Море мести, горы лжи

Процессия из трёх чёрных машин двигалась по пустынной дороге в сторону старого военного аэродрома. Шериф сидел на заднем сиденье, довольно улыбаясь. Он всё продумал до мелочей. Знакомый пилот уже ждал их — вертолёт доставит их в Ризе, а оттуда яхта увезёт в Грузию. Он забрал свою любимую. И заодно отомстил всем, кто его предал. — Как удачно всё складывается, — прошептал он, глядя на бесчувственную Эсме рядом. Женщина лежала с закрытыми глазами, но её дыхание было ровным. Укол, который он сделал ей, начинал действовать. Шериф уже представлял, как они будут жить в новой стране, как она наконец будет принадлежать только ему. Но Эсме уже приходила в себя. Сознание возвращалось медленно, но она услышала его голос, почувствовала движение машины. И главное — она нащупала в кармане нож, который дала ей Элени. Осознание того, что оружие при ней, придало ей сил. Она не открывала глаз, но внутри уже созревал план. Шериф заметил, что веки Эсме дрогнули, и его лицо озарилось радостью. — Ты приходишь в себя, любимая? Это хорошо! Эсме медленно открыла глаза, стараясь не смотреть на него. — Куда ты везёшь меня? — спросила она хриплым голосом. — Очень далеко, — Шериф ласково дотронулся до её лица. — В новую жизнь. — В новую жизнь? — переспросила она, сдерживая отвращение. — Новая жизнь для тебя и для меня, любимая, — он смотрел на неё как сумасшедший влюблённый, и в его глазах горел фанатичный огонь. — Твоя единственная жизнь теперь будет в тюрьме, — твёрдо произнесла Эсме. — После того, что ты сделал, тебе не убежать от полиции. Шериф рассмеялся — громко, неестественно. — Ты испугалась, что я сяду в тюрьму? Не волнуйся, любимая. Сейчас в Трабзоне есть как минимум десять свидетелей, что я был в ресторане. Даже записи с камер можно подделать. Эта вражеская деревня постоянно на меня клевещет. Эсме сжала в кармане нож и промолчала. Внезапно машина резко затормозила. Шериф ударился головой о переднее сиденье. — Какого чёрта? — заорал он. Четин, водитель, указал вперёд: — Господин, дорогу перекрывает трактор с прицепом. Полон сена. Перевернулся, наверное. Места объехать — ни сантиметра. — Объезжай! — раздражённо велел Шериф. — Нельзя, господин, — ответил Четин. — С одной стороны обрыв, с другой — деревья. Мы застряли. В этот момент с другой стороны дороги послышался рёв моторов. Из темноты выехали пикапы Кочари, перекрывая путь к отступлению. Адиль, Фадиме, Чакыр, Хитрецы и остальные, закрыв лица платками, выскочили из машин. В руках у них были дымовые шашки. Они швырнули их в сторону кортежа Шерифа, и через секунду дорога заполнилась едким серым дымом. Дым проник в салоны машин. Начался кашель, паника. Шериф закашлялся, прикрывая рот рукой. — Четин! Жми на газ! — закричал он. Но Четин, кашляя и задыхаясь, распахнул дверь и вывалился наружу, оставляя машину открытой. Эсме, уже пришедшая в себя окончательно, натянула на лицо платок, висящий на шее, и прижалась к сиденью, прячась от дыма. — Мы выберемся отсюда! — прохрипел Шериф, пытаясь перебраться на водительское сиденье. — Не волнуйся, жизнь моя! — Я не твоя жизнь, — сказала Эсме сквозь платок. — Я твоя смерть. Она выхватила нож и приставила его к горлу Шерифа. — Не двигайся. Он замер, чувствуя холод металла на шее. — Достань пистолет и брось его на пол, — приказала Эсме, и голос её был твёрже стали. Шериф нехотя подчинился. Он достал оружие и бросил его на пол машины. — Теперь разблокируй дверь. — Нет, — прошипел он. Эсме придавила лезвие сильнее, и по шее Шерифа потекла тонкая струйка крови. Он тихонько взвизгнул. — Открой чёртову дверь, Шериф. Он закашлялся от дыма, выругался и нажал кнопку разблокировки. Дверь распахнулась. В проёме появилась голова Адиля, а затем и он сам — в платке, закрывающем