Море мести, горы лжи

Утро следующего дня встретидо Оруча не ласковым солнцем, а ледяным душем реальности. Больница, куда он спешил, чтобы провести время с Элени, оказалась пуста. Ее палату занимала лишь пустота, а медсестра, смущенно потупив взгляд, сообщила, что госпожа Элени выписалась рано утром. Не забрала Хиджран. Сердце Оруча сжалось от неприятного предчувствия. Он тут же набрал номер Элени, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — Элени! Ты где? — голос его был напряжен, как струна. — Я с мамой уехала , Оруч, — спокойно ответила она, и это спокойствие только подлило масла в огонь. А уж когда девушка сказала где она сказала где именно она с Хиджран находится у Оруча сорвало спор кран. —Ты с ума сошла? — он не мог поверить своим ушам. Не дожидаясь ответа, он бросил трубку и помчался домой. По дороге он прокручивал в голове все возможные сценарии, но ни один из них не объяснял такого резкого и необдуманного поступка. У дверей своего дома он обнаружил Гезепа, стоящего на страже с непроницаемым выражением лица. — Оруч! Ты же собирался в больнице с Элени быть, — удивленно произнес мужчина, когда Фуртуна был по прошел мимо него.  Оруч лишь махнул рукой, не в силах сейчас объяснять. Он подошел к дверям соседнего дома и, не раздумывая, агрессивно постучал. —Элени! Элени открой! Дверь распахнулась, и на пороге появилась Элени. Ее глаза, обычно полные света, сейчас казались немного растерянными, но в них читалась решимость. —Черт возьми !— заорал Гезеп.  — Девочка, скажи что я неправильно тебя услышал ! Ты сказала что пустой особняк сняла и вместе с Хиджран а него переехала. Ты ума сошла? — набросился на нее Оруч, не давая ей и слова вставить. — Я же говорил тебе, что мы будем в больнице! Тебе нужно было еще отдыха!  — Тебе какая разница? Я с мамой переехала в дом! — ответила Элени, и в ее голосе прозвучала нотка детского возмущения.— Будем здесь жить. —Аллах велик! Что она сказала? — вскричал Гезеп. —Они будут жить в этом доме вместе с Хиджран.—заорал возмущенный Оруч.— Девочка ты с ума сошла? Я говорю тебе не переезжать — ты переезжаешь! — разозлился Оруч, его голос стал громче. — Говорю тебе держаться подальше от Шерифа — и в самый сумасшедший период ты приходишь в его место! — Разве человек может кричать на своего друга?! — по-детски возмутилась Элени, скрестив руки на груди. — На своего друга не только накричать можно! — парировал Оруч, чувствуя, как его терпение истощается. Элени посмотрела на него с надеждой. — Сказать тебе кое-что? — спросила она. — Что? — Оруч был готов выслушать, но его тело уже напряглось в ожидании очередного сюрприза. — Это будет тебе сложно сделать! — Не надо! Такой фразы не существует, — Оруч размахивал руками, пытаясь остановить ее. — Не пытайся. Моя красивая, моя дорогая подруга, я же, чтобы тебя в свою семью не приводить, подальше держусь! — Я разве в твоей семье сейчас? — возмущенно спросила Элени, ее голос дрогнул. — Терпения мне! Терпения! — простонал Оруч, закрыв лицо руками. Он чувствовал, как эта ситуация выводит его из равновесия, как тонкая нить его контроля над происходящим рвется с каждым ее словом.  Он обещал Адилю что не причинит вреда этой девушки, что не приведет её в свою семью , Не смотря ни на что останется ей другом. Не перейдет черту. Но как это можно сделать когда она сама влезает прямо к ним на порог. —Зачем я вообще вожусь с тобой ? Зачем горло рву, боль себе причиняю? Кочари когда узнает что ты сделала и двух часов не позволит тебе здесь остаться . — выдал Оруч и развернувшись пошел к своему дому. *** Воздух завода Кочари был пропитан запахом молока и травы. Адиль, с привычной деловитостью, шагал по цехам, его взгляд скользил по оборудованию, по лицам рабочих. Каждый звук, каждый шорох был ему знаком, но сегодня в этой привычной симфонии заводской жизни звучала тревожная нота. Он остановился у кабинета дяди Амерума, его старшего наставника и доверенного человека в делах завода. Дверь была приоткрыта, и Адиль, не постучав, вошел. —Дядя, — начал он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась скрытая напряженность, — поговори с нашими людьми в Кочари. Давай выясним это дело с тормозами. Может быть, у кого-то была личная неприязнь к нашему зятю. Амерум, поднял взгляд от бумаг. —Хорошо, мой Адиль. Я сделаю, — ответил он, уже собираясь встать. Но в последний момент он остановился, его взгляд задержался на Адиле.