Море мести, горы лжи

Оруч приехал в Фуртуна вечером. На пороге его встретила взволнованная господа Зарифе, она только что вернулась из больницы и ждала его, не находя себе места. — Сынок, наконец-то! — она бросилась к нему, пытаясь заглянуть в глаза. — Как ты? Ты бледный, весь дрожишь... Оруч не ответил. Он прошёл в дом, и когда дверь за ним закрылась, его ноги подкосились. Он съехал по стене на пол, закрыл лицо руками и заплакал — глухо, с надрывом, как ребёнок. Зарифе опустилась рядом, обняла его, прижимая к себе. — Сынок! — шептала она, гладя его по голове. — Я тебе скажу, эта Элени запала на тебя... Сынок... Что случилось? Что случилось?! Оруч всхлипнул, пытаясь взять себя в руки. Голос его был сдавленным, слова вырывались с трудом. — Это очень тяжело. Бремя греха, который я не совершал, и грех, который я совершил, чтобы скрыть его. Это слишком тяжело, я не могу это вынести. Пока я здесь плачу на руках у своей матери, мне невыносимо оставлять любимую девушку без матери, мама. Сердце Зарифе сжалось от боли. Она смотрела на своего сына — сильного мужчину, который никогда не показывал слабости, и видела, как он разбит. Как его душа разрывается на части между прошлым и настоящим, между правдой и ложью. Она гладила его по голове и думала. Думала о том, как много лет назад её собственный гнев, её собственная боль привели к тому, что она сделала — отобрала маленькую девочку у матери, разрушила семью. «А если бы я тогда смогла унять свой гнев? — спрашивала она себя. — Если бы не вымещала его на маленькой невинной девочке, отбирая её у матери... изменилась бы судьба моих детей?» Она смотрела на Оруча, который плакал у неё на руках, и понимала, что её прошлый грех тенью падает на настоящее. Что её сын страдает из-за того, что она сделала много лет назад. Что он несёт это бремя на своих плечах, хотя не совершал того греха. — Сынок, — прошептала она, и голос её дрожал.  Она поцеловала его в макушку и прижала крепче. Но прошлое нельзя изменить. Остаётся только настоящее — и её сын, который плачет у неё на руках, и боль, которую они должны пережить вместе. *** Адиль почти не спал. Всю ночь он смотрел на спящую в его руках Эсме, не в силах отвести взгляд. Он гладил её длинные тёмно-каштановые волосы, пропуская пряди сквозь пальцы, вдыхал их запах и не мог надышаться. Сдержаться было невозможно – он наклонился и поцеловал её волосы, осторожно, чтобы не разбудить. Но Эсме проснулась. Спросонья она посмотрела на него влюблённым взглядом, и Адиль почти сошёл с ума от счастья. — Ты не спал? — спросила она хриплым голосом. — Нет, — покачал головой Адиль. — Почему? Тебе было неудобно? Чёрт, нужно было всё-таки пойти в дом. Просто я не хотела, чтобы пошли слухи… Адиль остановил её мягким поцелуем в губы. — Я видел тебя во сне каждую ночь, — сказал он. — И в кои-то веки реальность оказалась лучше моих снов. Тем более это первая в моей жизни ночь, когда я всю ночь держал жену в руках. — Я не твоя жена, — возразила Эсме, но голос её дрогнул. — Прости, но держать это в себе я больше не могу. Красавица моя, я никогда с тобой и не разводился. Наш никях… — Не говори! — перебила она. — Молчи! — Мы с тобой всё ещё женаты, Эсме. Наш религиозный брак в силе. Она замерла, глядя на него с изумлением. В этот момент в дверь постучали. Голос Фадиме раздался с другой стороны: — Выходите! Завтрак готов! Ильве и Исо постарались, так что не заставляйте их ждать. Адиль и Эсме переглянулись. Пришлось вставать. Когда они вышли из мастерской, Фадиме уже ждала их, сияя лукавой улыбкой. — Мы не обнимемся, дорогая невестка? — спросила она, глядя на смущённую Эсме. — Ну ты и даёшь, дикарка! — возмутилась Эсме. — Девочка, чего ты называешь меня невесткой при всех? — Разве это ложь? — Фадиме подмигнула. — Оказывается, мой брат не развёлся с тобой. Мне брат вчера сказал. Эсме развернулась и со всей силы хлопнула Адиля ладонью по спине. — А мне вот он только сейчас об этом сказал! — гневно воскликнула она. Адиль поморщился, но улыбнулся, глядя на её раскрасневшееся лицо. — Я хотел сделать сюрприз, — попытался оправдаться он. — Какой сюрприз?! Двадцать лет молчать, а потом сказать, что мы всё ещё муж и жена? Это не сюрприз, Кочари, это удар! — Но приятный же удар? — усмехнулась Фадиме, беря Эсме под руку. — Пошли, невестка, завтрак стынет. А мы ещё поговорим о вашей свадьбе. — Никакой свадьбы! — отрезала Эсме, но глаза её смеялись. — Будет, будет, — шепнула Фадиме ей на ухо, увлекая в дом. Адиль пошёл следом, глядя на двух женщин, и чувствовал, как сердце переполняется теплом.  *** Деревня Кочари с трудом, но восстанавливалась после пережитого кошмара. Жители Кочари и Фуртуна помогали друг другу, убирали последствия хаоса, который устроил Шериф.  Только чудом удалось избежать больших жертв — пятеро стариков не выдержали, но остальные выжили. И это было главным. Госпожа Ширин чувствовала себя лучше физически, но её душа была разбита. Мысли о том, что Шериф, оказался способным на такое, не давали ей покоя. Как мог её собственный ребёнок пойти на такое? Она впала в депрессию, почти не разговаривала и отказывалась от еды. Фатих, к счастью, тоже чувствовала себя лучше. Ночью в больнице им с бабушкой было достаточно. Она отказалась от госпитализации, и врачи разрешили ей восстанавливаться дома — под наблюдением родных. Утром Гёкхан привёз их обеих обратно в Фуртуна. Машина остановилась у дома, и Гёкхан помог Фатих выйти, поддерживая её под руку. Он бережно вёл её к крыльцу, где их уже ждала Зарифе. Женщина выбежала навстречу, слёзы облегчения текли по её щекам. — Фатих! Доченька! — Зарифе обняла её, прижимая к себе. — Мамочка !