Море мести, горы лжи

Предупреждение!!!!! Тут будет не стекло , стеклище! Подготовьте платочки, карволол или что нибудь 40 градусное в качестве успокоительного. Я рыдала пока писала, вы будете рыдать пока читаете . Всех излишне впечатлительных просьба закрыть главу и пойти подышать . Я предупредила !  Две машины летели по ночной дороге, рассекая темноту. Впереди ехал пикап Адиля — за рулём был он сам, на заднем сидении сидела Эсме, а рядом прижавшись к матери, молчала Элени.  За ними, чуть отстав, мчался автомобиль Гезепа. Он примчался, узнав о случившемся , и теперь сжимал руль так, что костяшки побелели, вдавливая педаль газа в пол. — Мы скоро, — сказал Гезеп сам себе, хотя никто не мог его слышать. В машине Адиля было тихо. Эсме сжимала руку Кочари и чувствовала, как дрожат его пальцы. Она не знала, что сказать, и молчала, глядя в темноту за окном. Элени переводила взгляд с одного родителя на другого, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Они въехали в Фуртуна, и Гезеп первым притормозил у особняка. Увиденное заставило его резко выдохнуть и схватиться за голову. Возле дома стояла скорая, но врачи не решались подойти ближе. Они стояли у своих машин, и на их лицах было написано беспомощное сострадание. Вся улица была освещена светом фар и уличных фонарей, отбрасывающих длинные тени. Адиль вышел из машины первым. Эсме и Элени остались сидеть, застыв от ужаса. Гезеп выскочил из своего автомобиля почти одновременно с Адилем. Он растолкал врачей, не обращая внимания на их попытки что-то сказать, и замер, увидев то, что творилось у особняка. В свете фар было видно всё: рыдающую в объятиях Фадиме госпожу Ширин, которая смотрела куда-то в пустоту, не видя ничего вокруг. Фатих билась в истерике в руках Гёкхана — она кричала, рвала на себе волосы, её голос срывался на хрип. Гёкхан держал её, прижимая к себе, не давая ей упасть. Оруч сидел у стены особняка, обессиленный, почти безучастный. Его руки, одежда, лицо — всё было покрыто кровью. Кровью его матери. Он не плакал, не кричал — он просто сидел, уставившись в одну точку, будто его душа покинула тело. Адиль перевёл взгляд дальше и увидел Исо. Парень сидел на земле, держа на коленях тело матери. Он гладил её по голове, перебирал её волосы, шептал что-то тихо, и в его голосе не было отчаяния — только странное, почти детское спокойствие. Зарифе лежала на его коленях, её глаза были открыты, устремлены в небо, а лицо застыло в последнем вздохе. Эсме наконец вышла из машины, поддерживаемая Элени. Увидев это, она закрыла рот руками, чувствуя, как её сердце сжимается от боли. Элени обняла мать, не в силах смотреть на это. Гезеп схватился за голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Господи, — прошептал Адиль. — Господи, что же здесь произошло? Мурат подошёл к Адилю, держа в руках окровавленную папку. Его голос срывался, когда он говорил: — Госпожа… госпожа Зарифе успела сказать, что это для вас, господин Адиль. Она привезла это вам. Адиль взял папку дрожащими руками. Он не заглянул внутрь, даже не открыл её. Просто отдал Гезепу, не в силах думать о документах сейчас. — Держи, — сказал он, и голос его был глухим. — Мы посмотрим позже. Он подошёл к Исо. Адиль остановился в нескольких шагах от парня , глядя на него, на то, как он сидит с телом матери на коленях, как гладит её по голове, будто она просто спит. Адиль опустился на колени рядом с ним, чувствуя, как земля давит на него, как каждый вдох даётся с трудом. — Исо… — тихо позвал он. Парень повернул голову, и Адиль встретился с его глазами. В них не было слёз. Только боль. Такая огромная, такая глубокая, что Адиль почувствовал, как