—Мальчик мой, ты что, правда отвез нашу дикарку в Фуртуна? Адиль кивнул, его взгляд стал более жестким.  —Да, дядя Амерум. Отвез. —Но, мальчик мой, это неправильно, — проговорил Амерум, в его голосе звучало неодобрение, смешанное с беспокойством.— мы не должны отдавать наших женщин в деревню врагу. —Я знаю, дядя Амерум, но кто-то в Кочари желает Исо смерти. Мы не смогли защитить зятя, доверенного нам. Как же мы сможем защитить мою сестру?—В словах Адиля звучала горечь и решимость. Амерум прошипел что-то нелицеприятное сквозь зубы, его лицо исказилось в гримасе гнева и разочарования. Он резко встал и вышел из кабинета, оставив Кочари наедине с его мыслями. Адиль продолжил свой обход. Он здоровался с рабочими, проверял, как идет процесс, но его разум был занят другим. На стоянке, среди своих людей, он заметил Уюбхана. Молодой, энергичный сын дяди Амерума, которому Адиль доверял. —Уюбхан, мальчик мой, подойди ко мне, — позвал Адиль. Парень тут же подбежал, его лицо светилось готовностью.  —Да, начальник? —У меня к тебе важное задание. Я хочу, чтобы ты объехал все мастерские, собрал всех мастеров по тормозам и завтра утром приведи ко мне. Адиль говорил быстро, его взгляд был напряженным. —Хорошо. Начальник, сделаю, — ответил Уюбхан, не задавая лишних вопросов. Он развернулся и побежал к своей машине, готовый выполнить поручение. Как только Уюбхан отъехал подальше, его бравада испарилась. Он ударил по рулю.  —Черт! Черт! Черт!— кричал он, его голос дрожал от страха. —Что же делать? Что же делать? Он лихорадочно набирал номер на телефоне.  —Это я. Ты уехал?— спросил он, когда на другом конце ответили. —Нет, не уехал, у меня праздник дома…— мямлил голос мастера, полный неуверенности. —Немедленно уезжай из города! Если Кочари узнает, что это ты испортил тормоза, он убьет тебя!— крикнул Уюбхан, его голос сорвался. —Но я же это… ты же сказал…— попытался возразить мастер. —Уезжай сейчас же!— снова крикнул Уюбхан бросая трубку. Его сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он знал, что сделал и до смерти боялся что правда выйдет наружу. *** Фадиме ощущала очень странное чувство — смущение.  Не считая ноющей раны на груди, она чувствовала себя вполне сносно.  Но её «противный» муж прыгал вокруг неё, словно от малейшего движения она могла сломаться. Он приносил ей еду, поправлял подушки, обкладывал пледами. Если бы была возможность носить её на руках, он бы и это делал, но Фадиме была против. Каждый раз, когда они оказывались наедине в тесном пространстве, внутри девушки снова всё сжималось. Её сердце начинало биться быстрее, а мысли путались. Исо пах приятно — чем-то древесным, тёплым. Родным. Она привыкала к нему. Привыкала к его присутствию, к его участию в её жизни, к взглядам и прикосновениям его руки к её. Если его долго не было, она начинала искать его глазами. Но что с ней происходит ? Когда она успела стать такой сентиментальной? К вечеру, когда они уже укладывались спать, Фадиме тихо возмущалась, расстилая кровать. — Блин, даже у черепахи дом на спине, а мы посмотри, как кочевники. Вечер на сумках и чемоданах. — Да уж, даже у Элени есть, — возмутился Исо, стеля на пол толстое коричневое одеяло. — Посмотри на нашу ситуацию. Что нам делать? Может, съехать в отдельный дом? — произнёс он и тут же пожалел о сказанном, глядя на то, как замерла в шоке Фадиме. — Отдельный дом? — переспросила девушка. — Нам? Как настоящим молодожёнам? — задала вопрос она. — Не в том смысле, дорогая жена, — попытался выкрутиться Исо. — Чтобы уже нас никто не трогал и мы не прятались с этими покрывалами. — Он тяжело вздохнул. — Мы же как настоящие супруги… то есть, мы же ценим друг друга как супруги… — начал он внезапно заикаться. — Я так думаю. Фадиме смотрела на него расширившимися глазами, и он успел пожалеть, что вообще открыл рот. — Ценим? — тихо переспросила девушка, и Исо аккуратно присел на кровать рядом с ней. — Ценим, — осторожно произнёс парень. — Я ценю. Когда ты… попала в аварию, я это понял, — произнёс он, глядя на нее и  Фадиме испугалась этих новых непонятных чувств мелькнувших в его глазах . Она отшатнулась от него , словно от огня. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать. Девушка быстро мотнула головой, отгоняя наваждение. — Думаю, я не настолько сильно тебя ценю, — слова вырвались сами собой, резкие, как удар. Она тут же отвернулась к стене, укутываясь в одеяло, словно пытаясь спрятаться от собственного голоса, от того выражения боли, которое мелькнуло на его лице. Боль, которую она сама же и причинила. «Он хотел как лучше, не обидеть. Это было так заметно. А я… я обидела его намеренно. Потому что должна была. Потому что между нами не может быть никакой ценности. Не может». Мысли роились в голове, как стая испуганных птиц, не находя выхода. Исо почувствовал, как слова Фадиме впиваются в него, словно острые осколки. Больно. Невыносимо больно.  «На что ты вообще рассчитывал, влюбленный придурок? Что она внезапно воспылает к тебе нежными чувствами? Очевидно же что она тебя ненавидит . Между нами может быть только ненависть». Он свернулся на своем покрывале, чувствуя себя опустошенным. Повернув голову, он заметил, что одеяло Фадиме сползло, открывая ее спину. Не задумываясь, он протянул руку и аккуратно поправил его, укрывая ее до плеч. Затем лег обратно, погружаясь в тяжелый, беспокойный сон. Фадиме лежала, свернувшись в комочек, не в силах уснуть. Ее мысли возвращались к только что произошедшему, к ее собственным словам.  «Что я сделала? Зачем так сказала? Зачем обидела его? Идиотка!»  Она чувствовала себя виноватой. Рот уже открылся, чтобы позвать его, чтобы извиниться, но она остановилась. Повернувшись, она увидела его спящим. Спокойным, несмотря на боль, которую она ему причинила.  «Не буду будить», — подумала она, чувствуя, как слезы подступают к глазам. «Пусть спит». В тишине комнаты, нарушаемой лишь ровным дыханием Исо, Фадиме осталась наедине со своими раскаянием и невысказанными чувствами, которые, казалось, только начинали пробуждаться в ней, пугая и завораживая одновременно. ***  Утром, стоило Исо открыть глаза, он увидел внимательно смотрящую на него Фадиме. Парень внезапно испугался её взгляда. «Блин! А во сне-то я где накосячить успел?»— подумал он. — Я ценю, — тихо произнесла девушка. Исо резко сел и уставился на неё. — Что? — Я сказала, я ценю тебя. Мой брат ведь сказал, что мы как дети, — пояснила девушка, слегка улыбаясь. — Думаю, мне очень нравится веселиться с тобой. Исо смеётся. — Но больше всего мне нравится тебя подкалывать, — улыбается она, глядя на смеющегося парня. — Аллах, Аллах! Ах! — продолжает смеяться Исо. Он был так счастлив, что почти готов пуститься в пляс по комнате. — К добру ли, девочка? Ты обычно не говоришь таких вещей. — Наш брак по расчёту, — говорит Фадиме. — Фиктивный, но это всё равно брак. И я думаю, в браке не должно быть секретов. Исо внезапно перестаёт смеяться. Ему стыдно. Ведь он прячет от Фадиме очень большой секрет. — Например, — продолжает рассказывать девушка, — однажды мы с Уюбханом ходили есть сютлач. При упоминании имени парня Исо напрягся. — Сютлач? С Уюбханом? — ошарашенно переспросил Фуртуна. — Да. А ещё мы пили чай. — Притормози, дорогая жена, притормози! — попросил Исо, дёргая головой. — Я не могу так сразу это переварить. Мне тяжело. — Перевари ещё и это. — Фадиме с серьёзным выражением посмотрела на Исо. — Перед нашей свадьбой он меня похитил. — Что? — выражение лица Исо за секунду изменилось от растерянности до бешенства. — В день свадьбы? Ты поэтому за платьем не приехала? Фадиме кивнула. Исо вскочил на ноги и начал ходить по комнате из угла в угол. — Гезеп успел забрать меня, и мы решили никому не говорить, потому что тогда дядя Амерум бы умер, — продолжала Фадиме. Исо запустил пальцы в волосы, как следует дёрнув себя. — Мой брат бросил бы Уюбхана под стадо, — продолжала говорить Фадиме, — и мы не сказали. Исо обернулся к Фадиме. В глазах его было сумасшествие. Он ткнул в Фадиме пальцем: — Уюбхан… он… он… Фадиме встала с кровати, подойдя к Исо совсем близко. — Он не дотрагивался до моих волос, — утвердительно произнесла она. Это