Море мести, горы лжи

Фатих сидела в бухгалтерии фабрики Кочари, когда ей наконец позвонили из бюро переводов. Женщина ответила на звонок, чувствуя, как внутри закипает предвкушение. Документы переводили слишком долго, и всё это время она прокручивала в голове возможные детали, которые могли бы пролить свет на тёмные пятна истории Кочари. Через час курьер доставил ей объёмную папку с переведёнными документами. Фатих расписалась в получении и, закрыв дверь кабинета, сразу же вгрызлась в бумаги. Внутри оказались не просто счета из швейцарской клиники. Там были подробные выписки, расшифровка диагноза и рекомендации по лечению. Всё было расписано детально, насколько это было возможно для медицинских документов. Фатих пробежала взглядом по строкам, останавливаясь на ключевых словах. Ей попадались термины, которые она не могла понять до конца. Она нахмурилась, перечитала несколько раз, но некоторые слова оставались загадкой. — Чёрт, — пробормотала она, потирая глаза. — Придется звонить Оручу. Фатих набрала номер Оруча и, когда он ответил, сразу перешла к делу. — Оруч, мне нужна твоя помощь. В документах есть медицинские термины, я не могу перевести их с помощью онлайн-словаря. Мне нужно, чтобы ты популярно объяснил, что они значат. — Диктуй, — ответил Оруч, и в его голосе слышалась сосредоточенность. Фатих начала зачитывать слова, которые не могла понять. Оруч объяснял термин за термином, расшифровывая сложные медицинские названия и описывая их последствия. Её глаза расширялись с каждым новым объяснением. С его помощью Фатих начала складывать картину в единое целое. У отца Адиля и Фадиме была саркома лёгких. Рак. В июле 2003 года ему удалили злокачественную опухоль, а в течение тридцати дней после операции провели четыре курса лучевой терапии. — Оруч, — спросила она, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Человек, получивший такое количество химиотерапии и облучения, он мог… он мог самостоятельно передвигаться? Водить машину ? Путешествовать? На той стороне повисла пауза. — Странные у тебя вопросы из бухгалтерии конечно.—усмехнулся Оруч.— Он бы с трудом стоял на своих двоих. Ему нужен был бы постоянный уход. Такой человек не мог бы никуда уехать самостоятельно. Фатих поблагодарила брата и скомкано попрощалась, снова вглядываясь в документы.  Её взгляд упал на даты, когда Тахир Кочари находился на лечении в Швейцарии. Она пробежала по строкам, пытаясь сопоставить факты. И вдруг её глаза расширились от шока. — Нет! — вскрикнула она, хватаясь за стул. — Но это же невозможно! Она проверила ещё раз. Перечитала надеясь, что ошиблась. Но цифры не врали. Получалось, что во время убийства её отца Тахир и Нефес Кочари всё ещё находились в Швейцарии. Кочари не мог совершить это убийство. Фатих поднесла руку к губам, чувствуя, как в голове крутятся мысли. Она медленно опустилась на стул. Бумаги дрожали в её руках, и ей казалось, что земля уходит из-под ног. Внутри неё росло осознание того, что их многолетняя вражда с Кочари— всё это время — была построена на лжи. Сколько лет она ненавидели друг друга? Сколько лет они жили этой ненавистью, думая, что отец пал от рук Тахира? И теперь всё это оказалось ложью. Всё, во что она верила, разлетелось вдребезги за одну секунду. — Если не он… — прошептала она, глядя на документы. — Тогда кто? Кто убил нашего отца? В голове шумело, перед глазами плыли чёрные точки. Всё, что она знала о своей жизни, о смерти отца, о Кочари, о Шерифе — всё это рушилось в одно мгновение.  —О боже, — прошептала она, схватившись за голову. — Шериф отомстил не тому человеку. Он убил не того. Желудок скрутило, и Фатих почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она вскочила, едва удерживая равновесие на ватных ногах, и выбежала из кабинета. Спотыкаясь, она прошла через коридор, вышла из здания завода Кочари и, достав телефон, вызвала такси. Всю дорогу до плато она молчала, глядя в окно и не видя ничего вокруг. В голове крутились одни и те же мысли: ложь, предательство, смерть. Как им жить с этим знанием?  