Море мести, горы лжи

Я решила немного залить их счастьем прежде чем обложить стеклищем по традиции. *** Адиль наслаждался своей новой жизнью. Каждое утро он просыпался рядом с Эсме, чувствуя тепло её тела, слыша её ровное дыхание. Дни наполнялись тихой радостью — он пил кофе с женой, обсуждал планы с дочерью, гулял по двору, который когда-то казался ему пустым и чужим. Теперь он был полон голосов, смеха и жизни. Элени приезжала почти каждый день. Она смеялась, болтала с Эсме, иногда оставалась на ужин, и Адиль чувствовал, как его сердце наполняется теплом, когда он смотрел на них. Это была та семья, о которой он мечтал, но которую никогда не смел себе представить. Но даже в самые счастливые моменты тень прошлого не покидала его. Она пряталась в уголках сознания, напоминая о том, что не все ещё закончено. Где-то там, в тени, ходил человек, который разрушил их жизни. Человек, который убил его отца. Человек, который подставил Шерифа, сделав его козлом отпущения. Человек, который стоял за хищениями на заводе и продажей его дочери. Адиль часто сидел в кабинете, перебирая бумаги, которые приносил прокурор. Информация была скудной, но каждое новое слово подтверждало то, что он уже знал: все нити вели к человеку по имени Аслан. Никто не знал, кто он был, откуда пришёл и где скрывался. — Никаких отпечатков, никаких записей, — говорил прокурор, покачивая головой. — Он словно призрак. Все знают, что он существует, но никто не может его найти. Адиль сжимал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается внутри. Он ненавидел это чувство беспомощности, ненавидел то, что враг ускользал от него, оставаясь неуловимым и неузнанным. Однажды вечером, когда Эсме уже ушла в спальню, Адиль сидел в гостиной и смотрел на огонь в камине. Он думал о том, кто мог так сильно ненавидеть их семьи, кто хотел посеять вражду между Кочари и Фуртуна. Они считали друг друга главными врагами долгие годы, но теперь было ясно, что настоящий враг был намного опаснее. — Ты не спишь? — раздался голос Эсме. Она спустилась вниз и подошла к нему. — Нет, — ответил он, беря её за руку. — Я не могу перестать думать о нём. — Об Аслане? Адиль кивнул. — Он всё ещё где-то там. Он убил моего отца, он продал нашу дочь, он украл деньги с завода. И мы даже не знаем, как он выглядит. Враг может стоять рядом с нами, а мы даже не узнаем его. Эсме села рядом и взяла его лицо в ладони. — Мы найдём его, — сказала она твёрдо. — Мы уже столько пережили. Мы найдём и его. — Я знаю, — ответил он, прижимаясь к её руке. — Но это чувство… будто я стою в темноте и не знаю, куда наносить удар. Они сидели в тишине, глядя на огонь. Адиль чувствовал, как её присутствие успокаивает его, но тень Аслана всё ещё витала где-то рядом, напоминая о том, что битва ещё не окончена. — Мы справимся, — прошептала Эсме. — Мы всегда справлялись. Адиль сжал её руку и кивнул. Он знал, что она права. Но он также знал, что пока Аслан на свободе, он не сможет спать спокойно. Он должен был найти его. Ради себя, ради своей семьи, ради всех, кто пострадал от его рук. *** Оруч сидел в своём кабинете на фабрике Фуртуна, разбирая бумаги, которые ему принёс Гёкхан. Перед ними лежали отчёты по безопасности, списки сотрудников, планы складов. Работы было много, но Оруч чувствовал, что с каждым днём ситуация становится всё более стабильной. — Нам нужно нанять ещё людей, — сказал Гёкхан, перелистывая документы. — Склады с товаром требуют круглосуточной охраны. Тех ребят, что у нас есть, недостаточно. — Я знаю, — ответил Оруч, откидываясь на спинку кресла и потирая уставшие глаза. — Я уже думал об этом. Есть пара знакомых, которые могут подойти. Но нужно проверить их, прежде чем брать. Гёкхан кивнул, продолжая просматривать бумаги. Но Оруч заметил, что он делает это несколько рассеянно. Он то и дело поднимал глаза на Оруча, словно хотел что-то сказать, но не решался. Оруч усмехнулся и сложил руки на столе. — Я всё жду, когда же ты спросишь, — сказал он, и его голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой. Гёкхан поднял голову, и бумаги в его руках слегка дрогнули. — Спрошу что? — переспросил он, стараясь сохранить невозмутимость. — Спросишь у меня руку сестры, — ответил Оруч, и его