Море мести, горы лжи

Вернувшись рано утром с пастбища Чакыр открыл дверь дома и сразу почувствовал что-то неладное. В гостиной было тихо, слишком тихо. Он прошёл в спальню и увидел Акчу — она сидела на краю кровати, сгорбившись, и смотрела в одну точку. — Ой, моя жена! — воскликнул он, бросаясь к ней. — Как я соскучился, как я соскучился по жене всего за один день! Он хотел обнять её, но остановился, заметив слёзы, текущие по её щекам. — Что случилось? Ты плачешь? Акча покачала головой и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Нет, не плачу. Но слёзы текут постоянно. — Как? Без причины? — Чакыр сел рядом, встревоженно вглядываясь в её лицо. — Если что-то случилось, скажи, смотри у тебя глаза красные. — Нет. Наверное, глазное заболевание или что-то такое, — Акча отвела взгляд. — У меня и голова кружится. — Может, из-за беременности? — Чакыр испуганно положил руку ей на живот. — Не знаю. Чакыр наклонился к её округлившемуся животу и прошептал: — Сынок, не расстраивай мать. Акча слабо улыбнулась: — Дочь. — Ладно, дочь, — поправился Чакыр, — но только чтобы была такая же красивая, как ты. Он нежно поцеловал её в лоб, прижал к себе и почувствовал, как его сердце сжимается от тревоги. Что-то было не так. Он решил, что обязательно позовёт Элени — пусть посмотрит Акчу. Так ему будет спокойнее. *** Адвокат Фариде, Гезеп и Эсме сидели в тесной гостиной домика Милены. Та кривилась, играла на нервах, но в конце концов сдалась. — Ладно, скажу, — буркнула она, отводя глаза. — Та женщина, которая была с Шерифом при продаже ребёнка… она сфотографировала, как мы передавали ему деньги. Шериф был в бешенстве, когда узнал. — Как её зовут? — спросила Фариде, записывая. — Кажется, Зухра или Зарина… — Зарифе? — переспросила Эсме, подавшись вперёд. — Да! — Милена хлопнула себя по колену. — Зарифе. Точно. Эсме переглянулась с Фариде. Это был прорыв. У Зарифе были фотографии — первое реальное доказательство, которое могло разрушить Шерифа. Когда они вышли из дома, Фариде заметила, что Гезеп пошатнулся, опираясь на стену. Его глаза покраснели, из них текли слёзы, а дыхание стало свистящим. — Гезеп, что с тобой? — спросила она, хватая его за локоть. Он резко отмахнулся: — Всё нормально. Я в порядке. Не слушая её возражений, он сел в машину и уехал. Фариде проводила его взглядом, чувствуя тревогу. Что-то было не так. *** Гезеп ехал за Шерифом, стараясь не упустить его из виду. Тот собирал людей — каких-то подозрительных типов, которые сновали вокруг его дома. Гезеп знал, что должен был проследить за Шерифом. Но с каждой минутой ему становилось хуже. Глаза слезились, расплывалось зрение, голова кружилась, а в груди тяжелело с каждым вдохом.  Он тёр лицо, пытаясь сосредоточиться, но машина начала вилять, и он почти съехал с дороги. —Да что со мной происходит?— недоумевал мужчина.  