Море мести, горы лжи

Прошло три недели. Три недели тишины и пустоты. Три недели, в течение которых надежда медленно, но верно угасала, как свеча на ветру. Три недели, за которые они научились жить с болью, которая больше не была острой — она стала тупой и постоянной, как ноющая рана, которая не заживает. Фадиме сидела в гостиной особняка Кочари, глядя на Эсме и Элени. Слова давались ей с трудом. Она несколько раз открывала рот, но не могла произнести их. — Нам нужно поговорить, — наконец сказала она, и её голос дрогнул. Эсме подняла глаза. Она была бледна, под глазами залегли тени, но в её взгляде не было отчаяния — только глубокая, изнуряющая усталость. Элени сидела рядом с матерью, её рука лежала на руке матери, и она сжимала её, словно пыталась передать ей силы. — Я знаю, — тихо сказала Эсме. — Я знаю, о чём ты хочешь сказать. Фадиме сглотнула. Слёзы подступили к глазам, но она заставила себя сдержать их. — Адиль не вернётся, — сказала она, и каждое слово давалось ей с болью. — Его больше нет. И нам придётся жить дальше. А для этого… для этого его должны признать погибшим. Эсме закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза. Элени обняла мать, прижимаясь к ней, и её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. — Я знаю, — повторила Эсме, и голос её был едва слышен. — Я знала, что этот день настанет. Я просто… я не хотела верить. — Мы тоже не хотели, — сказала Фадиме, и теперь слёзы текли по её лицу. — Но мы не можем жить в прошлом. Мы должны двигаться дальше. Ради него. Ради себя. Они плакали вместе, сидя в гостиной, где когда-то Адиль смеялся и спорил, где он пил чай и обсуждал планы. Теперь здесь была только тишина и боль. — Завтра мы поедем к прокурору, — сказала Эсме, вытирая слёзы. — Мы откроем дело о смерти. Фадиме кивнула, чувствуя, как тяжесть этого решения ложится на её плечи. Но она знала, что это правильно. Они должны были двигаться дальше. Иначе они бы сломались. *** Дядя Амерум больше не появлялся в Кочари. Старик исчез так же внезапно, как и появился в тот день на заводе. Его дом стоял пустым, и никто не знал, куда он уехал. — Может, он решил уехать, чтобы побыть один, — говорили одни. — А может, он просто не мог смотреть на то, что осталось от Кочари, — добавляли другие. Но Фадиме не верила в это. Она чувствовала, что что-то было не так. Амерум всегда был рядом, всегда защищал семью. Он не мог просто уйти, не попрощавшись. — Я не знаю, что и думать, — сказала она Исо однажды вечером. — Дядя Амерум был частью этой семьи. Он не мог просто исчезнуть. — Может, ему нужно было время, — ответил Исо, обнимая её. — Мы все переживаем по-разному. Но Фадиме не успокаивалась. В глубине души она чувствовала, что исчезновение Амерума было связано с чем-то более тёмным. *** Несмотря на боль, жизнь продолжалась. Завод и фабрика работали, и это было единственным, что удерживало их от полного отчаяния. Исо удалось заключить новый контракт на поставку чая в сеть гостиниц господина Куртулуша, и это принесло им немного стабильности. Фадиме и Исо работали не покладая рук. Дни были заполнены встречами, документами, переговорами. Иногда вечером они падали на кровать без сил, но в этом была их жизнь — их общая жизнь, которую они строили вместе. Фатих тоже не сидела сложа руки. Вместе с Фадиме она нашла новых бухгалтеров для завода и сняла с себя часть нагрузки, но продолжала помогать и на фабрике. Она была тенью, которая всегда была рядом, и Фадиме не знала, что бы она делала без неё. Гёкхан почти не отходил от неё, и они всегда держались за руки, когда были рядом. Их любовь была тихой и спокойной, и она давала всем вокруг надежду, что и они смогут быть счастливы. *** Утро началось с тишины и мягкого света, проникающего сквозь шторы. Фадиме открыла глаза, чувствуя, что в комнате было пусто. Она протянула руку к тому месту, где обычно спал Исо, и нащупала остывшую простыню. Она села на кровати, чувствуя лёгкую тревогу, и быстро оделась. Ей нужно было найти его. Она спустилась на кухню и увидела его у плиты. Он готовил что-то, и аромат свежей еды разносился по комнате. Акча сидела за столом, придерживая округлившийся животик, и улыбнулась, когда увидела Фадиме. — Доброе утро, — сказала она, и в её голосе слышалась теплота. — Доброе утро, — ответила Фадиме, проходя мимо. Исо обернулся, и на его лице появилась тёплая улыбка. — Дорогая жена, — сказал он. — Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Фадиме подошла к нему сзади и обняла, пряча лицо у него в спине. Она чувствовала, как его тело расслабляется под её прикосновением. — Что случилось? — спросил он, разворачиваясь и беря её лицо в ладони. — Ты выглядишь обеспокоенной. — Я не знаю, — ответила она, чувствуя, как тревога сжимает ей грудь. — Мне просто неспокойно. Какое-то предчувствие. Исо посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнула тень, но он улыбнулся и поцеловал её в лоб. — Мы не дадим сбыться никаким предчувствиям, — сказал он. — Я обещаю. Что бы ни случилось, мы справимся вместе. Он обнял её, и они стояли так, чувствуя тепло друг друга. Это было их убежище — их маленький мир, в котором они могли забыть о боли и тревогах. Но где-то за горизонтом, в тени, тёмные силы уже начинали свою игру. И они не знали, что это только начало. *** Дверь подвала со скрипом отворилась, и свет ударил в глаза Шерифу, заставляя его зажмуриться и отшатнуться. Он сидел в углу, сжавшись в комок, и его тело сотрясала мелкая дрожь. Грязные волосы слиплись, одежда была изорвана, а на лице застыло выражение безумия, которое делало его неузнаваемым. Он бормотал что-то себе под нос, раскачиваясь вперёд-назад, и его пальцы судорожно сжимали воздух, словно он пытался схватить что-то невидимое. — Мехмед… сестра Зарифе… я не хотел… простите меня… — шептал он, и его голос срывался на хрип. Двое мужчин спустились в подвал и с отвращением посмотрели на него. Один из них грубо схватил Шерифа за плечо и рывком поставил на ноги. — Вставай, — рявкнул он. — Хватит ныть. Шериф заморгал, словно не понимая, где находится. Его взгляд был мутным, но в нём мелькнула искра осознания. — Кочари мёртв, — сказал второй мужчина, и его голос был холодным и равнодушным. Шериф замер. Секунду он смотрел на них, не веря своим ушам. Затем его лицо исказилось, и он издал странный звук — смесь смеха и рыдания. — Мёртв? — переспросил он, и в его голосе послышалась надежда. — Адиль Кочари мёртв? — Да, — ответил мужчина. — Утонул в море. Тело не нашли, но он мёртв. Шериф провёл дрожащей рукой по лицу, и на его губах появилась безумная улыбка. — Значит, Эсме свободна, — прошептал он. — Она теперь моя. Она всегда должна была быть моей. Мужчины переглянулись, затем один из них сунул Шерифу в руки ключи от машины и тяжёлый пистолет. Шериф уставился на оружие, его пальцы сжали холодный металл. — Слушай внимательно, — сказал мужчина, и его голос был суровым. — Господин Аслан даёт тебе последний шанс. Сегодня вечером Эсме будет в одном месте. Мы скажем тебе, где. Шериф жадно слушал, его глаза горели лихорадочным блеском. Он провёл пальцем по стволу пистолета, словно проверяя его реальность. — Ты поедешь туда, заберёшь её и отвезёшь в аэропорт, — продолжил мужчина. — Там тебя будет ждать самолёт, который увезёт вас в Грузию. Вас ждёт дом и новые документы. Но если к нужному времени вас там не будет, самолёт улетит без вас. Шериф кивнул, пряча пистолет в карман куртки и сжимая ключи в другой руке. — Я сделаю это, — сказал он, и голос его был твёрже, чем когда-либо за последние недели. — Я привезу её. Мы будем вместе. Он уже повернулся к выходу, но мужчина схватил его за плечо. — И запомни, — сказал он, и его голос стал угрожающим. — Если ты облажаешься, господин Аслан не простит тебя. Это твой последний шанс. Шериф вырвался и, не оглядываясь, побежал к выходу, спотыкаясь, но не останавливаясь. Чёрный Мерседес ждал его у ворот. *** Шериф сел за руль и завёл двигатель. Его руки дрожали, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на дорогу, и в его голове крутились мысли, одна безумнее другой. — Кочари мёртв, — бормотал он, и на его лице появлялась безумная улыбка. — Он больше не встанет между нами. Теперь ты моя, Эсме. Ты всегда была моей. Ты просто не понимала этого. Он нажал на газ, и машина рванула вперёд. Его рука сжала пистолет в кармане, и он почувствовал его холодный вес. Если она будет сопротивляться, у него есть способ убедить её. Но он надеялся, что до этого не дойдёт. Он хотел, чтобы она пошла с ним добровольно. Чтобы она наконец поняла, что он — её единственный шанс на счастье. — Мы будем вместе, — прошептал он, и его голос был полон одержимости. — Я сделаю так, чтобы ты полюбила меня. Я не позволю тебе уйти. Никогда. *** *** В это время на фабрике Фуртуна было тихо и