My Hero Academia: Spider-Man

Наконец настал этот день. Класс 1-А собрался вместе в нашей школьной форме за несколько минут до прибытия автобуса. Момо, Джиро и я смотрели, как наши одноклассники танцуют вокруг, скандируя «лагерь!» снова и снова, пока не устали. Я не знал этого до тех пор, но класс 1-Б тоже поедет, хотя их автобус отличался от нашего. Когда прибыли автобусы, мы, парни, позволили всем девушкам сесть первыми. Тем временем Минета наблюдал, дрожа и пуская слюни, прикусывая запястье. Слюна стекала с его руки и образовала лужу на земле, прямо между его дрожащими ногами. — Чувак, что с тобой не так? — спросил его Киришима, но Минета был в своем маленьком мирке и не слышал его. В итоге я сел рядом с Тодороки, так как Джиро заняла мое место рядом с Момо, а Иида уже сидел рядом с Мидорией. Кроме того, мы с ним не очень-то и поговорили в Universal, поэтому я решил, что сейчас у меня будет лучший шанс. Когда автобус проезжал по дикой местности, а остальные наши одноклассники начали успокаиваться, я посмотрел на Тодороки, который смотрел в окно, казалось, погрузившись в свои мысли. — Как прошло твое лето? — спросил я его. Он не повернулся ко мне; он просто продолжал смотреть в окно. — Все в порядке. Я в основном тренировался и навещал свою маму в больнице, когда у меня была возможность. — О, с ней все в порядке? — спросил я. — Ей… становится лучше, — сказал он мне. Я не хотел совать свой нос не в свое дело, поэтому оставил все как есть. На мгновение повисла неловкая пауза; Я не был уверен, в какую сторону направить разговор. К моему удивлению, Тодороки сам сменил тему. — Твоя Причуда. У тебя их две, не так ли? Твоя причуда паука и твоя электрическая причуда. — Да, я думаю, это считается как две. Мы в каком-то смысле похожи в этом отношении, а? — сказал я ему. — Именно так, поэтому мне было интересно кое-что. Один из твоих родителей — паук? — А?! — Я был ошеломлен, но Тодороки был абсолютно серьезен. — Ну, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Моя мать — это то, откуда берется моя ледяная половина, а мой отец — это то, откуда берется моя огненная половина, поэтому я решил, что с тобой должно было случиться что-то подобное. — Нет, чувак, — Я покачал головой. — У моего отца была причуда радиоволн, что может как-то объяснить электричество. Моя мама, однако, не обладает причудами. И определенно не паук. Просто пуэрториканская женщина. — Понятно… Моя вина, тогда, — сказал он. — О, ничего страшного. Я имею в виду, я уверен, что где-то там есть паучихи. Тодороки выдохнул воздух из ноздрей, немного запотев стекло. — Возможно, так. У меня есть еще один вопрос, однако. Почему твое электричество вдруг меняет цвета? Что это такое? Это какое-то улучшение, как в тех старых аниме, которые смотрели наши прабабушки и прадедушки? — Ты и правда любопытный насчет моей Причуды…, — сказал я ему. — Мне нравится знать, что замышляют мои соперники. Ты не обязан говорить мне, если не хочешь. Я все равно увижу все сам. — Ну, — я замолчал. — Дело не в том, что я не хочу тебе говорить, а в том, что я не могу. Ты знаешь ситуацию, в которой ты оказался со Стейном, и как твой отец «спас» вас всех? Скажем так, я оказался в похожей ситуации. Тодороки посмотрел на меня. Этот взгляд сказал мне все, что мне нужно было знать. Точно так же, как правда о том, что произошло со Зловещей Шестеркой, была скрыта, ситуация со Стейном была аналогичным образом изменена, чтобы соответствовать тем задачам, которые ЮЭЙ хотела сохранить. — Понятно, — сказал он мне. — Значит, это сделали с тобой? — Да. И я до сих пор не знаю последствий. Мне немного страшно заходить слишком далеко. Я надеюсь, что в лагере я смогу узнать больше об этом сейчас, когда все учителя будут рядом на случай, если что-то плохое случится. — Ты умный парень, я уверен, ты во всем разберешься. Тодороки снова начал смотреть в окно. Возможно, это был первый раз, когда этот чувак