Когда такси остановилось у дома на плато, Фатих буквально вывалилась из машины. На негнущихся ногах она поднялась на крыльцо и постучала. Через мгновение дверь открыла Фадиме. — Фатих? — удивилась она, но улыбка тут же исчезла с её лица, когда она увидела состояние золовки. — Что случилось? Почему ты такая бледная? Фатих молча протиснулась мимо неё в дом. — Мне нужно срочно увидеть коробку с вещами твоего отца, — сказала она, и голос её дрожал. — Ту, которую мама отдала Исо. Это важно, Фадиме. Пожалуйста. Фадиме молча кивнула и вышла в соседнюю комнату, через минуту вернувшись со старой картонной  коробкой. Она поставила её на кофейный столик. Мы с Исо так и не решились открыть её, — тихо сказала она. — Всё как-то не было времени. Фатих не ответила. Она опустилась на колени перед столиком, сняла крышку и осторожно вывалила содержимое на столешницу. Внутри оказались документы, фотографии, какие-то личные вещи, старая записная книжка. Всё, что осталось от отца. Она начала методично перебирать бумаги, просматривая одну папку за другой. Фадиме стояла рядом, не решаясь вмешиваться. — Что ты ищешь? — спросила она наконец. — Я сама не знаю, — ответила Фатих, не поднимая головы. — Но я должна найти что-то, что объяснит мне, как такое возможно. Фадиме хотела спросить о чём она говорит, но в этот момент Фатих нашла то, что искала. Копия отчёта полиции о смерти Мехмеда Фуртуна. Она сжала бумаги дрожащими руками. Среди вещей отца была и копия этого документа, но Зарифе в своё время просто кинула её в коробку, даже не прочитав. Фатих пробежала глазами по строкам. Ей было тяжело смотреть на фотографии с места происшествия, на разбитую машину, на тело отца, лежащее на обочине. Но она заставила себя держаться. Больше всего её интересовали улики. Она искала хоть что-то, что могло бы подтвердить или опровергнуть причастность Кочари к убийству. На месте преступления была найдена нашлёпка с куртки Тахира Кочари. Но кроме этого, других доказательств причастности Кочари не было. Ни ДНК, ни свидетелей, ничего. Фатих выдохнула. Она снова и снова перечитывала строки, и с каждым разом её сомнения укреплялись. — Нужно найти телефон отца, — сказала она вдруг. — Там должна быть переписка с той женщиной, с той любовницей. Фадиме шагнула к ней. — Зачем тебе это? Что случилось, Фатих? Почему ты вдруг решила копаться в прошлом? Фатих подняла на неё глаза. В них стояли слёзы. — Пока я копалась в документах вашего завода, я нашла кое-что, — сказала она, и голос её сорвался. — Я не понимаю, как это вообще возможно. Я…я… я ищу ответы Фадиме. Девушка смотрела на неё, чувствуя, что та находится на грани. Она не знала, что именно случилось, но видела, что золовка не в себе. И вместо того чтобы задавать вопросы, она решила просто помочь. — Хорошо, — сказала она, опускаясь на колени рядом с Фатих. — не волнуйся мы сейчас найдём этот телефон. Фатих продолжала перебирать бумаги отца. Её пальцы дрожали, когда она открыла старый ежедневник. На странице, помеченной 16 августа, была запись, сделанная аккуратным почерком, который она узнала с детства. «Встреча с Севдой Бакинжи» Севда. Это было её имя. Не «Любимая», не какое-то прозвище. Просто Севда. Женщина, которую она искала. Фатих замерла, глядя на это имя, и почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Фадиме, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я знаю, как её зовут. Севда. Её зовут Севда Бакинжи. Фадиме, которая всё это время тихо копалась в коробке, подняла голову и посмотрела на неё. Она видела, как дрожат руки золовки, но не стала ничего спрашивать. Вместо этого она протянула ей небольшой пакет, завёрнутый в несколько слоёв целлофана. — Кажется, это он, — сказала она, передавая его Фатих. Фатих осторожно развернула пакет. Внутри лежал старый Nokia. Тот самый телефон, который был у отца в день его смерти. Она попыталась включить его, но он не работал. Экран оставался тёмным. — Нужно зарядное устройство, — сказала она, вскакивая на ноги. Она кинулась в кладовку, где, как она знала, Исо хранил целую коробку старых зарядных устройств и проводов. — Исо никогда не выбрасывает технику, — сказала она, роясь в коробке. — Он хранит всё, даже то, что уже не работает. Она перебирала