Море мести, горы лжи

Глава 73 Рано утром, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь шторы, Фатих разбудили женские голоса. Эсме, Фадиме, Элени , Ильве и Эмине уже стояли у её кровати с улыбками, держа в руках подносы с завтраком и шкатулки с украшениями. — Вставай, невеста! — пропела Эсме. — Сегодня твой день. Фатих села на кровати, чувствуя, как внутри разливается волнение. Она не спала всю ночь, перебирая в голове все моменты, которые привели её к этому дню. Но сейчас, глядя на улыбающиеся лица, она поняла, что всё будет хорошо. Женщины окружили её, помогая умыться, нанося лёгкий макияж и укладывая волосы. Фадиме заплела ей элегантную причёску, а Эсме помогла надеть платье — белое, с открытыми плечами, на тонких лямках, с кружевной отделкой. Фатих смотрела на себя в зеркало и не узнавала себя. Она была прекрасна. В этот момент на столике зазвонил телефон. Фатих взглянула на экран — Гёкхан. Она улыбнулась и ответила: — Ты передумал и звонишь мне сообщить, что ты уже у канадской границы? Смех Гёкхана раздался в трубке: — Не дождёшься! Я заезжал за музыкантами. Фатих нахмурилась: — Какие музыканты, Гёкхан? Мы же договорились, что свадьба будет скромной. — Скромной, скромной, — ответил он с хитринкой в голосе. — Не волнуйся, очень скромной. Не прошло и десяти минут, как раздались первые автомобильные гудки, бой барабанов и пронзительные звуки зурны. Фатих вместе с Эсме подбежала к окну и выглянула наружу. То, что она увидела, заставило её застыть на месте. На улице собрались толпы людей. Казалось, что танцует весь Трабзон. В центре этой пёстрой толпы стоял Гёкхан в окружении её братьев — Оруча и Исо, а также Мурата с Мустафой, Адиля и Гезепа. Исо и Гезеп оглушительно били в барабаны, а остальные танцевали под ритмичные звуки зурны. — И это в его понимании скромная свадьба? — усмехнулась Фатих, качая головой, но в её глазах светилось счастье. — Класс! Она накинула фату, взяла букет и вышла на улицу. Толпа затихла на мгновение, когда она появилась на пороге. Гёкхан, увидев её, замер. Она была так красива, что у него перехватило дыхание. Он подошёл к ней, протянул руку, и они немного станцевали под музыку зурны, а затем получили поздравления от жителей и сели в машины, чтобы поехать в ЗАГС. Церемония была короткой, но трогательной. В уютном зале ЗАГСа они обменялись кольцами, и чиновник объявил их мужем и женой. Фатих смотрела на Гёкхана, и её сердце переполнялось счастьем. — Ты моя жена, — прошептал он, сжимая её руку. — А ты — мой муж, — ответила она, улыбаясь. После церемонии они отправились в небольшой, но уютный банкетный зал на берегу моря. Столы были накрыты белыми скатертями, украшены цветами, а с открытой площадки открывался вид на бескрайнюю водную гладь. Гости танцевали, смеялись и радовались. По настоянию Адиля, они встали в хоровод — хорон. В этом танце Гезеп взял за руку Фариде, и Фатих, заметив это, ткнула Эсме и Фадиме в бок, показывая на них. — Смотрите, — прошептала она. — Кажется, у нас ещё одна свадьба на горизонте. Эсме и Фадиме переглянулись и улыбнулись. В разгар празднования входная дверь распахнулась, и в зал ворвался Демир Челеби — громкий, сияющий, с огромным букетом алых роз в руках. Он двигался так, будто весь этот праздник был устроен специально для него. — Фатих! Моя дорогая Фатих! — закричал он, пробиваясь через толпу гостей. Он подлетел к невесте, обнял её и, не стесняясь, расцеловал в обе щеки, а затем поцеловал руку. — Ты сегодня просто ослепительна! Этот гадкий Кенан даже не догадывался, какое сокровище он потерял! — громко объявил он. Фатих рассмеялась, но шутливо шлёпнула его по плечу. — Демир, ты обещал быть приличным! — Обещал? — притворно удивился он. — Я? Никогда! Затем Демир развернулся к Гёкхану, который стоял рядом с настороженным выражением лица, и, широко улыбаясь, протянул ему руку. Когда Гёкхан пожал её, Демир сильно встряхнул его ладонь. — Гёкхан! Мой тебе совет: цени её. Ты не представляешь, что за женщина тебе досталась! Такие, как она, — раз в сто лет рождаются! Гёкхан не знал, смеяться или ревновать, но в этот момент за спиной Демира появилась хорошенькая спутница Зерин, которая