сделал мне комплимент; это много значило, исходя от него, и он был прав. Примерно через полчаса автобус остановился на вершине холма с видом на кемпинг. Мы все вышли из автобуса, чтобы размять ноги; однако у Айзавы были другие планы. — Это наша остановка, — сказал он. — Подождите, что? Но мне нужно в туалет! — взвизгнул Минета. В то же время подъехала машина, и из нее выпрыгнули две девушки, каждая в одинаковых платьях, похожих на наряды идолов, с большими кошачьими рукавицами на руках. У той, что в красном, были короткие каштановые волосы, а у той, что в синем, были длинные светлые волосы, которые доходили до плеч. Они обе станцевали небольшой джиг, прежде чем принять позу волшебных девушек и представиться нам. — Мы — Дикие Кошечки! Все, кроме Аоямы, который, вероятно, подумал, что их позы крутые, тупо смотрели на них. К ним сзади подошел маленький ребенок в красной бейсболке. По тому, как он смотрел на нас, я понял, что у него есть какое-то отношение. Я списал это на то, что он, вероятно, раздражен этими двумя дамами-кошками. — Они — те, с кем вы будете работать в лагере, — сказал Айзава. — Они профессиональные герои. — Подождите, я знаю их! — воскликнул Мидория. — Они — команда из четырех человек, которые специализируются на горных спасательных операциях! О, чувак! Они существуют уже целую вечность, еще с тех пор, как мы были детьми! Я думаю, в этом году отмечается… Прежде чем Мидория успел закончить, светловолосая засунула ему в рот свою лапу. Она подняла его, его ноги болтались, и очень холодно сказала: — Мне восемнадцать в душе. Во что мы ввязываемся, чувак? — подумал я. — В любом случае, — сказала кареглазая. — Видите основание горы вон там? — Она указала в нескольких милях к северу от того места, где мы стояли. — Там вы будете жить. — И мы должны спуститься с горы, не так ли? — спросил я. — Вау, Айзава, этот парень умный…, — сказала кареглазая кошка. — Сейчас девять часов. Так что, если вы будете достаточно быстрыми, может быть, вы успеете вернуться до полудня. А если вы не вернетесь до 12:30, то вам не достанется обед! — На ее лице начала появляться коварная ухмылка, и я заметил, что ее хвост начал вилять. Все начали рваться к автобусу, но было слишком поздно. Светловолосая положила лапы на землю и вызвала обрушение горы. — Тренировочный лагерь начался, — услышал я слова Айзавы, когда мы, ученики, рухнули вниз по разрушающейся горе. К счастью, все мы благополучно приземлились на землю. Когда пыль рассеялась, мы услышали, как кареглазая кричит с того места, где был припаркован автобус. — У вас есть три часа! Хотя Лес Зверей может вас замедлить! Пока! Минета первым побежал в лес, держась за пах, крича что-то о том, что хочет найти место, чтобы пописать. Однако, прежде чем он ушел слишком далеко, показался «Зверь». Это был огромный гумункул с когтями и клыками, ходящий на четвереньках, как горилла. Если Минете и нужно было пописать, я уверен, что он обмочился, когда этот монстр возвысился над ним. Коуда начал умолять монстра остановиться, но, несмотря на способность контролировать животных, монстр проигнорировал его. Это означает, что это должен быть какой-то искусственный монстр, вероятно, результат Причуды… Монстр поднял руку, готовый превратить Минету в настоящий виноградный сок. — Слава Богу… — прошептал я. — Моралес!? — отчитал меня Мидория, прежде чем броситься в лес, выхватив Минету, прежде чем монстр успел его раздавить. Кулак монстра ударил о землю, уничтожив землю и создав кратер, который был почти могилой Минеты. — Я просто шутил… Я не собирался давать ему умереть… Наверное, — пробормотал я, прежде чем побежать на монстра, оттянув кулак назад. Мое тело начало испускать золотое и синее электричество, прежде чем я выстрелил электрическим лучом, как и против Зловещей Шестерки. Волна энергии пробила дыру в груди монстра, заставив его отступить назад. Затем Тодороки заморозил его ноги, а Мидория ударил