Слава Аллаху, вы жива! Как вы себя чувствуете ? — Всё хорошо, мама, — слабо улыбнулась Фатих. — Мы уже поправляемся. Ночи в больнице хватило, давай заведем бабушку в дом. Зарифе перевела взгляд на Гёкхана. Она хотела поблагодарить его, но заметила, как он вдруг замер, опустил глаза и отступил на шаг. — Спасибо, что привёз их, — сказала Зарифе, пытаясь встретиться с ним взглядом. Гёкхан пробормотал что-то невнятное, кивнул и быстро развернулся к машине. — Мне нужно ехать, — сказал он, и голос его звучал сдавленно. — Дела. Не дожидаясь ответа, он запрыгнул за руль и уехал, оставляя Фатих и Зарифе на пороге дома. Фатих проводила его взглядом, недоумевая. — Что с ним? — спросила она у матери. — Он вёл себя странно. Словно… испугался? Зарифе задумчиво посмотрела вслед уезжающей машине, и уголок её губ дрогнул в лёгкой улыбке. — Он не испугался, дочка, — тихо сказала она. — Он просто смутился. Стесняется меня. — Стесняется? — удивилась Фатих. — Почему? Зарифе грустно усмехнулась и взяла дочь под руку, помогая ей войти в дом. — Я мать женщины, которую он любит. И я признаться не всегда была с ним любезна. Фатих остановилась на пороге, обдумывая слова матери. Она вдруг осознала, что Гёкхан никогда не был робким — он всегда был уверенным, дерзким, иногда даже наглым. Но при встрече с её матерью он вдруг смутился, как мальчишка. — Он переживает, что я подумаю о нём плохо, — продолжала Зарифе, заботливо усаживая дочь на диван. — Он хочет произвести хорошее впечатление. И это, доченька, говорит о его чувствах больше, чем любые слова. Фатих улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Она завела бабушку в дом. Пока Зарифе осталась стоять на пороге. Она посмотрела на дорогу, где уже скрылась машина Гёкхана, и прошептала: — Ты был прав Мехмед. Ты всегда был прав. *** Ильве и Фариде забрали Гезепа из больницы. Он был ещё слаб, но уже стоял на ногах и мог передвигаться самостоятельно, хоть и с трудом. Женщины помогли ему дойти до машины и бережно усадили на заднее сиденье. Когда они въехали в Кочари, у дома уже собралась вся семья. Все ждали его возвращения. Адиль вышел вперёд, и когда Гезеп, опираясь на плечо Ильве, вышел из машины, он шагнул к нему и крепко обнял. — Тётин сын, — сказал Адиль, и голос его дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Хорошо, что ты есть и что ты в порядке. Гезеп обнял его в ответ, похлопывая по спине: — Дядин сын, — ответил он, и в голосе его звучала улыбка. Когда Адиль отстранился, к Гезепу тут же подбежали женщины. Ильве, Эсме, Фадиме — все окружили его, заботливо суетясь, поправляя подушку, подавая плед. — Ты как себя чувствуешь? — спросила Ильве, заглядывая ему в глаза. — Головокружение есть? — присоединилась Эсме. — Может, тебе прилечь? — добавила Фадиме, подталкивая его к дивану. Гезеп слегка опешил от такого количества внимания. Он привык быть сильным, привык заботиться о других, и вдруг оказаться в центре всеобщей женской опеки было для него непривычно и даже немного неловко. — Со мной всё в порядке, — пробормотал он, пытаясь отмахиваться. — Я сам справлюсь. Нет необходимости кормить меня с ложечки. Но глаза его говорили другое. Он был тронут. Особенно когда его взгляд упал на Фариде, которая стояла чуть поодаль. Она смотрела на него с беспокойством и нежностью, которые невозможно было скрыть. Гезеп почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Он отвернулся, стараясь скрыть смущение, и снова принялся отбиваться от заботливых рук женщин. Фадиме заметила это. Её глаза сверкнули озорством, и она толкнула Эсме в бок, незаметно кивая в сторону Гезепа и Фариде. — Ты видишь? — прошептала она. — Он краснеет, как мальчишка. Смотрит на неё и теряется. Эсме проследила за её взглядом и усмехнулась. — Оказывается, наш Гезеп умеет смущаться, — тихо ответила она. — Кто бы мог подумать. Они переглянулись и улыбнулись, но ничего не сказали вслух. Вместо этого Фадиме громко произнесла: — Гезеп, ты уверен, что не хочешь прилечь? Мы можем принести тебе чай, может быть, поесть? Или… — Нет! — почти выкрикнул он, и снова покраснел, заметив, что все смотрят на него. — Я в порядке. Честно. Просто дайте мне посидеть спокойно. Фариде наконец шагнула вперёд. — Может быть, я сделаю тебе чаю? — спросила она мягко. Гезеп посмотрел на неё, и его лицо стало ещё более пунцовым. — Да… да, конечно, — выдавил он. — Спасибо. Фариде улыбнулась и пошла на кухню. Гезеп проводил её взглядом, и на его губах появилась робкая улыбка. Фадиме и Эсме снова переглянулись, но на этот раз промолчали, пряча улыбки. *** Утро выдалось ясным и тёплым. Фадиме и Исо выехали из дома сразу после завтрака. Настроение у обоих было лёгким, почти праздничным — впервые за долгое время они могли просто быть вместе. Исо вёл машину, а Фадиме сидела рядом и смотрела на него с улыбкой. Он выглядел уставшим, но счастливым — после отравления силы возвращались медленно, но сегодня он держался бодро. — Первая остановка — ваша фабрика? — спросила Фадиме. — Да, — кивнул Исо. — А потом — завод Кочари. Адиль сказал, что нужно сверить документы после всего этого бардака с налоговой. Мы с ним сегодня будем копаться в бумагах. Фадиме усмехнулась: — Копаться в бумагах — это, наверное, самое скучное, что вы могли придумать. — Зато ты будешь развлекаться, — подмигнул Исо. — Поговоришь с