Глава 1. Сожаления
17 марта 2026 г., 20:00
Стоя на коленях, Сэм ждёт казни.
Он смотрит, как Дин заносит косу для смертельного удара, и закрывает глаза — отчасти от страха, отчасти из милосердия. Он не хочет, чтобы Дин видел в них страх, стадание, слабость; Дин не заслуживает этого. Это меньшее, что он может сделать, чтобы хоть немного облегчить чувство вины, которое Дин наверняка потом будет испытывать.
Пройдёт едва ли больше секунды или двух, прежде чем лезвие рассечёт его позвонки и перережет спинной мозг, яремные вены, сонные артерии, но в таких ситуациях время течёт иначе. Для Сэма мгновение между осознанием неизбежного и самим событием длится целую жизнь. Люцифер взрастил в нём эту реакцию, эту сенсорную аберрацию, во время их заточения в Клетке. Архангел наслаждался этим даже больше, чем самими пытками, этим драгоценным мгновением перед тем, как его начинали жечь, или разрывать, или резать на куски, тем промежутком, когда Сэм мариновался в ужасе, поглощённый отчаянием. Люцифер был мастером растягивать момент, обостряя восприятие Сэмом течения времени, как воспроизведение фильма, снятого с высокой скоростью. Каждый тик часов усиливался в тысячу раз. Эта аномалия восприятия осталась с Сэмом даже после того, как он вернулся.
И всё же он ждёт.
Миллисекунды летят, и Сэм пытается сосредоточиться на том, что лелеет хорошие воспоминания, пока может, зная, что они больше никогда не увидят друг друга, даже если Дину когда-нибудь удастся снять проклятие и попасть в загробную жизнь. Дин — фундаментально хороший человек, Праведник, предназначенный Раю, в то время как Сэм… ну, с его прошлой встречи со Смертью он переступил границы, которых никогда раньше не переступал. Дин сам это сказал: Сэм был готов впустить в мир Тьму. Разве это не зло?
И если бы ему пришлось повторить всё сначала, он поступил бы точно так же. Всё, что Сэму сейчас остаётся, — это попытаться в последний раз пережить вспышки воспоминаний о лучших днях, попытаться унести эти последние впечатления с собой в вечные муки.
Сияние солнца, пока они вырезают свои инициалы на «Импале»… Рождественское утро, когда Дин принимает от Сэма кулон… Взрыв ярких красок над полем, сверкающим от светлячков… Тёплая летняя ночь, наблюдение за звёздами с капота детки…
«Я точно знаю: если кто и сможет… это ты».
И всё же он ждёт.
Обострённые чувства или нет, но коса Смерти должна была соприкоснуться с ним уже давно. Дин передумал? Он промахнулся? Сэм знает, что не должен, но не может удержаться и открывает глаза, чтобы увидеть, что произошло.
Комната наклоняется и плывёт.
Дин всё-таки не промахнулся.
***
Коса выпадает из ослабевших пальцев Дина. Он не сводит глаз со Смерти, потому что не решается смотреть куда-то ещё, и думает, что если увидит лужу крови, растекающуюся вокруг безжизненного тела брата, то сорвётся, развалится по швам. Смерть смотрит на него в ответ и одобрительно кивает, словно то, что он сделал, — это какой-то благородный поступок, а не осквернение клятвы, лежащей в самой основе его существа. — Ты готов? — нетерпеливо спрашивает Смерть, словно спрашивает, готов ли Дин отправиться за пивом, а не в вечное изгнание из рода человеческого. — Я только что убил собственного брата, — отвечает Дин, и голос срывается, будто у него в горле наждачная бумага. — Мне нужна грёбаная минута. Смерть стоит рядом, молчаливый, бесстрастный. Смерть не может сделать с ним ничего хуже того, что он сам уже сделал. Дин поворачивается, заставляя себя встретиться лицом к лицу с насилием, которое сотворил с единственной причиной, по которой когда-то в принципе хотел вернуться в этот мир. Ему нужно почувствовать раскаяние, ненависть к себе, горе; ему нужно осознать, какое он чудовище, раз способен на такое. Когда он видит тело, реку крови, пустые глаза, то совершенно не готов к тому, как Метка поёт от удовольствия, какое могущество и наслаждение она заставляет испытывать. Он приходит в ужас от этого цинизма и быстро поворачивается спиной, чтобы снова оказаться лицом к Смерти. Он готов. Он более чем готов. Дин делает глубокий вдох, выдыхает и кивает. — Ладно, я… Его прерывает пронзительный визг, который словно доносится отовсюду. Смерть резко вскидывает голову и