Его увидели люди Гёкхана — Мустафа и Мурат, которых он отправил следить за Шерифом. Они заметили странное поведение Гезепа и встревожились. — Брат Гекхан, — позвонил Мустафа. — Мы смотрим за Шерифом. Он что-то готовит — собирает людей. Но… — Дай мне, — вырвал трубку Мурат. — Брат, это Мурат. Гезеп тоже поехал за Шерифом. Но с ним что-то не так. Машина петляет, как будто он пьян. Он даже не шифруется. Что нам делать, брат? Остаться с ним или идти за Шерифом? Голос Гёкхана был твёрдым: — Идите за Шерифом. Не теряйте его. А с Гезепом я разберусь сам. Он отключился, и Мурат с Мустафой переглянулись. Они послушались — развернулись и поехали за Шерифом, оставляя Гезепа одного. *** Гезеп чувствовал, как сознание уплывает. В груди стоял свист, каждое дыхание давалось с трудом, а перед глазами плыли тёмные пятна. Он пытался держать руль, но руки не слушались. Дорога вильнула, и он не справился с управлением. Машина съехала с трассы, перескочила через кусты и покатилась вниз по склону, пока не врезалась в дерево. Удар был сильным, и Гезеп потерял сознание, упав головой на руль. В салоне повисла тишина, нарушаемая только шипением радиатора и редким писком птиц в лесу. *** По просьбе Эсме Фатих привезла в Кочари госпожу Ширин и Зарифе. Дорога была долгой, и обе женщины выглядели уставшими, но Эсме так настаивала что им нужно поговорить лично что было принято решение ехать. Как только они вышли из машины на встречу, и Эсме уже открыла рот, чтобы начать разговор, как вдруг госпожа Ширин пошатнулась и схватилась за стену. — Бабушка! — Фатих бросилась к ней. Лицо Ширин было бледным, из глаз текли слёзы, а дыхание стало свистящим, с трудом пробивающимся сквозь горло. Она пыталась что-то сказать, но из груди вырывался только хриплый кашель. — Что с ней? — испуганно спросила Зарифе. Фатих попыталась поддержать бабушку, но сама пошатнулась. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, а глаза — красные и воспалённые. Она тоже едва держалась на ногах. — Мне… плохо… — прошептала Фатих, опускаясь на колени рядом с Ширин. Эсме почувствовала, как в груди сжалось, и в горле появилась странная тяжесть. Ей тоже стало дурно, но не так сильно, как Ширин и Фатих. Она перевела взгляд на Зарифе, которая стояла в ужасе, не понимая, что происходит. — Что это? — прошептала Зарифе. — Что с ними? Звони в скорую Эсме! *** В медпункте Элени принимала пациентов. Внезапно дверь распахнулась, и вбежал взволнованный Чакыр. — Элени! Моей Акче плохо! У неё слёзы текут без конца , она дышит тяжело! Я не знаю, что делать! Элени на мгновение замерла, затем быстро взяла телефон и включила видеосвязь с Акчей.  Увидев её состояние — красные глаза, свистящее дыхание, бледность — она поняла, что это серьёзно. — Мы выезжаем сейчас же, — сказала она твёрдо.  Она схватила сумку, позвала Хиджран с Микой и  они вместе с Чакыром выбежали из медпункта, запрыгивая в скорую. Машина с сиреной помчалась в Кочари. Когда они приехали, картина была ужасающей. Десятки людей лежали на земле, на скамейках,  — у всех были одинаковые симптомы: красные слезящиеся глаза, свистящее дыхание, бледность, слабость. Элени осмотрела нескольких пациентов и побледнела сама. — Это отравление пестицидами, — сказала она, обращаясь к Чакыру и Хиджран. — Кто-то отравил воду. Лекарств, которые у меня есть, не хватит на всех. Фатих, которая с трудом держалась на ногах рядом с Ширин услышала это и твёрдо сказала: — Я потерплю. Спасайте тех, кому хуже. Она посмотрела на бабушку, которая почти не дышала, и сжала зубы, чтобы не заплакать. В этот момент к дому подъехал красный пикап. Фадиме выскочила из машины и побежала к пассажирской двери, открывая её. Исо сидел внутри, с трудом держась за сиденье. Его лицо было серым, дыхание — тяжёлым, с хрипом, а из глаз текли