мягко взяла его под руку. — Дорогой, ты слишком шумный, — улыбнулась она. — Я и есть шум! — парировал Демир, обнимая её за плечи. — Но для вас я тихий и скромный. Гости засмеялись, и ревность Гёкхана улеглась, сменившись лёгким весельем. Позже они сидели за столом и разговаривали. Демир, улыбаясь, сказал: — Я решил последовать твоему совету, Фатих. Я продал акции Илдырымов. Отбил деньги, которые заплатил тебе. Ты была права — они сами прекрасно справляются со своим уничтожением и без меня. — Ты не стал калечить свою душу, — ответила Фатих. — Я рада. — О, спасибо тебе, великолепная госпожа, — рассмеялся Демир, сидя под руку с Зерин. — Я решил быть чем-то большим, чем непризнанный внебрачный сын, решивший отомстить семье отца и забрать у них всё, что они имели. При этих словах Фатих замерла. В её голове что-то щёлкнуло, и словно деталь пазла, которую она никак не могла пристроить, встала на место. Она извинилась перед ничего не понимающим Демиром и, повернувшись к Гёкхану, попросила: — Позови Адиля и Эсме. Быстро. И приведи бабушку Ширин. Через минуту Адиль, Эсме и Ширин сидели рядом с ней. — Бабушка, — начала Фатих, — расскажи мне ту историю про внебрачного ребёнка о которой говорила твоя подруга  Ширин вздохнула: — Фатих, это было десятки лет назад. Половина из этого были слухи. — Бабушка! Я не из праздного любопытства. Это важно . — Хорошо, хорошо, — она вздохнула и, виновато посмотрев на Адиля, начала: — Кочари, ты знаешь, что твой дед Аслан был сложным человеком. Слухи о нём ходили разные. Когда я была совсем маленькой, в городе появилась женщина из Стамбула с маленьким мальчиком. Она утверждала, что это сын Аслана. Ширин перевела дыхание и продолжила: — Твоя бабушка Адиль, как раз тогда скончалась вскоре после рождения твоего отца, и появление этой женщины с шестилетним сыном вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Особенно после того, как местные узнали, что в Стамбуле женщина работала певичкой в павильоне. Она была серьёзно больна и требовала у Аслана, чтобы он признал сына и оставил его себе. Я могу ошибаться, но из того, что я помню от старших, Аслан выгнал её, назвал падшей женщиной и заявил, что у него только один сын — Тахир. Она замолчала на мгновение и продолжила: — Я не знаю, куда потом делся мальчик, но женщину нашли на автобусной остановке. У неё остановилось сердце. Аслан Кочари строго-настрого тогда запретил деревенским даже упоминать об этом случае. Ширин перевела дух и подняла глаза. Она увидела абсолютно бледное лицо Адиля. — Ты понял, да? — спросила Фатих. Адиль кивнул: — Понял. Теперь мы знаем, кто такой господин Шерифа. Он — внебрачный сын моего деда . Наверняка мать назвала его в честь него. Вот тебе и причина ненависти к нашей семье и причина столкновения нас с ними. Что мы будем делать с этой информацией? — спросила Фатих. — Молчим пока, — ответил Адиль. — Завтра утром мы поедем в прокуратуру и начнём поднимать дела. Гости постепенно разъезжались. Банкетный зал опустел, и вечерняя прохлада окутала море. Адиль подошёл к машине, открыл дверцу для Эсме. Элени уже сидела на заднем сиденье, когда заметила, что отец не пристёгивается. — Папа, — сказала она, — почему ты никогда не пристёгиваешься? Это же очень небезопасно. Адиль усмехнулся и, садясь за руль, бросил взгляд в зеркало заднего вида: — Эта привычка позволяет мне первым выскакивать из машины, дочка. Если что-то случится, я должен быть готов действовать быстро. Элени нахмурилась: — Но если что-то случится, ты можешь пострадать первым. — Не переживай, — ответил он, улыбнувшись. — Со мной ничего не случится. Эсме сжала его руку, и они тронулись, оставляя позади огни города и шум праздника. Они ехали по тёмной дороге, и Адиль молчал, обдумывая всё, что узнал сегодня. — Мы найдём его, — сказала Эсме, сжимая его руку. — Да, — ответил он. — У меня есть дядя, возможно. И этот дядя повинен в смерти моего отца и других людей, в продаже детей, в кражах. Адиль на мгновение отвлёкся, чтобы посмотреть на Эсме, и в этот момент с заднего сиденья раздался крик Элени: — Папа! Осторожно! Он резко повернул голову и увидел фигуру человека на дороге. Адиль успел