Море мести, горы лжи

Не знаю как вы а я смотрела 31 серию с сорокаградустным успокоительным. Плак, плак 😢 Нажралась конечно знатно. А потом аж протрезвела от бешенства ! Ну не суки ли а ? Уже после заката, когда последние отблески солнца утонули за горизонтом, Фатих вышла из больницы. Ночной воздух, прохладный и влажный, казался ей густым и тяжелым после душной атмосферы больницы. Она устало прислонилась к шершавой стене здания, закрыв глаза, тело ныло от усталости, а мысли путались. Открыв глаза и повернув голову, Фатих наткнулась взглядом на знакомую фигуру. Гёкхан стоял в тени деревьев, его силуэт едва угадывался в сгущающихся сумерках. Неожиданная встреча, но уже не такая, как в прошлый раз. — Привет, — тихо произнес он, его голос был ровным. — Привет, — так же тихо ответила Фатих, чувствуя, как напряжение, сковавшее ее, немного ослабевает. — Как девочки? — интересуется Гёкхан, его взгляд скользнул по ее изможденному лицу. — Лучше. Опасность миновала, — Фатих нервно заправила выбившуюся из косы прядь за ухо. — Ты зачем здесь? Это уже становится традицией встречать меня у больницы. На губах Гёкхана появилась легкая, едва заметная усмешка. — Приехал помочь чем получится, — ответил он, и в его словах не было и тени сомнения. — Ты уже помог, когда предупредил нас о Шерифе, — Фатих сделала шаг вперед и покачнулась . Бессонная ночь и переживания давали о себе знать, мир вокруг слегка покачнулся. — Девочка, ты на ногах еле стоишь, — Гёкхан мгновенно оказался рядом, подхватывая ее под локоть. Его прикосновение было осторожным, почти нежным. Аккуратно направляя ее к своей машине, он добавил: — Пойдем, отвезу тебя поесть. Ты наверняка сегодня Сухур и Ифтар пропустила. Он усадил Фатих в новую черную машину. Салон был просторным и пах свежей кожей. Фатих огляделась, и, к своему удивлению, почувствовала, что эта машина ей нравится. В ней было что-то спокойное и надежное, чего ей так не хватало в последнее время. — Ну и куда ты меня везешь? — игриво спросила женщина. — Я проголодался, но наверняка тоже. Поедем есть рыбу. —А ты меня спросил хочу ли я рыбу?— хулигански наклонившись к нему задала вопрос Фатих . —Ты хочешь рыбу?— улыбаясь спросил ее Гёкхан. —Хочу! —Ну и зачем было спрашивать?— усмехнулся мужчина. За всем этим, со стороны, наблюдал Адиль. Он стоял в тени другого дерева, его лицо было непроницаемым. Мысли о том, что не все в этом мире черное и белое, проносились в его голове. Даже среди Фуртуна могут быть совестливые люди. Хотя помощь Гёкхана, который раньше не упустил бы случая избавиться от него, была для Адиля большой неожиданностью. Он видел, как мужчина заботливо усадил Фатих в машину, как его взгляд был полон беспокойства. Это было нечто новое, нечто, что заставляло его пересмотреть свои взгляды на многих людей. Возможно, даже на самого себя. *** Гекхан привез Фатих в уютный рыбный ресторанчик на набережной. У дверей их встретил пожилой владелец, господин Джан, с искренней улыбкой. Он радостно поприветствовал Гекхана, как старого друга —Здравствуйте юный Гёкхан. Вам как обычно?— спросил невысокий седовласый мужчина.  —Нет, господин Джан сегодня столик на двоих. —Пожалуйста проходите. Здравствуйте госпожа.—обратился он к Фатих. —Добрый вечер.— поприветствовала его Фатих. Когда они подошли к столику Фатих остановилась, чтобы снять пальто. Господин Джан тут же бросился отодвинуть для нее стул, бросив на Гекхана быстрый, неодобрительный взгляд —Не стоит утруждаться господин. Не беспокойтесь. —сказала Фатих, сама отодвигая стул. —Он не знает как надо.  —Я пока принесу вам меню.— быстро говорит смущенный старик. —Это что сейчас было ? — Гёкхан не понимающе уставился на Фатих.