она пронзает его насквозь. — Брат Адиль, — сказал Исо, и его голос был ровным, почти спокойным. — Маме, наверное, холодно. Она замерзла. У меня в машине есть плед, принеси, пожалуйста. Адиль почувствовал, как комок подступил к горлу. Он сжал зубы, заставляя себя оставаться спокойным, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Братец Исо, — сказал он, и голос его дрожал. — Давай не будем оставлять её тут? Отнесём в скорую? Исо отрицательно покачал головой. Он снова посмотрел на мать, и в его голосе прозвучала уверенность. — Нет. Мама потом сама придет… она поздно ложится, брат. Она не любит, когда её будят раньше времени. Адиль прикрыл рот рукой, чувствуя, как слёзы катятся по его щекам. Он не мог смотреть на это спокойно. Не мог видеть, как этот парень, который всегда был таким сильным, таким бесстрашным, сидит здесь и говорит такие вещи, потому что его разум не может принять правду. — Мой несчастный мальчик, — прошептал он. Исо посмотрел на него невидящим взглядом. Он продолжал гладить мать по голове, перебирая её волосы. — Брат, почему так произошло? — спросил он, и в его голосе прозвучало недоумение ребёнка, который не понимает, почему мир так жесток. Адиль не мог ответить. Он только покачал головой, чувствуя, как его сердце разрывается на части. Исо снова посмотрел на мать. — Что теперь будет? — спросил он вдруг, и его голос стал деловым, будто он обсуждал планы на день. — Мне отнести её домой спать? У меня ещё много дел. Нужно отвести дорогую жену домой и выяснить, кто убил моего отца… а ну да… теперь надо понять, кто маму убил…Знаешь, она всё время на меня ругается. Я знаю, она хочет как лучше, но у нас никак не получается… я полюбил Фадиме… что поделать, брат? Адиль мог только кивнуть. Он медленно снял с себя куртку и накинул её на женщину, укрывая ею плечи и грудь Зарифе. Его руки дрожали, и он чувствовал, как холод проникает под кожу, хотя ночь была тёплой. — Вот, братец, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Так она не замёрзнет. Исо спокойно кивнул, глядя на куртку, укрывающую мать. Он осторожно убрал её голову с колен, поднялся и несколько секунд стоял, глядя на тело. Его куртка и светлые джинсы были покрыты пятнами крови. Он смотрел на них, будто не понимая, что это такое. Потом он хмыкнул. Раз. Другой. Смех вырвался из его груди — больной, истерический, от которого у Адиля побежали мурашки по коже. — Ахахахахаха! — смеялся Исо, запрокинув голову. — Хахахаха! Адиль вскочил и схватил его, прижимая к себе, чувствуя, как его собственное тело содрогается от слёз. Исо закричал. Воющий, пронзительный крик, полный боли и отчаяния, вырвался из его груди. — Ааааааааааааааааааа! — кричал он, уткнувшись в плечо Адиля. Адиль обнимал его, чувствуя, как его собственные слёзы смешиваются с криком Исо. Он не мог остановиться, не мог быть сильным. Он просто держал его, пока тот рыдал. Вокруг тихо плакали все — Эсме, уткнувшись в плечо Элени; Фадиме, прижимая к себе госпожу Ширин; Фатих, затихшая в руках Гёкхана. Гезеп стоял, сжимая кулаки, и слёзы текли по его лицу. Ночи больше не было. Был только крик, слёзы и бесконечная боль. *** Солнце перевалило за полдень, и жара стояла над Фуртуна, смешиваясь с запахом сухой земли и травы. Деревни Кочари и Фуртуна, враждовавшие годами, сошлись у мечети в едином молчании. Женщины в чёрном стояли, опустив головы, мужчины сжимали в руках молитвенные чётки. Гроб с телом Зарифе уже был закрыт. Белый саван полностью укрывал её тело, и лица уже не было видно. Только очертания, укутанные в ткань, лежали на деревянных носилках, и ветер чуть шевелил края покрывала. Исо стоял у самого гроба. Он