вывернуть руль, но было поздно. Когда свет фар упал на лицо мужчины, в глазах Адиля мелькнуло узнавание. Мужчина выпустил очередь из автомата по машине. Эсме успела пригнутся, а Элени прикрылась креслом. Но Адиль не успел. Элени видела, как через лобовое стекло тело отца пронзают две пули. — Нет! Папа! — закричала она. Адиль потерял управление. Пикап проломил ограждение и на полной скорости сорвался с пятиметрового обрыва в море. Вода сомкнулась над машиной, поглощая свет и звук. *** Холодная вода обожгла лёгкие, когда Эсме пришла в себя. Голова раскалывалась от боли, во рту был привкус соли и крови. Кто-то тряс её за плечо, и она с трудом разлепила глаза. — Мама! Мама, очнись! — голос Элени был испуганным, срывающимся на крик. Эсме закашлялась, выплёвывая воду. Вокруг была темнота, и только лунный свет пробивался сквозь толщу воды, которая уже заполняла салон машины. Она повернула голову и увидела дочь — та была бледной, с разбитой губой, но живой. — Элени… — прохрипела Эсме. — Ты в порядке? — Я в порядке, мама, но нам нужно выбираться! Машина тонет! — закричала Элени, пытаясь открыть свою дверь, но та была заблокирована. Эсме посмотрела вперёд и увидела, что водительская дверь была открыта настежь. Адиля не было в машине. Сердце ухнуло вниз. — Адиль! — закричала она, но голос сорвался от боли. — Где Адиль?! Она попыталась отстегнуть ремень безопасности, но пальцы дрожали и не слушались. Элени перегнулась через неё и, схватив ремень, дёрнула его, заставляя замок открыться. — Давай, мама! — крикнула она. — Ныряем! Эсме схватила дочь за руку, они вместе сделали глубокий вдох и нырнули в ледяную воду, выныривая из машины через водительскую дверь. Вода вокруг была тёмной и мутной, и они с трудом различали, где верх, а где низ. Когда они наконец вынырнули на поверхность, жадно глотая воздух, Эсме оглянулась. Машина быстро уходила под воду, исчезая в глубине с тихим шипением пузырей. — Адиль! — закричала она в темноту. — АДИЛЬ! Где-то неподалёку раздался шум мотора. Эсме повернула голову и увидела лодку, которая быстро приближалась к ним. В ней сидели несколько рыбаков, которые, видимо, стояли на ночлеге неподалёку и услышали грохот падения. — Держитесь! — крикнул один из них, бросая им спасательный круг. Элени схватила его и передала матери. Рыбаки подтянули их к лодке и помогли забраться внутрь. Эсме дрожала от холода и боли, её голова была разбита, и кровь стекала по лицу, смешиваясь с морской водой. — Мой муж! — закричала она, хватая одного из рыбаков за руку. — Он остался там! Он ранен! В нас стреляли! Пожалуйста, помогите ему! Рыбаки переглянулись, но один из них уже доставал телефон. — Мы вызовем помощь, — сказал он. — Скорая и полиция уже едут. Вы в безопасности. — Нет! — закричала Эсме, пытаясь подняться. — Я должна найти его! Он там! Он ранен! — Мама, остановись! — Элени схватила её за плечи, прижимая к себе. — Ты ранена. Мы найдем его. Эсме смотрела на воду, которая уже снова стала спокойной, как будто ничего не произошло. И только фары утонувшего пикапа мигали на дне . Слёзы смешивались с кровью, и она чувствовала, как её сердце разрывается от боли. — Адиль… — прошептала она. — Пожалуйста, только не уходи… Вдалеке слышались сирены, и рыбаки включили фары лодки, освещая тёмную поверхность воды в поисках пропавшего человека. Но там было пусто. Только тишина и холодная вода. Элени обняла мать, чувствуя, как та дрожит, и шептала: — Мы найдём его, мама. Мы обязательно найдём его. Ночь была тёмной, и море казалось бесконечным. Но они не теряли надежды. *** Ночь тянулась бесконечно. Прошёл час, второй, третий. На море опустилась глубокая тишина, нарушаемая только плеском волн и шумом моторов спасательных катеров, которые бороздили тёмную воду в поисках тела. Эсме с сотрясением мозга отправили в больницу. Она сопротивлялась, кричала, что не поедет без Адиля, но врачи настояли на своём. Элени, с лангеткой на запястье, осталась ждать новостей. Она сидела в машине скорой помощи, глядя на тёмную поверхность моря, и чувствовала, как внутри неё разрастается пустота. Фадиме не уехала. Она сидела на песке прямо в своём красивом синем платье, не замечая