—Чего я не знаю. —По правилам этикета, когда женщина садится за стол, мужчина отодвигает ей стул.— без улыбки пояснила Фатих.— но не удивительно что ты не в курсе. —Тогда женщина упадет, разве нет. Фатих лишь Фыркает. Возвращается господин Джан с меню. —Брат нам два чая , лепешки и две порции твоей фирменной рыбы.— быстро говорит Гёкхан. —Ну вот опять.— всплескивает руками Фатих.— решил за меня. —Мы же за рыбой приехали ? Нет? Я заказал рыбу, девочка ты меня с ума свести хочешь ?— начал повышать голос Гёкхан. —Возможно.— откинувшись на стул произнесла Фатих сканируя Гёкхана взглядом.  Почти сразу им принесли чай и свежеиспеченые лепешки. А еще через пол часа две порции запеченой кефали с зеленью. Фатих была очень голодна и с радостью принялась за еду . Рыба была очень вкусная, не слишком жирная почти без костей, аромат рыбы оттеняли оттенки кинзы и мяты.  —Когда у тебя слушание по разводу? — спрашивает Гёкхан внезапно. Фатих сначала напрягается , потом выдыхает говоря: — Если опять не отложат то недели через три. — она с интересом смотрит на его реакцию.—В Анталию ехать не придется, обе стороны согласны с разводом, мне нужно будет в одностороннем порядке появится перед судьей в Трабзоне и подписать свое согласие электронно. — пояснила она кладя в рот очередной кусочек вкусной рыбы. — Тогда почему перенесли?— сощурив глаза уточняет Гёкхан.  —Какие то юридические проволочки. — устало выдыхает Фатих.—я даже вникать в это не хочу, всем занимается мой адвокат. —Не хочешь вникать?— удивляется Гёкхан. —Да.— утвердительно произносит Фатих смотря ему в глаза.— я подписала брачный контракт, в случае развода не претендую ни на что. Так что я просто хочу что бы это побыстрее закончилось.  Гёкхан кивает и дальше они едят молча едят, Гёкхан любуется Фатих. Ему нравится смотреть как она есть с аппетитом. Как бледные до этого щеки наливаются румянцем. Позже он отвозит её в Фуртуна. По дороге они молчат . По дороге они молчали, но это молчание было наполнено невысказанными словами, звучащими громче любых признаний. Он высаживает Фатих у особняка. —Деброй ночи Гёкхан.— с усталой улыбкой произносит Фатих и уже собирается зайти в дом как Гекзан останавливает ее.  —Подожди минуту. Фатих оборачивается. —Я сегодня забрал пикап Исо и мы с ребятами отвезли его в мастерскую Кочари. —Что ? —Непонимающе смотрит на него Фатих.— Зачем ? Спасибо конечно, но думаю Исо… —Это не было случайностью .— прерывает ее Гёкхан. — я почти уверен что авария была устроена намерено. Я забрал машину и отвез в Кочари что бы они не сказали потом, что мы причастны к этому. Фатих в ужасе прикрыла рот рукой. —Ты думаешь ?  —Я не знаю, но хочу выяснить все наверняка.  Фатих кивнула в знак согласия, попрощавшись с Гекханом и направилась к дому. *** Ночной воздух в загородном доме Шерифа был пропитан запахом крепкого кофе и невысказанного напряжения. Шериф, нервно барабанил пальцами по столу. Бехчет и Читин с лицами, на которых застыла маска смирения, стояли напротив, ожидая своей участи. —Ты уверен, Бехчет? – голос Шерифа был низким, почти рычащим. —Абсолютно, господин Шериф,— ответил мужчина, избегая прямого взгляда. —Я видел как Гёкхан, вместе с своими этими… Хитрецами, Муратом и Мустафой забрали пикап Исо и отвезли его в мастерскую Кочари». Шериф прикрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Гёкхан.  Зачем? Зачем ему это было нужно? В голове проносились обрывки разговоров, подозрения, но ничего не складывалось в единую картину. Злость начала подниматься в нем, горячая и обжигающая. Самоуправство Гёкхана начинало его раздражать. Они ведь только только помирились. Нужно пресечь его самовольные действия. Он схватил телефон, набрал номер. Гудки казались бесконечными. —Господин Шериф? – голос Гёкхана звучал удивленно.