слёзы. — Помогите! — закричала Фадиме. — Исо плохо! Она попыталась вытащить его из машины, но он был слишком тяжёлым. Исо почти выпал из пикапа, и Фадиме едва успела подхватить его, садясь на землю и укладывая его голову себе на колени. Зарифе услышала крик и подбежала к ним. — Исо! Она опустилась рядом, пытаясь помочь ему, но Исо, даже в таком состоянии, нашёл в себе силы сказать: — Со мной… всё в порядке…  —Что ты мелешь сын ? Какое там впорядке? Элени быстро проверив показатели позвала Хиджран поставить Исо капельницу. —Элени. — произнесла рыжеволосая медсестра.— осталось 5 штук. На всех не хватит. Элени схватилась за горло.  —Надо продержаться до приезда скорых. ЧАКЫР!— крикнула девушка.— Возьмите тех кто не отравился. Идите по домам. Ищите минеральную воду, Физраствор, глазные капли. Несите все! Чакыр кивнул и поцеловав лежащую под капельницей жену бросился с еще несколькими мужчинами искать лекарства. Зарифе оглянулась и увидела отравленную женщину с маленькой дочкой — девочка плакала, а мать почти не дышала. Сердце Зарифе сжалось. Исо посмотрел на Фадиме, потом на Зарифе. — Сначала они, — прохрипел он. — Со мной… останется дорогая жена. Зарифе сглотнула. Она посмотрела на Фадиме, которая держала голову мужа на коленях, гладя его по волосам и что-то шепча ему. Слёзы текли по её щекам, но она держалась. Зарифе перевела взгляд на Исо и сказала: — Я вверяю тебе моего сына, Фадиме. Ты будешь с ним. Фадиме кивнула, не поднимая глаз. Зарифе побежала к женщине с девочкой. Элени уже была рядом, пытаясь помочь матери и ребёнку. Но запасы лекарств таяли на глазах. — Атропина тоже на всех не хватит, — сказала Элени, и в её голосе звучало отчаяние. — больных слишком много. Женщина, мать маленькой девочки, схватила Элени за руку с такой силой, будто от этого зависела её жизнь. — Спасите мою дочь! — умоляла она. — Пожалуйста, только её! Я не выживу, если она умрёт! Зарифе стояла рядом и смотрела на эту сцену. Её сердце разрывалось на части. Она опустилась на колени рядом с женщиной, взяла её за руки. — Всё будет хорошо, — сказала Зарифе, хотя сама не знала, верит ли в это. — Твоя дочь выживет. Мы сделаем всё возможное. Она взяла малышку на руки — девочка была лёгкой, как пёрышко, и плакала тихо, почти без сил. Зарифе прижала её к груди, качая и гладя по голове, пытаясь успокоить. — Смотри, — говорила она, и слёзы текли по её лицу. — Всё будет хорошо. Ты будешь жить. Ты вырастешь, станешь красивой и сильной. Я обещаю. Я сделаю всё, чтобы ты выжила. Элени работала рядом, делая уколы, и её лицо было мрачным. Зарифе плакала от бессилия, прижимая к себе чужого ребёнка и понимая, что мир, который они знали, рушится на глазах. *** Адиль вышел из прокуратуры в Трабзоне, сжимая кулаки. Рядом с ним дядя Амерум ругался на чём свет стоит, проклиная прокурора и всю систему. — Этот Йигит Таха — шакал! — кипел старик. — Он хочет нас сожрать! Думает, Кочари можно запугать бумажками! Адиль молчал, чувствуя, как в груди разрастается тревога. Он включил телефон, и экран взорвался десятками пропущенных звонков — от Фадиме, Элени Эсме, от рабочих. Сердце ухнуло вниз. — Что-то случилось, — сказал он, набирая номер Эсме. — Адиль! — её голос был испуганным, срывающимся. — В деревне беда! Вода отравлена! Фатих, Ширин, Исо — все больны! Я тоже… мне