рабочими, попьешь чаю с дядей Амерумом. Он тебя любит больше, чем меня. Она рассмеялась, и её смех разнёсся по кабине, согревая его сердце. На фабрике Фуртуна их встретили приветливо. Рабочие, многие из которых уже знали, через что прошли молодожёны, улыбались им, желали здоровья и удачи. Исо быстро ушёл в кабинет с документами, а Фадиме осталась во дворе. Она подошла к группе рабочих, которые чинили оборудование. Они немного смутились — не каждый день сама Фадиме Кочари-Фуртуна интересуется их делами. Но она была приветлива, расспрашивала о работе, о семьях, смеялась над их шутками. — А вы, госпожа Фадиме, сегодня сияете, — заметила одна из женщин. — Счастье, наверное? Фадиме улыбнулась, и щёки её порозовели. — Просто хороший день, — ответила она. Когда они приехали на фабрику Кочари, там уже кипела работа. Адиль ждал Исо у входа, и они обменялись коротким рукопожатием, за которым скрывалась братская поддержка. — Документы ждут, — сказал Адиль. — И я уже распорядился, чтобы дядя Амерум заварил горный чай для Фадиме. — Отлично, — кивнул Исо. — Она с удовольствием выпьет. Фадиме, услышав это, направилась к старому Амеруму, который уже сидел в тени навеса с медным чайником в руках. *** Через час Адиль и Исо вышли из кабинета — оба хмурые и уставшие. Они стояли на крыльце, глядя друг на друга с одинаковым выражением растерянности на лицах. — Это просто катастрофа, — сказал Адиль, почёсывая затылок. — В этих документах чёрт ногу сломит. Омер так всё перепутал, что теперь не понять, где правда, где ошибка, а где намеренный подлог. А те две девушки, что остались в бухгалтерии, — он махнул рукой в сторону здания, — целый день только и делали, что пили чай и сплетничали. Я заглянул к ним — они даже не притронулись к бумагам. Я им доверил разобраться, а они... — Адиль с досадой покачал головой. Исо мрачно усмехнулся: — Значит, рассчитывать на них не приходится. Нам потребуется не один день, чтобы разгрести всё это и понять, откуда взялись потери. Если вообще справимся сами. Он задумался на мгновение, а затем его лицо озарила идея. — Адиль, — сказал он, — у меня есть предложение. Фатих — дипломированный бухгалтер-аудитор. Она долгое время работала в крупных компаниях, вела сложную документацию. Может быть, доверим разбор бухгалтерии профессионалам? Она справится с этим намного быстрее нас. И уж точно лучше этих сплетниц с чаем. Адиль посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Я знаю, кто такая твоя сестра, Фуртуна, — ответил он. —Только вот… ты уверен, что она согласится копаться в наших бумагах? После всего, что случилось за последние дни. Исо усмехнулся: — Ей не по помешает отвлечься. И я думаю, ей будет интересно разобраться в этой финансовой паутине. Она любит сложные задачи. Адиль задумчиво кивнул, поглаживая подбородок. — Если она возьмётся, я не против. Пусть приходит, смотрит всё с чистыми глазами. Мне нужна правда, а не очередная подтасовка. — Вот и отлично, — сказал Исо. — Но я предлагаю тебе поговорить с ней напрямую. Без меня. Чтобы не играть в сломанный телефон. Ты сам объяснишь ей задачу, и вы сразу обсудите детали. Я могу дать тебе её номер. Адиль удивлённо поднял бровь, обдумывая это предложение. — Хорошая мысль, — наконец сказал он. — Я позвоню ей сегодня. Если она согласится, мы встретимся и всё обсудим. — Договорились, — сказал Исо.  Адиль усмехнулся, и на его лице впервые за день появилась лёгкая улыбка. — Ты, братец Исо, начинаешь умнеть на глазах, — пошутил он. — Раньше ты только на бмв рассекал, а теперь уже сестру в бухгалтеры предлагаешь. — Насмотрелся на твою сестру, — парировал Исо, подмигивая. — Она меня уму-разуму учит. Фадиме, которая стояла неподалёку, услышала последнюю фразу и подошла к ним. Она взяла Исо за руку — просто так, от чистого сердца, — и он на мгновение забыл о всех проблемах. — Что вы тут обсуждаете? — спросила она. — Работу, — ответил Исо, сжимая её ладонь. — Всё хорошо, дорогая жена. Твой брат будет нанимать на работу мою сестрой. Мир действительно перевернулся. Фадиме удивлённо подняла бровь, но не стала спрашивать подробности — она знала, что Исо расскажет позже. Попрощавшись с Адилем, они сели в машину и направились в Фуртуна. Исо сказал, что хочет проведать бабушку — госпожа Ширин была не в духе после всего случившегося, и он беспокоился о ней *** Элени сидела в комнате Хиджран, улыбаясь и держа в руках расчёску. — Мама с дочкой часто ухаживают друг за другом, делают макияж, причёски, — говорила она, заплетая пряди волос Хиджран в аккуратную косу. — Вот и я хочу тебе сделать причёску. Ты ведь не против? Хиджран улыбнулась, чувствуя тепло заботы: — Конечно, доченька. Ты так хорошо умеешь это делать. Элени ловко перебирала волосы, делая вид, что сосредоточена на причёске. Но пальцы её действовали осторожно и целенаправленно — когда Хиджран отвлеклась на телефон, Элени быстро выдернула несколько волосков у самого корня и спрятала их в небольшой пакетик, который лежал наготове в кармане. Она продолжала заплетать, улыбалась, болтала о пустяках, а пакетик уже лежал в её кармане, надёжно спрятанный. — Готово! — сказала она, любуясь своей работой. — Ты выглядишь прекрасно. Хиджран посмотрела в зеркало и довольно улыбнулась. — Спасибо, доченька. Ты у меня такая заботливая. Элени закрылась в своей комнате и достала телефон. Она открыла приложение, где её искусственный интеллект Нико ждал её вопросов. — Нико, — сказала она шёпотом, — если Хиджран не моя мать, то вероятность того, что