улыбка стала шире. Гёкхан замер. Бумаги, которые он держал в руках, рассыпались по столу, и он сглотнул, чувствуя, как его лицо начинает краснеть. — Оруч… ну не так же, — пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями. — Надо подготовиться. Цветы, конфеты, кольца… — Только не говори, что ты ещё не купил кольцо, — прервал его Оруч, приподнимая бровь. Гёкхан выдохнул и, достав из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку, открыл её. Внутри блестело простое, но изящное золотое кольцо с небольшим камнем. — Купил, конечно, — сказал он, и в его голосе послышалась гордость. — Уже две недели лежит в кармане. Всё жду подходящего момента. Оруч рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Тогда чего ты тянешь? Боишься, что я не отдам её за тебя? Гёкхан ухмыльнулся, пряча коробочку обратно в карман. — Боюсь, что ты откажешь, и тогда придётся воровать её, — ответил он, и в его голосе послышалось лёгкое веселье. Оруч покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. — Гёкхан, — сказал он, и его голос стал серьёзнее, — ты давно доказал нам, что ты свой человек. Всё, что ты делал с Шерифом, осталось в прошлом. Я не могу представить рядом с сестрой другого человека, кроме тебя. Вы любите друг друга. Идите и поженитесь, чёрт возьми. Гёкхан открыл рот, чтобы что-то сказать, но Оруч перебил его: — И потом, как ты себе представляешь, что я что-то запрещу Фатих? Да она меня живьём сожрёт, если узнает, что я там что-то запретил. Гёкхан рассмеялся, и в его смехе слышалось облегчение. — Вот, смейся, пока можешь, — сказал Оруч, но в его голосе не было злости. — А то женишся, и этот командир на шпильках тебя быстро в оборот возьмёт. Он наклонился вперёд и посмотрел на Гёкхана. — В общем, так. Надевай костюм, бери мать и приходи вечером в мой дом. Будем устраивать помолвку. Гёкхан смотрел на него, и в его глазах блестела благодарность. — Спасибо, Оруч, — сказал он, и в его голосе слышалась искренность. — Это много для меня значит. — Не благодари, — ответил Оруч, поднимаясь из-за стола. — Просто сделай мою сестру счастливой. И мы будем в расчёте. Они обменялись рукопожатием, и Гёкхан вышел из кабинета, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. В его кармане лежало кольцо, и он знал, что сегодня вечером сделает самый важный шаг в своей жизни. А Оруч остался стоять у окна, глядя, как Гёкхан садится в машину. Он улыбнулся, думая о том, как много изменилось за последние месяцы. Война осталась в прошлом. Начиналась новая жизнь.  *** Гёкхан с матерью подъехали к дому Оруча, когда солнце уже начало клониться к закату. В руках у Гёкхана были огромный букет цветов и коробка с дорогими конфетами. Он вышел из машины, поправил пиджак, затем снова галстук, и его руки слегка дрожали. Госпожа Севда, одетая в красивое тёмно-зелёное платье, подошла к нему и мягко поправила его галстук. — Не нервничай, сынок, — сказала она, и в её голосе слышалась тёплая улыбка. — Всё будет хорошо. — Конечно, будет, — раздался голос со стороны. Гёкхан обернулся и увидел Сулеймана, которого все звали Гезепом. Он направлялся к нему вместе с Ильве и Атаканом. Все они были одеты очень торжественно — Гезеп в строгом костюме, Ильве в элегантном платье, а маленький Атакан в крошечном пиджаке, который делал его похожим на взрослого мужчину. — Вы что тут делаете? — удивился Гёкхан. — Братец Гёкхан, неужели ты думал, что ты один пойдёшь просить у Оруча нашу дорогую золовку? — рассмеялся Гезеп. — Мы не могли пропустить такое событие! Он подошёл к госпоже Севде и почтительно поклонился. — Госпожа Севда, позвольте представиться: Сулейман Вароглу, но все зовут меня Гезеп. А это моя сестра-близнец Ильве и её сын Атакан.  Севда улыбнулась и протянула руку, которую Гезеп почтительно поцеловал. — Я так рада познакомиться с семьёй моего сына, — сказала она. — Вы так тепло его приняли. — Мы все теперь одна семья, — ответила Ильве, улыбаясь. В этот момент с другой стороны подбежали Мурат и Мустафа, таща каждый по огромному букету. Оба были в красивых костюмах и выглядели очень торжественно. — Мы тут, мы тут! — запыхался Мурат. — Мы успели! Они подошли к госпоже Севде и, по очереди склонившись, поцеловали её руку, а затем приложили её к своим лбам, выражая глубокое уважение. — Госпожа Севда, — сказал Мустафа, — мы братья и боевые товарищи вашего сына.  — Ну вы двое куда? — всплеснул руками Гёкхан, но в его голосе не было злости. Брат, ты идёшь просить девушку, — ответил Мурат, похлопывая его по плечу. — Мы не могли оставить тебя одного в такой важный момент! Ильве переглянулась с госпожой Севдой, и обе женщины незаметно хихикнули, глядя на разволновавшегося Гёкхана. — Ну что, идём? — спросил Гезеп, кивая на дверь. — Невеста заждалась. Гёкхан глубоко вздохнул, поправил букет, и вся процессия направилась к дому. Дверь открылась, и на пороге стояла Фатих. На ней было узкое тёмно-бордовое платье на тонких бретельках, чуть ниже колена. Волосы были завиты романтичными локонами, и она выглядела так, что у Гёкхана перехватило дыхание. Гёкхан восхищённо вздохнул, но Фатих, оглядев процессию, недовольно прищурилась и выдала: — Ну, зашибись просто! Гёкхан на секунду испугался. Он сделал шаг ближе и, заглянув ей в глаза, спросил: — Что-то не так? Ты передумала? — О Всевышний, нет, конечно, — ответила Фатих, убирая невидимую пылинку с лацкана его пиджака. — Ты просто ещё не видел, кто сидит в гостиной. Она пропустила всех в дом, раздала тапочки и провела в гостиную. Когда Гёкхан переступил порог, он замер. В гостиной сидели: Исо с Фадиме, Элени с Оручем, госпожа Ширин, Эсме и Адиль. Все смотрели на него с улыбками, и Гёкхан почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — О боже, — тихо произнёс он. — У вас же должен быть медовый месяц, — обратился он к Эсме и Адилю. — Они прервали его, чтобы свести меня с ума, — проворчала Фатих, но в её голосе слышалась улыбка. — Я здесь как посаженая мать этой девочки, — произнесла Эсме, гордо поднимая голову. — А я — её муж, — добавил сидящий рядом с ней Адиль, и в его голосе слышалась гордость. Гёкхан обвёл всех взглядом и, улыбнувшись, спросил: — Так у кого мне в итоге просить руки этой женщины? Исо и Адиль одновременно начали тыкать пальцами в Оруча. Оруч поднялся с места, и в комнате воцарилась тишина. — Гёкхан, — сказал он, и его голос был серьёзным, но в глазах плясали смешинки, — ты пришёл просить руки моей сестры. И я должен сказать тебе, что за эти месяцы ты доказал, что достоин её. Ты прошёл через всё, что могло сломать любого человека, но ты остался сильным, честным и верным. Он сделал паузу, и Гёкхан почувствовал, как его руки начинают дрожать. — Ты любишь её, — продолжил Оруч, — и она любит тебя. Поэтому я даю своё согласие. Бери её, Гёкхан. Сделай её счастливой. По традиции, Гёкхан должен был сначала поцеловать руку старшим женщинам. Он подошёл к госпоже Ширин, почтительно склонился, поцеловал её руку и приложил к своему лбу. Ширин благословила его, погладив по голове. Затем он подошёл к Эсме, повторил жест, и она улыбнулась ему, прошептав: «Будь счастлив». Оруч пожал ему руку, одобрительно кивнув. Затем Гёкхан повернулся к Фатих. Он достал из кармана бархатную коробочку, открыл её, и в ней блеснуло обручальное кольцо с бриллиантом. Он опустился перед Фатих на одно колено, и гости ахнули от восхищения. — Фатих, — сказал он, и его голос дрожал от волнения, — я люблю тебя. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Ты станешь моей женой? Фатих смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы счастья. — Да, — прошептала она. — Да, Гёкхан. Он взял её руку и надел кольцо на безымянный палец. Затем он достал из мешочка золотые браслеты и серьги, которые принёс в подарок, и вручил их Фатих, целуя её ладонь. Госпожа Севда подошла к будущей невестке и тоже преподнесла ей подарок — золотую цепочку. Она обняла Фатих и прошептала: — Ты теперь моя дочь.  