плохо… — Эсме, держись, — Адиль побелел. — Я уже еду. Держись, слышишь? В этот момент на том конце провода раздался шум машин, крики, а затем голос, от которого кровь застыла в жилах Адиля: — Ну здравствуй, деревня Кочари! Шериф пришёл! Адиль оцепенел. Он слышал, как Эсме ахнула, как Шериф схватил её за руку. — Я же сказал, что мы всё равно будем вместе, любимая, — издевательски произнёс Шериф. — Адиль, не волнуйся, я позабочусь о ней. — Шериф, не смей её трогать! — закричал Адиль в трубку. — Шериф! Но в ответ раздался только треск, а затем звонок оборвался. Адиль смотрел на тёмный экран и чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Дядя, — сказал он хрипло, — Шериф в Кочари. Он отравил деревню и пытается увезти Эсме. — Тогда чего ты расселся? — рявкнул Амерум. — Едем! Они бросились к машине, и Адиль вдавил педаль газа в пол, молясь, чтобы они успели. *** В Кочари царил ад. Шериф выскочил из машины в окружении десятка вооружённых людей и оглянулся вокруг — везде лежали больные, стонали, кашляли. Но он смотрел только на Эсме, которая стояла бледная, с красными глазами. — Я всё предусмотрел, — сказал Шериф, доставая из кармана ампулу. — У меня есть лекарство для тебя. Только для тебя, любимая. Пойдём со мной. Эсме попятилась, но силы покидали её. Она осела на землю, судорожно хватая ртом воздух. — Не трогай меня! — прохрипела она, когда Шериф попытался подхватить её. — Элени! — закричал Шериф, оборачиваясь. — Приведите сюда доктора, пусть поможет ей . Элени подтащили к ней, она быстро опустилась на колени рядом с Эсме и  прошептала: — Ты притворяешься? Если да моргни.— Эсме едва заметно моргнула. — Тогда держи. Элени незаметно сунула ей в карман нож — тот самый, который когда-то дал ей Гезеп. Тем временем люди Шерифа набросились на мужчин Кочари — на Чакыра, на тех, кто ещё держался на ногах. Послышались крики, удары. — Держите их! — командовал Шериф. — Чтобы никто не вмешивался! Двое его людей схватили Фадиме, которую оттащили от Исо. — Пустите! — кричала она, вырываясь. — Исо! Но её удерживали, не давая подойти к мужу, который лежал на земле, тяжело дыша. Шериф подошёл ближе, посмотрел на Исо и Фатих, которые лежали рядом, почти без сознания. Фатих держала за руку госпожу Ширин, а Исо пытался приподняться, но не мог. — Смотрите-ка, — усмехнулся Шериф, — целая коллекция. Фуртуна, Кочари… все в одной куче. Как же это символично. Элени закричала: — Эсме потеряла сознание! Ей нужна помощь! Шериф отвлёкся, махнул рукой своим людям: — Отпустите её! Она никуда не денется. Те отпустили Фадиме, и она упала на колени рядом с Исо, прижимая его голову к себе. — Исо, Исо, — шептала она, перебирая его волосы. — Ты слышишь меня? Не умирай. Пожалуйста. Она вдруг поняла, что никогда — ни разу за всё время — не обнимала его по-настоящему. Ни разу не поцеловала просто так, не сказала, что любит. А теперь он умирает, и она может не успеть сделать ничего из этого. Слёзы текли по её лицу, но в груди вдруг стало легко. Осознание накрыло её с головой: она любит его. И это чувство больше не вызывало ужаса. Только боль от мысли, что она может его потерять. —Не смей умирать, слышишь? — прошептала она, проводя пальцами по его влажным волосам. — Только не умирай. Пожалуйста! Исо едва слышно вздохнул, и его рука слабо сжала её пальцы. В нескольких метрах от них Зарифе всё ещё держала на руках маленькую девочку. Она качала её, гладила по голове, пытаясь успокоить. Когда она увидела Шерифа — довольного, улыбающегося, с ампулой лекарства в руке, которого не хватало на всех, — внутри неё что-то сломалось. — Шериф! — закричала она, вставая. В голосе её звенела такая ярость, что даже его люди на мгновение замерли. — Ты! Ты виноват в этом! Ты отравил людей!  