Море мести, горы лжи

На следующий день утром в Фуртуна приехала дорогой черный Мерседес . Из неё вышла элегантная женщина лет сорока в строгом костюме, с идеальной прической и цепким взглядом, который сразу выдавал в ней профессионала.  Это была Чагла Шевнер — старший партнёр и совладелица юридической фирмы из Анталии, в которую обращалась Фатих. Госпожа Зарифе позвонила Фатих пока та копалась в документах на заводе в Кочари. Услышав о приезде юристки все насторожились. — Фариде, — сказал Адиль , — и ты, Гезеп, съездите пожалуйста вместе с Фатих. На всякий случай. Мало ли что за человек и что им от нее надо. Фариде кивнула, Гезеп молча согласился. Они вместе с Фатих приехали в Фуртуна. у ворот дома их ждала Господа Зарифе что бы они вместе направились в небольшую беседку, где ждала гостья. Чагла Шевнер поднялась при их приходе. Она вежливо улыбнулась Фатих, но в глазах её читалось что-то серьёзное. — Госпожа Фатих, рада с вами познакомится,— начала она, жестом приглашая её сесть. — Прежде всего, я хочу принести вам свои извинения. Наш сотрудник, господин Барыш, предал вас. Он раскрыл адвокатскую тайну перед вашим мужем и утаил от вас важную информацию. Фатих напряглась, но промолчала. Чагла продолжила: — Дело в том, что в случае развода по вашей инициативе по брачному договору вам ничего не полагается. Однако ваш муж, публично признал факт измены, который был прописан в вашем контракте. Его любовница поселилась в вашем особняке. Она вела себя в отеле и холдинге так, будто она уже была там хозяйкой. Сотрудники, друзья семьи — множество людей готовы подтвердить это. И свидетельствовать в вашу пользу. Фатих сглотнула. Её руки дрожали, но она старалась сохранять спокойствие. — И что это значит? — спросила она тихо. — Это значит, что после развода согласно контракту, вам полагается половина всех акций господина Кенана и более чем щедрые денежные отступные, — ответила Чагла. — Но для этого вам придётся приехать в Анталию, мы ускорим процесс и побыстрее назначим дату заседания. Уголовное дело заведенное после вашего похищения очень нам в этом помогло. Если вы согласны, мы инициируем процесс в ближайшее время. Фатих перевела дыхание и посмотрела на Фариде. Та уже взяла документы, которые привезла Господа Чагла, и внимательно их изучала. Через несколько минут Фариде подняла глаза и кивнула: — Всё оформлено правильно. Документы в порядке. Это действительно работает в вашу пользу, господа Фатих.  Женщина почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она выиграла. После всех унижений, после всего, что она пережила, — она наконец-то получила шанс на справедливость. — Хорошо, я согласна, — сказала она твёрдо. — Я полечу в Анталию. Чагла улыбнулась. — Отлично. Я организую всё в ближайшие дни. Вы получите уведомление о дате заседания. Она уже собиралась уходить, но на пороге обернулась. — И ещё, госпожа Фатих. Господин Барыш был уволен из нашей фирмы. Я также инициировала в прокуратуре вопрос о лишении его адвокатской лицензии. За предательство доверия клиента он ответит перед нами всеми.  Фатих с благодарной улыбкой кивнула ей.  *** Пока женщины улаживали юридические формальности, Гезеп вышел из беседки и прошел вдоль улицы до входа в особняк. на улицу. В свете полуденного солнца он заметил знакомый силуэт у ограды. Оруч стоял, не двигаясь, и смотрел на окна дома Элени, где за занавеской угадывался силуэт девушки. Гезеп подошёл и встал рядом. Некоторое время они молчали, глядя в одну сторону. — Ты знаешь, — тихо сказал Гезеп, — я понимаю, почему ты скрыл правду от Адиля и Элени. Я не прощаю тебя за то, что ты привёл Хиджран как поддельную мать для Элени, но понимаю. Оруч кивнул, не отрывая взгляда от окна. — Спасибо, — ответил он глухо. Они снова замолчали. Ветер шевелил листву, где-то лаяла собака. Оруч смотрел на окна соседнего особняка,  и в его глазах была такая тоска, что Гезеп невольно поёжился. — Адиль был прав, — поражённо сказал он. — Ты действительно её любишь. Оруч горько усмехнулся. — Люблю. Так люблю, что дышать рядом с ней боюсь. Но когда она узнает правду... — он повернулся и посмотрел на Гезепа. — А она скоро узнает и возненавидит меня. Гезеп нахмурился: — Почему ты так уверен? — Анализы Хиджран после операции показали, что она никак не могла родить Элени, — глухо сказал Оруч. — И Элени это поняла, уже подозревает. Она никогда меня не простит. В любом случае, — он провёл рукой по лицу, — это была несбыточная мечта. Я не могу привести её в свою семью, Гезеп. Не могу сделать её несчастной. Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь. Его фигура быстро растворилась полуденном зное, и Гезеп остался один. Он снова посмотрел на окна особняка и  подумал о том, что когда-то Хиджран тоже была его мечтой. Мечтой, которая чуть не стала кошмаром. Но теперь, глядя на её силуэт за занавеской, он поймал себя на мысли, что больше не чувствует горечи. Боль ушла. Он чудом исцелился от своей влюблённости. — Странно, — прошептал он. — Я и не заметил, как отпустил её. На улицу вышла Фариде. — Гезеп, ты здесь, — сказала она. — Я как раз тебя ищу. Господин Адиль попросил отвезти нас с Фатих обратно на завод, Фатих хочет продолжить работу с документами. Гезеп обернулся и, увидев её улыбку, почувствовал, как на душе становится легче. — Для вас, госпожа, хоть на край света, — ответил он с лёгкой усмешкой. Фариде рассмеялась, и Гезеп открыл перед ней дверцу высокой кабины пикапа. Он помог ей забраться внутрь, и, когда она устроилась на сиденье, он закрыл дверь и обойдя машину, открыл дверь для подошедшей Фатих.  В машине Фариде рассказывала что-то смешное, и Гезеп слушал её, чувствуя, как с каждым её словом тени прошлого отступают. Хиджран стояла у окна своей комнаты и смотрела, как Гезеп помогает Фариде сесть в машину. И потом открывает дверь для Фатих.  Она видела, как он улыбался бывшей прокурорше, как он заботливо придерживал для нее дверцу. Её пальцы сжали край занавески так, что побелели костяшки. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное и липкое — ревность. Сердце её сжалось от боли, но в груди уже росла злость. — Ты ещё вспомнишь меня, Гезеп, — тихо сказала она в пустоту. Она отпустила занавеску и отошла от окна, оставляя тьму за спиной. *** В деревне Кочари тем временем нарастало напряжение. Слухи распространялись со скоростью лесного пожара — их подогревали недовольные, среди которых оказались и две уволенные бухгалтерши. Они шептались по углам, раздувая сплетни о том, что Адиль Кочари покрывает преступников, что он живёт в грехе с бывшей женой Шерифа, и что правосудие так и не настигло виновного в отравлении. Вечером Адиль созвал собрание деревни. Площадь перед домом Кочари заполнилась людьми. К удивлению многих, на собрание пришло немало жителей из Фуртуна — им было интересно, как отреагирует на слухи великий Адиль Кочари. В толпе слышались разговоры и ропот: — Шериф ушёл от наказания! А Адиль живёт с его бывшей женой в одном доме, без брака! Это харам! — Как он может быть судьёй, если сам живёт в грехе? — Говорят, Эсме всё это время была любовницей Адиля! Адиль стоял на крыльце, сжимая кулаки, и слушал. Рядом с ним стояли Эсме, Фадиме, Исо , Гезеп и другие. Внезапно из толпы вышел юный Умут, брат одной из уволенных бухгалтерш. Его лицо исказилось от злобы. — Во всём виновата Эсме! — закричал