провода, искала подходящий разъём, и, наконец, нашла зарядку, которая идеально подходила к старому телефону. Она подключила его, и через несколько секунд экран засветился. Телефон включился. Фатих с замиранием сердца открыла контакты. Она листала список, чувствуя, как её пульс учащается. И вдруг она увидела его. Контакт с именем «Севда»  Она открыла переписку и начала читать. Сообщения были короткими, но каждое из них отдавалось болью в её душе. «Мехмед, есть новости?» «Еду в твою сторону.» «Ты скоро?» «Где ты, Мехмед?» «Где ты? Я волнуюсь.» «Сними трубку.» «Ты не пришёл. Что случилось?» «Как ты мог так поступить со мной?» «Ты дал мне надежду, а потом жестоко отнял её.» «Мерзавец! Как ты мог обмануть меня!» Фатих смотрела на эти сообщения, и слёзы текли по её щекам. Она знала, что это была за женщина. И она знала, что должна увидеть её. — Наберу номер, — сказала она, и голос её срывался. — Хотя бы на пробу. — Через двадцать два года он вряд ли работает, — с сомнением сказала Фадиме.  —Я все же попробую, — ответила Фатих и нажала на вызов. Гудок. Тишина. Затем запись автоответчика: «Номер не обслуживается». Фатих медленно опустила телефон, чувствуя, как надежда ускользает. — Ничего, ничего.— сказала она, сжимая телефон в руке. — Есть другой способ. Она открыла браузер на телефоне и ввела имя: «Севда Бакинжи». Через секунду на экране появилась ссылка на сайт салона красоты в Трабзоне. Внизу страницы были указаны контакты владелицы. Электронная почта и номер. Фатих посмотрела на Фадиме, и в её глазах зажглась надежда. — Это может быть она, — сказала она, набирая цифры. Она включила громкую связь. В трубке раздались гудки. Через несколько секунд женский голос ответил: — Алло? Фатих сглотнула. — Здравствуйте, — сказала она, стараясь говорить ровно. —Я говорю с Госпожой Севдой Бакинжи?  —Да, это я . Слушаю вас.  — Меня зовут Фатих Фуртуна. Скажите, у вас раньше был номер… — она продиктовала цифры, которые видела в телефоне отца. Женщина на том конце замолчала. Затем она произнесла: — Да, это мой старый номер. Я потеряла телефон несколько лет назад. Откуда он у вас? Фатих глубоко вздохнула. — Я должна срочно встретиться с вами, — сказала она. — Это связано с человеком по имени Мехмед. С которым вы общались двадцать два года назад. На том конце раздался резкий вздох. Повисла тишина. — Я… я дам вам адрес, — сказала наконец женщина, и голос её дрожал. — Приезжайте. Сейчас. Она назвала адрес в Трабзоне. Фатих сбросила звонок и поднялась. Её руки дрожали, лицо было бледным. — Я поеду, — сказала она. — Я с тобой, — твёрдо сказала Фадиме, хватая её за руку. — Ты не сядешь за руль в таком состоянии. Я отвезу тебя. — Но… — Никаких «но», — перебила Фадиме. — Ты сама сказала, что это важно. Мы едем вместе. Сейчас. Она быстро написала Исо: «Взяла твою машину. Мы с Фатих в Трабзон. Не переживай.» Фатих не стала спорить. Она молча кивнула и направилась к выходу. Фадиме взяла ключи, и они вышли из дома. *** Госпожа Севда жила в большой, светлой квартире в центре Трабзона. Дверь им открыла ухоженная женщина лет пятидесяти — видно было, что когда-то она была редкой красавицей. Густые тёмно-каштановые волосы, тёмно-карие глаза, правильные черты лица. Она пригласила девушек в просторную гостиную, жестом указала на диван и предложила чай. Голос её был ровным, холодным, без лишних эмоций. — Зачем вы решили откопать эту старую историю? — спросила Севда, присаживаясь напротив. — Что вам нужно от меня? Фатих сидела на краю дивана, сжимая руки. Она чувствовала, как внутри всё дрожит. — Мне нужно знать, что у вас было с моим отцом, — сказала она, и голос её слегка дрожал. Севда усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Значит, Мехмед — ваш отец, — сказала она, отводя взгляд. — Он обманул меня в один из самых тяжёлых моментов моей жизни. Ему даже не хватило смелости приехать самому. Зачем вы приехали? Что бы ему от меня сейчас не требовалось — я не могу этого дать. — Он обещал вам деньги? — спросила Фатих, пытаясь понять. — Покровительство? — Он обещал помочь вернуть мне сына, — ответила Севда, и в голосе её впервые послышалась боль. — Из-за него