— К добру ли? Ночь на дворе. —Гёкхан, где ты?— Шериф не стал ходить вокруг да около. —Мне только что доложили. Ты забрал пикап Исо. Отвез его в мастерскую Кочари. Объяснись. На другом конце провода повисла тишина. Гёкхан, видимо, пытался подобрать слова. —Господин Шериф… я… у меня были сомнения насчет аварии, – наконец произнес он, его голос стал тише. — мои ребята проверили машину, не похоже что это просто несчастный случай. Я решил отвезти машину именно в мастерскую Кочари. Потому что если бы ее действительно испортили, Фуртунским мастерам Адиль мог бы просто не поверить. Они бы списали все на последствия аварии или на то что это сделал кто то из нас. Шериф слушал, и гнев постепенно уступал место пониманию..  Что ж в этот раз самоуправство Гёкхана, принесло вполне положительные плоды. Пожалуй на это раз он не будет ругать своего верного пса. —Ты прав, парень, – сказал Шериф,—Ты поступил правильно. Я поеду туда утром. Встретимся у мастерской Кочари. Положив трубку, Гёкхан сжал кулаки. —Бехчет, чтоб тебя…– прошипел он сквозь зубы стукнув ладонью по рулю. Утро встретило их прохладным, но ясным небом. Шериф, Гёкхан и Бехчет стояли перед скромным зданием мастерской Кочари. Мастер Фикрет, пожилой мужчина с мозолистыми руками, вышел навстречу. Его лицо не выражало радости при виде Шерифа, но он уважительно кивнул Гёкхану. —Мастер Метин, – театрально раскинул руки Шериф. —Мы по поводу пикапа моего племянника Исо, приехали. Ты же посмотрел? Метин вздохнул, его взгляд скользнул по Шерифу, затем по Гёкхану.  —Посмотрел.— тяжело вздохнул мужчина. — хорошего мало. Ты был прав, – сказал он, обращаясь к Гёкхану. —Кто-то специально поработал с тормозами. Это не было случайностью. *** Ранним утром Адиль привез Фадиме свежую одежду, которую собрала Акчой. Пока медсестра помогала Фадиме одеться, Адиль и Исо вышли из палаты. Адиль заметил, как сильно изможден зять, под глазами у него залегли глубокие тени. —Братец Исо, ты вообще спал сегодня?— озабочено спросил Кочари.  Исо удивленно посмотрел на него. Адиль никогда раньше не обращался к нему по имени, обычно называя "зять" или "Фуртуна", но не "Исо", и уж тем более не "братец". —Нет, брат. Я не мог уснуть, всю ночь просидел рядом с мой дорогой женой.  — ответил юноша . —Исо, ты же свалишься, так нельзя.— осуждающе покачал головой Адиль —Брат, вот отвезем и устроим Фадиме и я сразу лягу. Обещаю. —парень внезапно оттянул ворот свитера и понюхал себя.— но сначала душ приму, иначе Фадиме выгонит меня из комнаты. Адиль рассеялся и слегка хлопнул парня по плечу.  Дверь в палату открылась и оттуда осторожно ступая и держать за грудь вышла Фадиме. —Я готова ехать домой. Усадив жену в машину Исо тщательно проверил удобно ли ей и потом спросил. —Ты в порядке ? Фадиме удивленно посмотрела на него. —Ты имеешь ввиду поездку на машине? Исо кивнул и заметил в зеркале машины одобрительный взгляд Адиля.  —Я в порядке. Нервов нет. Проблем нет. Можем ехать. —Хорошо.— произнес довольный Адиль и процессия машин выдвинулась в сторону Кочари. На мосту Ташкепрю их встретила тишина. И разбитый пикап Исо, накрытый тентом, который перегораживал дорогу, словно чёрный памятник тому, что могло случиться. Адиль обернулся, вопросительно посмотрев на зятя. Исо пожал плечами — мол, «не знаю, брат. Я здесь ни при чём». Адиль принял решение выяснить всё на месте. Дождь накрапывал всё сильнее, и, вылезая из машины, Исо первым делом раскрыл над Фадиме большой зонт — такой, что под ним могли бы поместиться двое. Она хотела сказать, что справится сама, но промолчала. Потому что видела, как ему нужно её укрыть. Кочари со своими людьми уже вышли, держа оружие наготове, внимательно осматривая окрестности. А потом из-за поворота выехали машины Фуртуна — целая процессия. В том числе — автомобили Шерифа и Зарифе. Госпожа Зарифе вышла первой, доставая свой огромный зонт, и уверенно пересекла мост, направляясь прямо к сыну и невестке.  — Выздоравливай, дочка, — произнесла женщина, обнимая Фадиме так крепко, что та на миг окаменела от неожиданности. — Слава Аллаху, ты в порядке. Мы так испугались. Она отстранилась, заглянула в глаза невестке, потом перевела взгляд на сына. — Сынок. — Мама, — кивнул Исо. Госпожа Зарифе отошла назад, встав рядом с Шерифом. — Выздоравливай, невестка Фадиме, — театрально произнёс Шериф, разведя руки в стороны. Адиль заметил, как Исо мгновенно притянул жену ближе к себе — словно защищая от дяди. Мысленно он уже похлопал зятя по плечу. «Молодец. Знаешь, от кого исходит угроза». — Что всё это значит? — задал вопрос Кочари, глядя на Шерифа и едва сдерживаясь, чтобы не пристрелить эту собаку прямо здесь. — Зачем вы приволокли сюда пикап? — Не я! — воскликнул Шериф, вскинув руки. — Мой Гёкхан озаботился и привёз. Но ехать было трудно. Знаешь почему? — Шериф выдержал театральную паузу. — у пикапа перерезаны тормоза. Все, кто стоял на мосту, ахнули. Адиль заледенел. Гезеп и Амирум одновременно посмотрели на Уюбхана, который кусал губы, стараясь не выдать себя. Если первый смотрел с ужасом, то во взгляде дяди Амирума кипела такая злоба, что, казалось, воздух вокруг него нагрелся. «Никчемный придурок», — думал мужчина, едва не зарычав от бешенства. — Брат, — подала голос Фадиме, и Адиль обернулся. — Тормоза пикапа правда не сработали. Поэтому мы попали в аварию. — Что? — Исо резко повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас. — Девочка, ты почему мне вчера об этом не сказала? Я думал, машина просто соскользнула. — А вот и нет! — закричал Шериф, наслаждаясь произведённым эффектом. — Это не несчастный случай! Их чуть не убили! На самом деле собирались убить тебя, Исо, но удача была не на их стороне. Фадиме с ужасом посмотрела на мужа. Её лицо побелело, и Исо прижал её крепче, словно хотел защитить даже от этих слов. — Дядя, — обратился он к Шерифу, голосом тихим, но твёрдым. — Что ты говоришь? — Моим словам вы всё равно не поверите, — усмехнулся Шериф. — Поэтому мой умный Гёкхан забрал пикап и отвёз его вашим мастерам в Кочари. Он сделал шаг назад, и из-за поворота в компании Гёкхана вышел главный механик Кочари Метин. — Господин Адиль, — поприветствовал он Кочари с уважением. — Ребята. Гёкхан вчера вечером привёз пикап, чтобы я проверил. — И? — напряжённо спросил Адиль. — У машины вашего зятя кто-то испортил тормоза, — прямо сказал Метин. — Работал профессиональный механик. Сделано было так, чтобы машина проехала достаточно долго, прежде чем они отказали. Что, видимо, и произошло. — Спасибо, мастер Метин, — Адиль кивнул своим. — Ребята, отвезите мастера домой. — А теперь ответьте мне! — прокричал Шериф, и голос его разлетелся над мостом, ударившись о мокрые камни. — Кто из вас пытался убить моего племянника? — Да ты спятил!.. — раздались голоса людей Адиля. — В Кочари такого не бывает!.. Вы обвиняете нас в том, что мы хотели убить зятя нашего патрона? Да ещё так подло — тормоза перерезать? Кому это нужно? После последней фразы Гезеп вздрогнул. Переглянулся с Фадиме. Девушка в панике показала глазами на Уюбхана, который стоял чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания. Гезеп почувствовал, как его бросило в холодный пот. «Уюбхан…» Адиль нахмурился, переводя взгляд с одного лица на другое. Медленно, словно складывая пазл, осознавал правду. Кто-то пытался убить его зятя. Члена его семьи. И