успокоило Исо, но не сильно. — Не тронул? — с комком в горле переспросил юноша. — Не тронул. Но я пойму, если ты рассердился. Исо снова начал нарезать круги по комнате, потирая лицо и шею. — Ты меня похитил, и мы бросили тебя под коз. Ты дотронулся до моих волос, поэтому я их остригла, — грустно произнесла Фадиме. — Но мы защитили Уюбхана. Я пойму, если ты рассердился. Исо упёрся головой в дверь и глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы хоть чуть-чуть успокоить горящую внутри ярость, прежде чем обернуться к Фадиме. — Нет, Фадиме, я не буду сердиться из-за того, что вы его тоже не бросили под стадо. — Он тяжело дышал. — Вы были правы тогда, мы же были врагами. Я получил за дело. — Исо чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он свалится в банальную истерику. — Но теперь, когда я думаю о том, что он тебя похитил… я же тоже тебя похитил. Мысль о том, что тебя похищали дважды… я… что мне делать? Что мне делать? Я, кажется, с ума сейчас сойду. — Исо начал заговариваться. — Я возьму Уюбхана, запихну нас обоих в пикап и сцеплюсь с ним… скачусь. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь учащенным дыханием Фадиме. Она смотрела на Исо, на его напряженное лицо, на сжатые кулаки, и чувствовала, как страх сковывает ее изнутри. Но она должна была сказать. Должна была быть честной. — Мой противный муж, я рассказала об этом, чтобы мы дальше могла говорить с тобой обо всём. — Девушка глубоко вздохнула, собирая последние остатки мужества.— Я подозреваю его, — она запнулась, подбирая слова. — Что это Уюбхан испортил тормоза твоего пикапа. Исо вновь почувствовал надвигающуюся волну ярости. Слова Фадиме, словно искры, поджигали его и без того бурлящую кровь. — Подозреваешь? — Исо! Я сказала это не для того, чтобы ты с ума сошёл. А просто чтобы между нами больше не было секретов, — быстро проговорила Фадиме, беря мужа за руки. Этого простого прикосновения было достаточно, чтобы Исо тут же успокоился. Ее ладони, такие хрупкие и теплые, легли на его, и волна гнева начала отступать, сменяясь чем-то другим, более глубоким и нежным. Она впервые сама взяла его за руки — не для вида, не для кого-то, а искренне, в момент их уязвимости. Но он не мог испортить этот момент. Не сейчас. Этот хрупкий мост доверия, который она только что построила между ними, был слишком ценен. Он не мог позволить своему гневу разрушить его. Он взял её ладони и приложил к своему лицу, целуя их. Мягкие губы коснулись ее кожи, и Фадиме почувствовала легкое покалывание. Позволяя ее пальцам дотрагиваться до его лица, он ощущал их нежное прикосновение, словно бальзам на его раны. Затем, с нежностью, которая удивила бы любого, кто знал его, он взял ее хрупкие ладошки в свои руки и приложил к своему сердцу. Фадиме почувствовала, как быстро оно бьётся под ее пальцами, словно птица, пойманная в ловушку.  После этого он быстро вышел из комнаты, оставляя растерянную внезапной близостью Фадиме стоять посреди комнаты. Она смотрела на свои ладони, будто видит их впервые. Кожа в местах, где Исо прикоснулся губами, всё ещё горела, оставляя после себя нежное тепло. В ее груди разливалось новое, незнакомое чувство – смесь удивления, облегчения и робкой надежды.  *** Утро только начиналось, а в погрузочном цеху завода Кочари уже было людно. Оруч и Адиль вошли вдвоём — без лишней свиты, без криков. Тяжёлые двери лязгнули за их спинами. Уюбхан стоял в центре цеха, сияя довольной улыбкой. Увидев Адиля, он широко развёл руки в стороны, показывая на мастеров, которых привёл. — Господин Адиль! — громко сказал он. — Я сделал всё что вы просили, я привёл всех мастеров, кто бы мог заняться тормозами.  Он говорил легко, почти весело. И не заметил, как помрачнел взгляд Адиля. Адиль молча подошёл ближе. Остановился в двух шагах от Уюбхана. — Всех? — переспросил он тихо. — Ты не прав, Уюбхан. Тут не все мастера, одного не хватает. Уюбхан на мгновение замер, но тут же снова улыбнулся: — Да нет же я всех привел… — Не надо, — оборвал его Адиль. — Хватит. Чакыр! Помощник Адиля вышел из за угла таща за одежду связанного мужчину и подойдя  поближе , бросил его под ноги Уюбхану. И тогда Адиль рассказал. Смотрел прямо в глаза Уюбхану, не отводя взгляда. Флешбек.  