он. — Это она принесла сюда беду! Он нагнулся, подобрал с земли увесистый камень и с размаху швырнул его в женщину. Эсме не успела увернуться — камень угодил ей в голову. Она вскрикнула и схватилась за висок. По её белой коже потекла ярко-красная кровь. Адиль увидел это, и в его глазах потемнело. Ярость затмила разум. Он бросился на Умута, схватил его за ворот и с силой ударил. Раз, второй, третий. В толпе послышались крики ужаса. Прежде чем Исо и Чакыр успели подбежать и оттащить его, Адиль сломал парню руку. — Адиль! Хватит! — кричал Исо, вцепившись в плечо шурина. — Дядин сын, остановись! — Гезеп повис на его руке. Адиль тяжело дышал, глядя на окровавленного Умута, который корчился на земле. Эсме схватила его за плечо, пытаясь успокоить: — Адиль, я в порядке. В порядке. Парня подхватили и увели из толпы. На площади повисла тишина. Адиль повернулся к собравшимся. Его лицо было бледным, глаза горели гневом. Он посмотрел на Эсме , потом взял её за руку и поднял их сцепленные пальцы над головой, чтобы все видели. — Слушайте меня все! — закричал он, и голос его разнёсся по площади. — Эта женщина — моя жена! Её брак с Шерифом был недействителен! Наш с ней никях всё ещё в силе! Я её муж, и она моя законная жена! В толпе пронёсся вздох изумления. — И если кому-то это не по нраву, — продолжил Адиль, — или кто-то ещё посмеет распространять грязные слухи, то я их в Кочари не задерживаю! Они вольны ехать куда хотят, но здесь им жизни не будет! Он замолчал, и тишина стала абсолютной. Никто не осмелился возразить. Адиль развернулся, обнял Эсме за плечи и уведя её прочь с площади, повез в медпункт, где работала Элени.  Когда девушка увидела окровавленный лоб Эсме, она сначала оцепенела, а затем её глаза вспыхнули гневом. — Кто это сделал? — спросила она холодно, обрабатывая рану. — Групый мальчишка из деревни, — ответила Эсме. — Брат уволенной бухгалтерши. Элени сжала зубы и быстро зашила рану. Она работала сосредоточенно, но в каждом её движении чувствовалась ярость. — Ты сделал что-нибудь с этим парнем? — спросила она, глядя на Адиля. — Ты сломал ему ту руку, которой он швырнул камень? Адиль и Фадиме переглянулись. Элени выглядела в этот момент так, будто сама готова была пойти и покалечить обидчика. Фадиме ухмыльнулась. — Конечно сломал, — сказала она. — Девочка, ты чего это? А как же твоё всепрощение? «Подставь другую щеку»? — Это не так работает! — прорычала Элени.  Фадиме рассмеялась, толкнув в бок брата: — Брат, это она от нас нахваталась. Слишком долго с нами общается. Адиль усмехнулся, но в глазах его всё ещё теплилась тревога. Он перевёл взгляд на Эсме, которая держалась за голову. Элени закончила и наложила аккуратный пластырь, затем она крепко обняла Эсме. — Не волнуйся, — прошептала она. — Мы тебя в обиду не дадим. —Спасибо, моя красавица. — Эсме мягко отстранилась и обвела всех взглядом.— Нам нужно ехать в Фуртуна, — сказала она. — Зачем? — удивился Адиль. — Утром в день когда все отравились мы с Гезепом и Фариде были у Милены, — ответила Эсме. — Она рассказала, что у Зарифе есть доказательства того, что  Шериф продал им Элени. Она сфотографировала его когда он получал от греков деньги. Эти фотографии, помогут его посадить. В комнате повисла тишина. Адиль кивнул, и его лицо стало решительным. — Тогда не будем терять время, — сказал он. — Едем. Все вместе. *** Компания въехала в Фуртуна, когда на деревню уже опустились сумерки. Машина остановилась у особняка, и все вышли. Эсме первой бросилась в объятия Оруча, который стоял на крыльце, затем обняла Фатих и Ширин. Женщины сжимали её в объятиях, словно боялись, что она снова исчезнет. Адиль терпеливо ждал, пока Эсме наобнимается с родными. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и давал ей время. Наконец, когда слёзы радости стихли, он шагнул вперёд. — Мы приехали не просто так, — сказал он, обводя взглядом присутствующих. — Милена Мирьяно рассказала, что Зарифе помогала Шерифу продать Элени. Она была там, она участвовала в этом. И у неё есть доказательства — фотографии того, как проходила передача денег. Тирана повисшая после его слов была такой ощутимой будто её можно было резать. Госпожа Ширин побледнела, её руки взметнулись к лицу, и она прижала ладони ко рту, будто пытаясь сдержать крик. — Зарифе? — прошептала она. — Зарифе помогала продавать Элени? Она участвовала в этом?  Фатих закрыла лицо руками, не в силах смотреть на Эсме. Адиль почувствовал, как внутри кольнула жалость. Не каждый день узнаёшь такое о своих близких. Но правда была нужна — ради справедливости.  Фатих наконец отняла руки от лица, глубоко вздохнула и посмотрела на Адиля. — Ну, пошли, — сказала она и решительно направилась вглубь дома, чтобы позвать мать. Зарифе спустилась в гостиную и замерла на пороге, увидев всю компанию. Они сидели на диванах, глядя на неё с таким выражением, от которого у неё похолодело внутри. — Зачем вы приехали? — спросила она, хотя голос её дрожал. Адиль поднялся и шагнул к ней. Его голос был холоден и резал как лезвие. — Ты клялась жизнью своих детей, Зарифе, что не имеешь к отношения к продаже этой девочки, — сказал он указывая на Элени . — Ты смотрела мне в глаза и врала. Зарифе побледнела, но промолчала. — Если бы не твои дети, — продолжил Адиль, и в голосе его зазвенел металл, — если бы не то, сколько хорошего они сделали для моей семьи, я бы вынес для тебя своё наказание. Здесь и сейчас. Он сделал ещё шаг вперёд, и Зарифе отступила к стене. — Элени для меня как дочь, — сказал он, и голос его дрогнул от сдерживаемой ярости. — Я готов мстить за неё как отец. Ты понимаешь это, Зарифе? При этих словах по комнате пробежала дрожь, которую Адиль смотрящий на Щарифе не заметил. Фатих и Исо переглянулись, и в их глазах мелькнул ужас. Они знали правду. Они знали, что Адиль, сам того не ведая, произнёс чистую истину. Элени действительно была его дочерью. И он только что поклялся мстить за неё как отец, не подозревая, насколько близок к правде. Зарифе прижала руки к груди, и слёзы полились по её щекам. — Я... я не хотела, — прошептала она. — Шериф обещал, что ребёнок будет в хорошей семье. Я думала, что так будет лучше для всех. Адиль молчал, давая ей время осознать всю тяжесть её вины. Затем медленно, чеканя каждое слово, сказал: — Ты отдашь фотографии. Считай что тебе крупно повезло Зарифе. Но если я узнаю что ты еще в чем то мне соврала , никто — ни твои сыновья, ни твоя дочь — не сможет тебя защитить. Зарифе сглотнула. Её руки дрожали, когда она медленно, словно каждая секунда была пыткой, поднялась в спальню и подойдя к сейфу, вынула из него конверт. — Вот, — сказала она, спустившись и протягивая его Эсме дрожащими руками. — Здесь всё. Я... Я... Адиль взял конверт, не проронив ни слова. Он открыл его, бегло просмотрел фотографии и кивнул. — Это всё? — спросил он жёстко. — Да, — прошептала Зарифе. Адиль убрал конверт во внутренний карман куртки и повернулся к остальным. — Мы уезжаем, — сказал он. — Нам нужно подготовить документы для прокурора. Эсме подошла к нему, и он взял её за руку. Вся компания направилась к выходу, оставляя Зарифе одну в гостиной. Когда дверь за ними закрылась, Зарифе не выдержала. Она почувствовала, как воздух в комнате стал плотным и тяжёлым, как стены сжимаются вокруг неё. Её дыхание сбилось, в груди заколотилось