в этот момент ярость, которую он привык испытывать при виде Шерифа, трансформировалась во что-то другое. Тёмное. Нехорошее. — Может быть, сами вы этого не делали, — подала голос госпожа Зарифе, выступая вперёд. — Но кто-то из вашей деревни — сделал. — Она подошла вплотную к Адилю, глядя ему прямо в глаза. — Кочари, в твоей деревне жизнь моего сына и моей невестки в большой опасности. Отдай их нам. — Ты хочешь, чтобы я отдал Фадиме в Фуртуна? — сощурился Адиль. — Хочу! — крикнула Зарифе. — Ты не можешь защитить их в Кочари. Отдай невестку и найди того подлеца, который пытался убить моего сына и из-за которого пострадали Фадиме и доктор Элени. — Дорогая жена, ты подержишь? — Исо отдал зонт в руки Фадиме, шагнул к матери. — Мама, если меня пытались убить и в результате чуть не погибли моя жена и Элени, то я сам найду этого убийцу и накажу. Но в Фуртуна я не уеду. — Исо! — закричала на него госпожа Зарифе, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала мольба. — Я всё сказал, мама! Я не еду! — отрезал Исо, возвращаясь к жене и забирая у неё зонт. Адиль тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу. Принял решение. — Госпожа Зарифе права, Исо. Мы едем в Фуртуна, — громко объявил он. — По машинам. Зарифе одобрительно кивнула. А вот Шериф удивился — он был готов к устному сражению с Кочари, но то, что тот так легко согласился отдать сестру, настораживало. — Брат, — обратился к Адилю Исо. — Не надо. Мы справимся. — Не волнуйся, Исо, — Адиль забрался на пассажирское сидение и достал телефон. — У меня есть план. — Он набрал номер, прижал трубку к уху. — Глава Оруч… Фуртуна встретила их хмурым небом и запахом дождя, который, казалось, следовал за ними по пятам. Госпожа Ширин ждала их у входа в особняк вместе с Фатих. — Кочари, — поздоровалась она холодно. — Ты действительно отдашь нам Фадиме? Адиль молча кивнул. — Найдёшь этого убийцу и отдашь мне, — добавил он, глядя на Шерифа. — Покушались на моего племянника. — Я тебя не знаю, Шериф Фуртуна, — усмехнулся тот. — На каком основании я должен тебе что-то отдавать? Адиль не ответил. Повернулся к дверям соседнего дома из которыхх появился Оруч — с Хадыром и своими людьми. — Глава Оруч, — кивнул ему Кочари. Радость госпожи Зарифе тут же угасла. Адиль при всех громко сообщил, что доверяет безопасность сестры и зятя сначала Аллаху, а потом — новому главе Фуртуна. Госпожа Зарифе стояла и кривилась, эмоциональные рожи сменяли одна другую. Шериф скрипел зубами от злости — он понимал, что его опозорили. Снова. Оруч пригласил всех в свой дом — поговорить по-настоящему. Попросил Фатих идти с ними, и они все вместе направились внутрь. Заходя последним, Оруч тихонько кивнул Гёкхану. Тот кивнул в ответ. И Оруч запер за собой дверь. Как только щёлкнул замок, Исо и Фадиме переглянулись. И не выдержали. Сначала тихое хихиканье, потом громкий смех — и вот они уже держатся друг за друга, потому что ноги не слушаются, а слёзы текут по щекам. Все недоумённо смотрели на них. — Ты видел?.. Видел? — выдавила Фадиме сквозь смех. — Ага! — Исо изобразил, как Шериф надувал щёки и дёргал себя за бороду. — Он аж щёки надул! До сих пор, наверное, бегает, пузырится! Оруч и Фатих пытались их успокоить, но сами тоже начали посмеиваться. — Исо, братец, приди в себя! Хватит ржать! — возмутился Оруч, но губы его предательски дрожали. Даже Адиль и Гезеп улыбались. — Ты тоже засмеялся! — подловила Оруча Фадиме, вытирая слёзы. — Это очень смешно! — Хватит, ребята! — Адиль хлопнул в ладоши, останавливая этот приступ детской радости. — Давайте уже. Какие же вы ещё дети! Он покачал головой, но в глазах его теплилась улыбка. Единственный, кто не смеялся, был Уюбхан. Он стоял крепко