадовала, но она согласилась, дав понять, что делает это исключительно ради Калеба. Молли весь остаток дня язвил на эту тему, и Калеба это удивляло — он никак не мог понять, почему они так невзлюбили друг друга. То есть, они, конечно, были полными противоположностями, но для Молли это никогда не было проблемой.       – Вода на дне Люсидиана теплее, чем эта женщина, – прохрипел Молли и хмыкнул, глянув Калебу в глаза. – И как ты мог в такую влюбиться?       – Должность обязывает ее быть сдержанной, – слабо возразил Калеб и перенес их в свою гостиную. – В юности она была совсем иной, – добавил он и встретился взглядом с встревоженным Тилем, ожидающим его возвращения на стуле у стола, за которым они проводили теоритическую часть занятий. Он тут же подскочил со своего места и, увидев мокрого Молли, взмахнул руками — одежда Молли и его волосы тут же стали сухими, а рядом с ним образовался небольшой шар из воды.       – Отличный фокус, юный волшебник, – хрипло прокомментировал Молли, глянув на него.       Водяной шар вдруг рухнул на пол, и вода разлетелась брызгами в стороны, когда Тиль опустил руки, вытаращившись на них:       – Кингсли!..       – В порядке, – отмахнулся Молли и посмотрел на Калеба: – Должен быть. Мы встретили терпящий бедствие корабль, стали спасать команду, я залез в трюм, чтобы проверить, все ли вышли, и наверху что-то случилось, наверное, рухнула главная мачта, выход из трюма завалило, корабль стал быстро тонуть. Я не смог выбраться. И не придумал ничего лучше, чем залить башню твоей бывшей.       Калеб, слушая его, нашарил в сумке говорящий камень, брат-близнец которого был у Форда, и заговорил в него, как только Молли умолк: «Молли у меня в Рексентруме, он в порядке. Кингсли цел? Вам нужна помощь?»       – Горло дерет, – нахмурился Молли.       – Принесу воды, – отмер Тиль и ушел в кухню.       – Как ты? – заглянул в красные глаза Калеб и убрал спутанные пряди со лба.       – Дрянное ощущение, – нахмурился Молли, отводя взгляд. – Утопление. Слишком похоже на то, что я почувствовал, когда откапывал себя из могилы.       – Молли... – выдохнул Калеб и прижался лбом к его виску.       «Нет, помощь не нужна. Наш корабль цел, команда цела — взбешенный Кингсли в том числе. Идем в Никодранас» — раздался голос Форда из камня, и Калеб вернул его в сумку. Молли, услышав комментарий о Кингсли, усмехнулся и растянулся на полу, уставившись в потолок.       – С Кингсли все хорошо, – как только в гостиную вернулся Тиль с кружкой воды, произнес Калеб и заметил, как тот облегченно выдохнул и как его плечи расслабились.       – Спасибо, – улыбнулся Тилю Молли и вновь сел, чтобы попить. – Я прервал занятие, да? Продолжайте, я не стану мешать, – он прочистил горло и нахмурился. – Отползу в спальню, – добавил он и, вернув кружку, в самом деле пополз в сторону спальни.       – Я помогу, – спохватился Калеб, поднявшись на ноги, но Молли отмахнулся:       – Займись своим учеником, огниво. Я никуда не денусь, а ему нужно практиковаться, – Молли глянул на Тиля и подмигнул ему, махнув хвостом. Тиль смущенно опустил голову, его скулы чуть покраснели, и Молли усмехнулся, но пополз дальше, вновь закашлявшись.       Калеб молча проследил за ним, пока задница Молли не исчезла за дверью в спальню и посмотрел на Тиля:       – У нас еще полчаса, – он указал на дверь, ведущую на задний двор, и Тиль неохотно поплелся на улицу. Калебу тоже не хотелось продолжать — вряд ли Тилю удастся концентрироваться на заклинаниях, и Калебу самому хотелось оказаться рядом с Молли, но в чем-то тот был прав: Тилю нужна практика, и учиться решать задачу, не отвлекаясь на волнения, тоже нужно. Он будет бесполезен, если в нужный момент будет думать не о том, что происходит прямо перед ним, а переживать о других.       – В непредвиденных ситуациях, в бою с чудовищами, которыми полнится Люсидиан, в первую очередь нужно думать о том, что происходит прямо перед тобой, – следуя за Тилем, напутствовал Калеб. – Важно уметь концентрировать внимание, Тиль. Я знаю, что ты волнуешься, – он заглянул в голубые глаза мальчишки, который старательно их отводил. – Знаю, что тебе недостаточно слов «с ним все в порядке», но для этого ты и учишься, так? И когда все будет намного серьезнее, когда вы будете стоять на одной палубе, сражаясь с гарпиями, тебе пригодится умение сосредотачиваться. А теперь продолжай, – Калеб указал взглядом на бочку, из которой Тиль все сегодняшнее занятие брал воду для своей тренировки, а сам сел на прежнее место на крыльце и принялся сушить промокшие штанины и края пальто огнем.       Тиль встал на исходную позицию и создал перед собой ряд оборонительных шипов изо льда — он так яростно взмахнул рукой, что лед заскрипел и затрещал, вырастая перед ним острыми кольями. Калеб замер и уставился на его напряженную спину, но Тиль не обернулся, чтобы проверить, следил ли за ним его учитель или нет, а растопил лед и поднял воду вверх футов на десять, и вновь заморозил, создав острые копья. Они тут же полетели вниз, и за несколько дюймов до земли вновь превратились в воду, которую Тиль собрал и превратил в подобие клетки с толстенными прутьями. Калеб погасил огонь над ладонью, которым сушил одежду, и продолжил наблюдать за Тилем. Тот вдруг вытянул руку ладонью вверх и резко провел над ней раскрытой ладонью левой руки, будто хотел столкнуть что-то невидимое, и перед Тилем образовалась огромная волна, хлынувшая вперед и сносившая все на своем пути: кадки, в которых Эссек прежде выращивал цветы и обнесенные досками насыпные грядки смыло к забору — тот заскрипел, накренился и рухнул под натиском огромного объема воды. Волна с шумом разрушилась, и вода потекла по насыпной дороге, унося с собой забор, выкорчеванные сорняки и остатки грядок. Впечатленный Калеб приподнял брови и тихо хмыкнул, а Тиль с ужасом уставился на него, развернувшись лицом и закрыв рот ладонями.       – Я... я... мне так!.. – заикаясь, качал головой он, но Калеб только отмахнулся.       Створки окна спальни заскрипели, Молли высунул голову на улицу и присвистнул, оглядывая последствия вызванной Тилем волны.       – Честное слово, я!..       – Нужно было раньше научить его этому трюку, – посмотрев на Калеба, прохрипел Молли. – Он давно бы прибрался тебе на заднем дворе, – он перевел взгляд на Тиля и улыбнулся. – Отличная работа.       Он не был так уж неправ. Задний двор был в ужасном состоянии. Эссек устроил здесь огород, но Калеб был равнодушен к его увлечению, и самое большее, на что был способен — это ухаживать за грядкой с бобами, и потому, за годы с момента их расставания, огород порос бурьяном, а в кадках, в которых еще прошлым летом пробивались цветы, в этом не росло ничего, кроме сорняка.       – Я все уберу, – пообещал Тиль, – и починю забор.       Молли рассмеялся:       – Кто? Ты? – Калеб тоже усмехнулся, а в голове всплыло восклицание Кингсли, что тощего Тиля унесет и чайка. – Да мы втроем его не поднимем.       – Я попрошу отца с братьями — они помогут. Я прямо сейчас сбегаю, мастер! – Тиль уже отступал по мокрой земле к дороге.       – Иди, – согласился Калеб. – Аккуратнее — дорога скользкая.       Тиль закивал и помчался домой, а Калеб перевел взгляд с рухнувшего забора на Молли, облокотившегося на подоконник и подпершего подбородок ладонью.       – Нехило.       – Он впервые сотворил это заклинание. Видимо, беспокойство за Кингсли вылилось... в то, во что вылилось, – Калеб махнул рукой в сторону раскуроченного заднего двора и поднялся со ступеньки крыльца. Молли в ответ на его слова легко рассмеялся, а Калеб с помощью телекинеза поднял забор и затащил его обратно во двор, чтобы тот не мешал повозкам и прохожим.       – Я и забыл, что ты так можешь. Зачем тогда послал парня за родными?       – Приколотить его обратно я не смогу, – пожал плечами Калеб. – И я хочу, чтобы они увидели, на что он способен, и похвалили его — у него проблемы с самооценкой.       – Или же он получит нагоняй за то, что раскурочил задний двор своего учителя, – приподняв бровь, возразил Молли, и Калеб нахмурился. Об этом он не подумал.       – Я смогу убедить их, что это не проблема. – Молли с сомнением посмотрел на него. – Я могу быть убедительным!       Молли промычал, качая головой из стороны в сторону, и Калеб прищурился.       – Зайди домой — можем внутри препираться. Тут жуткая погода, – поморщился Молли и тут же скрылся внутри, закрывая окна.       Калеб вошел в дом и только после этого вспомнил, что так и не высушил одежду — слишком засмотрелся на Тиля. Молли встретил его в гостиной и тут же обнял и поцеловал обветренными губами.       – Привет, веснушка, – прохрипел он, чуть отстранившись и разглядывая лицо Калеба.       – Как твое горло? – встревоженно спросил Калеб.       – Как будто всю ночь ублажал тебя ртом, – ухмыльнулся Молли и скользнул ладонью по его паху. – Только без приятной части, – признался он и вздохнул. – Жить буду. Надо извиниться перед твоей бывшей за лужи.       – Я поговорю с ней позже. Останешься на ночь?       Молли чуть улыбнулся и кивнул, но его взгляд скользнул Калебу за спину.       – Почему ты вообще живешь в этом дрянном городе?       Вопрос показался неожиданным. И у Калеба не было хорошего ответа на него. Разбирательства над Икитоном проходили в Рексентруме, в нем же были расположены Академия и Ассамблея, из которых они с Бо вычищали прихвостней Трента — когда все закончилось, Калебу просто некуда было податься, и он осел там, где провел последние несколько лет.       – Здесь с тобой случилось все самое ужасное. Здесь постоянно холодно, сыро, серо и полно королевской охраны, – продолжил Молли. – Не понимаю, почему ты здесь остаешься. Мог бы понять, если бы ты хотел преподавать в Академии или заняться политикой и присоединиться к Ассамблее, но ты не хочешь, и я не понимаю.       – Само так сложилось, – пожал плечами Калеб. – И сейчас здесь мои ученики.       – Учеников можно найти где угодно.       – Но сначала нужно довести этих до конца обучения.       – То есть, ты не против сменить место жительства? – напирал Молли, и Калеб огляделся в полупустой гостиной, в которой только Молли пытался навести уют.       – Я никогда и не обставлял этот дом так, будто собирался остаться здесь надолго, – признался он.       И ведь в самом деле. Даже когда они были вместе с Эссеком, дом оставался пустым и необжитым — не то чтобы они проводили здесь много времени, но вот огородом Эссек занимался и неустанно приводил его в порядок, приглаживал и причесывал каждую травинку. Он знал, как Калеб относился к его увлечению и наверняка догадывался, что Калеб запустит задний двор, как только они расстанутся — все указывало на то, что Эссек с самого начала решил, что их отношения временны, и потому даже не пытался оставить никаких напоминаний о себе внутри дома. Калеб, кажется, даже не выходил на задний двор до тех пор, пока ученикам не понадобилось место для практики.       – Почему ты спрашиваешь? – до Калеба вдруг дошло, что Молли задавал очень конкретные вопросы.       – Мне здесь не нравится. Не дом — город.       – Но это же столица.       – Вот именно. Слишком много королевской охраны, – поморщившись, повторил Молли.       – Бо говорила, что ты притворялся кем-то из дворянства, – задумчиво пробормотал Калеб, и Молли накрыл его губы ладонью.       – И лучше об этом не вспоминать вслух, дорогой, – улыбнулся он.       – Кингсли четыре месяца шлялся по самым злачным местам Рексентрума, и у него не было никаких проблем, – пробормотал в его ладонь Калеб.       – Не стоит искушать судьбу. И дело даже не в этом. Мне просто здесь не нравится. Погода ужасная и... я слишком выделяюсь, – взмахнул рукой он и отошел к столу, на котором стоял букет сухой лаванды.       