холода. Её взгляд был прикован к тому месту, где поднимали машину. Береговая охрана с помощью специального буксира медленно вытаскивала пикап из воды. Он был изуродован, стёкла разбиты, кузов помят. Вода вытекала из салона, и Фадиме видела, как на свету блестят пулевые отверстия в лобовом стекле. Исо принёс одеяло и накинул его на плечи жены. Он пытался уговорить её уехать, но она только покачала головой. — Я останусь здесь, — сказала она, и голос её был ровным, без единой слезинки. — Я не могу уйти, пока они не найдут его. Исо сел рядом, обнял её и прижал к себе, чувствуя, как её тело дрожит от холода и напряжения. — Мы расслабились, — прошептала Фадиме, глядя на море. — Поверили, что всё будет хорошо. А этот мерзавец нанёс удар. Брат… — Эй, дорогая жена, — мягко сказал Исо, — ты что, своего брата плохо знаешь? Он упертее, чем все ваши бараны в Кочари вместе взятые. Его не так просто убить. — Элени сказала, что он получил две пули, — ответила Фадиме, и голос её дрогнул. — Он был ранен. Здесь сильное течение, Исо. — Он выжил, — твёрдо сказал Исо. — Иначе и быть не может. Они сидели так всю ночь, пока луна медленно двигалась по небу, а волны накатывали на берег. К утру береговая охрана перестала активно искать. Спасатели вышли из воды и начали собирать оборудование. Их лица были усталыми, но не было в них той надежды, которая была в начале ночи. Один из водолазов подошёл к Исо и тихо сказал: — Мы обыскали всё в радиусе километра. Тела нет. Либо его унесло течением, либо… он мог выбраться на берег в другом месте. Исо кивнул, чувствуя, как его сердце сжимается. Он повернулся к Фадиме и увидел, что она наконец позволила себе заплакать. *** Фатих сидела на жёстком пластиковом стуле в коридоре больницы, всё ещё в свадебном платье. Сверху был накинут пиджак Гёкхана, но она не чувствовала ни тепла, ни холода. Внутри всё застыло, превратившись в ледяную пустоту. Гёкхан стоял рядом, держа её за руку, и время от времени поглаживал её пальцы, пытаясь передать ей хоть немного тепла. Но она почти не чувствовала его прикосновений. Её взгляд был прикован к двери палаты, где врачи осматривали Эсме. — Она сильная, — тихо сказал Гёкхан. — Эсме выдержит. Фатих кивнула, но не ответила. В её голове всё ещё звучали звуки музыки, смеха и аплодисментов. Всего несколько часов назад они танцевали, радовались, думали, что всё позади. Что наконец-то наступила та самая светлая полоса, которую они так долго ждали. А теперь… В кармане пиджака Гёкхана зазвонил телефон. Он взглянул на экран и поднёс трубку к уху. — Исо? — сказал он. — Что там? Фатих повернула голову и смотрела на лицо мужа, пытаясь прочитать в нём хоть что-то. Гёкхан слушал, и его лицо становилось всё мрачнее. Он кивнул несколько раз, сжал челюсть и наконец сказал: — Понял. Мы будем ждать. Он убрал телефон и посмотрел на Фатих. Она уже знала, что он скажет, прежде чем он открыл рот. — Водолазы снимаются, — тихо сказал он. — Поиски продолжат утром. Тела… не нашли. Фатих замерла. Секунду она смотрела на него, словно не понимая смысла слов. Затем её дыхание перехватило, и она медленно закрыла глаза. — Нет… — прошептала она. — Нет, не может быть. — Фатих, — Гёкхан опустился перед ней на корточки, взял её лицо в ладони, — это не значит, что его нет. Это значит, что его унесло течением. Возможно, он выбрался на берег в другом месте. Мы не должны терять надежду. — Надежду? — Фатих открыла глаза, и в них блестели слёзы. — Гёкхан, мы только что были счастливы. Только что! Я в свадебном платье! Мы танцевали, смеялись… А теперь Эсме ранена, Адиль пропал, и мы не знаем, жив ли он. Она встала, оттолкнув его руки, и начала ходить по коридору, сжимая руками голову. — За что, Гёкхан? — её голос сорвался на крик, в котором слышалось отчаяние. — За что Всевышний дал нам этот день, эту надежду, а потом вырвал её у нас? Мы же сделали всё, что могли! Мы боролись! Мы прощали! Мы любили! За что?! Гёкхан подошёл к ней и обнял, прижимая к себе. — Мы не знаем, за что, — сказал он, и голос его дрожал. — Мы не знаем, почему это происходит с нами. Но я знаю одно: Кочари — боец. Если кто-то и может выжить в такой ситуации, то это он. Фатих