Море мести, горы лжи

Элени выбежала из дома Оруча, сжимая кулаки. Её глаза горели гневом, а лицо исказилось от ярости. — Он что, с ума сошёл? — крикнула она, обращаясь к Фатих, которая стояла на крыльце. — Как он мог так поступить с Фадиме? Как он мог сказать ей, что она больше не его сестра?! — Элени, успокойся, — попыталась остановить её Фатих. — Адиль был в ярости, он… — Он был в ярости?! — перебила Элени. — А я сейчас в ярости! И я хочу снять скальп с этого Кочари! Χαζή ορεινή κατσίκα! Она развернулась, прыгнула в свою машину и завела мотор. Гезеп, увидев это, быстро сел в свой пикап и поехал следом, пытаясь догнать её. — Элени, остановись! — крикнул он, но она не слышала. Машина Элени рванула с места, оставляя за собой облако пыли. Фатих осталась стоять на ступеньках дома Оруча, глядя вслед уезжающей машине. Она тяжело вздохнула и провела рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Гёкхан подошёл к ней сзади, обнял за плечи и притянул к себе, целуя в макушку. — Плохо дело, — сказал он тихо. — Если Шериф об этом узнает… Фатих подняла на него глаза. В них была тревога, но она старалась сохранять спокойствие. — То что будет? — спросила она.  — То у Исо на спине появится мишень. —Произнес Гёкхан сжимая её в объятиях крепче, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги. — Он не должен узнать, — с тревогой произнесла женщина.  — Мы не допустим этого.— попытался успокоить её Гекхан. Фатих кивнула, уткнувшись носом в его плечо, и на мгновение позволила себе просто постоять, чувствуя его тепло. *** Элени и Гезеп один за другим приехали в Кочари. Элени вбежала в дом и нашла Адиля в гостиной. Он ходил кругами, сжимая кулаки, и ворчал что-то себе под нос. — Все меня предают! — кричал он, не замечая вошедших. — Все пытаются защитить меня, хотя я этого не просил! Эсме! Фадиме! Даже чертов Исо! Элени шагнула вперёд и встала перед ним. — Адиль, остановись! — сказала она резко. — Ты не имеешь права так говорить о них! — Не имею права?! — Адиль остановился и уставился на неё. — Они предали меня! Фадиме, моя собственная сестра, скрыла от меня правду! Исо… — Они не предавали тебя! — перебила Элени. — Они просто боятся тебя больше, чем Шерифа! Адиль побледнел. Слова Элени ударили его, как пощёчина. — Не говори так, девочка, — сказал он тихо, и в его голосе послышалась боль. — Но это правда, — продолжала Элени, не отводя взгляда. — Ты же так сильно её любишь,правду. Все вокруг тебя боятся. Боятся твоего гнева, твоей ярости. Поэтому они ничего тебе не рассказывают. Знаешь, я теперь даже  не обижаюсь на Оруча за то, что он скрывает секреты. Я бы тоже боялась за свою семью, если бы рядом был бешеный Адиль Кочари. Адиль открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Элени повернулась и направилась к выходу. — Куда ты, девочка? — спросил Адиль. — В Фуртуна, — ответила она, не оборачиваясь. — Очевидно, что там мне безопаснее, чем рядом с тобой. Она уже взялась за дверную ручку, когда остановилась. Обернулась и посмотрела на Адиля. В её глазах больше не было гнева — только разочарование. — Я несколько дней назад назвала тебя моим героем, — сказала она тихо. — Но, боже, как же я в тебе ошиблась. Она вышла, оставляя Адиля одного в пустой комнате. Гезеп молча постоял, глядя на застывшего мужчину, и последовал за Элени. Адиль остался стоять посреди комнаты, слушая, как за окном затихает шум уезжающей машины. *** Исо и Фадиме проснулись от настойчивого стука в дверь и пронзительного