Этим утром, ещё затемно, к Адилю пришёл Чакыр. Он был бледен и зол. И рассказал всё как есть: что Уюбхан говорил ему несколько дней назад, как он был зол на Исо, как на сухуре задавал странные вопросы про его пикап и как дико вел себя во время поисков девочек. А потом Чакыр сказал что нашёл мастера — того самого механика, которого Уюбхан нанял перерезать тормоза в пикапе Исо. Он у него в багажнике. Мастер сознался во всём. Показал инструменты, рассказал, сколько заплатили. Адиль закончил рассказ. Уюбхан побелел. — Ты предатель, — сказал Адиль спокойно, но так, что у присутствующих мороз пошёл по коже. — Твой отец будет смотреть на тебя… и ему будет ужасно стыдно. Стыдно, что вырастил такого. И Адиль ударил. Один раз — сильно, с разворота. Уюбхан пошатнулся, но устоял. —Но начальник… Оруч стоял сбоку и сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Он смотрел на Уюбхана, и перед его глазами мелькало лицо Исо в больнице. Как он сидел у реанимации, не спал, не ел. Как молился. Как искал девочек в лесу. Как Элени чуть не умерла. — Ты… — выдохнул Оруч. — Ты хотел убить моего брата, из за тебя девушки чуть не погиблиЬ — Я ради Фадиме! — закричал вдруг Уюбхан, отступая на шаг. — Ради неё! Этот проклятый Фуртуна её не любит! Начальник !Он… Оруч не выдержал. Кинулся на Уюбхана как зверь, нанёс удар — раз, второй, третий — прежде чем рабочие Кочари успели оттащить его.. — Не любит? — переспросил Адиль, глядя на окровавленного Уюбхана. — Ты говоришь — не любит? Перед глазами Адиля встало лицо Исо. Истощённое, серое, с запавшими глазами. Исо стоял у дверей реанимации и шептал молитвы, еле держась на ногах.  Как бегал по лесу, кричал имена девочек, срывая голос. Исо, который чуть не сошёл с ума, когда Фадиме была на волосок от смерти. — Не знаю, как он заставил, чем надавил, — упрямо сказал Уюбхан, вытирая кровь с разбитой губы. — Но Фадиме тоже не любит Исо. Я видел. Она терпит его, потому что ее заставили. — Фадиме тоже не любит? — медленно повторил Адиль. И он услышал — нет, он физически услышал — крик своей сестры. Как она кричала на него тогда, в том разговоре, когда думала, что Адиль снова бросит Исо под коз. Как её глаза наполнились слезами. Как она дрожала от страха за этого «чертового Фуртуна». Адиль посмотрел на Уюбхана долгим, тяжёлым взглядом. И сказал: — Ты сам веришь в то, что говоришь? Или просто хочешь оправдать себя? Уюбхан промолчал. Только сглотнул. Адиль кивнул своим людям. — Уведите его. Пусть сидит в подсобке до приезда Исо. Он сам решит, что с ним делать. — Нет! — закричал Уюбхан. — Только не Исо! Он меня убьёт! Адиль, мы же братья почти! Не отдавай меня ему! — Ты перерезал тормоза человеку, — ответил Адиль, поворачиваясь к нему спиной. — Братья так не поступают. Оруч всё ещё тяжело дышал, но уже не рвался в драку. Он посмотрел на Уюбхана — и плюнул себе под ноги. — Я надеюсь, Исо будет с тобой милосерднее, чем ты заслуживаешь. Уюбхана увели. В цеху воцарилась тишина, нарушаемая только далёким гулом станков. *** Рёв мотора арендованной машины разорвал тишину у ворот завода Кочари. Исо вылетел из-за руля, даже не заглушив двигатель — ключи остались в замке зажигания. Его золотистые волосы растрепались, глаза горели неистовым огнём, которого никто из присутствующих раньше не видел. Он шёл прямо к Уюбхану, и каждый его шаг был как приговор. — Ты! — Голос Исо сорвался на хрип, когда он оказался лицом к лицу с обидчиком. — Ты смеешь трогать мою жену?! Мою Фадиме?! Уюбхан, поначалу опешивший от такой стремительной атаки, открыл рот, чтобы что-то сказать — может, оправдаться, может, огрызнуться. Но Исо не дал ему шанса. Первый удар пришёлся в челюсть — тяжёлый, с разворота. Уюбхан пошатнулся, но Исо уже нанёс второй, третий. Ярость Исо была подобна бушующему шторму, сметающему всё на своём пути. Он бил Уюбхана, кричал, что тот никогда больше не посмеет даже взглянуть в сторону его жены. Кровь брызгала на асфальт, и никто не решался вмешаться — слишком страшным был этот светловолосый парень, который вдруг превратился в разъярённого льва. — Она чуть не погибла из-за тебя! — хрипел Исо, снова занося кулак. — Ты