Оруч мне врёт... — Сто процентов, — ответил Нико ровным электронным голосом. — Логический вывод на основе предоставленных данных. Элени вздохнула, обхватив колени руками. — Ладно. Пока нет никаких доказательств, я никого не осуждаю. Но и Оручу ничего не говорим. Если он однажды мне солгал — снова солжёт. Хотя, он ведь намекал на что-то, но так ничего мне не сказал… Но и Эсме с Адилем ничего не скажем, потому что... они начнут строить мечты. В этом деле мы одни, Нико. Ты и я... Как в первый день. — Понял, — ответил Нико. — Конфиденциальность сохранена. Элени убрала телефон в карман и решительно встала. Ей предстояло сделать следующий шаг. Элени приехала в лабораторию, где работала Ильве. Женщина удивилась, увидев её. — Элени? Что ты здесь делаешь? — Пришла к тебе за помощью, — улыбнулась Элени. — Я хочу начать работать здесь в свободное время. Ты же знаешь, я хочу в будущем заниматься функциональной неврологией. — Знаю, — ошарашенно сказала Ильве. — Но это было неожиданно. — Я совершенно не знаю, как используется генетический скрининг при некоторых неврологических заболеваниях, — продолжала Элени. — Я даже не знаю, останусь ли я здесь или поеду в Гарвард. Но можно, если я буду работать здесь в свободное от работы в медпункте время? Ильве улыбнулась: — Конечно, можно, почему бы и нет? Мы только рады. — Ура! Тогда я могу начать работать прямо сейчас? — Элени достала из сумки пакетик с волосками. — Я принесла образцы от моих пациентов. Можно? — Конечно, — кивнула Ильве. — Показывай. Элени подошла к оборудованию, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Она аккуратно подготовила образцы — волосы Хиджран и свои собственные — и запустила анализ ДНК. — Результаты будут через несколько дней, — сказала она, стараясь говорить спокойно. Ильве ничего не заподозрила. Она была рада, что Элени интересуется наукой. Элени вернулась домой и села за стол, глядя на телефон. Она настроила рассылку так, что результаты автоматически придут ей на почту. — Нико, — сказала она, — как только придут результаты, прочитай их мне. В любое время дня и ночи. — Принято, — ответил Нико. — Результаты будут обработаны и прочитаны сразу по получении. Элени откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Она сделала всё, что могла. Теперь оставалось только ждать. Она чувствовала, как страх и надежда борются внутри неё. Если Хиджран не её мать, значит, вся её жизнь — ложь. Но если она её мать... тогда всё становится ещё сложнее. *** Адиль набрал номер, Фатих на том конце ответили после второго гудка. — Фатих золовка, это Адиль Кочари. Я хотел бы попросить тебя о помощи. Не могла бы ты приехать на завод Кочари? — Хорошо, — ответила Фатих. — Я приеду. Исо и Фадиме забрали Фатих на обратной дороге, и через пол часа все трое были на заводе. Адиль встретил их на входе. — Спасибо, что согласилась приехать, — сказал он, приглашая их войти. — Идём, я покажу тебе, что тут творится. Они прошли в кабинет, и Адиль разложил перед ней стопки документов. — Ситуация такая: я хочу знать, как долго длилось воровство, сколько денег потеряла компания, и мне нужны доказательства, что все хищения — это дело рук господина Омера. Я сам не разберусь, а на местных сотрудниц надежды мало. — он криво усмехнулся.  Фатих бегло просмотрела несколько страниц, кивнула: — Я возьмусь. Но мне нужен будет доступ к документ обороту . —Дай угадаю. — тяжело вздохнул Адиль. —За последние 10 лет? —Лучше за 20. Ты сказал ваш бухгалтер столько здесь работал. —25 . — глухо произнес Адиль. —Он работал еще с моим отцом. —Значит мне нужны все финансовые документы за 25 лет. Адиль только вздохнул.  —Они наверняка на складе. Я распоряжаться что бы тебе показали где что лежит. Это будет интересно. Юрист завода Кочари оказался на месте. Через десять минут все формальности были улажены, и Фатих направилась в бухгалтерию вместе с Фадиме. Когда они вошли в туда, Фатих остановилась на пороге. За столом сидели две девушки — одна красила ногти, вторая болтала по телефону, откровенно не замечая вошедших. Фатих подошла к столу и кашлянула. — Здравствуйте. Я, Фатих Иллырым, аудитор. Господин Адиль должен был предупредить вас .Мне нужны отчёты за — Какая ещё Фатих? — перебила одна из девиц, не отрываясь от маникюра. — Мы не слышали, что кого-то нанимали. Фадиме шагнула вперёд: — Вы выполните то, что сказала господа Фатих. У нас есть распоряжение моего брата. Вторая девица отложила телефон и смерила Фатих презрительным взглядом. — Ты, наверное, та самая сестра Исо, про которую все говорят? — усмехнулась она. — Из Фуртуна, значит. А зачем тебе отчёты? Хочешь украсть ещё больше денег, как наш старый дурак Омер? — Я здесь по просьбе Адиль господина Адиля, — холодно ответила Фатих. — И я все еще жду отчёты. Девушка фыркнула и шепнула подруге достаточно громко, чтобы услышали все: — Я слышала, её бывшая невестка Эсме теперь живёт в доме Кочари. После того как они развелась с Шерифом она сразу побежала к Адилю, она шляется без брака. Ну и шлюха, да? Подруга захихикала, прикрывая рот ладошкой. — Да, я слышала. И эта как пришла, сразу к Адилю в кабинет пошла. И что они там делали? — она игриво подмигнула. — Ясно, что. Фатих почувствовала, как в груди закипает ярость. Она сжала кулаки, но взяла себя в руки. — Я повторяю в последний раз: просто дайте мне отчёты. — Никакой заразе из Фуртуна я ничего не дам! — выкрикнула бухгалтерша, вставая из-за стола. — Ещё неизвестно, кто здесь воровал! Может, все вы, Фуртуна, одной