уткнулась лицом в его плечо, и слёзы наконец потекли по её щекам. Она плакала, сжимая его пиджак в кулаках, и чувствовала, как её сердце разрывается на части. — Я только начала верить, — прошептала она. — Только начала верить, что у нас всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, — ответил Гёкхан, целуя её в макушку. — Я обещаю. Мы найдём его. Мы найдём Адиля. Она не ответила. Только стояла, дрожа в его руках, и смотрела на дверь палаты, где её невестка спала под седативными . Мир, который казался таким светлым несколько часов назад, снова стал тёмным. Но где-то в глубине души, вопреки всему, она продолжала надеяться. Пока есть надежда, есть и жизнь. Они должны верить. *** На берегу было холодно и сыро. Водолазы уже свернули оборудование, и спасатели медленно расходились, оставляя только полицейских, которые продолжали оцеплять место происшествия. Фадиме сидела на песке, укутанная в одеяло, которое принёс Исо, и смотрела на море пустыми глазами. Элени стояла рядом, прижимая к груди забинтованную руку, и тоже не отрывала взгляда от воды. Исо стоял чуть поодаль, разговаривая с одним из спасателей. Он старался не показывать отчаяния, но внутри всё сжималось от боли. Они не нашли Адиля. Ни тела, ни следов. Только пустоту и темноту. Внезапно неподалёку двое полицейских оживлённо заговорили, и один из них подошёл к старшему, что-то быстро докладывая. Элени, стоявшая ближе всех к ним, услышала обрывки фраз. — …раненый мужчина… вынесло на берег в нескольких километрах ниже по течению… Сердце Элени пропустило удар. Она резко обернулась к полицейским и закричала: — Фадиме! Фадиме, Исо сюда! Фадиме подняла голову и, увидев лицо Элени, вскочила на ноги. — Что? Что случилось? Элени уже бежала к полицейским, а за ней — Исо и Фадиме. Они подбежали к мужчинам в форме, и Элени, тяжело дыша, спросила: — Вы сказали, нашли раненого мужчину? Где он? Это наш отец? Полицейский удивлённо посмотрел на неё, но, увидев отчаяние в её глазах, ответил: — Я не знаю подробностей. По рации передали, что нашли раненого мужчину в нескольких километрах отсюда. Его уже забирает скорая. — Где именно? — спросил Исо, подходя ближе. Полицейский развернул карту и показал место на побережье. — Вот здесь, примерно в пяти километрах ниже по течению. Исо не стал ждать. Он схватил Фадиме за руку и потянул к машине. — Едем! Быстро! Они запрыгнули в пикап, и Исо рванул с места, нарушая все мыслимые правила. Фадиме сидела рядом, затаив дыхание, её глаза были полны надежды. Элени на заднем сиденье сжимала здоровую руку в кулак и шептала: — Это он. Это должен быть он. Папа жив. Машина летела по тёмной дороге, и через несколько минут они уже подъезжали к месту, где стояла машина скорой помощи. Фадиме и Элени выскочили из пикапа, не дожидаясь, пока Исо остановится, и побежали к медикам. — Это мой отец? — крикнула Элени, пытаясь заглянуть внутрь машины. — Адиль! Мой брат там? — закричала Фадиме, хватая за руку одного из фельдшеров. Но в этот момент из тени вышел прокурор Йигит Таха. Его лицо было уставшим, и он смотрел на них с сочувствием. — Девушки, остановитесь, — сказал он мягко, но твёрдо. — Это не Адиль Кочари. Это какой-то пьяница, выпавший за борт рыболовецкой лодки. Он жив, но к вашему брату не имеет отношения. Слова прокурора обрушились на них, как холодная вода. Фадиме почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она опустилась на колени прямо на мокрый песок, и из её груди вырвался глухой, разрывающий душу крик. — Нет… — прошептала она, и слёзы хлынули из её глаз. — Нет, нет, нет… Элени медленно сползла на землю рядом с ней. Она не плакала — она просто смотрела в одну точку, и в её взгляде была пустота. Фадиме обняла её, и они сидели на холодном песке, прижимаясь друг к другу, и их общая боль казалась бесконечной. Исо подошёл и опустился рядом с ними на колени. Он обнял обеих, прижимая к себе, и чувствовал, как они дрожат. дрожат. — Мы не сдадимся, — сказал он, и голос его был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Мы будем искать. Мы найдём его. Я обещаю. Но в глубине души он знал: надежда умирает последней. И сейчас она была почти на исходе.