смотрел на белое полотно, и его глаза были пусты. Внутри неё ничего не осталось — только холод и тишина. Он не мог видеть её лица, не мог попрощаться с ним, и это делало боль ещё острее. Она была здесь, но её уже не было. Фадиме стояла рядом, касаясь его руки, но он не чувствовал её прикосновения. Рядом с ним Оруч стоял, не двигаясь, словно окаменев. Его взгляд был устремлён в одну точку, в которой не было ничего, кроме пустоты. Гёкхан и Гезеп стояли чуть позади, их лица были бледны и напряжены. Фатих стояла в стороне, сжимая в руках фотографию матери. Слёзы высохли, но в глазах застыла такая пустота, что смотреть на неё было больнее, чем на плачущую. Она не отрываясь смотрела на саван, под которым лежала её мать, и чувствовала, как внутри замирает мир. Госпожа Ширин, опираясь на руку Эсме, смотрела на гроб и не могла вымолвить ни слова. Её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы, которые она уже не пыталась сдерживать. Мулла произнёс последние слова молитвы, и тишина стала ещё глубже. Только ветер в сухой траве нарушал покой. Оруч, Исо, Гёкхан и ещё несколько мужчин из обеих деревень подошли к носилкам. Взявшись за края деревянного гроба, они подняли его на плечи. Исо чувствовал тяжесть тела матери и тяжесть в груди. Они двинулись вперёд. Медленно, шаг за шагом, по дороге, ведущей к кладбищу. Солнце палило в спину, но никто не чувствовал его жара. Вокруг шли молчаливые процессии. Женщины остались позади, у ограды кладбища. Они не могли идти дальше — их место было здесь, у каменных стен, где они могли только смотреть и плакать. Ширин стояла, опираясь на Фадиме, и смотрела вслед носилкам, уносящим её невестку. Её руки дрожали, она хотела что-то крикнуть, но голос отказал ей. Только слёзы, стекающие по морщинистым щекам. Фатих села на траву у ограды, прижав фотографию к груди. Она не смотрела на процессию. Она смотрела в себя, в пустоту, где не осталось ничего. Мужчины дошли до могилы, вырытой рядом с захоронением Мехмеда Фуртуна. Земля была влажной, пахла глиной и корнями, пробивающимися сквозь неё. Исо и Оруч опустили гроб на край могилы. Исо на мгновение задержал руки на дереве, чувствуя, как холод проникает в пальцы. Он смотрел на белое полотно, и в его сознании звучал голос, которого он больше никогда не услышит. Он не сказал ни слова. Только стоял, не двигаясь, сжимая край гроба, пока остальные ждали. Адиль стоял рядом. Он не знал, что сказать, и не пытался найти слова. Молчание было единственным, что могло выразить эту боль. Тело медленно опустили на дно могилы. Земля глухо ударила о саван, и этот звук был подобен удару сердца, который остановился навсегда. Мужчины взяли лопаты. Первым подошёл Оруч. Он вонзил лопату в землю и начал засыпать могилу. Его движения были бездушными, механическими, как будто его руки делали это без его воли. Исо взял лопату, когда пришла его очередь. Он ударил по земле с такой силой, что лезвие вонзилось глубже, чем нужно. Он не мог остановиться. Он копал, как будто пытался пробиться сквозь камень, сквозь боль, сквозь саму смерть. Каждый удар был криком, который не мог вырваться наружу. Силы оставили его. Он пошатнулся, и лопата выпала из его рук. Он начал падать, но Адиль успел подхватить его и усадить на землю. Адиль взял лопату и продолжил его работу. Он копал, как будто это был его последний долг перед Зарифе. Гезеп сменил его. Потом Чакыр. Оруч стоял на коленях у ямы. Его тело дрожало, лицо было искажено безмолвным криком. Он не произносил ни звука. Элени не выдержала. Она вышла из-за ограды, подошла к Оручу и обняла его, прижимая к себе. Она не говорила ни слова, только держала его, давая ему