сжав зубы, кулаки побелели от напряжения. Глаза бегали — он лихорадочно думал, как выбраться из этой передряги. Оруч пригласил всех в гостиную. Расселись на диванах — только Уюбхан остался стоять у входа, словно боялся, что кресло поглотит его. — Значит, Гёкхан забрал пикап, потому что увидел что-то неладное, — рассуждал Адиль, вернувшись к серьёзному тону. — Фатих, он тебе вчера что-то сказал? — Сказал, что хочет быть уверен прежде, чем говорить о чём-то, — ответила Фатих. — Но вчера дядя ещё не знал об этом. Это была инициатива Гёкхана. — Что ж, здоровья его рукам, — произнёс Исо уважительно. — Значит, мы не отдавали Фадиме в Фуртуна, потому что не были уверены в её безопасности, — Адиль замолчал, переводя взгляд с сестры на зятя. — Но и Исо мы не смогли защитить. — Брат, это не твоя вина, — попытался остановить его Исо. — Моя, — отрезал Адиль. — Если это был кто-то из моих людей — это в любом случае моя вина. — Он потрепал Исо по плечу. — Сынок, если бы кто-то враждовал с тобой, я бы понял. Но перерезать тормоза… это низость и трусость. Кочари так не поступают. Понимаешь? — Понимаю, брат, — тихо согласился Исо. — Верно, Гезеп? — попросил подтверждения Адиль. — Верно, дядин сын, — произнёс Гезеп, глядя прямо на Уюбхана, который упорно смотрел в пол. — Играть с настройками машины — это подлость. Среди нас оказался шакал. В итоге из-за него пострадали девочки. — Эй, Кочари, — подал голос Оруч. — Тогда усилим меры безопасности. Я доверяю своим людям, вы — своим. Но кто-то всё-таки перерезал эти тормоза. Поэтому нам нужен человек, которому мы оба будем доверять. Не сговариваясь, они посмотрели на Гезепа. — Я с радостью останусь здесь, — усмехнулся тот. — Заодно поиграю на нервах Шерифа. Не беспокойтесь, парни. — Исо, ты сегодня останься с Фадиме, — мягко сказала Фатих. — А завтра начни ходить к дяде. — Я согласен с сестрой, — поднял голову Оруч. — Мы его в тюрьму посадили, а сестра Эсме с ним разводится. Он точно что-то затевает. Узнай, что он задумал. — Это за мной, брат, — Исо повернулся к Адилю. — В Кочари уже есть те, кто хочет меня убить. Думаю, я стал для вас большим врагом, а? — он хрипло усмехнулся. Адиль притянул его к себе и, как маленького, потрепал по волосам. — Я найду того шакала, который покушался на твою жизнь. Ты же знаешь, мальчик? — он уверенно посмотрел парню в глаза. — Я уже иду по следу этой собаки. И ты сам вынесешь ему приговор. — Спасибо, брат, — искренне произнёс Исо. — Моя дикарка, — Адиль повернулся к Фадиме. — В тот дом — ни ногой. Поняла? — Я не пойду в тот дом, брат, — твёрдо ответила Фадиме. — И потом — Гезеп будет здесь, а ты — в Кочари. Это место станет маленьким Кочари. — Ой нет, притормози, невестка, — простонал Оруч. — Ну надо же — такой же степени! Фадиме замерла. — Ты меня… ты назвал меня невесткой? — переспросила она, округлив глаза. — Меня? — А как ему тебя называть, девочка? — засмеялась Фатих. — Или у тебя есть возражения? — Нет, — быстро сказала Фадиме, и на её губах расцвела счастливая, почти детская улыбка. — Возражений нет. Я — невестка. — Ей-богу, она, по-моему, только сейчас это поняла, — рассмеялся Оруч, качая головой. Адиль смотрел на них — на этих мальчишек и девчонок, которые смеялись, невзирая на опасность, которые строили планы и уже считали  друг друга семьёй. И думал о том, что, может быть, именно это и есть та сила, которую не победить ни пулями, ни перерезанными тормозами. *** Когда ночь давно плотно вступила в свои права, когда Исо наконец позволил себе закрыть глаза. Он лежал на полу в гостевой комнате дома Оруча, подстелив под бок тонкое одеяло. Спина давно затекла, но он даже не думал жаловаться. После разговора с Адилем он привел