я второй раз потеряла своего мальчика. Фатих побледнела. — У вас был ребёнок от моего отца? — спросила она срывающимся голосом. — У меня есть ещё один брат? Севда округлила глаза, затем рассмеялась горьким смехом. — Что вы несёте? У вашего отца, видимо, начался маразм, если он путал реальность с выдумкой. Мы знакомы были всего пару недель. — То есть вы с моим отцом не были вместе? — переспросила Фатих. — О Аллах! — воскликнула Севда, хватаясь за голову. — Мехмед точно с ума сошёл, если наговорил вам такого. — Госпожа, простите… я… мы… — Фатих начала трястись. Фадиме крепко сжала её руку, чувствуя, что та на грани. Она повернулась к Севде. — Госпожа Севда, — сказала она твёрдо, — господин Мехмед умер двадцать два года назад. Моя свекровь, мать Фатих, всё это время считала вас его любовницей. Севда побелела. Она откинулась на спинку кресла, прижав дрожащие руки к губам. — Умер? — прошептала она, не веря своим ушам. — Как умер? — Его убили, — ответила Фатих, беря себя в руки. — Когда он ехал к вам. Вы с ним не состояли в отношениях? Тогда что он делал для вас? Из-за этого он, вероятно, поплатился жизнью. У Фадиме расширились глаза, и она замерла. Её лицо побелело, а руки, сжимавшие стакан с чаем, дрогнули. Она перевела взгляд с Фатих на Севду, пытаясь осмыслить услышанное. Севда покачала головой, не в силах сдержать слёзы. — Нет. Боже мой… Боже мой… Я двадцать с лишним лет проклинала его, а он погиб, помогая мне. — Госпожа Севда, — сказала Фатих, и голос её стал умоляющим, — расскажите мне всё. С самого начала. Как вы познакомились с моим отцом? Севда вытерла слёзы, пытаясь успокоиться. Она несколько раз глубоко вздохнула и начала говорить. 1994 год. Стамбул Севда жила в Стамбуле с мужем Атешем. Он был полицейским, комиссаром. Они ждали ребёнка, и жизнь казалась счастливой и правильной. Но однажды всё рухнуло. Атеш погиб при исполнении, оставляя её одну на седьмом месяце беременности. Севда не помнила, как добралась до больницы. Она упала на улице от горя, и её привезли в клинику. Там, в муках и слезах, она родила мальчика. Она слышала его крик — сильный, звонкий, живой. Она успела услышать его, прежде чем потерять сознание. А когда очнулась, ей сказали, что ребёнок умер. Врождённый порок сердца. — Я не поверила, — прошептала Севда, и голос её дрожал. — Я слышала, как он кричал. Я знала, что он жив. Я пошла в полицию, но администрация клиники выдала справку о смерти. Полиция просто отмахнулась от меня. Сказали, что я сошла с ума от горя. Она замолчала, глядя в одну точку. — Девять лет я жила с этим горем, — сказала она. — Девять лет я верила, что мой сын жив. Искала, надеялась, молилась. А потом…попыталась жить дальше. В июле 2003 года Севда приехала в Трабзон к школьной подруге. Они гуляли, подруга показывала ей достопримечательности. В парке возле дома подруги на неё налетел мальчик, запускавший воздушного змея. Он был с семьёй — так она тогда подумала. Но когда она увидела его лицо, у неё перехватило дыхание. Ребёнок был вылитый Атеш. Те же вьющиеся чёрные вихры, тот же подбородок, те же скулы, тот же разрез глаз. Севда не удержалась и сфотографировала их. Мужчина — высокий блондин, наверное, отец мальчика, — увидел это и подошёл сделать ей замечание. Но она не слышала его. Она смотрела на ребёнка и шептала: — Атеш… Атеш… Подруга, видя её состояние, извинилась перед мужчиной и увела её. — Но это мой сын! — кричала Севда. — Это мой мальчик! Атеш! Она не знала, что в тот день был день рождения Гёкхана. Что Мехмед Фуртуна, как известный меценат приюта, взял мальчика на день, чтобы отметить праздник. Они задували свечи на торте и запускали змея. Мехмед быстро свернул пикник и увёл детей, но всю ночь не мог уснуть. Он думал о той женщине, о её реакции на мальчика. На следующий день он вернулся к тому дому и, узнав у соседей, в какой квартире остановилась женщина, постучался к ней. Севда, открыв дверь, извинилась. Она сказала, что сошла с ума, увидев ребёнка, так похожего на её покойного мужа. Но Мехмед остановил её. — Мальчика зовут Гёкхан, — сказал он. — Он из детского дома. Вчера был его день рождения. Ему исполнилось… — Девять