понимаешь, что ты наделал?! Но тут сотрудники завода, наблюдавшие за происходившим, начали роптать. Решение Адиля, видимо, не всем пришлось по душе. Сначала один, потом второй, потом пятеро — они двинулись вперёд, чтобы оттолкнуть Исо и защитить своего, пусть и поверженного, человека. — Отойди! — крикнул кто-то из рабочих, хватая Исо за плечо. — Хватит! Исо отбросил его, как надоедливую муху, но люди лезли со всех сторон. Их было слишком много. — Я всё равно заберу её у тебя! — выкрикнул Уюбхан, поднимаясь с земли и вытирая разбитую губу. Его голос звучал хрипло, но в нём была сталь. — Запомни, Фуртуна! Эти слова словно подлили масла в огонь. Исо рванул к нему снова, но его уже держали — несколько человек вцепились в руки, не давая нанести новый удар. — Пустите! — рычал Исо, пытаясь вырваться. — Я убью его! Убью! В этот момент к месту схватки подъехал автомобиль. Из него вышел Оруч, сопровождавший госпожу Ширин. Оруч оценил ситуацию за секунду — и без раздумий бросился в гущу драки, расталкивая людей Кочари. — Отойдите! — рявкнул он. — Все отошли от моего брата! Он встал между Исо и толпой, пытаясь остановить разбушевавшихся рабочих. Но те не унимались — слишком много крови пролилось между семьями, слишком долго копилась злоба. Но истинным голосом, который смог остановить эту кровавую сцену, стал крик госпожи Ширин. Она вышла из машины — маленькая, хрупкая, но с такой силой в голосе, что все замерли. Её взгляд, полный разочарования и стыда, обвёл присутствующих. Она смотрела на мужчин Кочари, на их злые лица, на сжатые кулаки — и в её глазах читалась такая глубокая печаль, что некоторые опустили взгляды. — Вы мужчины или нет? — Её голос звенел, пронзая шум. — Вас здесь двадцать, а моих внуков — двое. Исо пришёл как мужчина, чтобы разобраться с тем, кто чуть не убил его жену. А вы... вы ведёте себя как стая шакалов. Она помолчала, давая словам осесть. — Где ваша честь? Где ваше достоинство? Нападать на одного толпой — это что вы можете? Её слова, полные достоинства и упрека, заставили мужчин Кочари пристыдиться. Рабочие переглянулись, разжали кулаки. Недовольные, но уже не столь агрессивные, они начали расходиться. Кто-то буркнул что-то неразборчивое, кто-то просто отвернулся и пошёл к цехам. Оруч, видя, что ситуация всё ещё на пределе, схватил брата за плечо и решительно потащил к машине. — Хватит, Исо. Поехали. — Я не закончил! — попытался вырваться Исо, но в глазах его уже не было той бешеной ярости — только опустошение. — Закончил, — твёрдо сказал Оруч, открывая дверцу. — Садись. Он запихнул брата на пассажирское сидение его машины и сам сел за руль. Машина стремительно умчалась прочь, оставляя за спиной завод Кочари, Уюбхана с разбитым лицом и толпу, которая медленно, но верно расходилась. *** Госпожа Ширин, оставшись на заводе, не торопилась уходить. Она заметила Амирума, который стоял в стороне, у железной лестницы, и наблюдал за всем с каменным лицом. Его руки были скрещены на груди, челюсть сжата, но в глазах читалась боль и злоба. Она подошла к нему. Амирум не двинулся с места. — Ширин, — начал он, и его голос был полон горечи. — Ты когда-нибудь думала о том, что было бы, не согласись ты тогда выйти за Фуртуна? Ширин посмотрела на него — долго, серьёзно. Ветер трепал её косынку и она казалась сейчас такой уставшей, но несломленной. — Думала, — ответила она, и её взгляд устремился вдаль, туда, где за холмами скрывалось море. — Но у меня тогда не было бы троих прекрасных внуков. — Она повернулась к Амируму. — Не думай о прошлом. Его не вернуть. Мы можем только сделать так, чтобы будущее наших детей не повторило наших ошибок. Амирум промолчал. Что он мог сказать?  С этими словами Ширин развернулась и села в машину. Водитель тронулся с места, и вскоре автомобиль скрылся за воротами. *** Разгневанный Амирум вернулся на завод. Он нашёл своего сына, в подсобном помещении — том самом, где тот пытался прийти в себя. Уюбхан сидел на старом ящике, прижимая к разбитой губе скомканный носовой платок. Кровь уже почти не шла, но лицо было в синяках, и один глаз заплыл. Увидев отца, он поднялся — нехотя, не глядя в глаза. — Отец, я… — Как ты мог?! — закричал Амирум, и его лицо исказилось от ярости. — Ты посмел ослушаться моего приказа! И не просто ослушаться, а так фиерично облажаться! И не убить его с первого раза!  