раздражённо хмурится. — Что на этот раз натворили Винчестеры? Ослепительная красная полоса света пробивается сквозь крышу и падает прямо на Метку на правом предплечье Дина. Метка сияет, она горит, и у Дина вырывается стон боли, а затем внезапно всё исчезает: звук, свет, боль. Метка. Он с недоверием смотрит на свою чистую руку, и внезапное освобождение от бесконечной жажды насилия переполняет его облегчением. Есть лишь один человек, который может быть этому причиной. Несмотря на требования Дина, Сэм и не думал останавливаться, не прекращал искать способ покончить с проклятием, никогда не отказывался от него, и в конце концов ему это удалось. Сэму пришлось умереть именно из-за того, что он отказался не спасать его, но он всё равно это сделал. Дин убил своего младшего брата ни за что. Ни за что. Раскаяние, ненависть к себе, горе настигают его сейчас, угрожая утопить изнутри, просачиваясь из глаз и стекая по лицу. Он давится яростью от всей бессмысленности происходящего и поднимает взгляд на Смерть, существо вне времени, обладающее непостижимой силой, чтобы потребовать вернуть брата, но слова застревают в горле. Смерть не смотрит на него; он вглядывается в бесконечность, и дерзость Дина испаряется при виде неуверенности на обычно бесстрастном лице Смерти. — Что ж. Полагаю, я должен был это предвидеть. И тут Дин слышит и ощущает это — вой, дрожь земли, взрывы вокруг маленького ресторанчика у чёрта на куличках. Ветер с оглушительным рёвом кружится вокруг здания. Дикий. Ненасытный. Свет, проникающий через окна, гаснет, полностью поглощённый, оставляя их в кромешной тьме. Он не знает, сколько это длится — может, несколько секунд, может, несколько часов, — и за это время чувство разорения питает зияющую бездну пустоты, манящую раствориться в ней. Постепенно вой стихает, и на смену ему приходит жуткая тишина, и неясное свечение превращается в солнечный свет, льющийся в окно. Дину требуется минута, чтобы осознать, что он всё ещё жив. Ему требуется ещё минута, чтобы осознать, какое горькое разочарование это вызывает. Смерть устремляет на Дина недовольный взгляд. — Вот и сдерживание Тьмы, — раздражённо говорит он, словно отчитывая ребёнка за то, что тот не сделал домашнюю работу. — Похоже, тебе предстоит разгрести очередной космический бардак. Эмоции, которые Дин сдерживал, которые бушуют в нём хаосом, сплавляются в ярость, и он направляет её на единственную доступную мишень. Он смотрит Смерти в глаза и выплёвывает: — Я этого не делал. Это не мой чёртов бардак. — Разве? Ну же, ты принял дар от Первого убийцы, думая, что не будет расплаты? Или ты так плохо знал своего брата, чтобы думать, что он однажды оставит попытки спасти тебя? Дин вздрагивает. Когда-то Сэм, возможно, и не переступил бы черту, которую переступил, чтобы спасти его, и, возможно, принял бы бескорыстное решение отпустить его. При тех же обстоятельствах я бы не стал. Он прекрасно понимал, что Сэм имел в виду, и теперь осознаёт: есть границы, которые ни в коем случае нельзя переступать ради того, чтобы удержать. Если бы он не переврал слова Сэма и не выплюнул их ему в лицо, намеренно искажая смысл, лишь бы откреститься от собственной вины за то, что обманом заставил Сэма позволить ангелу овладеть им, Сэм, возможно, отступил бы от своей разрушительной попытки спасти его. Сэм, возможно, был бы жив. — Ладно, допустим, это моя проблема. — Дин тычет пальцем в Смерть. — Но у нас была сделка. Жизнь Сэма в обмен на то, что ты отправишь меня туда, где Метка никому не причинит вреда. Что ж, Метки больше нет, и тебе не нужно выполнять свою часть сделки, так что она аннулируется. Так что либо верни моего брата, либо… — Либо что, Дин? — спрашивает Смерть, чеканя каждый слог с преувеличенной, опасной точностью. Ярость Дина, которая только что достигла точки кипения, остывает, становится едва тёплой, оставляя лишь усталость. — Либо… либо отправь меня с ним. Он не до конца понимает, чего ожидает от Смерти в этот момент. Что тот оторвёт ему конечности, освежует или, может, разберёт на составляющие атомы. Не так и важно, что будет дальше, когда терять уже нечего. Наступает напряжённая тишина, они двое сверлят друг друга взглядами: бактерия против существа