сердце, а в голове стучала одна мысль: «Я теряю контроль. Я теряю всё. Мои дети, моя семья, моя жизнь — всё рушится.» Она выбежала из дома и, не разбирая дороги, бросилась к беседке в глубине сада. Добежав, она вцепилась в деревянный столб, пытаясь перевести дыхание. В груди кололо, в глазах темнело. Она судорожно хватала ртом воздух, но его всё равно не хватало. — Что я наделала, — прошептала она, сползая по столбу вниз. — Что я наделала... Паника душила её, и она чувствовала, как последние нити управления её сыновьями ускользают из рук. Оруч и Исо больше не верили ей. Фатих смотрела на неё с отвращением. — Простите меня, — прошептала она в пустоту. — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Я не хотела... Но никто не слышал её. *** В гостиной бледная Ширин обнималась с Исо и Фатих. Все трое молчали, мучимые совестью. Они знали правду о Зарифе, и они знали, что Адиль и Элени всё ещё не знают всей правды о родстве. Фатих смотрела в окно, за которым в беседке сидела её мать, и чувствовала, как сердце разрывается от боли. Ширин молча плакала, уткнувшись в плечо внука. Её мир рушился — её невестка продала внучку, а её собственный сын был в этом замешан. Оруч, не выдержав духоты в доме, вышел на улицу. Он увидел мать — она выбежала из беседки и кинулась к нему, хватая за рукав. — Сынок! — закричала она, и в голосе её звучало отчаяние. — Ты должен мне помочь! Ты должен спасти семью! Женись на Элени! Если она станет нашей невесткой, Адиль не сможет мстить! Он не тронет нас, если его дочь будет в нашей семье! Он… Оруч вырвал руку и отшатнулся. Его лицо исказилось от гнева. — Ты с ума сошла? — закричал он. — Я никогда не сделаю Элени больно! Никогда! Если для того, чтобы защитить её, нужно отказаться от своей любви — я откажусь! Я лучше буду страдать всю жизнь, чем причиню ей хоть каплю боли! Он тяжело дышал, глядя на мать, и в его глазах горела ярость. — Ты нас всех бросила в огонь своей ненависти, мама! — продолжал он, и голос его дрожал. — Ты думала только о себе! Ты плела интриги, ты лгала, ты продавала детей! А теперь ты хочешь, чтобы я использовал Элени как щит? Зарифе отшатнулась, будто он ударил её. — Я не хотела… — Ты всегда не хотела! — перебил он. — Но твои «не хотела» разрушают жизни! И теперь ты хочешь, чтобы я стал таким же, как ты? Никогда! Он развернулся, готовый уйти. Но в этот момент в его телефоне завибрировало уведомление. Он достал его и увидел сообщение от Уюбхана. Короткое, без приветствий: «Если завтра Исо не подаст на развод с Фадиме, эта запись отправится к Адилю и Шерифу». К сообщению была прикреплена аудиозапись. Оруч нажал на воспроизведение и услышал голос Исо . “Я пришёл сказать: я женился на вашей дочери. Мой дядя, тот который убил тебя дядя Тахир, велел мне убить твою дочь. Но я не смог. И что бы спасти ей жизнь я пошел и женился на ней.” Сердце Оруча ухнуло вниз. Он поднял глаза на мать и увидел, что она тоже смотрит в свой телефон — бледная, с расширенными от ужаса глазами. Ей пришло то же сообщение. Зарифе подняла взгляд на сына. В её глазах застыл страх. Она поняла, что потеряла последний рычаг давления. Оруч сжал телефон так, что костяшки побелели. Его лицо исказилось от ярости. —Ты знала об этом ? Ты об этом знала мама? Зарифе смогла лишь кивнуть , на её глазах выступили слезы. —Оруч… Он не стал ждать ответа. Развернулся и побежал к дому. Зарифе осталась стоять в темноте двора, сжимая телефон в дрожащих руках.  *** Исо прошёл на кухню и остановился в дверях. За столом стояли Фатих, Фадиме и Элени. Фатих ловко управлялась с ножом, а Фадиме, явно не привыкшая к такой работе, неловко нарезала овощи, то и дело поглядывая на золовку. Госпожа Ширин сидела в углу с тёплой улыбкой, наблюдая за девушками. — Не торопись, — говорила Фатих Фадиме. — Главное — ровные кусочки, чтобы всё протушилось одинаково. — Если я порежу палец, ты будешь меня лечить? — шутливо спросила Фадиме, косясь на Элени. — Буду, — усмехнулась та. — Но сначала посмеюсь. Девушки рассмеялись, и в комнате повисла лёгкая, почти домашняя атмосфера. Исо тихо окликнул Элени. Она отложила нож, вытерла руки о передник и подошла к нему. — Что-то случилось? — спросила она с улыбкой. Исо замялся, потом посмотрел ей прямо в глаза. — Элени, я хочу извиниться, — сказал он искренне. — За всё, что сделала моя семья. За то, что моя мама участвовала в... Мне так стыдно. Очень стыдно. Элени коснулась его плеча. — Исо, ты ни в чём не виноват, — ответила она мягко. — Ты не отвечаешь за поступки других. Юноша хотел сказать что-то ещё, но в этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. В дом ворвались Оруч и следом за ним — запыхавшаяся Зарифе. — Исо! — закричал Оруч, и голос его дрожал от ярости. Он бросился на брата и с размаху ударил его в челюсть. Исо пошатнулся и упал на пол. — Оруч, ты спятил?! — закричала Фадиме, бросаясь к мужу. Она опустилась рядом, придерживая его голову. — Исо, ты в порядке? — Да, — ответил Исо, потирая ушибленную челюсть. — Я в порядке. Оруч стоял над ними, тяжело дыша. Он достал телефон, трясущимися пальцами нашёл сообщение от Уюбхана и прочитал его вслух: — «Если завтра Исо не подаст на развод с Фадиме, эта запись отправится к Адилю и Шерифу». Он нажал на воспроизведение аудиозаписи. Голоса Исо и Фадиме на кладбище заполнили комнату — Мой дядя, тот который убил тебя дядя Тахир, велел мне убить твою дочь. Но я не смог. И что бы спасти ей жизнь я пошел и женился на ней…» Элени в шоке переводила взгляд с Исо на Фадиме и обратно.  —Кто еще был в курсе? — кричал Оруч.— Или это опять мамины дела?  — Это я! — закричала Ширин, вставая. — Я велела им пожениться! Иначе Шериф убил бы Фадиме! В кухне начался хаос. Оруч кричал на брата. Фадиме плакала. Фатих встала между ними, пытаясь защитить Исо. Все кричали друг на друга, перебивая. — Ты разведёшься с ней Исо! — закричала Зарифе, перекрывая шум. — Что?! — заорал Исо, вскакивая на ноги. — Развестись с любимой женой, чтобы Уюбхан выиграл?! Чтобы сдаться перед плохими людьми?! Потому что этот брак не стоит того, чтобы бороться за него?! — Да! — выкрикнула Зарифе. — Зачем нам разводиться?! — Исо был в ярости. — Потому что я люблю тебя, придурок! — закричала Фадиме. Тишина. Все замерли. Фадиме стояла, заливаясь слезами, и смотрела на мужа. — Если брат или Шериф узнают об этом, они оба захотят тебя убить! — рыдала она. — Я не хочу тебя терять! Исо, ошеломлённый её признанием, шагнул к ней и притянул в свои объятия. — Ты... — прошептал он, — ты так сильно любишь меня, что готова развестись? А я до смерти люблю тебя. Что с этим будем делать? Фадиме плакала у него на груди, но в её руках появилась сила — она обхватила его за талию и прижалась крепче. Исо поднял голову и посмотрел на Оруча. — Я не дам Уюбхану разрушить то, что у нас есть, — сказал он твёрдо. — И я не дам ему шантажировать нас. Мы найдём выход. Он отпустил жену и шагнул к Оручу, который всё ещё стоял, сжимая телефон в руке. Оруч сглотнул, потом шагнул вперёд и крепко обнял брата. — Выход! — простонал Оруч, прижимая его к себе. — Выход! Конечно, нужен выход. Терпения мне! Терпения! Он ещё несколько секунд держал брата в объятиях, затем отпустил, развернулся и вышел из дома, не оглядываясь. Через мгновение послышался звук заведённого мотора — Оруч сел в машину и на большой скорости уехал в Кочари.