понять, что он не один в этом мире. Оруч не плакал. Его лицо было сухим и неподвижным, как у статуи. Мулла закончил молитвы. Последние слова повисли в воздухе, и гроб полностью скрылся под толщей земли. Исо сидел на земле, глядя на свежую могилу. Он не плакал. Он просто сидел, чувствуя, как мир вокруг него замедляется, как каждый вдох становится тяжелее. Адиль стоял рядом, положив руку ему на плечо, и молчал. Толпа начала расходиться. Люди возвращались к своим делам, но тишина ещё долго стояла над кладбищем. Фадиме, стоявшая у ограды, вдруг почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она перевела взгляд туда, где ещё минуту назад сидел её муж, и её сердце остановилось. Его там не было. Она огляделась, в панике скользя взглядом по лицам, по рядам, по дороге, ведущей к кладбищу. Исо не было. Он просто исчез. Её дыхание перехватило, а в горле застрял крик. Она рванулась вперёд, но ноги не слушались. — Исо! — вырвалось у неё, но голос сорвался на хрип. Адиль, услышав её голос, резко обернулся. Он перевёл взгляд с Фадиме на опустевшее место, где только что сидел Исо, и холод пробежал по его спине. Он подскочил к сестре, схватив её за плечи, чувствуя, как её тело дрожит. — Фадиме, что случилось? — спросил он, но в его голосе уже звучала тревога. — Исо, — выдохнула она, сжимая его руки. — Его нет. Он исчез. Я не вижу его нигде! Адиль оглянулся. Люди расходились, машины отъезжали, но нигде не было видно светловолосого парня, который только что держал в руках лопату. Его не было. Словно земля разверзлась и поглотила его. Адиль стиснул зубы, чувствуя, как страх смешивается с яростью. Он отпустил плечи Фадиме, но она не отпустила его руку, вцепившись в неё мёртвой хваткой. Её глаза расширились от ужаса, дыхание стало прерывистым. — Брат, — прошептала она, и в этом слове было всё: страх, отчаяние, мольба. Адиль взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя. — Сестра, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он сам чувствовал. — Не волнуйся. Я найду его. Слышишь? Я верну твоего мужа. Зять будет в порядке. Фадиме смотрела на него, и в её глазах мелькнула искра надежды. Она несколько раз судорожно кивнула и вдруг вспомнила. Её руки заметались по карманам, и она нащупала телефон. Пальцы дрожали, когда она открывала приложение, и нажала на несколько кнопок. На экране загорелась карта, и на ней появилась зелёная точка. Фадиме выдохнула, прижимая телефон к груди, и протянула его Адилю. — Вот, — сказала она, и в голосе её слышалось облегчение. — Это точное местонахождение Исо. Адиль удивлённо посмотрел на неё, но не стал задавать вопросов. Сейчас было не до этого. Он взял телефон, сжал его в руке и посмотрел на экран. Зелёная точка пульсировала в нескольких километрах от кладбища. — Я найду его, — сказал он, убирая телефон в карман. — Будь в Фуртуна. Не уходи. Я вернусь. Он развернулся и, не оглядываясь, побежал к машине. Фадиме осталась стоять, прижимая руки к груди, и смотрела вслед брату. Сердце всё ещё колотилось, но теперь в нём была надежда. Телефон с маячком был у Адиля. И скоро, очень скоро, он найдёт Исо и вернёт его домой *** Особняк Фуртуна наполнился голосами, которых здесь так давно не слышали. Люди стекались со всех сторон — соседи из Фуртуна, жители Кочари, друзья, знакомые. Все несли полные блюда с едой, и кухня быстро заполнилась тарелками с пловом, мясом, сладостями и свежим хлебом. Фатих двигалась по дому, как тень. Она принимала соболезнования, кивала, благодарила, расставляла принесённую еду по столам. Её движения были механическими, голос ровным, а глаза пустыми. Она смотрела сквозь людей, сквозь стены, сквозь саму себя. Эсме и Элени помогали ей, разнося угощения и провожая гостей на места. Фадиме не отходила от госпожи Ширин, которая сидела в углу гостиной, сжавшись в комок, и смотрела в одну точку. Её руки дрожали, и она почти не реагировала на слова утешения. Гости разговаривали тихо, вполголоса, словно боялись нарушить хрупкую тишину, повисшую в доме. Иногда кто-то подходил к Ширин, касался её плеча, но она не поднимала головы. Фатих стояла у стола, переставляя тарелки, когда чья-то рука мягко коснулась её плеча. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла женщина, закутанная в чёрный платок. Глаза её были красными от слёз, но в них читалась искренняя боль и сочувствие. Это была госпожа Севда. — Фатих, — тихо сказала она, — я пришла разделить с вами ваше горе. Фатих смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. Губы её дрожали. Севда шагнула вперёд и взяла её за руку. В тот же миг что-то сломалось внутри Фатих. Голова закружилась, ноги подкосились, и она начала оседать. Севда успела подхватить её, опускаясь на пол вместе с ней, и прижала к себе. — Тише, тише, девочка, — шептала она, укачивая Фатих, как маленького ребёнка. — Поплачь, моя красавица. Дай себе волю. Фатих вцепилась в неё и зарыдала. Её тело сотрясалось от рыданий, она не могла остановиться, и Севда держала её крепко-крепко, давая ей выплеснуть всю боль, которую она так долго сдерживала. Гёкхан бросился было к ним, но Севда остановила его одним движением руки. — Не надо, — сказала она. — Ей это нужно. Он замер, глядя, как его мать держит любимую женщину, позволяя ей рыдать в своём плече. Он чувствовал, как сжимается его собственное сердце, но он знал, что Севда права. Спустя несколько минут Фатих обмякла в руках Севды. Её дыхание стало ровным, но она была без сознания — напряжение и боль наконец взяли своё. Гёкхан осторожно подошёл, поднял её на руки и понёс в спальню. Он уложил её на кровать, поправил подушку и накрыл одеялом. Севда стояла в дверях, глядя на них. — Она будет в порядке, — сказала она тихо. — Ей просто нужно отдохнуть. *** Гости постепенно расходились. Люди уходили, оставляя после себя пустые тарелки, тишину и ощущение общей утраты. Голоса стихали, шаги затихали. Фадиме и Элени помогли госпоже Ширин подняться и проводили её в спальню. Пожилая женщина была бледной, её руки дрожали, а дыхание стало тяжелым. Элени взяла тонометр и надела манжету на руку Ширин. Цифры на экране заставили её нахмуриться. Давление было сильно повышенным. — Ширинум, — мягко сказала она, — мне нужно сделать вам укол. Госпожа Ширин даже не пошевелилась. Она сидела, уставившись в одну точку, и не обращала внимания на происходящее вокруг. Элени вздохнула, достала шприц, сделала укол и укрыла старушку одеялом. Затем выключила свет и вышла из комнаты, оставляя Фадиме сидеть у кровати. Фадиме взяла руку Ширин и сжала её. — Я здесь, — прошептала она. — Я никуда не уйду. Вы не одни. В доме воцарилась тишина. Только тиканье часов и тихое дыхание спящей старушки нарушали покой. Фадиме осталась сидеть у кровати, глядя на ночной пейзаж за окном. В её голове крутились мысли об Исо, о брате, о том, что будет завтра. Но сейчас она была здесь, с той, кто нуждался в ней. *** Красный пикап Исо мчался по тёмным улицам Трабзона, разрезая ночь ревущим мотором и светом фар, которые выхватывали из темноты мокрый асфальт и серые стены домов. Машина заносило на поворотах, шины визжали, но парню было всё равно. Он вдавил педаль газа в пол, и двигатель взревел, как раненый зверь. Он найдет Шерифа. Он должен его найти. Сегодня эта ночь должна закончиться. Исо сжимал руль так, что костяшки побелели. В его