Он подошёл к сыну и дал ему тяжёлую оплеуху — той же рукой, которой когда-то гладил его по голове в детстве. — Ты не подумал о том, что Фадиме может сесть за руль?! Ты понимаешь, что если бы она погибла, всё бы пропало? ВСЁ! Уюбхан молчал. Он знал, что отец прав. Он знал, что его план был идиотским. Он знал, что чуть не убил любимую женщину. Но признать это вслух было выше его сил. Амирум оттолкнул сына с такой силой, что тот чуть не упал. — Ты — одно сплошное разочарование, — бросил он, и в голосе его звучала не только злоба, но и глубокое отвращение. — Я вложил в тебя всё. Всё, что у меня было. А ты… ты готов всё разрушить из-за своей глупой ревности. Я просил тебя подождать! Дать мне время решить нашу проблему! Но теперь мне придется и это за тебя расхлебывать!  Он развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел, громко хлопнув дверью. Уюбхан остался один в тишине подсобного помещения. Один с болью в теле и ещё большей болью в душе. А где-то далеко, по дороге в Фуртуна, Исо сидел на пассажирском сиденье машины, сжимая кулаки, и смотрел в окно. Он закрыл глаза и увидел лицо Фадиме — бледное, испуганное, но живое. Живое. — Я убью его, если он ещё раз приблизится к ней, — тихо, почти шёпотом, сказал Исо. — Знаю, — ответил Оруч. — Поэтому я не позволил тебе остаться там. Потому что если бы ты его убил, ты бы сел в тюрьму. А кто бы тогда защищал Фадиме? Исо не ответил. Он только сжал кулаки ещё сильнее. Машина влетела на территорию деревни Фуртуна на предельной скорости. Шины взвизгнули, когда он резко затормозил у самого крыльца. — Выходи, — бросил Оруч, открывая дверь. Исо не двигался. Он сидел, уставившись в одну точку, сжимая кулаки. На его лице засыхала кровь — его и чужая. Глаза горели всё тем же неистовым огнём. — Я сказал — выходи, — повторил Оруч, хватая брата за плечо. Исо вылетел из машины, но вместо того чтобы идти в дом, развернулся к воротам. — Куда ты идёшь? Куда? — закричал Оруч, настигая его и разворачивая к себе. — Подойди сюда! Проходи давай! Он толкнул брата в сторону сада, к дальней беседке. Где сидели девушки. — Ты меня запираешь, да?! — в ярости заорал Исо, пытаясь вырваться. — Проходи дальше, — уже более спокойно, но твёрдо сказал Оруч. — Ты меня запираешь! — повторил Исо, но ноги уже несли его в ту сторону, куда направлял брат. — Иди сядь туда! — рявкнул Оруч, подводя Исо к столу возле беседки. Исо плюхнулся на уличную скамейку с такой силой, что та заскрипела. — Сел. Запираешь... — Пока ты не возьмёшься за ум, будешь здесь сидеть, ясно? — Оруч скрестил руки на груди, глядя на брата сверху вниз. — Я в себя не приду, знаешь почему? — Исо поднял на него бешеный взгляд. — Потому что этот мерзавец Уюбхан пытался убить мою жену. Я в себя не приду. — Он и твою любимую пытался убить! — выкрикнула подошедшая госпожа Зарифе, . — Мама, — воскликнул Оруч. — Что? Он не ответил просто вздохнул и сел напротив. Пока убежавшие за аптечкой девушки не вернулись. Когда братья вышли из машины, Фадиме ахнула — Исо выглядел так, будто только что вышел из боя. Разбитые костяшки, ссадины на скуле, кровь на рубашке. — Садитесь оба, — скомандовала Элени, указывая на стулья. Оруч опустился первым, послушно подставляя лицо. Элени взяла ватку, смочив антисептиком, начала обрабатывать его раны — осторожно, почти нежно, боясь причинить лишнюю боль. — Не дыши на меня, — пробормотала она, когда Оруч слишком близко наклонился. — А ты не стой так близко, — усмехнулся он, и даже сквозь боль в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Фадиме взялась за Исо. Она не была нежной. Она взяла ватку и провела по его разбитой брови так жёстко, что он зашипел. — Ай! — Терпи, — отрезала Фадиме, но рука её дрожала. Она перешла к губе — снова резко, с силой. — Ты меня убить хочешь? — простонал Исо. — Мамина школа, её воспитание, — неожиданно сказал Оруч и, не сдерживаясь, залепил брату подзатыльник. — Аййй! — заорал Исо, хватаясь за затылок. — Ты чего?! — Оруч! — воскликнула Фадиме, сжимая ватку. — Прости, невестка, — Оруч развёл