монстра по голове мощным апперкотом, снеся ему голову. Затем Иида и Бакуго прикончили его собственными атаками, превратив его в грязь. Это только подтвердило мою теорию: одна из этих кошек, должно быть, контролировала его своей Причудой. — Отличная работа, всем, — сказала Яойорозу. Тем временем я слышал, как Минета бормочет себе под нос. — Я думаю, я обмочился… В течение следующих восьми часов мы пробивались сквозь драконов, динозавров и других грязевых монстров, пока наконец не добрались до лагеря. Садилось солнце, когда мы, хромая, подошли к Айзаве и остальным. Каждый отдал все, что у него было, и я имею в виду все. Я даже не мог больше выпускать паутину, и мое электричество начинало щипать мою кожу. Мидория попытался представиться ребенку, который следовал за девушками-кошками. Оказывается, он был маленьким двоюродным братом Мандалай, кареглазой. Ребенок ее двоюродной сестры, если быть точным. Когда Мидория подошел к ребенку, тот ударил его по яйцам так сильно, как только мог. — Меньше всего я хочу быть рядом с какими-то героями-подражателями, — сказал ребенок. Бакуго засмеялся. — Мне нравится этот парень. — Спорю, — сказал я. — Он просто мини-версия тебя, — сказал Тодороки. — А!? Я взорву вас обоих, заткнитесь к черту! — Мы все знаем, что у тебя сейчас нет на это энергии… Он не признался, но я был прав. Даже если бы он захотел, он не смог бы произвести ни одного взрыва своей Причудой в этом состоянии. К счастью, нам все еще разрешили поужинать после того, как мы распаковали наши сумки. Кошки приготовили нам пир с чем только можно было пожелать. Говядина, курица, рис, свинина, овощи, фрукты, суши, жареная рыба, пельмени, стейк, картофель… Это было замечательно. И это была последняя еда, которую они приготовили для нас в лагере. Готовить с тех пор было нашей обязанностью. После ужина мы все искупались в горячих источниках. Между мальчиками и девочками была стена, но это не помешало Минете вести себя как маленькому фрику, которым он является, просто от звука плеска девушек по другую сторону. — Еда была хороша… Но я все еще голоден до чего-то другого…, — прошептал Минета себе под нос, глядя на стену, разделяющую нас. Он начал тереться о стену, говоря что-то о том, что рай находится по другую сторону. Я не обращал на него слишком много внимания, так как стена была толстой, и он никак не мог пробить в ней дыру. — Купайтесь, мои ангелы… — Это нельзя было игнорировать; другие ребята начали смотреть на него, когда он описывал, что находится по другую сторону. — Какие наивные наши учителя… Позволяют нам купаться одновременно… Они, вероятно, все прижимаются своими обнаженными телами друг к другу, пока мы говорим…, — Минета содрогнулся. Его яркое описание его фантазии ошеломило всех нас. Пара ребят краснели, представляя это; черт, даже я не мог не увидеть в своем воображении, как это может выглядеть. В конце концов, мы были подростками. Однако есть предел этому, граница, которую никогда не следует переступать, и он собирался переступить этот порог. — Минета! Прекрати это немедленно! — сказал Иида, возможно, единственный парень, который, вероятно, даже не представлял себе ни одной женщины в голове в ту ночь. Минета проигнорировал его; Я не думаю, что он вообще мог его слышать. Он был слишком занят разговорами с самим собой. — Теперь я знаю, почему у меня есть эта Причуда… Это потому, что стены предназначены для того, чтобы на них взбирались! Минета начал отрывать шарики со своей головы, используя их, чтобы взобраться на стену. Иида подбежал к нему, пытаясь стянуть его вниз, но было слишком поздно. Минета продолжал взбираться, бормоча о тренировках и plus ultra. Он бы добрался до вершины, если бы меня там не было. — Сколько раз я должен говорить тебе, чтобы ты перестал быть хищником, ты, маленький засранец! — Я выстрелил паутиной ему в спину, как раз перед тем, как он добрался до вершины. Затем я дернул его назад, швырнув