Море мести, горы лжи

Глава 63 Девушки вышли на улицу. Фадиме остановилась и развернула Фатих к себе, глядя ей прямо в глаза. — С чего ты вообще решила полезть в эту коробку? И почему ты сказала, что убийство твоего отца связано с Госпожой Севдой? — спросила она, и в голосе её слышалось нетерпение. — Ты что-то нашла? Что-то, о чём ты мне не рассказала? Фатих тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Она взяла Фадиме за руки, словно готовилась сказать что-то, что перевернёт их мир. — Помнишь, я говорила, что нашла медицинские счета и запросила подробности в клинике Швейцарии, на что Адиль дал мне доверенность от завода? — начала она. — Помню, — кивнула Фадиме, нахмурившись. — Так вот, сегодня мне пришёл перевод этих документов на турецкий, — сказала Фатих, и голос её дрогнул. — В день убийства моего отца… твоих родителей вообще не было в стране. Понимаешь? Фадиме замерла. Слова Фатих повисли в воздухе, и она почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Её руки дрожали, когда она поднесла их к голове, пытаясь осмыслить услышанное. — Мой папа не был убийцей? — прошептала она, и голос её сорвался. — Не был, Фадиме, — твёрдо сказала Фатих, сжимая её руки. — Не был. Девушка пошатнулась, чувствуя, как ноги её подкашиваются. В голове всё перемешалось — годы вражды, ненависть к Фуртуна, смерть отца.  — Но Шериф… — с трудом выговорила она. — Шериф же… — Убил не того, — подтвердила Фатих. — Вся наша вражда построена на лжи. Фадиме закрыла лицо руками, и слёзы полились по её щекам. —О боже, — прошептала она. — Господи… — Шериф отомстил не тем, — сказала Фатих, и её голос тоже дрожал. — Он убил твоего отца, думая, что это он убил моего. Но вы были невиновны. Всё это время вы были невиновны . Понимаешь ? Они стояли на улице, обнявшись, и плакали. Прохожие проходили мимо, но они не замечали их. Они чувствовали только тяжесть правды, которая наконец вышла наружу. — Нам нужно вернуться в дом на плато, — сказала Фатих, отстраняясь от Фадиме. — Сейчас же. Мы должны рассказать всем. Они должны знать. Фадиме кивнула, вытирая слёзы. — Да, — сказала она. — поехали. Они развернулись и быстро направились к машине. В доме на плато их встретили встревоженные Гезеп и Исо. Исо ходил по гостиной, глядя на разворошенную коробку с вещами отца, и ничего не понимал. — Что случилось? — спросил он, когда женщины вошли. — Что вы тут искали и почему ты выглядишь так, будто увидела призрака? Фатих и Фадиме переглянулись. Фадиме подошла к мужу и взяла его за руку. — Садись, — сказала она. — Нам нужно вам кое-что рассказать. Они сели в гостиной, и женщины кратко ввели мужчин в курс дела. Фатих рассказала о Севде, о Гёкхане, о том, что Кочари были невиновны, о зажигалке отца. —Погоди, — перебил Исо. — Зажигалка? Фатих достала из кармана старую потёртую зажигалку и протянула брату. — Это прислали от имени отеца Севде через несколько дней после его смерти, — сказала она. — Она хранила её все эти годы. Исо взял зажигалку в руки, рассматривая её с сомнением. — Странно, — сказал он, крутя её в пальцах. — Это совсем не похоже на отца. — Почему? — спросил Гезеп, подходя ближе. — Отец не курил, — пояснила Фатих. — Даже запах сигарет не переносил. Зачем ему зажигалка? — Ну-ка дай, — Гезеп протянул руку и взял зажигалку у Исо. Он повертел её, нажимая на колёсико, пытаясь понять, в чём дело. Вдруг где-то что-то щёлкнуло, и часть корпуса отвалилась, обнажая небольшой USB-разъём. — Это флешка, — выдохнул Гезеп. — Исо, тащи ноутбук! — скомандовала Фатих, и мужчина мгновенно сорвался с места. Через минуту он вернулся с компьютером, и вставил флешку в разъём. Все затаили дыхание, когда на экране появилась папка с несколькими документами и видеофайлом. Исо открыл первый документ. Это была расшифровка телефонных разговоров. Затем второй — копия писем. Третий — медицинские документы с печатями. Они читали всё быстрее, глаза расширялись от шока. И наконец видеофайл. Его просмотр произвел в комнате эффект разорвавшейся бомбы. — Вашу мать! — заорал Гезеп, вскакивая с места. — Боже мой! Боже мой! Исо провёл рукой по лицу. — Мама должна это увидеть, — сказал он глухо.  — Все должны это увидеть, — твёрдо сказала Фатих. — Звоните и пишите всем. Пусть едут сюда. Сейчас же. Гезеп уже доставал телефон. Фатих схватила ключи от машины. — Я еду за Гёкханом, — сказала она.  Я привезу Ильве и Фариде, — сказал Гезеп, тоже направляясь к выходу. Фадиме взяла телефон и набрала номер Элени. — Племянница, — сказала она, и голос её дрожал от волнения. — Делай что хочешь, хоть мытьем хоть катаньем, если надо волоком, но притащи моего брата и Эсме в дом на плато! Это вопрос жизни и смерти. Мы собираем Кочари и Фуртуна вместе. Все должны знать правду. Элени на той стороне не стала задавать вопросов. — Я поняла, — сказала она. — Мы будем. Фадиме сбросила звонок и повернулась к Исо. Он стоял, глядя на экран ноутбука, и его лицо было бледным. — Всё изменится, — сказал он тихо. — После сегодняшнего дня уже ничего не будет по-старому. Фадиме кивнула крепко прижимаясь к мужу . *** Оруч, которому позвонил Исо, заехал за матерью и бабушкой. Женщины не понимали, что происходит, но по голосу Оруча поняли — случилось что-то серьёзное. Они сели в машину и поехали в дом на плато, где уже собирались остальные. В большой гостиной Исо настраивал экран видеопроигрывателя, подключая его к ноутбуку. Фадиме стояла у принтера, распечатывая стопку документов, с флешки . Её руки слегка дрожали. Входная дверь открылась, и в дом вошли Фатих с Гёкханом. Почти одновременно с ними подъехал Гезеп с Ильве и Фариде. Все собирались в гостиной, бросая друг на друга недоумённые взгляды. Никто не понимал, зачем их созвали, но по лицам организаторов было ясно — дело серьёзное. Зарифе, войдя в комнату, как всегда попыталась острить, отпуская колкость в сыновей и невестки . Но её голос дрожал, а сама она то и дело бросала тревожные взгляды по сторонам, словно ожидая, что в любой момент на нее нападут. Исо подошёл к бабушке и, взяв её за руку, помог сесть в кресло. — Бабушка, выпей, — сказал он, протягивая ей стакан воды и сердечное лекарство.  — Новости, ради которых вы нас собрали, могут устроить мне новый инфаркт, если вы я приму лекарство ? — Боюсь, что так и будет, — тихо ответил Исо, и женщина тут же приняла стакан.  В этот момент дверь снова открылась, и в дом вошла Элени, ведущая под руку всё ещё слабую Эсме. За ними, нахмуренный и недовольный, появился Адиль. Он поддерживал жену, помогая ей сесть на диван, затем выпрямился и обвёл собравшихся колючим взглядом. — Ну и зачем вы нас сюда позвали? — спросил он, скрестив руки на груди. — Или не все тайны ещё вышли наружу, а? Он ожидал привычного напряжения, привычных обвинений. Но, глядя на лица Фатих, Исо, Фадиме и Гезепа, он понял — здесь что-то другое. Они не шутили. Они не играли. Что-то серьёзное должно было произойти. Фатих встала перед собравшимися и глубоко вздохнула. Она держала в руках стопку распечатанных документов и чувствовала, как дрожат её пальцы. — Адиль, — начала она, обращаясь к нему, — помнишь те медицинские счета, которые я нашла в бухгалтерии твоего завода? Те, на которые ты дал мне доверенность? Адиль нахмурился и кивнул. — Я получила перевод всех документов, — продолжила Фатих. — И то, что я узнала о твоём отце, перевернуло всё, что я знала о жизни. Она