верёвкой связаны со своей шлюхой невесткой связаны! Фатих не выдержала. Она шагнула вперёд и вцепилась в волосы той, что кричала громче всех. — Ещё раз вякнешь что нибудь про Эсме! — прорычала она. Фадиме, увидев это, усмехнулась и тоже включилась в драку — она схватила вторую девицу за плечи, оттаскивая её от золовки. — Я тебя научу уважать начальство! — крикнула она, замахиваясь. Началась потасовка. Девушки визжали, пинали друг друга, царапались. Фатих сбила с ног одну из бухгалтерш и прижала её к полу. Фадиме крушила всё на своём пути, пытаясь отбиться от разъярённой девицы. На крики сбежались другие сотрудники. Кто-то снимал драку на телефон, кто-то громко обсуждал: — Ставлю на наших! Они сильнее! — Да ты что, наша Фадиме их обеих сделает! — Сто лир на Фуртуна! Среди шума послышался голос Исо: — Брат, надо их разнять! — закричал он, пытаясь пробиться сквозь толпу. — Ты глаз хочешь лишиться? — остановил его Адиль, наблюдая за происходящим с усмешкой. — Пусть сами закончат. — Адиль! — возмутился Исо. Но драка уже подходила к концу. Фадиме с размаху ударила одну из девиц под дых, и та свалилась на пол, хватая ртом воздух. А Фатих, схватив вторую за волосы, дёрнула так, что нарощенный хвост-шиньон остался у неё в руках. Бухгалтерша осталась стоять с  Обрубком хвоста ошарашенно глядя на свой оторванный шиньон. Фатих от неожиданности , глядя на трофей в своей руке. Её грудь тяжело вздымалась, в глазах горел огонь победы. Адиль наконец шагнул вперёд и грозно обвёл взглядом бухгалтерию. — ТИХА!!!- рявкнул мужчина. —Что здесь произошло? — грозно спросил мужчина. Девицы, зажимая разбитые носы и вытирая кровь, заголосили в один голос: — Эта стерва напала на нас! Ни за что, ни про что! Мы не виноваты! Это она! — Она! — вторила вторая. — Только пришла и набросилась, как дикая! Фатих спокойно вытерла разбитую губу тыльной стороной ладони. — Во-первых, — сказала она, — эти барышни профнепригодны для бухгалтерии. Они не знакомы даже с элементарным документооборотом. Во-вторых, — она повернулась к Фадиме, и та кивнула, — они распространяли грязные слухи про Эсме. Порочили её честь. Адиль злобно прищурился. — Это правда? — спросил он, переводя взгляд на бухгалтерш. — Нет! — закричали они. — Неправда! Она всё врет! — Я не врет, — ответила Фадиме. — Я слышала всё, что они говорили. Один из рабочих вышел вперёд. — Я слышал, как они говорили про госпожу Эсме. Грязно говорили. Подтвержу это, если нужно. И ещё многие подтвердят. Адиль выдохнул и кивнул. — Ясно. — он повернулся к охране. — Выведите этих двух с территории. Девицы запричитали, пытаясь оправдаться, но охрана уже выводила их за дверь. Одна из них, та, что мечтала породниться с Кочари и выйти замуж за Гезепа, судорожно пыталась придумать оправдание. Она ведь так старалась привлечь его внимание — и он, это бревно тупое, никак не реагировал на её знаки внимания и флирт. Если бы он перестал её игнорировать, они бы поженились, и тогда его кузен точно не смог бы так себя вести с родственницей! Но её мысли прервал грозный голос Адиля: — Вон! Их вывели. Когда дверь за ними закрылась, в бухгалтерии повисла тишина. Адиль повернулся к Фатих и Фадиме. — Вы в порядке? — В порядке, — ответила Фатих, разглядывая шиньон в своей руке. — Зато теперь я знаю, что моя дорога сюда не прошла даром. — она протянула шиньон Исо. — Держи сувенир, братишка. Исо взял его двумя пальцами, ошарашенно глядя на него, и тихо засмеялся. — Ну вы и даёте, девчонки. Фадиме подошла к мужу и взяла его за руку. — Это была месть за честь Эсме. И я не жалею. Адиль покачал головой и улыбнулся. — Ладно, — сказал он. — Теперь у нас нет бухгалтера. И я надеюсь, ты, Фатих, согласишься занять это место до тех пор, пока не наведёшь порядок. Фатих кивнула: — Согласна. Она села за стол, перевела дыхание . — Я начну сегодня же. Исо и Фадиме, стоя у двери, смотрели на неё. Фадиме сжала руку мужа и прошептала: — Твоя сестра — просто зверь. Исо усмехнулся. — Да. И я ею горжусь. *** Когда девиц вывели с территории завода, Адиль не успокоился. Он стоял в коридоре, сжимая кулаки, и чувствовал, как гнев поднимается всё выше. Что-то здесь было не так. — Позовите мне начальника производства и начальника отдела кадров! — приказал он секретарю. — Немедленно! Через пять минут перед ним стояли двое — пожилой мужчина в рабочей спецовке и полная женщина лет пятидесяти с озабоченным лицом. — Господин Адиль, вы звали? — спросила женщина, теребя в руках блокнот. — Звал, — жёстко ответил Адиль. — Объясните мне, как на моей фабрике оказались две особы, которые не умеют отличать дебет от кредита, но при этом сидят в бухгалтерии и уже два года, вместо работы гоняя чаи и распространяя грязные сплетни. Он перевёл взгляд на начальника производства. — Говорите вы. Что вы знаете об этих женщинах? Начальник производства, мужчина с сединой на висках, тяжело вздохнул и опустил голову. — Господин Адиль, я неоднократно говорил господину Омеру, что эти женщины не справляются со своей работой. Я жаловался, но господин Омер говорил, что сам разберётся. Он их лично нанял около двух лет назад. И после этого… — он развёл руками, — они вели себя так, будто им всё позволено. Адиль перевёл взгляд на женщину. — Госпожа Рада, а что говорят документы? Где их дипломы? Где их трудовые книжки? Кадровичка побледнела. Она замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Господин Адиль… Я… я не видела их документы об образовании. Господин Омер сказал, что всё уже