лицо. — Легкой работы тебе, сержант Эсме? — его голос звучал чуть приглушённо. — Извини, я думал, ты в опасности. Должно быть, ошибся. Эсме, всё ещё держа нож у горла Шерифа, усмехнулась: — Ты как раз вовремя, Адиль. Подскажешь, что с вот этим делать? — она с омерзением кивнула на Шерифа. — Давай его сюда, — злобно произнёс Адиль. Он схватил Шерифа за шкирку, вытащил его из машины и со всей силы ударил головой по носу. Послышался хруст, и Шериф осел на землю, зажимая лицо. Фадиме подскочила и с размаху врезала ему ногой в живот. — Это за Исо, — выплюнула она. Дым начал рассеиваться. Люди Шерифа разбегались по лесу, бросая оружие. Чакыр и дядя Амерум стреляли им в след, но не с целью убить — только чтобы напугать. Амерум подошёл к лежащему на земле Шерифу, откашлялся от едкого дыма и сплюнул рядом с ним. — Ублюдок! Что ж тебе вечно неймётся, а? Эсме выбежала из машины навстречу Адилю. Он крепко прижал её к себе, чувствуя, как дрожит её тело. — Ты в порядке, невестка? — весело спросила Фадиме. — Может, обнимемся? Эсме выпуталась из объятий Адиля и возмущённо посмотрела на девушку: — Девочка, ты спятила? Какая я тебе невестка? Но в глазах её уже блестели слёзы облегчения. Внезапно со стороны трактора раздались выстрелы. Несколько машин с вооружёнными до зубов людьми вылетели из-за поворота. — В укрытие! — закричал Адиль. Он закрыл Эсме собой, и в тот же момент пуля попала ему в плечо. Он вскрикнул, но устоял. — Адиль! — закричала Эсме. Амерум прикрыл Фадиме, уводя её за пикап. Хитрецы и люди Адиля открыли ответный огонь, прикрывая друг друга. Но нападавших было слишком много. Они оттеснили защитников к машинам, подхватили раненого Шерифа и быстро скрылись. Амерум побежал за ними, стреляя по уезжающим машинам, но те исчезли в темноте. Запыхавшись, он остановился и выругался на чём свет стоит. — Ушли! Ублюдки!—Он стащил с лысой головы шляпу и вытер выступивший пот.— ну ничего уроды! Еще ничего не закончилось! Помяните мое слово! Эсме и Фадиме крепко обнимали Адиля, судорожно ощупывая его, проверяя рану. — Тебе нужно в больницу! — сказала Эсме, пытаясь остановить кровь. — Это просто царапина, — отмахнулся Адиль, морщась от боли. — Слегка зацепило. — Сегодня я чуть не осталась без тебя, — выдохнула Эсме, прижимаясь к нему. — Я думала, умру от ужаса. Элени всех спасла! Она не сдавалась. Я так гордилась ею. Она всех спасла, всю деревню. — Эсме, — мягко сказал Адиль, — мы про неё говорим, что она ангел, которого нам послал Бог. Может, нужно извлечь из этого какой-то урок? — В смысле? — не поняла Эсме. — Шериф отравил, она спасла деревню. Она спасла Фадиме, когда Уюбхан перерезал тормоза. Она спасла тебя. Я столько жизней ей должен, включая свою. И думаешь, что хочет нам Бог этим сказать? Эсме задумалась, но не успела ответить — Амерум позвал всех в старую постройку, бывший пост полиции, чтобы перегруппироваться и подготовиться на случай, если нападавшие вернутся. Эсме увела Адиля в туалет. К её удивлению, водопровод работал. Она помогла ему снять куртку, оторвала рукав его свитера, смочила его водой и начала промывать рану. Затем, взяв аптечку, которую принесла Фадиме, забинтовала плечо. Они сидели в тесной комнатке, и тишина между ними была наполнена недосказанными словами. — Я же говорил тебе — ты моя судьба, — улыбнулся Адиль, глядя на неё. — То есть тебе предписана судьбой женщина, которая хранит от тебя тайну? — Эсме покачала головой. — В доме на плато ты сказал мне, что с такой у тебя ничего не получится. — С женщиной, которая хранит тайну, — не получится, — согласился Адиль. — Но ты обещала рассказать. Ты сказала, что хочешь рассказать Кочари, но не можешь, чтобы не погубить меня. Сначала Шериф сядет в тюрьму, потом скажешь. Я сказал тебе, что мы