Шериф обернулся. Он увидел умирающую мать, её бледное лицо, её руки, тянущиеся к ребёнку. Увидел Зарифе, которая сжимала девочку в объятиях и плакала от бессилия. Что-то дрогнуло в его глазах. На мгновение в них мелькнула тень, тень того человека, которым он мог бы стать. Но тут он перевёл взгляд на Эсме — безжизненно лежащую на земле, и эта тень исчезла. — Я выбрал тебя, — сказал он, обращаясь к бесчувственной Эсме. — Только тебя. Остальные не имеют значения. Он махнул рукой, и его люди подхватили Эсме, унося её к машине. Зарифе смотрела вслед и кричала: — Ты заплатишь за это, Шериф! Аллах видит! Ты заплатишь за каждую слезу! Шериф не обернулся. Он сел в машину, дверь захлопнулась, и чёрный седан умчался в темноту, оставляя за собой Кочари — деревню, погружённую в страх, боль и отчаяние. *** Гёкхан приехал в точку, которую ему скинули Хитрецы, где в последний раз видели Гезепа. Он почти сразу увидел следы шин на дороге . Машина Гезепа лежала в овраге, покорёженная, с разбитым лобовым стеклом.  Секунда на раздумья — и Гекхан уже бежал вниз по склону, перепрыгивая через камни и корни. — Гезеп! — крикнул он, подбегая к машине. Дверца была зажата, но Гёкхан рванул её с такой силой, что она поддалась. Он осторожно вытащил Гезепа наружу, уложил на траву. Тот был без сознания, почти не дышал. Лицо бледное, лоб разбит, из глаз текли слёзы, веки покраснели. Гёкхан проверил пульс — слабый, но есть. — Это не от аварии, — пробормотал он, заметив красные глаза.  Он вытащил телефон и набрал номер Оруча. Гудок, второй, третий — никто не брал. — Давай, Оруч, возьми же трубку! — прорычал Гёкхан. Но на том конце было тихо. Гёкхан решил не ждать. Он закинул Гезепа в свою машину и вдавив педаль в пол помчался в медпункт.  Когда он вбежал внутрь, то увидел Оруча, лежащего на полу. Рядом с ним были разбросаны ампулы и шприцы — судя по всему, он собирал лекарства, чтобы везти в Кочари, но не смог. — Оруч! — Гёкхан опустился на колени, приподнял его голову. — Оруч, очнись! Он похлопал его по щекам, и Оруч застонал, открывая глаза. Веки его были красными, из глаз текли слёзы. — Гёкхан… — прохрипел он. — Вода… Шериф отравил воду в Кочари… Там все… все больны… Лекарства… — он кивнул на ампулы на полу. — Атропин. Немного. Отвези туда… я не могу… — Ты сам едва держишься, — сказал Гёкхан, подхватывая его под руку. — Я помогу тебе. Вставай. Он помог Оручу подняться, усадил его на стул. Затем быстро подобрал ампулы, сделал укол Гезепу и Оручу, чтобы хоть немного облегчить их состояние. — Сейчас, — сказал Гёкхан, — я посажу вас в машину и повезу в Кочари.  