повернулась ко всем присутствующим. — Шестнадцатого августа две тысячи третьего года, в день смерти моего отца, Тахир Кочари находился в Швейцарии. Проходил курс химиотерапии. У него была саркома лёгких. Третья стадия. Агрессивная форма рака. Гостиная взорвалась криками. Ширин ахнула и прижала руки к груди. Зарифе вскочила с места, её глаза метали молнии. Оруч побледнел, а Гёкхан сжал руку Фатих так, что побелели костяшки. — Что вы несёте?! — закричала Зарифе. — Вы оправдываете убийцу нашего отца?! — Мы не просто оправдываем, мама, — резко ответила Фатих, и голос её дрожал от напряжения. — У нас железобетонные доказательства! Полиция не просто так не стала арестовывать Тахира. В день убийства отца их с женой даже в стране не было. Они прилетели только через неделю после похорон папы! Она протянула документы Оручу и Элени. — Посмотрите на дозы лекарств. Объясните всем присутствующим, мог ли человек в таком состоянии напасть на нашего отца и убить его. Элени взяла бумаги дрожащими руками, пробежала глазами по строчкам. Её лицо становилось всё бледнее. — Ударные дозы химиотерапии, — сказала она, и голос её звучал глухо. — Несколько курсов подряд. Агрессивная терапия. Этот человек едва ли мог стоять на ногах без посторонней помощи и кислородного баллона. Не говоря уже о том, чтобы кого-то убить. Адиль тяжело опустился на диван рядом с Эсме, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Женщина взяла его за руку и сжала её. — Нас с Фадиме в то время отправили на лето к тётке, — сказал он тихо, будто сам себе. — Когда мы вернулись, отец был чертовски похудевшим. Мама сказала, что он отравился грибами и ему долго было плохо. — У него был рак, Адиль, — сказала Фатих мягко. — Он боролся с ним полтора года. Зарифе схватилась за голову, её тело сотрясалось от рыданий. Ширин сидела, не в силах вымолвить ни слова. Тишина в комнате была тяжёлой, как свинцовое одеяло. — Кто? — наконец спросила Ширин, и голос её дрожал. — Кто тогда убил моего сына? Гезеп шагнул вперёд. — А вот это вторая новость, — сказал он, и в его голосе слышалась сталь. — Держитесь за стулья, чтобы не упасть. Он задернул шторы. Исо нажал на кнопку, и на экране проектора появилось лицо Мехмеда Фуртуна. Зарифе и Ширин начали плакать, увидев знакомое лицо. Оруч встал и подошёл ближе к экрану, не в силах оторвать взгляд. Гёкхан вцепился в руку Фатих, стоящую рядом. На видео Мехмед выглядел уставшим, но его глаза горели решимостью. — Если родные смотрят это видео, — начал он, и голос его был ровным, несмотря на тяжесть слов, — значит, я не справился. Я не успел сообщить в полицию. Он рассказал о знакомстве с Севдой Бакинжи. О её истории, о том, как она потеряла ребёнка в клинике, о своей уверенности в том, что её сын жив. О том, как он решил начать расследование с той самой клиники. — Я соврал родным о командировке в Россию, — продолжал Мехмед. — А сам поехал в Стамбул. Снял дешёвую квартиру и устроился в ту клинику уборщиком. Комната затаила дыхание, когда Мехмед рассказывал, как ему удалось попасть в архив. — Через неделю я нашёл нужные документы, — говорил он. — В один день с Севдой рожали ещё три женщины. Но только у одной якобы родился мальчик. Он нашёл имя семьи — они были из Трабзона. Мехмед позвонил другу-полицейскому и попросил пробить их. Оказалось, что на эту семью всё ещё было открыто уголовное дело. Восемь с половиной лет назад они заявили о похищении своего сына. Но камеры банка напротив их дома зафиксировали, как мужчина сам уносит ребёнка ночью, а утром они выходят гулять с пустой коляской. Их обвинили в убийстве, но тело малыша так и не нашли. — Гёкхана, найденного сборщиками мусора, на следующий день