поговорим. Вот теперь и разговариваем. Эсме закусила губу. Она взяла его лицо в свои ладони, поглаживая пальцами заросшие щетиной щёки. — Сначала посадим Шерифа, — умоляюще прошептала она. — Потом поговорим. Я не выдержу, если ты станешь убийцей. Прошу тебя, подожди. Адиль смотрел на неё, и в его глазах горела любовь, которую он прятал двадцать лет. Он не выдержал. Наклонился и поцеловал её. Эсме не оттолкнула его. Она ответила — нежно, трепетно, забыв обо всём на свете. Они целовались спустя двадцать лет разлуки. И в этом поцелуе было всё — и боль, и надежда, и обещание новой жизни, которая наконец станет настоящей. *** В Кочари постепенно наступал порядок. Элени, несмотря на своё собственное истощение, продолжала работать, отправляя последних пострадавших в больницы. Машины скорой помощи одна за другой увозили людей, и каждый отъезд означал, что ещё одна жизнь спасена. Пришедший в себя Оруч помогал ей — подавал лекарства, переносил носилки, поддерживал тех, кто едва стоял на ногах. Он всё ещё был бледен, но держался. Полиция приехала быстро. Офицеры записывали показания, заполняли протоколы, опрашивали жителей. Все рассказывали одно и то же — Шериф отравил воду, Шериф устроил хаос, Шериф пытался украсть Эсме. Свидетелей было больше, чем достаточно. Когда Адиль, Фадиме и Эсме въехали в деревню, Элени стояла у ворот медпункта и увидела их первой. Она издала радостный крик и побежала навстречу. — Эсме! — закричала она, бросаясь к женщине. — Слава Богу, ты спасена! Они крепко обнялись, и Элени почувствовала, как дрожит Эсме в её руках. — Ты в порядке? — спросила Элени, отстраняясь и заглядывая в лицо подруги. — Шериф тебя не тронул? — Я в порядке, — выдохнула Эсме. — Благодаря тебе. Нож, который ты дала мне... он спас меня. Элени перевела взгляд на Адиля и снова бросилась к нему, обнимая. — Адиль! — она прижалась к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. — Знаешь, отцы ведь герои для своих дочерей? Вот и ты мой герой. Она поцеловала его в щеку, и в глазах её блестели слёзы. Адиль обнял девушку в ответ, прижимая к себе. — Это ты мой герой, — сказал он твёрдо. — Малышка герой. Ты всю деревню спасла. Если бы не ты, мы бы потеряли стольких людей. Элени улыбнулась, но в глазах её мелькнула тень усталости. Оруч стоял в стороне и смотрел на эту сцену. Его сердце сжималось от боли. Он видел, как Элени обнимает Адиля, как он называет её «малышкой», как она смотрит на него с восхищением. И внутри него разрывалось что-то важное — чувство вины, которое он носил в себе все это время. И сейчас, видя, как она счастлива, как она обнимает Адиля и называет его героем, Оруч чувствовал себя предателем. Он не имел права быть рядом с ней. Элени, успокоившись, отошла от Адиля и начала собирать оставшиеся лекарства и медицинские принадлежности. Оруч подошёл помочь ей. — Сегодня Эсме и Адиль... как они были счастливы, не так ли? — сказала Элени, складывая ампулы в коробку. — Как настоящая семья. Им не хватало только их дочери, которая умерла. Если бы она не умерла, не так ли? Она говорила это с лёгкой грустью, но без подозрений. Она не знала, что её слова ранят Оруча в самое сердце. Оруч отвернулся, чтобы она не видела его лица. — Ты иди в дом, — сказал он глухо. — Устала, наверное. — Оруч, что с тобой? — Элени нахмурилась, заметив его странное поведение. — Ты бледный. Тебе бы тоже надо съездить в больницу, может еще капельницу тебе поставить?  — Всё хорошо, — ответил он, не глядя на неё. — Просто устал. Иди отдыхай. Он поспешно отошёл, собирая вещи. Быстро попрощался со всеми — с Элени, с Адилем, с Эсме — и, не оборачиваясь, пошёл к одному из соседей. — Подвези до Фуртуна, — попросил он, и голос его был каким-то чужим. Сосед кивнул, и они сели в машину. Оруч молчал всю дорогу. Он смотрел в окно на пролетающие мимо деревья и думал о том, как много раз он мог рассказать правду. Как много раз он мог сказать Элени, правду. Но он молчал. И теперь, когда она называет Адиля героем, Оруч чувствовал себя самым низким человеком на свете. В ушах всё ещё звучал голос Элени: «Если бы она не умерла, не так ли?» Он знал, что она не умерла. Она жива. Она — его дочь. И однажды он должен будет сказать ей правду.Но не сегодня. Сегодня он был слишком слаб, чтобы разрушить её мир. *** Фадиме наконец выдохнула. Всё позади — Шерифу удалось сбежать, но Эсме спасена, деревня выжила, опасность миновала. Она шла к дому, чувствуя, как напряжение отпускает тело. Теперь нужно только найти Исо, убедиться, что с ним всё в порядке. Она зашла во двор и не увидела его. Остановилась, оглядываясь. — Где Исо? — спросила она у соседей, и голос её дрогнул. — Как он? Его забрала скорая? Где мой муж? Она вбежала в дом, заметалась между комнатами, заглядывая в каждую. — Исо, где ты? Исо! Из кухни вышел он. Бледный, но стоящий на своих ногах. В его глазах была мягкая улыбка. — Где Исо? — переспросил он, показывая на себя пальцем. — Вот он Исо, дорогая жена. Я же сказал — Исо всегда будет рядом с тобой. Фадиме выдохнула так, будто не дышала всё это время. Она смотрела на него, на его бледное лицо, и чувство облегчения разливалось по телу. — Ты побледнел, — сказала она, подходя ближе. — Ты точно в порядке? — Исо немного приболел, — улыбнулся парень, — но при виде тебя стало намного лучше. Как там Эсме? — Спаслась, — ответила Фадиме. — Но Шериф ушёл. Появились вооружённые люди и отбили его у нас. Исо помрачнел, поджав губы. — Главное, что Эсме спаслась, —глухо произнес он. — и нам удалось спасти почти всех жителей. — Много человек погибло? — со страхом спросила Фадиме, подходя ближе. — Пятеро, — глухо сказал Исо, глядя в пол. — Старики старше восьмидесяти. Они просто не выдержали. Девушка не могла сдержать эмоции. Она чувствовала такое нечеловеческое облегчение, что её муж жив, что он не стал одним из погибших, что её тело начало трясти. — Фадиме? — заметил Исо. — Ты... дрожишь. Ты в порядке? — Да, — выдохнула она. — Это от страха. И от волнения. — От волнения? — не понял Исо. — Да, от волнения. Потому что я сейчас обниму своего мужа. — Что сделаешь?! Фадиме бросилась вперёд и крепко обняла его, уткнувшись лицом в грудь. Исо замер. Не ожидавший такого проявления взаимности от жены, он замер с раскинутыми руками, не зная, как реагировать. Она жалась к нему крепче, чувствуя под щекой гулкий, успокаивающий ритм его сердца. От счастья, что дорогая жена сама обняла его, мозг Исо будто закоротило. Он не знал, куда деть руки. Может ли он обнять её в ответ? Имеет ли право на это прикосновение? — Исо, я так испугалась, что с тобой что-нибудь случится, — голос Фадиме надломился от пережитого ужаса и  Исо решился.  Осторожно, чтобы не напугать и не смутить жену, он положил одну руку ей на спину, мягко прижимая её в ответ, а другой провёл от середины спины до поясницы, поглаживая и стараясь успокоить. — Так! Когда я очнулся и Элени сказала, что ты пошла за моим дядей, я чуть с ума не сошёл! — Исо, — голос Фадиме всё ещё срывался от эмоций, — я... я хочу у тебя спросить. Он уткнулся носом ей в плечо, вдыхая сладкий запах её волос. — Дорогая жена, ты можешь спрашивать меня о чём угодно. — Я отрезала свои волосы, потому что ты до них дотронулся, — начала девушка, и Исо в поражении закрыл глаза. Вина за тот проступок всё ещё пружиной сжималась вокруг его сердца. — Так вот... я прикасалась к твоим волосам. Гладила их, когда ты был без сознания. И вопреки ситуации, на лице Исо появилась широченная улыбка. — Ты не сердишься на меня? — спросила девушка. Исо выпутался из