непостижимого масштаба. И тут Смерть… моргает. — Пожалуй, в этом есть смысл, — уступает он, лишая Дина дара речи. — Но… — продолжает Смерть, и всегда есть это «но», не так ли? — Полагаю, тебе известно о моём давнем и действующем соглашении с Сэмом. Дину известно. Гадриэль позволил ему без ведома Сэма подслушать тот разговор — тот, когда Сэм умолял Смерть гарантировать, что это раз и навсегда, что никто никогда его не вернёт. — К чёрту это соглашение. Он не понимал, что говорит. — Он прекрасно понимал, что говорит, — парирует Смерть, — и проявил мудрость, когда это говорил. Игры с гранью между жизнью и смертью всегда имеют цену. Или ты забыл этот урок, когда так позорно провалил мою работу? — Насколько всё может быть хуже? — Дин неопределённо машет рукой. — Я готов всё это исправить или умереть в попытках. Но я и пальцем не пошевелю без Сэма, потому что мне насрать на мир, в котором его нет. Так что плевать, какую вы там заключили сделку, верни его! — Очевидно, что тебе не плевать. — Смерть остаётся безумно спокойным, несмотря на тираду Дина. — Иначе ты бы ни за что не согласился обменять жизнь брата. Смерть пресекает готовый сорваться протест Дина взмахом руки. — Но если отбросить это в сторону, похоже, у нас дилемма. Ты совершенно прав: у нас с тобой была сделка, которую более невозможно исполнить: жизнь твоего брата в обмен на то, что я отправлю Метку — не тебя — туда, где она не причинит вреда. Я не могу расторгнуть нашу сделку, не нарушив при этом сделку с Сэмом. И в отличие от человеческих, нарушение космических сделок влечёт за собой куда более серьёзные последствия. — Смерть поднимает брови и с сожалением вздыхает. — Если бы я более тщательно подбирал слова, то бы мог избежать конфликта, просто отправив тебя прямо на Солнце. — Уголок рта Смерти слегка приподнимается, и Дин не уверен, шутит Смерть или же он и правда с удовольствием сделал бы именно это прямо сейчас. — Я верну его, — продолжает Смерть, — но только если он сам этого захочет. Это его тебе нужно убедить, и, думаю, мы оба знаем, что он не согласится. Но ты можешь попытаться. Температура воздуха резко падает, дыхание Дина вырывается облачком пара, и перед ним появляется полупрозрачная фигура Сэма. Он смотрит на Смерть с удивлением и замешательством, затем на Дина — с радостью… всего на долю секунды. — Дин? — Его брови сходятся в беспокойстве. — Что мы здесь делаем? Ты… пожалуйста, скажи, что ты не умер. Сердце Дина бешено колотится в груди, и он не может ответить, потому что может лишь смотреть на Сэма, пока в голове проносится миллион мыслей, которые он должен ему сказать. На лице Сэма проступает тревога, и Дин наконец вспоминает, что Сэм ждёт ответа. — Нет… нет, Сэм, я в порядке. Смотри. — Дин вытягивает руку, чтобы Сэм увидел, где раньше была Метка Каина. — Что бы ты ни сделал, это сработало, её нет. Мне не нужно уходить, так что ты… тебе не нужно было умирать. Ты можешь вернуться, слышишь? Смерть может вернуть тебя, но ты должен сказать ему. Ты должен сказать… — Я должен сказать «да»? — Сэм грустно качает головой. — Разве не из-за этого мы оказываемся здесь? Каждый раз, Дин. Вспомни, что происходило каждый раз, когда я обманывал Смерть. Ты попал в Ад. Я выпустил Люцифера. Всё, что я делал без души. Кевин. Всегда всё идёт не так. Всегда. Если я вернусь, случится что-то ещё, и я просто не смогу с этим жить… пожалуйста, на этот раз просто отпусти меня. Отчаяние подступает к горлу Дина, вырываясь словами наружу: — Ты не понимаешь. Когда Метка исчезла, Тьма вырвалась на свободу. Сэм, всё плохо. Не просто конец света, это конец всего, и нам нужно это исправить. Я один не справлюсь. Сэм не меняет своего решения, но выражение его лица смягчается. — Дин, если ты чувствуешь себя виноватым… не надо. Ты поступил правильно. Ты был прав, когда говорил мне, на что я был готов пойти… — Сэм давится словами, смотрит на Смерть с раскаянием, а затем снова переводит взгляд на Дина. — Я бы сделал всё это снова, не думая ни секунды. И в этом проблема. — Ты больше не можешь доверять мне, не можешь верить, что я поступлю правильно. У тебя всё ещё есть Кас, и если кто и заслуживает жизни, так это Чарли. Она не должна была умирать. Это едва не ломает