голоса госпожи Зарифе, которая прорвалась в дом и теперь колотила в их спальню. — Исо! Фадиме! Проснитесь! Откройте дверь, чёрт вас побери! Исо обернулся и посмотрел на просыпающуюся в его руках Фадиме. Спросонья девушка была похожа на маленького ласкового котёнка — взъерошенная, сонная, тёплая. — Привет, — прошептал он, глядя на неё с нежностью. — Привет, — улыбнулась ему Фадиме. Она зажмурилась и прижалась к мужу плотнее, не желая покидать его объятий и просыпаться. Исо чувствовал, как его сердце замирает от счастья. — Да что ей нужно? Что она всё долбится сюда? Настоящая свекровь, — полусонно проворчала Фадиме. Исо сдерживался всеми силами, чтобы не поцеловать её прямо сейчас. Пока она была такой мягкой и нежной в его руках, весь мир казался прекрасным. Но вдруг Фадиме вспомнила вчерашний вечер. Исо почувствовал, как девушка каменеет в его руках. Он успокаивающе погладил её по спине. — Всё хорошо, — прошептал он. — Я здесь. Я с тобой. Требования и крики Зарифе становились всё громче: — Откройте! Сколько можно спать? — Сейчас открою, — крикнул Исо, раздражённо закатывая глаза. — Да подожди ты! Господи, мама! Он всё-таки сел, потирая лицо руками. Фадиме села рядом, обнимая колени руками. — Дорогая жена, — Исо внимательно посмотрел ей в глаза. — Ты в порядке? Девушка слегка кивнула. — Я однажды уже теряла брата, когда он попал в тюрьму, — тихо сказала она. — Мне тогда было очень одиноко. Исо внимательно следил за её эмоциями. — Но вчера, когда я обняла тебя, эта пустота во мне как бы заполнилась, — продолжила Фадиме. — Испарилась. — Испарилась, говоришь? — Исо счастливо вздохнул. — Фадиме, если бы можно было, я бы раскрыл свою грудную клетку и засунул бы тебя туда, чтобы ты никогда не чувствовала себя одинокой. Фадиме тихо улыбнулась, глядя на него. Потом осторожно подобралась ближе и обняла его за шею, устраиваясь у него на коленях. Исо крепко прижал девушку к себе и поцеловал в плечо. — Исо, — прошептала Фадиме. — Может, теперь будем засыпать вместе? Исо счастливо выдохнул. — Как прикажет моя дорогая жена. — Да вы там опять уснули, что ли? — раздался за дверью очередной крик госпожи Зарифе. Исо раздражённо вздохнул, осторожно выпутался из объятий жены и открыв дверь вышел к матери. Его лицо было мрачным, а в глазах уже закипала злость. — Что тебе нужно, мама? — спросил он холодно, скрестив руки на груди. Зарифе, не замечая его тона, затараторила: — Сколько можно спать? Вы должны скорее собирать вещи и переезжать в особняк Фуртуна! Надо сделать Фадиме нормальной невесткой! Опасности от Адиля больше нет, а от Шерифа вас защитит немедленное создание семьи! Так что идите и сделайте мне внуков! Услышав последнюю фразу матери Исо взорвался. Его голос загремел по всему дому: — Ты с ума сошла?! Ты сначала нас по очереди в огонь кидаешь, а теперь на моих детей замахнулась?! — Я хочу внуков! — не унималась Зарифе. — Это моё право! — Твоё право?! — закричал Исо, делая шаг вперёд. — Ты думаешь, что имеешь право на моих детей после всего, что ты сделала?! Зарифе попятилась, но Исо продолжал наступать: — Ты правда думаешь, что я доверил бы тебе своего ребёнка?! Да ни за что! Я скорее отрежу себе руку, чем позволю тебе прикоснуться к моему будущему сыну или дочери! Фадиме стояла у двери спальни, прижимая руки к груди. Она никогда не видела Исо в таком бешенстве. Его глаза горели огнём, голос срывался на крик, а лицо исказилось от ярости. — Ты не имеешь права! — орал Исо. — Ты потеряла это