голове не было мыслей — только одна цель. Найти. Убить. Закопать. Сделать так, чтобы этот ублюдок больше никогда не дышал одним воздухом с ним. Он остановился у первого склада на окраине города. Место, где раньше Шериф хранил товары, где его люди собирались для встреч. Исо выскочил из машины, даже не заглушив двигатель, и пинком распахнул старую металлическую дверь. Внутри было пусто. Только голые стены, запах пыли и машинного масла. Он вышел, хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по пустынному переулку. Второе место — старый дом на окраине, который Шериф когда-то снимал для своих делишек. Там тоже никого не было. Только сломанная мебель и окурки на полу. Третье — склад у реки. Исо влетел туда, как ураган, и застал троих мужчин, которые перебирали какие-то коробки. Увидев его, они замерли. — Где Шериф? — спросил Исо, и его голос был низким, почти рычащим. — Мы не знаем, о чём ты говоришь, — ответил один из них, пряча глаза. Исо не стал задавать вопросов дважды. Он шагнул вперёд и с размаху ударил первого мужчину в челюсть. Тот рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. Второй попытался ударить его в ответ, но Исо перехватил его руку, сломал её одним движением, и, когда мужчина закричал от боли, приложил его головой о стену. Третий стоял, вжавшись в угол, и смотрел на происходящее с ужасом. — Я спрошу ещё раз, — сказал Исо, подходя к нему. — Где Шериф? — Я не знаю! — закричал тот, закрывая лицо руками. — Он уехал! Мы не знаем, куда! Клянусь! Исо схватил его за горло и прижал к стене. — Если ты врёшь, я вернусь, — прошептал он. — И ты пожалеешь, что родился на свет. Он разжал пальцы, и мужчина сполз по стене на пол, хватая ртом воздух. Исо вышел, не оглядываясь. Он снова сел в машину, и пикап рванул с места, оставляя за собой облако пыли и дыма от шин. Он объехал ещё несколько мест, но везде было пусто. Мест оставалось всё меньше. Мысль о том, что он может не найти Шерифа, накаляла его до предела. Он выехал на пустынную дорогу, ведущую за город. Впереди никого не было. Он нажал на газ, и пикап устремился вперёд, словно пытаясь догнать свою собственную тень. Внезапно из темноты вынырнул другой автомобиль и резко перегородил дорогу. Исо ударил по тормозам, и его машина заскользила по асфальту, едва не врезавшись в препятствие. Это был пикап Адиля. Исо выскочил из машины, его глаза горели безумным огнём. — Убирайся с дороги! — закричал он, направляясь к Адилю. — Я сказал, убирайся! Адиль вышел из своей машины, спокойный, но внимательный. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Исо с нескрываемой тревогой. — Ты что собрался делать, парень? — спросил он, и голос его был ровным. — Я убью Шерифа! — закричал Исо, сжимая кулаки. — Убью и закопаю так, что никто не найдёт! Адиль усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Отличный план, — сказал он. — А главное — надёжный. Убьёшь его и сядешь в тюрьму, оставив мою сестру одну. Гениально! — У неё есть ты! — заорал Исо, делая шаг вперёд. — Ты будешь рядом! — Мы ещё не помирились, — спокойно ответил Адиль, и в его голосе послышалась сталь. Эти слова ударили Исо сильнее, чем любой кулак. Он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, как ярость застилает глаза. Он бросился на Адиля. Адиль не отступил. Он ловко сделал подсечку, сбивая Исо с ног, а затем, прежде чем парень успел подняться, нанёс короткий, точный удар по голове. Исо пошатнулся. В его глазах потемнело, и он начал падать. Адиль подхватил его, чувствуя, как тело парня становится тяжёлым в его руках. — Прости, парень, — тихо сказал он,— Так надо. Адиль поднял Исо на руки и потащил к своей машине.