Дина. Всего несколько дней назад он сказал Сэму, что тот должен быть на месте Чарли на погребальном костре. Всего час назад он объяснял Сэму, почему миру будет лучше без него. Дин не думал, что после того, как он совершил немыслимое, можно ненавидеть себя ещё сильнее, но он видит только один способ заставить Сэма вернуться. Сыграть на его главной слабости, его самом большом страхе, на признании, которое он сделал в полуразрушенной, гниющей церкви. Сейчас он не может позволить себе думать о жестокости этого поступка; первый шаг — вернуть Сэма любой ценой. Об остальном он подумает позже. Дин обрушивается на Сэма, выпуская на волю всю свою желчь, на которую только способен. — Не смей, — выплёвывает он, намеренно пропитывая голос ядом, — пытаться переложить свою ответственность на Чарли. Не смей оставлять нас с Касом разгребать твоё дерьмо. Я говорил тебе не делать этого, но ты не послушал, и теперь мир снова в жопе. Так что не смей отсиживаться за ужином в честь Дня благодарения с семьёй своей девушки, пока остальные расхлёбывают последствия. Ты вернёшься сюда и поможешь всё исправить! — Дин делает паузу, набирает в лёгкие воздуха и вбивает последний гвоздь: — Не смей меня снова подводить. Смотря на убитое выражение лица Сэма, Дин понимает, что попал в точку. На лице Сэма разворачивается внутренная борьба: страх тянет его в одну сторону, стыд — в другую, и Дин не может оторвать взгляда от этой битвы. Наконец Сэм поворачивается к Смерти. — Это правда? Всё настолько плохо? Смерть слегка склоняет голову. — Тьма способна уничтожить всё, что создал Бог. Сэм колеблется несколько секунд, прежде чем кивает, но Дин и не сомневался в исходе. Он точно знал, на какие кнопки нужно нажимать. — Тогда я не могу просто отсиживаться в стороне. Это моя вина. Если можно что-то сделать, это должен сделать я. — Сэм бросает на Смерть мучительный взгляд. — Мне жаль. — Значит, это твоё решение? Сэм закрывает глаза, склоняет голову, и ответ вырывается из него, как признание во всех грехах: — Да. Призрак Сэма мерцает и гаснет, как пламя свечи. Дин с облегчением выдыхает и, позволяя себе на мгновение торжествовать, поворачивается к Смерти, уже открыв рот, чтобы позлорадствовать, но натыкается на неодобрительный взгляд Смерти. — Не благодари. Если предположить, что после всего сказанного и сделанного хоть что-то осталось, то Сэм совершенно прав: это не обходится без последствий. — Тогда скажи мне, что будет. Чем бы это ни было, я справлюсь. Пусть это случится со мной, а не с Сэмом. — Какое высокомерие, — усмехается Смерть. — Бросаешь камень в пруд и кричишь, чтобы рябь остановилась. Смерть кивает на пространство за спиной Дина, и Дин оборачивается и видит стоящего там брата — настоящего, живого, целого и невредимого брата, — и на краткий миг сердце замирает от радости. К счастью, кровь исчезла с одежды Сэма и с пола. Первый порыв Дина — обнять его, но, когда он делает шаг вперёд, Сэм отступает. А как иначе, после того как Дин отрубил ему голову — и в прямом, и в переносном смысле? И понимание, почему Сэм насторожен, не делает ситуацию менее болезненной. — Не пытайтесь призвать меня снова, — раздаётся за спиной голос Смерти, бесстрастный и недовольный. — Благодаря вам, в обозримом будущем я буду необычайно занят. — И худощавая фигура исчезает, оставляя после себя вязкую тишину. Теперь они с Сэмом остались одни, и Дин опускает плечи, когда напряжение, которое удерживало его на ногах, спадает. Приоритет номер один — исправить всё с Сэмом. — Сэмми, я не хотел… — начинает Дин, и извинения вертятся на языке. Я не хотел говорить тебе, что ты зло. Я не хотел убивать тебя косой Смерти. Я не хотел, чтобы ты думал, что не заслуживаешь жить. Просто как, блядь, это вообще можно исправить? «Прости» кажется до смешного неуместным. — Всё в порядке, Дин. Тебе не нужно ничего говорить, — спокойно произносит Сэм, но Дину кажется, что это не столько прощение, сколько попытка уйти от разговора. Сэм подносит руку к горлу, словно проверяя, точно ли оно целое. — Нам… нам нужно выбраться отсюда и посмотреть, что происходит. — Ты, эм… в порядке? — спрашивает Дин и внутренне морщится от глупости вопроса. Уголки губ Сэма дёргаются. — Жить буду.