Он помог Оручу дойти до его машины, усадил на пассажирское сиденье, Гезепа уложил на заднее. Сам сел за руль и тронулся, одновременно набирая номер Мустафы. — Брат Гекхан, — ответил Мустафа. — Мы вернулись в Фуртуна. Упустили Шерифа. Он уехал в неизвестном направлении. — Не важно, — отрезал Гёкхан. — Слушайте внимательно. Шериф отравил воду в Кочари. Люди умирают. Объезжайте все аптеки в Фуртуна и ближайших деревнях. Ищите атропин . Скупайте всё, что есть. И привозите в Кочари. Быстро. — Понял, брат! — Мустафа не стал задавать вопросов. — Мы сделаем. Он отключился, и Гёкхан сосредоточился на дороге, молясь, чтобы он успел. Мустафа и Мурат выбежали к своим машинам, когда на пути им попалась главная сплетница Фуртуна несшая сумки с рынка — тётя Невин, которая вечно совала нос в чужие дела. — Ой, мальчики! — воскликнула она, хватая Мустафу за рукав. — Куда это вы так бежите? Что случилось? Что за паника? Мурат не выдержал: — Шериф отравил питьевую воду в Кочари! Там люди умирают! Если не привезти лекарства — все умрут! Тётя Невин побледнела. — Как это — отравил? Боже мой, у меня там троюродная сестра с маленькими внуками! Что же делать?  Бросив сумки развернулась и побежала по улице, крича на весь Фуртуна: — Люди! Помогите! Шериф отравил деревню Кочари! Люди умирают! Им нужны лекарства! Этот крик разнёсся по всей деревне. Люди выходили из домов, переглядывались. За много лет люди привыкли считать жителей Кочари врагами, но здесь речь шла о жизни — о женщинах, детях, стариках. И деревня ожила. Владельцы магазинов выносили бутилированную воду, люди бегали по домам, собирая всё, что могло пригодиться, — обезболивающие, антигистаминные, любые лекарства от отравлений. У кого-то нашлись целые бутыли с физраствором, припасённые на крайний случай. Процессия из машин, гружёных лекарствами и водой, выдвинулась в Кочари. В каждой машине сидели люди, готовые помочь. *** Гёкхан влетел в деревню, едва не потеряв управление на последнем повороте. Он разминулся с Шерифом минут на десять — чёрный седан с Эсме внутри скрылся в облаке пыли, до того как Гекхан въезхал в деревню. Когда машина остановилась, жители Кочари, которые ещё держались на ногах, замерли. Они ждали помощи, но не ожидали увидеть Гёкхана —того самого, с кем они враждовали годами. Но удивление сменилось шоком, когда он открыл заднюю дверь и вытащил Гезепа — без сознания, с бледным лицом и окровавленным лицом. А затем с переднего сиденья с трудом выбрался Оруч, шатаясь и держась за дверцу. — Гезеп! — закричала Фариде, бросаясь к нему, пока Гекхан опускал его на принесенные кем то подушки. Она упала на колени, прижимая его голову к себе. — Гезеп, очнись! Ильве подбежала следом, её глаза расширились от ужаса. — Ты спас его? — она подняла взгляд на Гёкхана. — Спас брата? Гёкхан перевёл дыхание, оглядываясь на хаос вокруг. — А мне надо было его там оставить? — ответил он резко, но без злобы. — Спасайте давайте. Зря я что ли их сюда тащил? Хиджран стояла в стороне, замерев. Она смотрела на Гезепа, на Гёкхана, и не могла произнести ни слова. Мужчина обвёл взглядом площадь. Увидел избитых мужчин, лежащих на земле, и сжал кулаки. — Что здесь было? Что случилось? — спросил он, поворачиваясь к Фариде. — Шериф случился, — ответила она, вытирая слёзы. — Он забрал Эсме. — Проклятье! — выругался Гёкхан. — Чертов пес! В этот момент послышался шум моторов — в Кочари въехали Хитрецы. Мустафа и Мурат выскочили из машин, нагруженные коробками. — Брат Гекхан! — закричал Мустафа, подбегая. — Мы забрали всё, что было в аптеках! Всё, что нашли! — Сколько? — спросил Гёкхан, подходя к