её объятий, держа её на вытянутых руках, и заглянул в глаза. — Тебе нравятся мужчины с длинными волосами? — вдруг спросил он. Фадиме моргнула, не понимая. — А почему ты спрашиваешь? Исо усмехнулся. — Девочка, ты же до моих волос дотронулась. Я теперь их никогда не подстригу. Фадиме нервно хмыкнула, а потом начала смеяться. — Я думаю, тебе не пойдут длинные волосы. — Да ладно? — Исо сделал вид, что расстроился. — Да, ты лучше подстриги их. — Раз ты так вежливо просишь, то я конечно подстригу. Фадиме попыталась выглядеть серьёзной, но снова начала хохотать. Исо присоединился, и они радостно смеялись, всё ещё держа друг друга в объятиях. — Фадиме, ты можешь в любое время, в любую секунду трогать эти волосы сколько захочешь, — торжественно произнес парень. — Эй! Это уже перебор! Не преувеличивай! — возмутилась девушка и хлопнула его по груди. Исо накрыл её ладонь своей, а другой рукой подтянул вторую её ладошку и прижал обе к своему сердцу.  Лицо девушки оказалось совсем близко к его лицу, она чувствовала его дыхание на своих губах. — Фадиме, — произнёс Исо горячим шёпотом, глядя на неё таким горчим взглядом , что по спине девушки пробегает дрожь, а ночи внезапно перестают её держать, — если ты таким образом говоришь мне, что влюблена, тогда я уж точно сильно переборщу! Между их лицами практически не осталось пространства. Фадиме внезапно испугалась того, насколько сильны её оказались чувства по отношению к Исо. — Вот Шериф придумает какую-нибудь новую гадость и точно переборщит, — вдруг выдала она. —пытаясь спастись  Заставляющих её краснеть, взглядов мужа.  Исо поджал губы и раздражённо отстранился. — Это никак не заканчивается. То мой дядя, то твой брат, то отец! В наши самые лучшие моменты — раз! И нету! — он отпустил её руки, и девушка почувствовала потерю, ей захотелось, чтобы он снова обнял её и уже не отпускал. — Фадиме, я вот всей твоей родне... — Исо! — нахмурилась девушка. — Моё почтение! — поднял руки Исо, отходя в другой угол комнаты. — Почтение, да! Фадиме пошла следом, встав на цыпочки, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Почтение, — продолжил Исо. — И даже вот так, со всем моим почтением, — начал он, — начиная с брата Адиля, всей вашей родне... Вот так, в самые прекрасные моменты, из головы моей любимой жены, да отвалите вы! Эй, вы что творите? Отвалите же! — Исо! Мой дорогой муж, — внезапно произносит Фадиме и наслаждается видом зажмурившегося Исо который млел от её слов как кот, наевшийся сливок. — Это моё самое любимое теперь, — с придыхание сказал он. — Самое любимое! Ты только что сказала «дорогой муж». Вот с этого можно продолжать. Самое любимое. Да, с «дорогого» продолжим. Он снова притянул её в свои руки, и на этот раз Фадиме уже не было так страшно. — Моя дорогая жена, женщины из Фуртуна приготовили очень вкусный суп. Будешь кушать? Принести тебе? — Что? — в шоке посмотрела на него Фадиме. — Тебе всё ещё трудно стоять на ногах, а ты хочешь накормить меня супом? — Пойду налью жене супчик, — улыбнулся Исо. — Ты хочешь, моя дорогая жена? Она смотрела на него и не могла сдержать улыбку. Её муж, только что отравленный, все еще едва стоящий на ногах, собирался накормить её супом, потому что она сказала ему «дорогой». — Хочу, — тихо ответила она. Исо широко улыбнулся. — Тогда я сейчас. Сиди здесь и никуда не уходи. Он пошёл на кухню, все еще слегка покачивающийся, но счастливый. Фадиме смотрела ему вслед и чувствовала, как её сердце переполняется теплом. Это было началом. *** Больница в Трабзоне гудела тихо и напряжённо. В палатах лежали те, кого удалось спасти после отравления в Кочари. Гёкхан ходил по коридору под руку с Фатих — она уже чувствовала себя лучше, хотя капельница всё ещё была подключена к её руке. Они