лет, — прошептала Севда. — Да, — кивнул Мехмед. Она смотрела на него, и в глазах её смешались ужас и надежда. — Детдом? Как? Как он оказался в детдоме? — Его нашли на помойке, — ответил Мехмед. — Собиратели картона. Севда рухнула на стул. Она рассказала ему свою историю — про Атеша, про клинику, про свою уверенность в том, что сын жив. Мехмед слушал, и его лицо становилось всё мрачнее. — Я разберусь, — сказал он, когда она закончила. — Я обещаю, что разберусь. Он извинился, а затем осторожно вырвал у неё несколько волосков, завернул их в пакет и записал её номер. — Я свяжусь с вами, — сказал он и ушёл. Севда осталась одна, глядя на дверь, за которой скрылся Мехмед. Внутри неё теплилась надежда — первая за много лет. *** Он собирался сделать анализ ДНК, — сказала Севда, возвращаясь в реальность и глядя на девушек. — Результатов нужно было ждать около двух недель. Он сказал, что начал расследование с клиники, в которой я рожала. Для этого он отправился в Стамбул. Больше я ничего не знаю. Я осталась в Трабзоне ждать. Через две недели он позвонил и сказал, что приедет, и мы вместе пойдём в полицию. Она замолчала, и её голос дрогнул. — Он так и не пришёл. — В какой клинике вы рожали? — спросила Фатих, чувствуя, как всё внутри сжимается от предчувствия. Севда назвала название. Фадиме побледнела и вцепилась в руку Фатих. — Это та же клиника, где родилась Элени, — прошептала она, и в голосе её слышался ужас. — Господи! — выдохнула Фатих, чувствуя, как земля уходит из-под ног в очередной раз. Она с трудом взяла себя в руки и снова посмотрела на Севду. — Вы сказали, что мальчик на фото был похож на вашего покойного мужа. У вас остались его фотографии? Севда кивнула и вышла из комнаты. Через минуту она вернулась с небольшим альбомом, открыла его на нужной странице и протянула им. — Это снято за полгода до его гибели. Это мой Атеш. На фотографии был молодой мужчина в парадной форме полицейского — тёмные вьющиеся волосы, чёткие скулы, острый подбородок, тот же разрез глаз.  Фатих тяжело сглотнула и показала фото Фадиме. У той отвисла челюсть, а на лице застыл шок. Мужчина на фото был точной копией Гекзана. — Это же… — прошептала она.— он же точная копия… —Точная копия кого?— спросила Севда, и её голос дрожал. — Вы знаете где мой мальчик ? Вы знакомы с Ним? Фатих перевела взгляд с фотографии на Севду. В её голове крутились мысли, одна страшнее другой. —Знакомы госпожа Севда. —Она замолчала, пытаясь переварить эту информацию, затем снова посмотрела на Севду. — Скажите, госпожа Севда, мой отец не оставлял у вас ничего? — спросила она. — Какие-то вещи, документы? Севда нахмурилась, задумалась на мгновение, затем встала. — Да, — сказала она. — Было кое-что странное. Через неделю после того дня, когда мы должны были встретиться, мне на этот адрес пришёл конверт. Она подошла к старомодному комоду, открыла ящик и долго копалась внутри. Наконец она достала потертый бумажный конверт и протянула его Фатих. — Вот, — сказала она. — Я не знала, зачем это, но на всякий случай сохранила. Фатих взяла конверт дрожащими руками, открыла его и вытащила содержимое. Это была старая, потёртая зажигалка. Пластиковая, с ярким узором, который стёрся от времени. Фатих вертела её в руках, не понимая зачем отец отправил этой женщине зажигалку. — Он прислал вам это? — переспросила она, не понимая. — Зачем? — Понятия не имею, — ответила Севда, пожимая плечами. — Я никогда не видела её раньше. Думала, может, он хотел что-то сказать этим, но так и не поняла что. Фатих сжала зажигалку в руке и посмотрела на Севду. —Я заберу её с собой? — Конечно, — кивнула Севда. — Мне она всё равно не нужна. Фатих убрала зажигалку в карман и снова повернулась к хозяйке. — Можно … можно я сделаю копию фотографий вашего мужа? —У меня есть другие фото я дам вам их с собой. Через несколько минут Севда вернулась с копиями фотографий. Фатих взяла их, затем написала на листке свой адрес и номер телефона. — Я буду держать вас в курсе, — сказала она, глядя на Севду. — Госпожа Севда, это дело гораздо больше и страшнее, чем кажется на первый взгляд. Но я обещаю, мы докопаемся до истины.