ним. — Около двух десятков доз, брат, — ответил Мурат. — Больше не было. Гёкхан повернулся к подбежавшей Элени: — Доктор этого хватит, чтобы люди продержались до приезда скорых? Элени, которая уже суетилась с капельницами, быстро осмотрела привезённое. — Если использовать экономно и только для самых тяжёлых, то да. Они продержатся. На земле Гезеп застонал и приоткрыл глаза. Он попытался приподняться, но тут же упал обратно. — Я… я не умру… пока тебя… тебя не накажу… — прохрипел он, глядя на Гёкхана. Гёкхан наклонился над ним, и в его глазах мелькнула тёплая усмешка. — Накажешь, — сказал он. — Мы же договорились. Но сначала будь добр выздороветь, а то как-то не спортивно получается, брат Гезеп. Он похлопал мужчину по плечу, затем наклонился к самому уху и прошептал: — И я всё ещё должен тебе гранаты. Гезеп криво улыбнулся, и эта улыбка была первым признаком того, что он будет жить. Гёкхан поднялся и оглянулся. Его взгляд упал на Фатих — она лежала на земле рядом с госпожой Ширин, бледная, без сознания. Сердце ухнуло вниз. — Фатих! — он кинулся к ней, упал на колени, взял её за руку. — Фатих, слышишь меня? Хиджран подбежала и быстро поставила ей новую капельницу. — Она пила ту же воду. У неё сильное отравление. Капельница должна помочь, но нужно время. Следи за её состоянием. Гёкхан кивнул, сжимая холодную руку Фатих. — Я здесь, — прошептал он. — Ты слышишь? Я с тобой. Не уходи. Внезапно раздались голоса — целая колонна машин въезжала в Кочари. Это были жители Фуртуна. Десятки людей выходили из машин, неся в руках бутилированную воду, коробки с лекарствами, физраствор. — Мы приехали помочь! — кричали они. — Где больные? Первыми бежали женщины, они отдавали Элени свои запасы лекарств. Владельцы лавок тащили ящики, кто-то помогал укладывать больных удобнее. Кто то раздавал чистую воду. Гёкхан поднялся, глядя на эту картину. Кочари и Фуртуна, которые враждовали десятилетиями, сейчас были вместе. Жители Фуртуна не бросили своих врагов в беде. «Такое не каждый день увидишь!»— подумал мужчина.  — Не стойте, — сказал Гёкхан. — Помогайте! Здесь много больных. Люди разошлись по домам, начали раздавать воду, делать уколы, успокаивать детей. Женщины плакали, увидев умирающих соседей, но продолжали работать. Гёкхан смотрел на это и чувствовал, как внутри разгорается надежда. Враг был общим — Шериф. И против него объединились все. *** Адиль сжимал телефон в руке, снова и снова набирая номера. Чакыр не отвечал, Элени молчала, Фадиме — в сети тишина. В голове стучало:  «Шериф увёз Эсме, он забрал её ! Забрал! ». Он уже собрался звонить в полицию, когда дрожащими пальцами набрал номер Гезепа. Гудок. Долгий, мучительный. Ещё один. И вдруг: — Алло? Адиль! — голос Ильве, испуганный, срывающийся. — Ильве! Где Эсме? Что происходит? — Адиль, Гезеп тоже отравлен. Шериф забрал все телефоны, чтобы мы не могли позвать на помощь и увёз Эсме! Мы не знаем, куда он поехал! — голос Ильве дрожал. — Дай трубку Фадиме или Элени! — приказал Адиль. Через секунду в трубке послышалось тяжёлое дыхание Фадиме. — Адиль, ты слышал? Шериф забрал Эсме. Исо при смерти, Гезеп без сознания, у нас нет лекарств… — голос её сорвался. — Фадиме, держись. Я еду. Я узнаю, куда он поехал. Мы всех спасем! В этот момент к Фадиме подошёл Гёкхан. Он оставил очнувшуюся Фатих с госпожой