право, когда продала чужого ребёнка! Когда предала свою семью! Когда пыталась разрушить мою жизнь и жизнь моей жены! Зарифе вжалась в стену, её руки дрожали. — Исо, я просто хочу, чтобы у тебя была семья… — У меня уже есть семья! — закричал он, указывая на дверь спальни, за которой стояла Фадиме. — Вот она! Моя жена! И она единственная, с кем я буду создавать эту семью! Без твоих грязных рук и лицемерных игр! В порыве ярости он развернулся и с силой ударил кулаком по стене. Штукатурка посыпалась, на костяшках выступила кровь. — Вон отсюда! — закричал он, указывая на дверь. — Вон! И чтобы я больше не видел тебя рядом с нами! Слышишь?! Зарифе, испуганная его гневом, попятилась к выходу. Она попыталась что-то сказать, но Исо перебил её: — Молчи! Молчи и уходи мама! Он вытолкнул Зарифе за порог и накрепко запер дверь. Женщина продолжала колотить в неё, крича что-то невнятное, но Исо развернулся и ушёл в спальню. Как только он переступил порог, Фадиме шагнула к нему и крепко обняла, прижимаясь всем телом. Она чувствовала, как его тело дрожит от переполняющей ярости. — Всё прошло, — прошептала она, гладя его по спине. — Всё прошло, мой дорогой муж. Закончилось. Исо замер, чувствуя, как её тепло успокаивает его. Он выдохнул и расслабился в её объятиях. Затем отстранился и посмотрел на неё. Фадиме с жалостью взяла его пораненую руку. — Здесь нас в покое не оставят, — с сожалением произнёс он. — Тогда как нам быть? — спросила она. — Поедем в дом на плато? — предложил Исо. — Отдохнём в тишине от всех. Ты как, дорогая жена, согласна? — Согласна, любимый муж, — улыбнулась Фадиме. Они начали собирать вещи. За окном уже стихли крики Зарифе — она ушла, обиженная и злая. Фадиме аккуратно складывала одежду в сумку, а Исо стоял у окна, глядя на утреннее солнце. — Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду называть Адиля Кочари братом и волноваться о его судьбе, — тихо сказал он, — я бы плюнул этому человеку в рожу. Но теперь… Адиль ведь действительно стал мне братом, понимаешь, Фадиме? Девушка подошла к нему и взяла его за руку. — Понимаю, — тихо ответила она. — я надеюсь, что однажды он простит меня. — Он простит, — сказал Исо. — Я сделаю всё, чтобы он простил тебя. А пока мы будем ждать. Они снова взялись за сборы. В доме было тихо, и только ветер за окном напоминал о том, что мир продолжает жить. *** Когда они уже собирались уезжать, на крыльце появился Оруч. Его лицо было встревоженным, а взгляд — серьёзным. — Вы куда собрались? — спросил он, заглядывая в сумки. — На плато, — ответил Исо. — Нам нужно побыть вдвоём. Отдохнуть от всей этой ситуации. Оруч покачал головой. — Нет. Я категорически против. Шериф где-то бродит, мы не знаем, где он. А если Уюбхан найдёт способ рассказать ему про тебя, Исо? — Мы всё равно уедем, — твёрдо сказал Исо. — Он замолчал, затем вздохнул и посмотрел на Оруча. — И прости за стену. Я потом зашпаклюю и покрашу. Оруч махнул рукой. — Мне плевать на чёртову стену! Мне важно, чтобы вы были в безопасности. В этот момент к ним подошёл Гёкхан. Он остановился рядом и посмотрел на Оруча. — Я могу предложить выход, — сказал он. — Пусть Хитрецы поедут с ними. Будет кому присмотреть если появится Шериф. Оруч вопросительно посмотрел на него, и Гёкхан ухмыльнулся. — Оруч, если ты ещё не понял, — сказал он, — мы теперь твои люди. Все мы он обвел рукой нескольких мужчин стоящих возле его дома. Оруч огляделся будто только сейчас из увидел, задумался на мгновение, затем перевёл взгляд на Исо и Фадиме. Он видел, как они держатся за руки, как их взгляды полны решимости и любви. Он понимал, что не сможет их остановить. — Хорошо, — сказал он наконец. — Пусть Мурад и Мустафа едут с вами. Но если что-то случится… — Ничего не случится, — перебил его Исо. — Мы будем осторожны. Фадиме подошла к Оручу и обняла его. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что заботишься о нас. Оруч обнял её в ответ, чувствуя, как его сердце сжимается от тревоги. — Береги себя, невестка, — сказал он. — И береги его. Они вышли из дома и направились к машинам. Солнце уже поднялось высоко, и новый день начинался. *** Дорога на плато заняла больше времени, чем обычно — Исо вёл машину осторожно, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида, где следом за ними ехал пикап Хитрецов. Фадиме молчала всю дорогу, глядя в окно на проплывающие мимо горы, но её рука лежала на руке Исо, и он чувствовал её тепло. Когда они наконец добрались до дома, Исо остановил машину и вышел первым. Он обошёл машину, открыл дверцу и протянул жене руку. — Приехали, дорогая жена, — сказал он мягко. Фадиме взяла его руку и вышла из машины. Она оглядела знакомый дом, горы вокруг, чистое небо — и на мгновение ей показалось, что все вчерашние кошмары остались где-то далеко внизу, в долине. Хитрецы вышли из своей машины. Мурат подошёл к Исо. — Мы будем рядом, брат, — сказал он. — Если что-то понадобится — зовите. Исо кивнул. — Спасибо. Мы здесь на несколько дней. — Отдыхайте, — улыбнулся Мустафа. — Мы присмотрим. Хитрецы отошли к своей машине, оставляя молодожёнов одних. Исо первым делом занёс вещи в дом. Фадиме хотела помочь, но он остановил её: — Сиди. Ты отдыхаешь сегодня. — Но я могу хотя бы… — Ничего ты не можешь, — перебил он, но с улыбкой. — Твоё дело сегодня — сидеть на веранде, пить чай, гладить кошек и смотреть на горы. Я всё сделаю сам. Фадиме вздохнула, но не стала спорить. Она вышла на веранду, завернулась в плед и устроилась в кресле, глядя на бескрайние горные вершины. Исо начал с дров. Он взял топор и принялся рубить большие поленья на мелкие чурки, складывая их в аккуратные поленницы. Работа спорилась, и через час рядом с домом выросла целая гора дров — на несколько дней вперёд. Фадиме смотрела, как он работает. Пот стекал по его лицу, мышцы перекатывались под рубашкой, и в каждом его движении чувствовалась сила и уверенность. Она не могла оторвать взгляда. Исо закончил с дровами, ополоснул лицо водой из колодца и направился в дом. Через полчаса оттуда уже доносился запах варящегося супа. Когда он вышел на веранду с двумя тарелками, Фадиме удивлённо подняла бровь. — Ты и суп умеешь готовить? — спросила она. — Умею, — усмехнулся Исо, ставя тарелку перед ней. — Когда нужно заботиться о любимой жене — всему научишься. Он сел рядом, и они ели молча, но это молчание было тёплым и уютным. Фадиме почувствовала, как внутри разливается спокойствие. После обеда Исо принёс ей чай и сел рядом на полу, прислонившись спиной к перилам веранды. — Ну что, — спросил он, глядя на неё, — как настроение? — Нормально, — ответила Фадиме, но голос её прозвучал неуверенно. Исо покачал головой. — Не верю. Ты думаешь о вчерашнем. Она опустила глаза. — Я не могу перестать думать. Он сказал, что я больше не его сестра. Что я… предала его. Исо отставил чашку и повернулся к ней. Он взял её за руку. — Слушай меня внимательно, дорогая жена. Ты никого не предала. Ты хотела защитить брата, и ты защитила