двигались медленно, и Фатих опиралась на его плечо, чувствуя тепло его тела. — Ты уверена, что тебе не нужно лежать? — спросил Гёкхан, поглядывая на неё с беспокойством. — Я устала лежать, — ответила Фатих, слабо улыбаясь. — Лучше пройдусь, чем буду смотреть в потолок. Гёкхан хмыкнул, но не стал спорить. Он был рад, что она рядом, что она жива, что её глаза уже не такие красные, а дыхание стало ровнее. Они остановились у окна, глядя на закат, когда в коридор ворвалась целая группа людей. Впереди бежал Чакыр, за ним — Хитрецы, Ильве и Фариде. — Гёкхан! — закричал Чакыр, подлетая к нему. — Где Акча? Что с ней? С ребёнком? Она жива? Гёкхан поднял руку, останавливая его. — Чакыр, успокойся. С Акчей всё в порядке. Она в палате, спит. Малыш вроде бы тоже в порядке, врачи говорят, что беременность удалось сохранить. Чакыр выдохнул так громко, будто держал воздух в лёгких весь день. Его лицо побелело, а потом снова порозовело. — Слава Аллаху, — прошептал он. — Слава Аллаху. — И Гезеп идёт на поправку, — добавил Гёкхан, переводя взгляд на Ильве и Фариде. — Он уже пришёл в сознание, врачи сказали, что худшее позади. Ильве всхлипнула от облегчения и прижалась к Фариде. Та обняла её, поглаживая по спине. — Слышишь? Всё будет хорошо, — прошептала Фариде. Чакыр вдруг повернулся к Гёкхану и, прежде чем тот успел среагировать, крепко обнял его. — Спасибо, брат, — сказал он, и голос его дрожал. — спасибо. Гёкхан замер, но потом расслабился и похлопал Чакыра по спине. — Ладно, ладно, — сказал он, чуть смущаясь. — Хватит соплей. Иди к жене, она ждёт тебя. Чакыр отстранился, кивнул и бегом бросился в палату к Акче, не оглядываясь. Гёкхан посмотрел ему вслед и покачал головой. — Перевернутый мир, да? — тихо сказала Фатих, глядя на него с улыбкой. Гёкхан повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тёплая искра. — Перевёрнутый, — согласился он. — Ещё вчера я бы не поверил, что Чакыр из Кочари будет меня обнимать и благодарить. — А сегодня — обнимает, — Фатих сжала его руку. — И ты не оттолкнул. — Потому что это правильно, — сказал Гёкхан. — Мы устали враждовать. *** Уюбхан приехал в Фуртуна уже поздно вечером. Весь день он провёл на заводе Кочари, разбираясь с документами, пытаясь навести порядок в бумагах после визита налоговой. Он не знал, что в это время в Кочари разворачивался ад. Когда он зашёл в деревню, его встретили соседи — взволнованные, перепуганные, говорливые. Ему в подробностях пересказали все события. Уюбхан закрыл глаза и беззвучно взмолился, чтобы яд оказался достаточно сильным и Исо отправился к проотцам. Но чуда не произошло. Фуртуна выжил, как всегда. Он поблагодарил соседей, отошёл в сторону и остановился напротив особняка Кочари, пялясь на окно комнаты, где жили Исо и Фадиме. В окнах спальни зажигался свет. Тени за стёклами двигались — две тени, высокая и тонкая. Они были там. Вместе. Уюбхан стоял в темноте и смотрел, как гаснет свет. Он представлял, что происходит там, за стенами, и его желудок скручивало от омерзения. — Радуйся, пока можешь, Фуртуна, — прошептал он. — Я всё равно заберу её у тебя. Он достал телефон и открыл запись сделаную на кладбище и холодная улыбка тронула его губы. — Ты пожалеешь что забрал то что принадлежит мне, Фуртуна,— прошептал он в темноту. *** Адиль и Эсме поднимались по лестнице вслед за вернувшейся из больницы Ильве. Девушка шла впереди, усталая, но с лёгкой улыбкой на лице. Эсме обернулась к Адилю и тихо сказала: — Нужно было настоять, чтобы Элени осталась ночевать здесь, а не возвращалась в Фуртуна. Она такое потрясение сегодня пережила. Адиль усмехнулся: — Девочка, ты говоришь так, будто сама не была сегодня похищена. Или твоё потрясение было меньше? — Да нет, просто… — Моя невестка просто не хочет