Калеб чуть нахмурился, но быстро понял, что тот имел в виду. Молли нравилось выделяться, нравилось быть в центре внимания, но в Рексентруме он выделялся не благодаря одежде или своей яркой личности, а цветом кожи и наличием хвоста и рогов. Жители Империи называли побережье Менажери Зверинцем не только потому, что считали обычаи и поведение его жителей фривольными — там вероятность встретить представителя не человеческой расы была гораздо выше, чем в столице. К тому же, да, фривольность — это одно из определений Моллимока.       – Тебе нравится Никодранас? – задал вопрос Калеб — просто для проформы, он был уверен, что Молли склонялся к нему.       – Ты говорил, что тебе нравится море, – невпопад произнес Молли, не обернувшись.       Нравилось. Пока оно не забрало у Калеба самое дорогое.       – И там живет Ветт и Люк. Я заметил, как ты к нему относишься, – Молли все же развернулся и сел на стол, отодвинув в сторону книги и заметки Тиля. Его хвост изогнулся крючком и медленно, будто робко обвился вокруг щиколотки — Калеб проследил взглядом за движением и подошел ближе.       – Меня не волнует точка на карте, – заверил Калеб и провел ладонью по хвосту, по ходу движения оглаживая выступавшие хрящевые пластинки, идущие от самого копчика почти до середины длины.       – Там нет библиотеки Академии, – заметил Молли.       – Я знаю телепортационный круг в башню Астрид, – пожал плечами Калеб. – И если я осяду на одном месте — я смогу создать свой собственный постоянный круг, и тогда проблема перемещений исчезнет вовсе.       Молли склонил голову набок, испытующе глядя на него, но Калеб глаз не отводил — он говорил искренне, и он действительно раздумывал создать свой собственный телепортационный круг, но останавливала как раз неопределенность: постоянный круг — удовольствие дорогостоящее, так что для начала нужно было определиться с местом.       Молли подтянул его к себе за пояс брюк, и Калеб склонился ближе, чуть улыбнувшись, и скользнул ладонями по его бедрам к талии. Молли провел ногтями по отросшей щетине Калеба и взял его за подбородок, прищурившись:       – Снова отпускаешь бороду? – он заставил Калеба повернуть голову в одну и в другую сторону, будто хотел получше разглядеть, и задумчиво хмыкнул.       – Не одобряешь? Не нравится? – Не то чтобы Калеб собирался тут же сбрить ее, но знать отношение Молли хотелось.       – Она добавляет возраст. Не знаю, нравится мне это или нет, – протянул Молли. – Как мальчишка тебя называет? Мастер? Мастер Видогаст, – низким голосом пробормотал Молли и ухмыльнулся, посмотрев в глаза.       Калеб рассмеялся и покачал головой:       – Не помещай такие образы в мою голову, пожалуйста, – попросил он, но глаза Молли только задорнее блеснули.       – Тебе же известно, что я пропустил часть жизни, когда юное сердце трепещет при виде наставника? – Молли обхватил Калеба бедрами и едва коснулся его губ своими, поддразнивая.       – Это отвратительная фантазия, – выдохнул в его губы Калеб.       – Мне нравится все отвратительное, – промурлыкал Молли и лизнул его нижнюю губу, – развратное, – его ладонь накрыла пах Калеба, мягко надавливая, и глаза Калеба едва не закатились от удовольствия — не только от прикосновения, а от всего, что делал и о чем говорил Молли. И так случалось каждый раз после события, из-за которого Калеб не на шутку волновался за него: чувства будто обострялись, и каждое прикосновение, каждый поцелуй казались в десять раз приятнее. Может быть, именно поэтому и Молли каждый раз становился любвеобильнее обычного, когда они переживали очередное потрясение в начале пути Девятки.       На заднем дворе послышался голос Тиля, и момент уединения разрушился, Калеб шумно выдохнул и отстранился от неохотно отпускающего его Молли.       – Я это ему припомню, – пробормотал Молли и соскользнул со стола, проведя ладонью по волосам.       – Ты же не станешь следить за ним? – слегка нервно поинтересовался Калеб.       – Не придется, – отмахнулся Молли, – просто однажды войду в капитанскую каюту на корабле Кингсли без стука.       – Кингсли это понравится.       – А вот мальчишке — нет, – хмыкнул Молли.       