руками, но в глазах его плясали чертики. — Но твоего мужа надо иногда воспитывать. Мало я ему братских подзатыльников отвешивал. — Оруч! — теперь возмутилась Элени. — Вы оба — успокойтесь! Мы в порядке, ранены вы! Сядите не двигайтесь мы обработаем ваши порезы. Она потянула его за рукав, но Оруч вдруг посмотрел на неё внимательно, озабоченно. — Ты успокойся немного. Что с тобой случилось? Ты почему так сильно занервничала? Сядь-ка! И он буквально усадил её на стул, сам опустившись рядом. — Вы ссоритесь, — тихо сказала Элени, опуская глаза. — Ничего нет, не нервничай, — мягко ответил Оруч. — Он мой брат. Не переживай, мы так разговариваем между собой. Мы не ссоримся. Он взял её руку, сжал. — Не переживай. Но сейчас у нас есть проблема. Я напряжён. Мне нужно с ним поговорить. Он отпустил её руку, поднялся и сел напротив Исо. —Кочари передал нам судьбу Уюбхана, — сказал Оруч, глядя брату прямо в глаза. — Я сказал: «Я хочу право крови». Сказал, пусть решает Исо. Но своими безумными выходками ты сильно усложняешь мне дело. Исо вскочил. — Родной мой! О каком праве крови ты говоришь? Ты о каком праве крови вообще говоришь?! Разве ты не глава Фуртуна, брат? Ты должен вынести этому человеку наказание. А мы пойдём и приведём этот приговор в исполнение! — Вот поэтому невестка и позвонила бабушке! — Оруч тоже повысил голос. — Вот поэтому я и забрал тебя оттуда! Брат, мы вынесем наказание. Если они придут и сделают вдвое больше, мы что, будем сидеть сложа руки? — Он не должен был трогать мою дорогую жену! — закричал Исо, и голос его сорвался на хрип. — Не должен был трогать мою жену! Он метался по беседке, не в силах успокоиться, сжимая и разжимая кулаки. — Не должен был... — Исо, — Фадиме подошла, взяла его за рукав. — Пойдём поговорим. Пойдём. Он дёрнулся было, но она не отпустила. Посмотрела на него — спокойно, твёрдо. — Пойдём. Исо выдохнул и позволил увести себя в дальнюю беседку, подальше от чужих ушей. Там было тихо. Только ветер играл с листьями винограда, обвивавшего деревянные столбы. Фадиме села на скамью, Исо остался стоять, глядя куда-то в темноту сада. — Послушай, девочка, — сказал он, не оборачиваясь. — Я бы сжёг не только Трабзон, но и весь мир за одну твою слезу. Я ещё даже себя не простил за твое похищение. Не жди, что я прощу этого парня. — Но тогда Уюбхан прав, — воскликнула Фадиме, и её голос дрогнул. — Смотри, мы никому не говорим причину нашего брака. Я не могу из-за этого делать вид, что Уюбхан — враг народа. Мы никому тайну не раскрываем, но ты, зная правду, не можешь так вести себя по отношению к нему. Исо горько усмехнулся, наконец оборачиваясь к жене. В его глазах горела боль — не физическая, та, что хуже любой раны. — Ты права! Он действительно герой! — с сарказмом произнёс он. — Он от бесчестного шакала спасает тебя! Какое наказание? Ты что! Его нужно наоборот поблагодарить, медаль ему надеть. — Почему ты не понимаешь? — воскликнула Фадиме, вскакивая. — Боже! Исо, смотри! Кто нас поставил в эту ситуацию? Твой дядя. Мы поженились из-за него. А Уюбхан подозревал это и пытался меня спасти! — Спасти пытался?! — Исо шагнул к ней, и в его голосе снова закипала ярость. — Смотри, — Фадиме не отступила. Она подняла на него глаза — усталые, но твёрдые. — Я невероятно зла на него за то, что он пытался тебя убить. Но если мы накажем Уюбхана, что произойдёт? Мы обидим дядю Амирума. А твой дядя, который в этом всем виноват, ничего не получит в ответ! Это и есть справедливость? Исо замер. Он смотрел на неё — на эту женщину, которая должна была стать его врагом, а стала всем миром. Он чувствовал горькую обиду из за ее слов. — Знаешь, — тихо сказал он, — ты права. Мне кажется, это несправедливо. Я его простил, никаких проблем нет. Он поднял руки в примирительном жесте, но в голосе его не было тепла. Только опустошение. — Будь спокойна. Он помолчал, глядя куда-то сквозь неё. Потом произнёс — ровно, будто речь шла о погоде: — И ещё скажу тебе, Фадиме. У нас же сейчас бракоразводный процесс, давай ускорим его. Не хочу, чтобы ты оставалась замужем насильно. Он развернулся и пошёл прочь, оставив её в беседке — одну, с ваткой в руке и с сердцем, которое вдруг перестало биться.