оставаться с тобой наедине, медведь ты неотёсанный, — перебила Ильве, обернувшись и заливаясь смехом. — Кто невестка? — взорвалась Эсме. — Откуда опять взялась невестка? Ильве, я сейчас прыгну на тебя! — Зачем тебе прыгать на меня? — радостно рассмеялась Ильве. — Ты была в Фуртуна двадцать лет, а теперь пришла жить сюда. Конечно, ты моя невестка. Что тут такого? Будто ты за него замуж не хочешь! — Девочка, я побью тебя! — возмутилась Эсме, замахиваясь, чтобы стукнуть Ильве. Но Адиль легко подхватил её и закинул на плечо. — Отпусти меня! — закричала Эсме, барахтаясь. Он занёс её в мастерскую под радостный смех Ильве. — Сын дяди, сделай ей уже предложение! — крикнула Ильве вслед. Адиль ногой открыл дверь мастерской, занёс упирающуюся женщину внутрь, поставил её на пол, вернулся к двери и захлопнул её, запирая на щеколду. — Кочари! Выпусти меня, я её разорву! — возмущалась Эсме. — Что она несёт? Какая свадьба? Женщина вдруг осеклась, взглянув Адилю в лицо. Он смотрел на неё с такой любовью и нежностью, что у неё задрожали колени. — Эсме, — тихо произнёс он, беря её за руку. — Ты что, мне рядом с рубанком предложение будешь делать? — вскрикнула она, отскакивая от него. — Эсме, — поражённо воскликнул Адиль. — Эсме, не бушуй! — Кочари… — злилась женщина. — Скажешь «Кочари, сдохни!» — и я расстроюсь, — мягко проговорил Адиль. Он вздохнул, подходя ближе. — Эсме, я не для того страдал по тебе двадцать лет, пока ты была в плену у Шерифа, чтобы наводить на тебя новый плен. Будет так, как ты захочешь, и когда захочешь. Эсме смотрела на него со слезами на глазах. Все её эмоции отражались на лице — радость, недоверие, облегчение и любовь. Адиль боролся с желанием схватить её в охапку и никогда не отпускать. Он только что сказал, что не будет давить на неё, не будет принуждать. Нельзя сейчас давить. Эсме подошла ближе и положила руку ему на грудь, туда, где гулко билось его сердце. — Кочари, — она тяжело сглотнула, не отводя от него глаз. — Я двадцать лет скучала по звуку твоего сердцебиения. Мы так и не провели вместе ни одной ночи, чтобы я спала в твоих объятиях. Мы можем сделать это сейчас? Адиль почувствовал, что его как пыльным мешком огрели. — Что? — Поспать, — повторила женщина. — Можно я этой ночью буду спать в твоих руках? Адиль тупо кивнул и собрался увести её в дом. — Нет, — остановила его Эсме. — Мы можем остаться здесь? — она взглядом показала на небольшую софу с яркими подушками в углу мастерской. Адиль снова кивнул и повёл её к софе. Он осторожно снял с неё плащ и шарф, повесив их на гвоздь в стене рядом со своей курткой. Затем бережно усадил её на софу, и Эсме села рядом, устраиваясь в его объятиях. Адиль ласково, но крепко прижал её к себе и оставил поцелуй на её макушке. Через несколько минут он понял, что Эсме крепко спит, прижавшись головой к его груди. Он слегка откинул голову и долго рассматривал её расслабленное во сне лицо. В душе его разливалось такое счастье, как никогда в жизни. Она была спасена, он вернул её. Осталось поймать Шерифа и узнать, что за тайна омрачает жизнь его красавицы. Но сейчас была только эта ночь, эта тишина и её ровное дыхание у его сердца. Он закрыл глаза, чувствуя, как уходит напряжение долгих лет. Они наконец-то были вместе. *** Машины остановились у роскошного особняка в пригороде Трабзона. Шерифа вытащили из автомобиля и почти на руках внесли внутрь. Он был избит, грязен, но в глазах его горел лихорадочный блеск — он знал, что здесь его ждёт спасение. В холле его встретил пожилой седовласый мужчина с аккуратной бородой в безупречно сидящем темно-синем костюме. Он стоял с лёгкой улыбкой, но глаза его оставались холодными. Шериф увидел его и, несмотря на боль, шагнул вперёд, распахивая объятия. — Господин Аслан! — выдохнул