Калеб не был в этом так уж уверен: в последнее время он стал подозревать, что Тиль не так прост, каким кажется на первый взгляд. Может быть, поэтому Кингсли ему и приглянулся, потому что мог помочь раскрыть потаенные желания, о которых и сам Тиль вряд ли догадывался.       – К слову о корабле Кингсли, – сменил тему Калеб — говорить о личной жизни Тиля не хотелось. – Я постоянно слышу об этом. Неужели он накопил достаточно, что может позволить себе покупку корабля?       – Кто говорил о покупке? – удивился Молли, и Калеб тяжко вздохнул:       – Мог бы и догадаться.       – Не тебе его судить, – прищурился Молли и шагнул вплотную: – herr «они начали первыми, что мы могли поделать?» Форд рассказал мне, как вы заполучили «Ошибку», свой первый корабль. Пират, – шикнул он и направился к двери на задний двор.       Калеб закусил губы, вспомнив ночь в порту Никодранаса, когда все очень быстро пошло под откос. Пожалуй, это был один из самых спорных их поступков, но события и в самом деле развивались так стремительно, что времени остановиться и все обдумать у них просто не было.       Он вышел на крыльцо вслед за Молли, который уже приветствовал родных Тиля и расписывал им, какое невероятное заклинание тот смог сотворить. Тиль выглядел одновременно польщенным и смущенным. А еще он смотрел на Молли так, как обычно смотрел на Кингсли — с плохо скрываемым обожанием и тоской, и Калеб понял, что его чувства вряд ли исчезнут, как когда-то надеялся сам Калеб, да и Кингсли тоже — это могло бы случиться, если бы только брат-близнец не мельтешил перед глазами время от времени и не напоминал о нем. И Калеб окончательно решил для себя больше не вмешиваться и даже не думать об этом.       И отец, и старшие братья Тиля были фермерами, и они разительно отличались телосложением — Тиль на их фоне выглядел тростинкой, и это выглядело довольно забавно, особенно, когда старшие братья, приколотив забор на место, встали по обе стороны от Тиля и хлопнули его по плечам — он аж присел от тяжести их рук. Они все шутили, что, пусть он и выглядел щуплым, но слабаком явно не был, раз ему удалось снести забор, который они втроем едва смогли передвинуть.       – Он в самом деле способен добиться высот в магии? – отведя Калеба в сторону, спросил отец Тиля.       Калеб посмотрел на Тиля и чуть улыбнулся:       – Непременно. У него для этого есть все качества. Легко магия дается лишь немногим, для большинства — это колоссальный труд, требующий усидчивости, внимательности и прилежности. Тиль — способный волшебник.       Старший Бродбек вздохнул и тоже посмотрел на своих сыновей.       – Я уже думал отдать его в подмастерья какому-нибудь ювелиру. Или художнику. Или еще куда, где не нужна физическая сила.       – Ни в коем случае! – слишком жарко возразил Калеб — все на заднем дворе посмотрели на него, и Калеб продолжил тише: – Поверьте, herr Бродбек, Тиль — очень способный.       – Теперь вижу, – хмыкнул Бродбек, посмотрев на забор. – Простите еще раз за это.       – Ничего, – улыбнулся Калеб.       Все-таки не зря он согласился, чтобы Тиль привел родных — его неуверенность и низкая самооценка явно были отражением взглядов его отца, теперь же тот наверняка видел его иначе и вряд ли продолжит считать его своей неудачей.       Когда они уходили, Тиль казался смущенным и растерянным, получая столько одобрения от старших родственников, но при этом счастливым. Калеб наблюдал за ними с крыльца, пока они не скрылись за поворотом, и почувствовал, как на его плечи опустился плед, и следом Молли обнял его со спины, ткнувшись холодным носом в шею сзади.       – Мой отец поддерживал мои начинания.       – Хм?       – Он был военным. Его образование оставляло желать лучшего, и он это понимал. И говорил, что если я способен обеспечивать свою жизнь умом, а не тем, чтобы разбивать чужие лбы своим — мне следует сделать все, чтобы это стало реальностью. О, он был счастлив, когда Икитон появился на нашем пороге. И я был счастлив, – добавил Калеб. В тот момент он считал себя самым счастливым человеком, избранным. Он им и был, по сути. Избранным. И Икитон позже не уставал повторять это — он посмел назвать Калеба этим словом уже после Санатория, когда они всей Девяткой ужинали в башне Трента.       – Думаешь, все сложилось бы иначе, если бы твой отец тебя не поддерживал?       – Не знаю. Может быть, если бы я не любил своих родителей так сильно, если бы отец считал, что я трачу время, и я не ненавидел его, но не чувствовал бы такой связи с ним — Икитон не заставил бы меня убить его и маму.       – Из рассказов — твоих и остальных  — мне показалось, что он... ничего не чувствовал. Что он только манипулировал и добивался желаемого, и ему было плевать на все остальное, – Молли развернул Калеба к себе лицом и заглянул в глаза. – Ему была важна только власть. Он заставил вас сделать это не для того, чтобы вы продемонстрировали верность — ему или Империи, — а просто потому что мог.       Калеб потянулся к предплечью, но Молли взял его за запястье и приложил сжатую в кулак ладонь к своей щеке, и медленно терся о нее, пока Калеб не расслабил мышцы. Молли поцеловал его в центр ладони, где уже виднелись фиолетовые лунки от ногтей.       – Давай переберемся в Никодранас? – тихо попросил он. – Подальше от Ассамблеи, подальше от твоей бывшей... – Калеб непонимающе нахмурился, и Молли пояснил: – Она до сих пор считает, что все это было не зря, что все ваши мучения того стоили — я почти уверен, что она согласилась бы пройти через все это заново, если бы знала, что ей достанется ее нынешняя должность. Она считает, что цель оправдывает средства — она ничуть не лучше своего наставника.       – Астрид...       – Я не хочу спорить об этом, – прервал Калеба Молли. – Не хочу спорить об этой женщине. Я просто хочу, чтобы ты был подальше от всего этого. Хочу гулять с тобой босиком по берегу моря. Хочу встречать рассветы и провожать закаты в духоте и влажности морского побережья. Хочу трахаться с тобой под шелест волн. – Калеб хмыкнул, и Молли улыбнулся, обнимая его вокруг талии и обвив хвостом его голень. – Хочу видеть, как твои веснушки становятся ярче на солнце. Как твои волосы развевает морской бриз. Просто скажи «да», веснушка. Пускай не сегодня, – не позволив Калебу и рта раскрыть, продолжил Молли, – Тебе нужно отучить учеников — я понял, просто скажи мне, что, как только ты проведешь последнее занятие, мы переберемся туда. Я и дня лишнего не хочу проводить в этом городе. Скажи «да». Просто скажи «да».       Калеб подождал, продолжит ли Молли, но тот замолчал, и Калеб легко улыбнулся:       – Ja.       – Ja? – с сомнением переспросил Молли.       – Ja, – повторил Калеб и прижался лбом ко лбу Молли. – Ja.       Молли широко улыбнулся, и Калеб почувствовал, как хвост туже затянулся вокруг голени. Он прикрыл веки, и Молли тут же отреагировал и поцеловал — с едва сдерживаемым восторгом в движении губ, и Калеб на мгновение забылся. Все его переживания, все сомнения исчезали, как следы на песке под действием волн — Калеб, кажется, еще никогда не был так уверен, счастлив и спокоен.       Раздался отдаленный стук, и они не сразу оторвались друг от друга, пока до Калеба не дошло, что это, должно быть, Джоселин пришла на свое занятие. Калеб прервал поцелуй и глубоко вздохнул, посмотрев в красные глаза.       – Джоселин пришла.       – Эта снесет дом? – хмыкнул Молли и неохотно выпустил Калеба из объятий.       – Мне неизвестно, есть ли у нее возлюбленный, о котором она переживает. Башня, если что, открыта, – добавил он, отходя к двери. – Если хочешь смыть с себя морскую воду. Я присоединюсь, как только закончу, – он вошел в дом и тут же почувствовал шлепок по ягодице.       – Поторопись, веснушка, – игриво улыбнулся Молли и подмигнул, исчезая в проеме в спальню.       Калеб покачал головой, направившись к входной двери. Шлепок был очень даже ощутимым — теперь все занятие он будет думать только о жгущей ягодице.       – Несносный тифлинг, – на выдохе пробормотал Калеб и открыл дверь, вежливо улыбнувшись: – Здравствуй, Джоселин. Сегодня восхитительный день, не так ли?..