проверено и одобрено, он принёс их копии в отдел кадров. Я доверилась… — она робко взглянула на Адиля. — И когда начали поступать жалобы на этих девиц, я обратилась к господину Амируму. — И что он сказал? — Адиль прищурился. — Он велел разбираться в конфликте внутри коллектива и не беспокоить начальство, — тихо ответила Рада. — Сказал, что я не должна отвлекать его по пустякам, если сама не могу навести порядок. Адиль закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он чувствовал, как гнев закипает в груди. Он посмотрел на начальника производства, тот продолжил. — И эти две… одна из них, говорят, активно клеилась к Господину Сулейману. Она думала, что Гезеп у неё в кармане. И позволяла себе очень многое — задерживала зарплаты тем, кто ей не нравился, угрожала увольнением, если кто-то смотрел не в её сторону. Гезеп, бедняга, даже не замечал её внимания, а она уже считала себя будущей родственницей Кочари. Адиль почувствовал, как его начинает трясти от ярости. — Значит, на моей фабрике творилась дедовщина, а мне никто ничего не доложил? — закричал он. — Никто! Два года вы терпели этот беспредел! — Господин Адиль, — попытался оправдаться начальник производства, — мы не раз говорили, но… — Вы не имели права молчать! Вы обязаны были прийти ко мне! А не прятаться за спинами Омера и Амерума! Он повернулся к кадровичке, и в его глазах горел холодный огонь. — Госпожа Рада, вы сегодня же оформляете увольнение этих двух женщин по статье — за несоответствие занимаемой должности и систематический абьюз внутри коллектива. Вы поняли меня? — Да, господин Адиль, — выдохнула та. — Будет сделано. — И впредь, — добавил он, понижая голос, — вы будете докладывать мне лично о любых нарушениях. Я не потерплю, чтобы на моём заводе творился беспредел. Я понятно объяснил? — Да, господин Адиль, — ответили оба хором. Адиль выдохнул и отпустил их. *** Фадиме и Фатих сидели в кабинете, залечивая царапины, которые остались на руках после драки с бухгалтершами. У одной из девиц оказались острые, как когти, ногти — она успела оставить несколько глубоких следов на руках Фатих, прежде чем та вырвала ей хвост. — Держи, — Фадиме протянула золовке ватку с антисептиком. — Эта гадина тебя знатно потрепала. — Ничего, — усмехнулась Фатих, морщась от жжения. — Зато ей теперь придётся отращивать новые волосы. А свой шиньон она больше никогда не увидит. Девушки рассмеялись, и Фадиме с восхищением посмотрела на золовку. — Хороший был удар! — сказала она. — Вот это было прям по мне, золовка. Ты, когда вцепилась в её волосы… я чуть не зааплодировала! — А ты, когда той под дых засадила, — ответила Фатих, — я вообще поняла, что ты мне как сестра. Мы теперь связаны кровью. Вернее, царапинами. Они обе рассмеялись, и напряжение дня начало отпускать. В кабинет зашёл Исо с подносом, на котором стояли два чайника — с липовым и чёрным чаем. — Для моих героинь, — сказал он, ставя поднос на стол. — Чтобы раны заживали быстрее. — Спасибо, дорогой муж, — улыбнулась Фадиме, беря чашку с липовым чаем. Они сидели и пили чай, когда в кабинет вошёл Адиль. Он выглядел уже более спокойным — гнев уступил место деловой решимости. — Девушки, я хочу вас обрадовать, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Тех двух бухгалтерш уволили. Больше они не появятся на моей фабрике. И Фатих, — он повернулся к ней, — теперь ты можешь проверять любые финансовые документы без препятствий. Я выпишу тебе доверенность на управление от моего имени, чтобы впредь таких ситуаций не возникало. — Спасибо, Адиль, — кивнула Фатих. Мужчина уже хотел добавить что-то ещё, но в дверь постучали. В кабинет зашёл один из бригадиров — мужчина лет сорока, в рабочей спецовке, смущённо переминающийся с ноги на ногу. Он пожелал всем доброго дня и протянул Фатих конверт. На вид там было несколько тысяч лир. Фатих уставилась на деньги, не понимая: — Это что? — Госпожа, это немного неловко… — мужчина почесал затылок. — В общем, когда драка случилась, мои подчинённые стали делать ставки, кто победит, по сто лир с каждого. Если вкратце, то в госпоже Фадиме никто не сомневался, а вот на вас всего трое парней поставило. И когда вы Эзге в глаз дали, да ещё и хвост ей потом вырвали… — он неловко сунул ей в руки конверт и, не дожидаясь ответа, поспешил выйти из кабинета под грозным взглядом Адиля. Фатих сидела с открытым ртом, глядя на конверт. — Вы обалдели? — крикнула она в закрывшуюся дверь. Фадиме, которая уже успела отпить чаю, расхохоталась. — Золовка, бери деньги! Мы честно победили в этой драке. Ты вон даже с боевым трофеем ушла, — она кивнула на валяющийся в мусорном ведре нарощенный хвост. Исо, который всё это время стоял у стены, не выдержал и захохотал. К нему присоединился Адиль, который даже не пытался скрывать усмешку, глядя на ошарашенную Фатих. — Три парня, — сказал он, качая головой. — Всего трое поверили в тебя. — Ну, хоть кто-то, — ответила Фатих, и вдруг тоже начала смеяться. Они смеялись все вместе — над нелепостью ситуации, над ставками, над оторванным шиньоном, над тем, как их работа здесь начинается с драки и выигрыша в тотализаторе. — Ладно, — сказала Фатих, пряча конверт в сумку. — Это пойдёт на благотворительность. Или на новое оружие, если эти две стервы вернутся. *** Фатих просидела над документами весь день. Она разложила перед собой стопки отчётов, накладных, банковских выписок — и с каждым часом её лицо становилось всё мрачнее. Когда в кабинет заглянули Адиль и Исо, она подняла голову