он. Они крепко обнялись, и Шериф почувствовал, как руки старика сжали его плечи — нежно, но с железной силой. — Мой мальчик, ну и досталось тебе, — сказал Аслан, отстраняясь и внимательно осматривая избитое лицо Шерифа. — Эти Кочари хорошо тебя приложили. Нос сломан, губа разбита… Бедный мой мальчик. — Я справлюсь, — прохрипел Шериф. — Они заплатят. — Заплатят, — кивнул Аслан. — Но сначала нужно привести тебя в порядок. Пойдём, нас ждет пир. Он повёл Шерифа вглубь дома, в просторную столовую, где был накрыт шикарный стол. Золото, хрусталь, изысканные блюда — всё это сияло в свете дорогих люстр. Шериф набросился на еду, жадно хватая куски, запивая их дорогим алкоголем. Аслан сидел напротив, неспешно потягивая вино, и наблюдал за ним с лёгким осуждением. — Мой мальчик, — начал он, и голос его был мягким, но в нём слышался металл, — я говорил тебе быть осторожным. Я говорил тебе не горячиться. А ты устроил шоу. Шериф замер, отрываясь от еды. Он смотрел на Аслана, как провинившийся школьник. — Господин Аслан, я… — Молчи, — перебил старик. — Дай мне сказать. Шериф опустил голову и замер. Аслан отставил бокал и подался вперёд. — Что касается Фатих… Нужно было передать её потихому. Можно было бы написать смс с её телефона, что она сама уехала. А там Кенан сам бы разобрался с несговорчивой женой. Но ты, мой мальчик, захотел устроить спектакль. Ты хотел получить подтверждение своей власти. И что теперь? Теперь у нас проблемы. Шериф покраснел, но промолчал. — И Эсме! — продолжил Аслан, и голос его стал жёстче. — Это вообще было максимально тупо. Теперь полиция будет разбираться с массовым отравлением. Твоё алиби с рестораном, — Аслан усмехнулся, — и яйца выеденного не стоит. Любой следователь найдет десяток нестыковок. А вот если бы ты меня послушал… если бы подождал… Шериф сидел пристыженный и раздавленный. Он не поднимал глаз, но в его взгляде читалось обожание. Этот человек, господин Аслан, был для него всем. Он учил его, направлял, давал силу. Аслан заметил это и сменил гнев на милость. Он подошёл к Шерифу, положил руку ему на голову, погладил по волосам, как ребёнка. — Ничего, мой мальчик, — сказал он мягко. — Все эти мерзавцы и предатели ещё умоются кровью. Он продолжал гладить его по голове, и Шериф закрыл глаза, наслаждаясь этим жестом. Но внезапно рука Аслана сжалась в кулак, он резко дёрнул Шерифа за волосы, заставляя его задрать голову. — Но больше не смей ослушиваться моих приказов, — прошипел он, и голос его звенел от ярости. — Никаких импровизаций. Ты понял меня, мальчик? Шериф зашипел от боли, но выдержал его взгляд. — Да, господин Аслан… — выдохнул он. — Простите. Аслан отпустил его и отступил, снова становясь добрым и великодушным. — Отдыхай, — сказал он. — Ты заслужил. Аслан отошёл к раздвижной двери и открыл её. Оттуда вышли три женщины. Все они были красивыми брюнетками в откровенном белье — чулки, высокие каблуки, яркий макияж. Они двигались плавно, соблазнительно, и их взгляды были устремлены на Шерифа. — Я подумал, что тебе нужно отвлечься, — улыбнулся Аслан. — Они все для тебя, мой мальчик. Отдыхай. Женщины окружили Шерифа, помогая снять пальто, расстёгивая рубашку. Их пальцы скользили по его телу, касались кожи, дразнили. Шериф не сопротивлялся — он закрыл глаза и позволил им вести себя туда, где его ждала ночь. Аслан стоял у двери, наблюдая за этой сценой. Его глаза были холодны, на губах застыла лёгкая усмешка. Он кивнул сам себе, развернулся и вышел, оставляя Шерифа наедине с его наслаждением. Когда дверь за ним закрылась, Аслан прошёл в свой кабинет, сел в кресло и задумался. — Ты ещё пригодишься, мальчик, — прошептал он в тишину. Он достал телефон и набрал номер. — Приступайте к следующему этапу, — сказал он и отключился.