его на бетон, сдерживаясь достаточно, чтобы не убить или серьезно ранить его. Я хотел, чтобы ему было достаточно больно, чтобы он почувствовал это завтра, а может быть, даже всю остальную неделю. Может быть, он дважды подумает, прежде чем снова так поступать. Я ждал, чтобы ударить его по-настоящему сильно с тех пор, как впервые встретил его, но у меня еще не было веской причины; однако не было никакого способа, чтобы у меня возникли проблемы за предотвращение буквального сексуального домогательства. Голова Минеты была защищена шариками от серьезных травм. Однако спина у него вся исцарапана. По его лицу текли слезы, но я мог сказать, что он изо всех сил старался не начать рыдать. — Минета, ты в порядке? — спросил Мидория. Он и Иида были единственными, кто поинтересовался им. — Моралес, в чем твоя проблема!? — отчитал меня Иида. — Я должен был просто позволить ему сделать это с нашими одноклассницами? — Нет, но ты не должен был бить его так сильно. — Я не бил его; это сделала земля. Вините гравитацию. — Как представитель твоего класса… — Мне плевать, что ты мой представитель класса, Иида. Прежде всего, мы одноклассники. Друзья. Кто я такой, чтобы позволить моим друзьям, девушкам в нашем классе, продолжать подвергаться преследованиям со стороны этого фрика! Что с вами, ребята, не так!? Вы серьезно собирались просто сидеть сложа руки и позволить этому случиться? И вы называете себя героями. Готов поспорить, некоторые из вас, вероятно, сделали бы то же самое на его месте, а, Каминари!? — Эй, чувак, расслабься. Я имею в виду, да, я иногда веду себя немного грязновато, но я бы не зашел так далеко. Кроме того, с моей Причудой, я не думаю, что смог бы остановить его. Я бы поджарил всех. — Ты поощряешь его! Это почти так же плохо! А что насчет остальных? Какие у вас есть оправдания? Ничего не делать не намного лучше. Тодороки!? Мидория!? Бакуго!? Вы хотите возглавить класс, когда дело доходит до демонстрации того, насколько вы сильны, но когда дело доходит до защиты наших одноклассниц, вы молчите! Вы хотите быть героями? Тогда ведите себя как герои! Герой не стоит в стороне, когда знает, что кто-то собирается сделать что-то плохое. Они вмешиваются. Они обходят это. Мне надоело, что вы, ребята, позволяете этому продолжаться. И не заставляйте меня начинать с Айзавы. Он знал, что Минета был в классе, но все равно разрешил мальчикам и девочкам купаться одновременно. Какая шутка. Я вышел из воды и покинул горячий источник, в последний раз взглянув на Минету перед тем, как уйти. Он и я на мгновение встретились взглядами, прежде чем я завернул за угол. В конце концов я надел одежду и забрался на крышу главного здания, чтобы остыть. Тогда я немного сошел с ума со своими одноклассниками, и я хотел бы, чтобы я справился с этим по-другому, но я все еще отстаивал все, что сказал. Я слушал музыку в наушниках, глядя на смесь фиолетовых и синих оттенков, наполнявших ночное небо. Моя музыка была настолько громкой, что я даже не слышал, как ко мне подкрадывается человек. Когда они коснулись моего плеча, я подпрыгнул и чуть не уронил свой телефон со здания. Когда я повернулся, чтобы посмотреть, кто это был, я был потрясен, увидев, что это Джиро в ее пижаме с черепом. — Извини! Я думала, что с этой штукой «Паучье чутье» ты узнаешь, что я здесь, — сказала она. — Это работает только на угрозы… Мое тело и разум знают, что ты не попытаешься причинить мне вред, — сказал я ей, переводя дыхание. — Я даже не знал, что сюда можно подняться. Если только ты тоже не умеешь лазать по стенам. — Нет, я поднялась по лестнице. Я слышала твое сердцебиение благодаря моей Причуде, так что найти тебя было несложно. Ты все еще злишься, а? Я кивнул. — Да. Я думаю, слух распространился. — Ну, я все слышала, как это происходило, благодаря моей Причуде. — О… Серьезно? Как много из этого? — Это было немного неловко слышать. Я не делал это ради какого-либо признания. Вот