и покачала головой. — Тут черт ногу сломит, — сказала она устало. — Но главное, что я уже поняла — история воровства уходит аж в начало двухтысячных. Она развернула перед ними несколько документов и указала пальцем на строчки. — Смотрите. Каждый месяц, начиная с 2002 года, из компании пропадала определённая сумма. Её выводили на счета дочерней компании — якобы для оплаты счетов и услуг контрагентов. Но я проверила: оказания услуг от этих фирм никогда не поступало. Это просто «чёрные дыры». Адиль нахмурился и подошёл ближе. — Сколько всего? Фатих помолчала, пересчитывая в уме, и сказала: — В общей сложности за двадцать четыре года вывели примерно триста пятьдесят миллионов лир. На сегодняшний курс это почти восемь миллионов долларов. В кабинете повисла тишина. Исо присвистнул, а Адиль побелел. — Восемь миллионов? — переспросил он. — За двадцать четыре года? И никто не заметил? — Омер был профессионалом, — ответила Фатих. — Он знал, как скрывать следы. Но он точно не мог работать один. Кто-то помогал ему переводить деньги. Кто-то, кто имел доступ к этим счетам. Адиль провёл рукой по лицу. — Значит, на моей фабрике был сообщник. Может, даже несколько. — Скорее всего, — кивнула Фатих. — Омер переводил деньги кому-то, чтобы тот распределял их дальше. Но без доступа к банковским счетам и без соучастников он бы не справился. Она развернула ещё один документ — тот самый отчёт для налоговой, который и стал причиной всей шумихи. — И ещё одно, — сказала она. — Я думаю, что Омер специально сделал ошибку в отчёте. Эта ошибка слишком очевидна и слишком банальна. Для человека, который годами выводил из компании миллионы, ошибиться в такой мелочи и так топорно… это просто идиотизм. Адиль подошёл и посмотрел на документ. — Ты хочешь сказать, что он хотел, чтобы её заметили? — Да, — твёрдо ответила Фатих. — Он хотел, чтобы кто-то нашёл эту ошибку. Возможно, его заставляли заниматься хищениями, шантажировали чем-то. И он таким образом решил вывести своих сообщников на чистую воду. Адиль задумчиво кивнул. — Это объясняет, почему он покончил с собой. Ему было что скрывать, но он не хотел больше участвовать в этом. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Фатих. — Продолжай работать. Найди всё. Мне нужно знать правду. — Я сделаю всё, что смогу, — ответила Фатих. Адиль вышел из кабинета, забрав Исо с собой. Фатих осталась одна, и снова погрузилась в документы. Часы пролетели незаметно. Фатих разбирала старые папки, когда наткнулась на стопку документов, которые явно не относились к финансовой деятельности компании. Это были медицинские счета. Она открыла первую папку и увидела логотип швейцарской клиники. Счета были выставлены на имя Тахира Кочари. — Странно, — пробормотала Фатих. — Почему медицинские счета проведены как часть расходов компании? Она проверила несколько документов и поняла, что бухгалтер не стал заморачиваться и просто оставил папки как есть. Счета были оплачены через компанию Кочари, а не как личные расходы. — Это может быть случайностью, — сказала она сама себе. — А может, нет. С доверенностью от Адиля, которая была у неё на руках, Фатих отправила запрос в немецкую клинику с просьбой предоставить полную медицинскую документацию на имя Тахира Кочари. Ей ответили быстро — документы прислали через час, по электронной почте. Фатих открыла файлы и увидела, что они все на немецком языке. Она попыталась прогнать их через онлайн-переводчик, но результат оказался бессвязным — медицинская терминология была сложной, и автоматический перевод не давал точного понимания. — Чёрт, — выругалась она. — Нужен профессиональный перевод. Она собрала вещи, вызвала такси и поехала в бюро переводов, которое находилось в центре Трабзона. Там её встретила вежливая женщина за стойкой. — Чем могу помочь? — Мне нужно перевести медицинские документы с немецкого на турецкий, — сказала Фатих, протягивая флешку с файлами. — Это срочно. Женщина открыла файлы на компьютере, бегло просмотрела их и нахмурилась. — Это очень объёмная документация. И медицинская специфика довольно сложная. В данный момент мы сильно загружены, придётся подождать. Перевод может занять несколько дней. — А можно быстрее? — спросила Фатих. — Это очень важно. — Извините, но наши специалисты работают над несколькими проектами. Мы сделаем всё возможное, но не раньше, чем через два-три дня. Фатих вздохнула, но кивнула. — Хорошо. Я подожду. Она оставила документы и вышла на улицу. Стоя на ступеньках бюро переводов, она смотрела на вечерний Трабзон и думала о том, что, возможно, медицинская карта Тахира Кочари не имеет отношения к делу о хищениях. Но интуиция подсказывала ей, что всё в этой компании связано одной нитью. — Нужно копать дальше, — прошептала она. — Правда где-то рядом. *** Флешбек. 22 года назад Высокогорная поляна дышала прохладой и ароматом столетних сосен. Где-то вдалеке пели птицы, а ветер тихо шелестел листвой, будто сама природа хранила тайну этой встречи. В тени старой беседки, увитой диким виноградом, сидели двое.  Главы враждующих деревень — Тахир Кочари и Мехмед Фуртуна. Если бы кто-то увидел их вместе, то не поверил бы своим глазам. Слишком долго кровь лилась между их семьями. Слишком много слёз было пролито. Но сегодня они были здесь, вместе, и на столе перед ними лежали не оружие и не карты сражений — бумаги. Мирные бумаги. Тахир, с присущей ему сосредоточенностью, внимательно изучал документы, принесённые Мехмедом. Его брови были слегка нахмурены, а взгляд скользил по строчкам .