не связали с пропавшим ребёнком, — сказал Мехмед на видео . Он нашёл бухгалтерские книги главврача. Отсканировал их, расшифровал. Оказалось, что за десять лет в этой клинике было продано около тридцати детей. Сто тысяч платили за мальчика, пятьдесят — за девочку. — А потом я увидел в клинике Шерифа, — сказал Мехмед, и его голос дрогнул. — Мой младший брат оказался связан с бандитами, которые продавали детей. Он замолчал на мгновение, затем продолжил: — Сегодня я получил результат анализа ДНК. Севда, действительно мать Гёкхана. Я отправляю эту флешку с видео и копии документов госпоже Севде. Оригиналы завтра отнесу в полицию и открою дело о похищении и торговле детьми. Он посмотрел в камеру, и в его глазах блеснули слёзы. — Если со мной что-то случится, я хочу, чтобы моя жена знала: я люблю её и детей. До луны и обратно. Видео оборвалось. Фатих закрыла компьютер. В гостиной было слышно только тяжёлое дыхание. Фатих подняла глаза на собравшихся, чувствуя, что должна сказать это, как бы тяжело ни было. — До полиции отец не доехал, — сказала она, и голос её был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Оригиналов документов в его машине не нашли. Значит, их забрал убийца. Госпожа Зарифе схватилась за грудь, её дыхание стало прерывистым. Элени и Оруч бросились к ней, расстёгивая пуговицу на блузке, подавая стакан воды. Женщину трясло, но она пыталась взять себя в руки. — Это не всё, — сказала Фатих, и её голос заставил всех замереть. Адиль поднял на неё глаза, чувствуя, что она скажет что-то, что перевернёт всё ещё раз. — У твоего отца была ремиссия, — сказала она, протягивая ему документы. — Анализы говорят, что ему удалось победить рак. Посмотри на дату, когда клиника прислала ему последние результаты. Адиль взял бумаги дрожащими руками и посмотрел на дату. — Шестое февраля, — прочитал он. — А седьмого… — Седьмого февраля Шериф убил его, — закончила Фатих. — Полтора года он спокойно жил и ждал, пока Тахир умирал. А когда выяснилось, что он выздоровел, после этой новости его решили убить. Совпадение? Маловероятно. — Стоп! — резко сказала Эсме. Её лицо побледнело, и она переглянулась с госпожой Ширин. — Что ты сказала? Седьмого февраля? Не восьмого? Ширин в ужасе закрыла рот руками. Зарифе побелела ещё больше, если это было вообще возможно. — Что не так, Эсме? — спросила Фадиме, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Мы же были уверены, что он сделал это, когда вернулся… — причитала Зарифе, держась за голову. — Он клялся, что сделал это… — Седьмое февраля — это день, когда я родила Элени, — сказала Эсме, и её голос дрожал. — Шериф весь день провёл со мной в клинике, а потом продал Элени семье Мирьяно. Он бы просто не успел доехать из Стамбула до Трабзона и вернуться обратно. — У меня сейчас голова лопнет, — простонал Оруч, проводя руками по лицу. — Шериф никак не мог убить твоего отца седьмого февраля, потому что он весь день был в Стамбуле, — сказала Эсме, поворачиваясь к Адилю. — Он не убивал Тахира. Фатих в шоке опустилась на стул, чувствуя, как ноги в очередной раз за сегодня перестают ее держать. Все молчали. Тишина в комнате стала оглушающей. Каждый переваривал только что услышанное. Адиль смотрел в пустоту, сжимая документы в руках. В его голове крутились мысли, которые никак не хотели складываться в единую картину. Эсме схватилась за горло, чувствуя, как воздух уходит из лёгких. Ширин сидела, закрыв лицо руками. Зарифе трясло, и она не могла остановиться. — Если не Шериф… — тихо сказала Фатих, — тогда кто? Никто не ответил. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и невыносимый, оставляя их наедине с новой, ещё более страшной правдой.