почему я подождал, чтобы по-настоящему отделать его, когда рядом были только парни. Я думал, что это будет казаться намного менее показательным. — Ну, я слушала все это время, чтобы убедиться, что Минета ничего не планирует. Я не подслушивала или что-то в этом роде, просто слушала его, правда. — Понятно. Почему ты не с остальными? — Потому что я хотела сказать спасибо. От имени меня и других девушек. Знаешь, мы пытались поговорить с преподавателями о нем, но им все равно. Они просто продолжают говорить нам, что «мальчики есть мальчики». — Я не знал этого…, — сказал я ей. Это было еще хуже, чем я думал. — Да… Так что на самом деле ты первый, кто что-то сделал с ним. К счастью, после того, как ты ушел, Иида и другие парни начали ругать его за то, что он сделал. Иида особенно позволил ему высказаться. Можно с уверенностью сказать, что твоя маленькая речь была эффективной, просто не сразу. — Это хорошо тогда. Я рад. — Итак, что ты здесь делаешь? — спросила она меня, садясь рядом со мной. Я думаю, я не возражал против компании. — Просто слушаю музыку и смотрю на небо, я думаю. — Что ты слушаешь? — спросила она. Я ответил, дав ей один из своих наушников, она легла рядом со мной и тоже посмотрела на небо. — Разве это не та очень старая группа. Rage Against the Machine? — спросила она. — Ага, — сказал я ей. — Я слушаю такую музыку, когда пытаюсь остыть. Заметив, как комфортно ей стало, я спросил ее: — Ты не собираешься возвращаться к девушкам? — Неа, я не занимаюсь всем этим делом с горячими источниками. Я начинаю сравнивать себя с другими девушками, и тогда я начинаю чувствовать себя немного неуверенно. — Правда? Тебе не следует. Я думаю, ты совершенна такой, какая ты есть, — сказал я ей. — Т- ты так думаешь? — заикнулась она. Именно тогда я понял, что это звучит так, как будто я флиртую с ней. — Платонически! — выпалил я. — Не то, чтобы я не думал, что ты привлекательна, потому что ты очень красивая, и я был бы идиотом, если бы думал иначе, но я не хочу, чтобы ты думала, что я пытаюсь к тебе подкатить или что-то в этом роде, особенно после того, что только что произошло с Минетой, потому что это было бы как-то бестактно! — Я произнес все эти слова на одном дыхании. Джиро засмеялась надо мной. — Конечно. Кроме того, ты и Яойорозу уже вместе, верно? — Ну, я не знаю насчет этого, — признался я. — Мы раньше тусовались, и мы вместе учимся, но я не уверен, что это считается свиданиями. Я действительно не делаю ничего такого, что я не делаю с ребятами. Мы просто друзья. — Правильно, так ты размахиваешь своими другими друзьями по городу? — О, она рассказала тебе об этом? — спросил я, она кивнула. — Ну, может быть, если бы они вежливо попросили. — Покатай меня как-нибудь, тогда, — сказала она мне. Она определенно не спрашивала. Я не уверен, что она приняла бы отказ. — Когда мы вернемся в город, конечно. Трудно раскачиваться, используя деревья, они слишком низко к земле. — Тебе лучше сдержать это обещание, — отчитала она меня, мягко ударив меня. — Я сдержу, клянусь. Мы молча слушали остаток песни, глядя, как облако проплывает над луной. Когда песня закончилась, Джиро посмотрела на меня на мгновение. — Эй, Моралес? — Что случилось? — Тебе нравится Яойорозу? Я колебался секунду, прежде чем ответить: — Ну, да. Мы друзья. — Я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю, она тебе нравится? Я посмотрел на нее, и она была на удивление серьезна. Это был не просто вопрос, а допрос. — Я не знаю, — сказал я ей. Я не уверен, почему я дал ей такой ответ. Ошибся бы я, если бы сказал, что часть меня хотела сказать «нет», чтобы увидеть, как она отреагирует? Может быть, поэтому я выбрал этот ответ. Я хотел увидеть, что она скажет. — Понятно. Ну, я кое-что знаю, — сказала она мне. — Что? Я думал, что она собирается проболтаться и сказать мне, что Момо что-то ко мне чувствует. В конце концов, они были друзьями. — Ты мне нравишься.