его. Даже если он этого не понял — это правда. Адиль остынет. Он всегда остывает. А пока… Он встал и протянул ей руку. — …мы будем жить. Здесь и сейчас. Фадиме посмотрела на его ладонь, потом подняла глаза на него. — Что мы будем делать? — Всё, что захочется. Хочешь — пойдём гулять по горам. Хочешь — будем сидеть здесь и смотреть на закат. Хочешь — я буду рассказывать тебе глупые истории, пока ты не заснёшь. Она улыбнулась — робко, но тепло. — Рассказывай. Исо сел рядом и начал рассказывать. О своём детстве, о том, как он впервые попробовал сесть на лошадь и упал, о том, как бабушка кормила его домашним хлебом с мёдом. Он говорил легко, с улыбкой, и Фадиме слушала, забывая о тревогах. Когда солнце начало клониться к закату, они сидели на траве, прижавшись друг к другу, и смотрели на розовеющее небо. — Спасибо тебе, — прошептала Фадиме, уткнувшись носом в его плечо. — За всё. Исо обнял её крепче. — Всегда пожалуйста, дорогая жена. Они остались сидеть на траве, пока последние лучи солнца не скрылись за горами. Вокруг было тихо, и только ветер шевелил листву и доносил запах сухой травы. Этот мир — их мир — был прекрасен. *** Вечер опустился на горный дом. За окном уже стемнело, и только звёзды мерцали на чистом небе. Исо застелил себе место на полу, бросив подушку и одеяло у стены, как делал всегда, когда они оставались здесь. Фадиме сидела на кровати, наблюдая за ним. Она видела, как он устало потёр лицо, как поправил подушку, готовясь лечь. И вдруг поняла — она не хочет, чтобы он снова спал на полу. Не хочет, чтобы между ними было расстояние, даже такое маленькое. Она встала, подошла к его постели и, почти с благоговением, подняла его подушку с пола. Осторожно, будто это было что-то хрупкое и бесценное, она положила её на кровать, прямо рядом со своей. Исо замер, глядя на неё. В его глазах мелькнуло удивление. — Можешь сегодня лечь здесь… — выдохнула Фадиме, и голос её дрогнул. — Пожалуйста. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и трепетное. В нём было столько надежды и уязвимости, что у Исо перехватило дыхание. Он понял — это не просто просьба. Это нечто гораздо большее. Она приглашала его в свою жизнь, в своё пространство, в своё сердце. Он молча кивнул, боясь спугнуть этот момент. Осторожно, словно подходя к чему-то священному, он поднялся с пола и сел на кровать рядом с ней. Фадиме легла первой, и Исо последовал за ней. Они лежали напротив друг друга, их лица разделяло лишь несколько сантиметров. В полумраке комнаты они смотрели в глаза друг другу, и слова были не нужны. — Доброй ночи, — прошептал Исо. — Доброй ночи, — ответила Фадиме. Она закрыла глаза и почувствовала, как его дыхание касается её лица. Впервые за всю жизнь она засыпала в кровати не в одиночестве. Глубокой ночью Фадиме проснулась от резкого толчка. Её сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось. Кошмар всё ещё стоял перед глазами — она слышала голос брата, его холодные слова: «Ты больше не моя сестра». Она села на кровати, прижимая руки к груди, и по её щекам потекли слёзы. Она плакала горько, беззвучно, уткнувшись лицом в ладони. Паника накрывала её с головой, и она не знала, как справиться с этой болью. Исо проснулся от её всхлипов. Он мгновенно сел, увидел её заплаканное лицо и сразу всё понял. — Фадиме, — прошептал он, притягивая её к себе. — Тише, тише. Я здесь. Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и её плечи вздрагивали от рыданий. — Мне приснилось, что он не простил меня… — всхлипывала она. — Он сказал… он сказал, что я больше не его сестра… — Это был всего лишь сон, — сказал Исо, гладя её по голове, по спине, пытаясь успокоить. — Он не простил тебя, потому что он ещё не остыл. Но он простит. Я знаю его. Адиль не может жить без тебя, Фадиме. Ты — его сестра. Ты всегда будешь ею. Она плакала, вцепившись в его рубашку, и он не отпускал её. Он обнимал её крепко, чувствуя, как дрожит её тело, и шептал слова, в которые хотел, чтобы она поверила. — Ты не одна, — говорил он. — Я рядом. Всегда. Постепенно её дыхание стало ровнее, слёзы стихли. Она обмякла в его объятиях, уставшая и опустошённая, но впервые за долгое время ей не было страшно. Она заснула у него на груди, и он продолжал гладить её по волосам, пока она не погрузилась в глубокий сон. — Спи, моя дорогая жена, — прошептал он, целуя её в макушку. — Я никуда не уйду. Он лежал, обнимая её, и слушал её ровное дыхание. Ночь была тихой, и где-то за окном светила луна, освещая их крошечный мир. Этот мир был полон боли и тревог, но в нём была она. И ради неё он был готов на всё. *** Первое, что почувствовал Исо, когда сознание начало возвращаться к нему, была тяжесть на его правой руке. Он моргнул, привыкая к утреннему свету, который лился в окно, и попытался понять, где он находится и почему его рука онемела. Потом он вспомнил. Дом на плато. Вчерашний день. И Фадиме. Он медленно перевёл взгляд вниз и увидел её. Она спала, прижимаясь к нему, её голова покоилась на его руке, а тёмные волосы рассыпались по его плечу и подушке. Она мягко сопела, её дыхание было ровным и спокойным, а лицо — безмятежным, как у ребёнка. Он смотрел на неё и чувствовал, как его сердце переполняется теплом. За ночь они переплелись в объятиях, и теперь она лежала, прижавшись к нему всем телом, её рука была у него на груди, а её дыхание касалось его шеи. Внутри него тот самый подросток Исо, который когда-то осознал свои чувства к девочке Кочари, ликовал. Прыгал от радости, как безумный, потому что он наконец-то спит с ней в одной постели. Она прижимается к нему, ищет его тепло, и он чувствует себя самым счастливым человеком на свете. Он осторожно приблизил голову к её волосам и вдохнул их запах. Фадиме пахла медом, липовым чаем и немного жасмином. Этот запах был таким родным, таким правильным, что у него перехватило дыхание. Он улыбнулся, чувствуя, как её присутствие заполняет всю его душу. Фадиме слегка шевельнулась во сне, только чтобы прижаться к нему ближе. Её бедро скользнуло по его ноге, задевая его уже напряжённый член. Исо замер, стараясь не дышать. Тепло её тела, мягкость её кожи — всё это действовало на него как наркотик. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Считал овец, вспоминал азбуку программирования, которую когда-то учил, перебирал в уме все возможные способы отвлечься. Но тело не слушалось. Каждое её движение, каждый вздох только усиливали его состояние. — Чёрт, — прошептал он одними губами. Он понял, что проигрывает сам себе. Аккуратно, стараясь её не разбудить, он выскользнул из-под неё, выбрался из постели и почти бегом направился в ванную. Холодный душ. Сегодняшнее утро начнётся с очень-очень холодного душа. Он включил воду и встал под ледяные струи, чувствуя, как они обжигают кожу. Он закрыл глаза и позволил холоду прийти, унося с собой жар его тела. Но внутри него всё ещё жила тёплая мысль: она спит в его постели. Она прижималась к нему. И он будет помнить это утро до конца своих дней.