Зарифе и направился к группе, собравшейся вокруг телефона. Фадиме протянула ему трубку. — Господин Адиль, — сказал Гёкхан. На том конце повисла пауза. — Гёкхан? — голос Адиля был полон изумления. — Ты там? С ними? Рядом с Гёкханом стоял Чакыр, он взял телефон и мрачно произнёс: — Да, брат, мир перевернулся. Гёкхан быстро оценил ситуацию. — Мурат! — крикнул он, оглядываясь. — Ко мне! Мурат подбежал, запыхавшийся, с сумкой через плечо. — Слушай, — Гёкхан схватил его за плечо, — ты не оставил на Шерифе какую-нибудь из своих шпионских штучек? Камеры, жучки, GPS? Мурат виновато развёл руками: — Брат, извини, на Шерифе чисто. Я не успел. Гёкхан разочарованно выдохнул, но Мурат вдруг оживился: — Но, брат, я же тебе говорил — Четин на днях отжал у меня красивые чётки! Он ходит с ними везде, прямо не снимает. А я, брат, вставил в них GPS-метку. Маленькую, незаметную. На всякий случай. Он достал телефон, открыл приложение, и на карте замигала точка. — Вот! — воскликнул Мурат. — Они движутся по дороге к старому военному аэродрому. Гёкхан на радостях встряхнул Мурата за плечи и расхохотался: — Мурат! Ты гений! Я тебя сейчас расцелую! — Брат, не надо, — засмущался тот, но улыбался во весь рот. Гёкхан схватил телефон и закричал в трубку: — Адиль! Вы слышали? Они едут к старому аэродрому! Адиль на том конце перевёл дыхание. — Я понял. Знаю это место. Мы сможем их перехватить, если устроим ловушку по дороге. Выдвигайтесь навстречу. Адиль повернулся к дяде Амеруму, который сидел рядом с ним в машине. — Дядя, нам нужно устроить засаду на дороге к аэродрому. У нас есть знакомые, которые могут помочь? Амерум нахмурился, но кивнул. — Есть пара ребят из старой гвардии, они ещё помнят, как держать оборону. Позвоню им. А ещё в том районе есть старый закрытый пост полиции, там можно заблокировать дорогу. Амирум начал обзванивать всех, кто мог помочь. Время шло, каждая минута была на счету. Тем временем в Кочари Фадиме, Ильве, Чакыр, Мика и ещё несколько парней, которые ещё держались на ногах, собрались вместе. — Мы поедем! — сказали они Фадиме. — Мы не дадим Шерифу увезти Эсме! Гёкхан подошёл к ней. — Невестка Фадиме, — сказал он, — возьми с собой моих Хитрецов. — Он показал на Мустафу и Мурата. — Они знают местность и умеют работать в таких условиях. Фадиме нахмурилась, оглядывая парней: — Почему я должна им доверять? Они были людьми Шерифа. Гёкхан посмотрел ей в глаза. — Эти ребята всегда были моими людьми, а не Шерифа. Я за них отвечаю. Фадиме помедлила, затем кивнула. — Хорошо. Они едут с нами. Гёкхан повернулся к Мустафе и Мурату: — Слушайте меня! Вы теперь в распоряжении невестки Фадиме. Сделаете всё, что она скажет. Поняли? — Да, брат! — по военному хором ответили Хитрецы, выпрямившись. Фадиме подошла к Гёкхану ближе: — Я оставляю на тебя Исо и Гезепа. Смотри за ними, пока нас не будет. Гёкхан кивнул, и в его глазах мелькнула твёрдость. — Я прослежу. Ступайте. Он посмотрел на лежащего без сознания Исо, затем на Гезепа, который только начал приходить в себя. Фадиме обернулась, бросила последний взгляд на мужа, на его бледное лицо, на капельницу, которую Элени только что поставила, и сжала кулаки. — Я вернусь, — прошептала она. — И привезу Эсме. Она села в машину, Хитрецы и остальные заняли места, и колонна выдвинулась в сторону аэродрома.