Наконец, Кочари оторвался от бумаг и поднял глаза на Мехмеда. В его взгляде читалась смесь сомнения и глубокой задумчивости. — Ты думаешь, это правда? — серьёзно спросил он. Его голос был низким и ровным, но в нём звучала нотка тревоги. — Неужели такое возможно? Мехмед, вынырнув из своих мыслей, запустил руку в свои непослушные светлые волосы, превращая их в подобие вороньего гнезда. Он вздохнул, и в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Я не знаю, Тахир. — Он помолчал. — История звучит слишком неправдоподобно для того, чтобы  её выдумать. Но я собираюсь выяснить, так ли это на самом деле. Результаты ДНК будут недели через три, не раньше. А пока я поеду в Стамбул. Может быть, смогу найти там какие-то доказательства. Тахир кивнул. Его лицо вновь обрело спокойствие, но в глазах по-прежнему читалась поддержка. — Хорошо. Если тебе понадобится помощь, позвони моему человеку. Он помож... — мужчина не договорил неожиданно начав сильно кашлять. Через минуту приступ скрутил его так, что он, потеряв равновесие, упал на колени, хватаясь за грудь. — Кочари! — Мехмед мгновенно бросился к нему, помогая мужчине подняться. — Стало хуже, да? Тахир, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, прикрыл глаза, утирая рот рукой. Его дыхание было прерывистым, грудь тяжело вздымалась. — Да. — смог наконец заговорить мужчина. — Нефес нашла клинику. Мы улетаем послезавтра. Дети с её сестрой пока побудут. Сегодня мы их отвезём. Мехмед, видя его слабость, сжал плечо Тахира, пытаясь передать ему свою силу и веру. — Эй! — потряс он его. — Ты давай не раскисай. Ты Кочари или где? Вы же упёртые, как ваши бараны. Что тебе сделает проклятая болезнь? Тахир криво усмехнулся, его губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты прав, Фуртуна, я упрямый. — Он принял протянутую руку Мехмеда и с его помощью поднялся. — Ох, видели бы нас наши семьи. Моего отца инфаркт бы схватил от бешенства. Как и твоего младшего брата. В его голосе прозвучала нотка горькой иронии. Мехмед понимал, о ком он говорит. О Шерифе. О том, кто ненавидел Кочари лютой ненавистью и мечтал о крови. Мехмед посмотрел на собеседника, и в его глазах мелькнул огонёк решимости, смешанный с усталостью. — Кто знает, возможно, ещё хватит. — ответил он, и в его словах звучала не только надежда, но и вызов судьбе. — Мы заключим мир. Я обещаю тебе, Тахир. Когда ты вернёшься — мы сделаем это. Вместе. Тахир хотел ответить, но резкий звук заставил мужчин обернуться. Двухлетняя Фадиме встала с детского пледика, где только что играла и неуверенно переставляя ножки, подошла поближе к мужчинам. — Воть, — сказала она, глядя на Мехмеда своими большими карими глазами, и протянула ему маленькую плюшевую собаку, которую сжимала в руке. — Тибе, поярок. Девочка коверкала слова, но в её голосе было столько искренней детской доброты, что Мехмед невольно улыбнулся. — Бери, — сказал Тахир, и в его глазах засветилась отцовская гордость. — Это подарок. А то дочка обидится. — Спасибо, Фадиме, — сказал Мехмед, принимая игрушку. — У меня тоже кое-что есть для тебя. Он полез в карман куртки и достал маленькую фигурку птички, вырезанную из дерева. Тонкая работа, искусная — видно было, что делал её мастер с душой. — Мой подарок тебе, — сказал Мехмед, протягивая его девочке. Фадиме очень аккуратно взяла в руки фигурку, прижала к груди и внимательно рассмотрела. Потом подняла глаза на Мехмеда и широко улыбнулась, показав молочные зубы. — Пасиба, — проговорила она и медленно направилась обратно к брату и игрушкам. Тахир проводил дочь взглядом, и в его глазах мелькнула тень боли. Он смотрел на маленькую Фадиме, которая уже возилась с деревянной птичкой, и чувствовал, как сердце сжимается от страха. — Я боюсь не увидеть, как она растёт, — выдохнул он. — Боюсь оставить их с Нефес одних. Моя девочка совсем малышка. Она даже не запомнит меня, если я не вернусь. Мехмед молчал, давая ему выговориться. — А мой старший... — Тахир покачал головой. — Он ещё слишком юн и горяч. Слишком много крови в нём от моего отца. Он не сможет защитить семью. Не справится один. — Ты вернёшься, — твёрдо сказал Мехмед. — Ты должен вернуться. Ради них. Тахир кивнул, но в его глазах осталась тревога. — Вот вернусь, так и сделаем, — сказал он, возвращаясь к разговору о мире. — Соберём совет деревень и объявим, что у нас перемирие. — Представляешь лица старейшин? — усмехнулся Мехмед. — О, им придётся смириться. А то сколько можно? Двадцать первый век наступил. Пора бы уже заключить мир, разве нет? Тахир кивнул, и в его взгляде появилась твёрдость. — Вот вернусь, так и сделаем. Обязательно, Мехмед. Я обещаю тебе. Они пожали друг другу руки — враги, которые стали друзьями, отцы, которые хотели мира для своих детей. Сосновый лес шумел над ними, и ветер уносил их слова высоко в небо. Никто из них не знал, что этому обещанию не суждено сбыться. Хрупкий мир, был разрушен окончательно. Недоверие, ненависть и жажда мести разгорелись с новой силой. Семьи Кочари и Фуртуна погрузились в пучину вражды, которая будет длиться долгие годы. Маленькая Фадиме, которой тогда было всего два года, не понимала происходящего. Она не знала, что светловолосый великан, подаривший ей деревянную птичку, был убит. Не знала, что его считали врагом. Она просто иногда находила в старой шкатулке ту самую фигурку, проводила по ней пальцем и смутно вспоминала добрые голубые глаза и тёплую улыбку. Но она так и не узнала, кто это был.