Все присутствующие захлопали, и Атакан радостно захлопал в ладоши, крича: — Брат Гёкхан и сестра Фатих теперь будут вместе! Гезеп подошёл к ним, хитро улыбаясь. — А теперь, — сказал он, — невеста должна подать жениху кофе! Фатих, улыбаясь, пошла на кухню и через несколько минут они с Фадиме вернулись с подносами, на которых было полным чашек с кофе, что бы подать всем присутствующим . Одну Фатих протянула Гёкхану. Во преки требованию Фадиме насыпать туда всего и побольше включая тобаско, Фатих добавила лишь щепотку соли и ложку сахара, желая, чтобы их жизнь была сладкой. Гёкхан с благодарностью принял чашку, сделал глоток и, улыбнулся. Ширин подошла к Фатих и, обняв её, поцеловала в лоб. — Будьте счастливы, дети, — сказала она, и в её голосе слышалось благословение. — Пусть Аллах хранит вас и вашу любовь. Фатих прижалась к бабушке, чувствуя, как её сердце переполняется теплом. Гёкхан стоял рядом, и его рука сжимала её ладонь. — Ну что ж, — сказал Оруч, поднимая бокал с шербетом. — Предлагаю выпить за молодых! Пусть их любовь будет вечной, а жизнь — счастливой! Все подняли бокалы, и комната наполнилась радостными голосами. Помолвка состоялась. Начиналась новая глава их жизни — наполненная любовью, традициями и счастьем. *** Вечер хны для Гёкхана и Фатих решили проводить в доме Гёкхана — чтобы невеста сразу чувствовала себя в своём новом доме. За несколько дней до этого Оруч и Исо привезли туда сундуки с приданым Фатих: расшитые полотенца, покрывала, скатерти, посуду и другие вещи, которые она готовила для своей будущей семьи. Сам дом был украшен цветами и гирляндами, а в саду уже накрыли длинные столы. Пригласили только самых близких — тех, кто прошёл с ними через все испытания. Фатих сидела в гостиной на подушках, разложенных на полу. На ней было бордовое платье из тяжёлой ткани, расшитое золотыми нитями, а голову покрывала полупрозрачная фата того же оттенка. Её руки покоились на коленях, и она смотрела на сундуки, стоящие у стены, с лёгкой улыбкой. Всё это — её новая жизнь, её дом, её семья. Женщины окружили её: Эсме, Фадиме, Ильве, госпожа Севда и другие. Они взялись за руки и начали петь старинные песни, которые передавались из поколения в поколение. Голоса лились тихо и проникновенно — в них была и радость, и грусть, и надежда. Фатих слушала, и слёзы текли по её щекам. Это были слёзы счастья, слёзы прощания с прошлой жизнью и благодарности за то, что она наконец обрела своё место. Гёкхан стоял в углу и смотрел на неё. Он не мог отвести глаз. Она была такой красивой, такой трогательной, что его сердце разрывалось от любви. Когда песни закончились, Эсме подошла к Фатих и начала наносить хну на её руки. Узоры были нежными и изящными — цветы, листья и символы счастья. Затем госпожа Севда подошла к будущей невестке и, сняв с руки золотой браслет, надела его на запястье Фатих, прошептав: — Это браслет моей матери. Пусть он принесёт тебе удачу и счастье. Фатих улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала руку госпожи Севды. Оруч и Исо, стоявшие в стороне, смотрели на эту сцену с гордостью. Они знали, что Фатих наконец обрела свой дом. После обряда все перешли в сад, где были накрыты столы. Эсме, Фатих и госпожа Севда приготовили настоящий пир: ароматный плов, долму, баклажаны, свежие овощи, сладости и, конечно, горячий чай и шербет. Все сели за столы, и разговоры зазвучали оживлённо. Атакан бегал между взрослыми, и его звонкий смех разносился по саду. Гезеп поднимал тосты, шутил и подкалывал всех подряд. Исо и Фадиме сидели рядом, держась за руки. Оруч и Элени переглядывались, и в их взглядах читалась та же любовь и надежда. Гёкхан сидел напротив Фатих, и они смотрели друг на друга, не скрывая своих чувств. Когда все застолья подошли к концу, и луна высоко поднялась над садом, наступил тихий, тёплый момент. Фадиме, глядя на часы, напомнила, что невесте пора отдыхать — завтра её ждал самый важный день в жизни. Гёкхан подошёл к Фатих и взял её за руку. Они вышли из сада и направились к выходу, где их ждал красный пикап Исо. Гёкхан остановился у машины, взял лицо Фатих в ладони и нежно поцеловал её в лоб. — Ты уже дома, — прошептал он. — Завтра ты станешь моей женой, а этот дом станет нашим. — Я уже давно чувствую, что это мой дом, — ответила она, улыбаясь. — Ты — мой дом, Гёкхан. Он открыл дверцу пикапа, помог ей сесть, и машина тронулась. Гёкхан стоял и смотрел вслед, пока огни пикапа не исчезли в ночной темноте. Его сердце переполняло счастье. Он вернулся к столам, где гости всё ещё сидели, радуясь этому вечеру. Гезеп поднял очередной тост: — За завтрашний день! За любовь, которая победила всё! И за счастье в этом доме! Все подхватили его слова, и смех снова наполнил сад. Ночь хны была завершена, а впереди их ждала свадьба.