Фадиме сюда. Он делал всё сам. Приготовил обед — простой, но сытный: куриный суп с лапшой, свежий хлеб. Фадиме сначала отказывалась, говорила, что не голодна, но Исо сел рядом, поднёс ложку к её губам — и она сдалась. Ела медленно, с какой-то детской покорностью, а он смотрел и чувствовал, как отпускает напряжение в плечах. Потом он взбивал подушки, поправлял одеяло, подоткнул край, чтобы не дуло. Принёс дополнительный плед — шерстяной, тёплый, который сам нашёл в старом сундуке. — Не замёрзни, — сказал тихо, будто боялся спугнуть. Фадиме только кивнула, кутаясь в мягкую ткань. А когда она уснула, он устроился на полу, как всегда. Спиной к кровати, лицом к двери — на случай, если кто-то войдёт. Или если ей что-то понадобится. Фадиме проснулась от тишины. Не от шума, нет — от её отсутствия. В доме было так тихо, что она слышала собственное дыхание. И ровное, глубокое дыхание Исо. Она осторожно перевернулась на другой бок и свесилась с кровати. Он спал. Не так, как обычно — чутко, сжавшись в пружину, готовый вскочить в любую секунду. Нет. Сегодня он провалился в сон глубоко и тяжело, будто кто-то выключил свет. Золотистые кудри разметались по подушке — всклоченные, непослушные. Щетина отросла давно, почти в полсантиметра, тёмная на светлых волосах смотрелась странно, необычно. Он не брился как минимум дня три, а может, и больше. Под глазами — тёмные круги, такие глубокие, будто их нарисовали углём. Лицо бледное, даже губы побледнели. Он не спал последние два дня, — поняла Фадиме. — С того самого сухура,который мы провели вместе , казалось в другой жизни. В груди что-то сжалось. Тёплое, щемящее, совсем незнакомое и оттого пугающее. Фадиме медленно протянула руку. Ей хотелось коснуться его щеки. Провести пальцами по этой жёсткой щетине. Поправить упавшую на лоб прядь. Просто — дотронуться. Она отдёрнула руку, будто обожглась. Стыд обжёг лицо. Злость на саму себя — горячей волной. «Что ты делаешь? Остановись. Не смей.» Фадиме резко перевернулась на другой бок, спиной к нему, и крепко зажмурилась. Но перед глазами всё равно стоял картина: Исо бегущий по лесу, зовущий её в панике. — Спи, — прошептала она себе в подушку. — Просто спи. Она внезапно проснулась от того, что низ живота скрутило знакомой тянущей болью. Фадиме замерла, прислушиваясь к себе. И с ужасом поняла: простыня под ней влажная. Месячные пришли раньше минимум на неделю. Сбился цикл — после всего, что случилось, это неудивительно. Но от этого не легче. Она села на кровати, прижимая одеяло к себе, и замерла, не зная, что делать. — Фадиме? Ты чего? — Исо уже не спал, конечно. Услышал, как изменилось её дыхание. — Ничего, — голос дрогнул. — Всё… нормально. Выйди, пожалуйста. Но он уже включил ночник, увидел её лицо, её руки, вцепившиеся в одеяло, и понял всё без слов. — Сиди, — сказал коротко. — Не вставай. Я сейчас. Он исчез за дверью, оставив её в полумраке. Фадиме закусила губу, чувствуя, как к лицу приливает жар. Через пять минут Исо вернулся. В одной руке — чистая пижама (откуда он взял её? наверное, Адиль приезжал, пока она спала), в другой — небольшой пакет. — Иди в душ, — сказал спокойно, не глядя ей в глаза — специально, чтобы не смущать. — Я всё принесу. А потом поменяю бельё. Фадиме хотела возразить, но он уже отвернулся и вышел. Она прошмыгнула в ванную, включила воду — почти горячую, чтобы смыть не только кровь, но и этот липкий стыд. Когда она, переодетая в чистую пижаму и закутанная в плюшевый халат до самого подбородка, принялась застирывать простыню в тазу, в дверь постучали. — Фадиме, можно? Она не успела ответить — Исо приоткрыл дверь и аккуратно положил на край раковины то, чего она боялась больше всего. Прокладки. Разные — на день и на ночь. И даже какие-то маленькие, которых она не узнала. — Я взял у Фатих, — сказал он буднично, без тени смущения. — У неё всегда есть запас. Не стесняйся. И вышел, прикрыв дверь. Фадиме смотрела на эти цветные упаковки и чувствовала, как горит лицо. Она хотела провалиться сквозь землю. Когда она, наконец, набравшись смелости, вышла из ванной, кровать уже была застелена свежим бельём. Исо сидел на краю, поджав одну ногу под себя, и смотрел в окно на тёмное небо. — Всё? — спросил, обернувшись. Фадиме кивнула, не поднимая глаз. — Исо, мне… мне так стыдно. Ты не должен был… — Что именно? — он встал, подошёл к ней, но на расстоянии — не касаясь. — Сменить простыню? Принести то, что нужно? Позаботиться о тебе? — Мужчины не должны… знать о таких вещах, — выдавила она. Исо вдруг рассмеялся. Тихо, без насмешки — скорее удивлённо. — Фадиме, я вырос в доме, где из мужчин были только я и Оруч. Остальные — женщины. Фатих, Эсме, мама. Ты думаешь, они делали скидку на то, что я мальчик? — он покачал головой. — Я с двенадцати лет бегал в аптеку за прокладками. И не разу не умер от стыда. Она всё равно не поднимала глаз. — Это другое… — Что другое? — он наклонился, пытаясь поймать её взгляд. — Биология? Отторжение слизистой оболочки матки — эндометрия? Сопровождающееся кровотечением? Фадиме наконец подняла голову. Посмотрела на него с недоумением. — Ты… ты такие подробности знаешь? — Фадиме, было бы удивительно, если бы я не знал, — он усмехнулся, но тут же посерьёзнел. — Слушай. В этом нет ничего постыдного. Ей богу. Она хотела возразить — но не смогла. Слова застряли в горле. — Дай мне пару минут, — мягко сказал Исо. — Я скоро вернусь. Он вышел, а вернулся минут через десять. В руках — дымящаяся кружка и что-то, завёрнутое в полотенце. — Держи, — он протянул ей чашку. — Липовый чай. С мёдом. А это… — он развернул полотенце, и Фадиме увидела тёплую грелку. — Приложи к животу. Поможет. Она села на кровать, приняла чашку дрожащими руками. Грелка оказалась уютно-тяжёлой и тёплой — Исо обернул её в тонкое полотенце, чтобы не обжигала кожу. — Спасибо, — прошептала она. Он сел на пол, прислонившись спиной к кровати, прямо рядом с ней. — Хочешь, расскажу, как я в первый раз покупал тампоны? — спросил вдруг. Фадиме чуть не поперхнулась чаем. — Что? — Честно. Мне было тринадцать. Фатих отправила меня в аптеку — список на листочке, деньги, всё как полагается. Я прихожу, даю список аптекарю. А он такой пожилой, с усами, в очках. Смотрит на меня поверх очков, потом на список, потом опять на меня. И говорит: «Сынок, ты уверен, что тебе это нужно?» — Исо хихикнул, но быстро стал серьёзным, глядя на её лицо. — Фадиме, я шучу. Не надо так на меня смотреть. Она действительно смотрела — странно, смесь ужаса и неловкости и ещё чего-то тёплого, что грело изнутри сильнее, чем чай. — Ты невыносим, — выдохнула она. — Зато ты улыбнулась, — заметил Исо, и в его голосе было столько нежности, что Фадиме снова захотелось спрятаться. Но она не спряталась. Она отпила чай, прижала грелку к животу и сказала почти неслышно: — Рассказывай. Про аптекаря. Исо улыбнулся — устало, но светло — и начал рассказывать. Голос его был тихим, ровным, как колыбельная. Он говорил про подозрительного аптекаря, про то, как перепутал тампоны с прокладками и купил не то, а потом Фатих полчаса выговаривала. Фадиме слушала, и стыд понемногу отпускал — не сразу, не полностью, но он уходил, как уходит боль после тёплой грелки. Она не заметила, как допила чай. Не заметила, как Исо забрал у неё пустую кружку, как поправил одеяло, как снова устроился на полу. — Спи, — сказал он. — Завтра будет легче. Фадиме закрыла глаза. И, странное дело, поверила.