пустынно. Исо и Фадиме остались вдвоём на складе, проверяя коробки и сверяя накладные. Оруч и Гёкхан были в другом цехе, занимаясь учётом товара, и вскоре должны были присоединиться к ним. Работа была монотонной, но они делали её с удовольствием — просто потому что были рядом. Фадиме пересчитывала коробки, а Исо сверял цифры с накладными. Время от времени он поднимал глаза и смотрел на жену, и в его взгляде было столько любви, что у неё перехватывало дыхание. Фадиме проходила мимо мужа и дотронулась до его плеча. Исо, не отрываясь от бумаг, взял её руку, поднёс к губам и нежно поцеловал пальцы. Сердце Фадиме забилось быстрее, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Она любила его так сильно, что иногда ей казалось, что такой любви не бывает — чтобы человек мог испытывать настолько сильные чувства, чтобы каждый день доказывать их. Но Исо каждый день доказывал, что любит её не меньше. Она приподнялась на цыпочки и легко чмокнула мужа в щёку. Исо оторвался от документов и, притянув её к себе, нежно поцеловал в улыбающиеся губы. — Фадиме? — с трудом отстранившись, проговорил он. — Хм? — она всё ещё тянулась к его губам. — Я вижу влюблённость в твоих глазах, — напомнил он ей о своих словах, сказанных словно в другой жизни. — Дурак! — не сдержав улыбки, стукнула его кулачком девушка. — Люблю тебя, — произнёс он, глядя ей в глаза. Она хотела ответить, но в этот момент послышался звук открывшейся и хлопнувшей металлической двери склада. Исо оторвался от глаз Фадиме и посмотрел ей за спину. Уже вечер. Здесь не должно никого быть. Он инстинктивно встал перед женой, когда из темноты послышались многочисленные шаги, приближающиеся со всех сторон. Фадиме сунула руку за спину и выругалась сквозь зубы — пистолет остался в кабинете. Они ведь на заводе Фуртуна, что тут могло им угрожать? В дверном проёме показались несколько мужских фигур. Одного они узнали сразу. Уюбхан. На его лице играла злобная усмешка, а глаза горели безумным огнём. Он шагнул внутрь, и вокруг сразу стало тесно от напряжения. — Добрый вечер, — его голос звучал издевательски вежливо. — Вы оба здесь вместе. Не думал, что всё так удачно обернётся. Исо не сдвинулся с места, только крепче сжал руку Фадиме, словно пытаясь защитить её даже от взгляда этого человека. — Фуртуна, ты забрал то, что по праву принадлежало мне, — продолжил Уюбхан, не сводя глаз с Фадиме. — Я пришёл, чтобы забрать её. — Я никогда не принадлежала тебе! — рявкнула Фадиме. Она хотела кинуться на него, но Исо не дал ей выйти из-за его спины. — Я никогда не была тебе обещана. Ты сам это прекрасно знаешь, ублюдок! Уюбхан рассмеялся, и его смех был холодным и пустым. — Ты теперь работаешь на Аслана, мерзавец? — злобно спросил Исо. — Работаю? — переспросил Уюбхан, и его улыбка стала шире. — Ну что ты, я его главная надежда и опора. Но это уже не важно. У тебя есть последний шанс, Фадиме. Или ты добровольно уходишь со мной, или тебя заберут силой. Выбирай с умом, дорогая. — Она никуда с тобой не пойдёт, — рыкнул Исо. — Тогда… — Уюбхан достал пистолет. Исо успел сделать шаг вперёд, заслоняя собой Фадиме, и в этот момент грянули два выстрела. Они прозвучали оглушительно в тишине склада, и эхо ударило по стенам, словно удар колокола. Две пули вошли в грудь Исо — одна за другой, с жутким, глухим звуком. Исо охнул. На его лице появилось выражение удивления, почти детского непонимания. Он посмотрел вниз, на свою грудь, где начала расплываться алая пелена, и его рука дёрнулась, чтобы прикоснуться к ране. Ноги подкосились, и он начал медленно оседать на пол. Фадиме закричала. Крик вырвался из её груди, разрывая горло, Она кинулась к нему, упала на колени рядом, прямо в лужу растекающейся крови. — Нет! Исо! — кричала она, и голос её срывался на хрип. — Исо, смотри на меня! Смотри на меня, пожалуйста! Он пытался что-то сказать, но из его губ вырвался только тихий вздох. Его глаза начали закрываться, и Фадиме почувствовала, как мир рушится вокруг неё. Она прижала руки к его груди, пытаясь зажать раны, но кровь сочилась сквозь пальцы, горячая и липкая. Она чувствовала, как его тело слабеет под её руками, как его дыхание становится прерывистым и тихим. — Фадиме… — прошептал он, и в его голосе была такая любовь, что у неё разрывалось сердце.  Нет! — крикнула она, и слёзы градом катились по её лицу. — Ты не уйдёшь! Ты не можешь уйти! Исо, держись! Пожалуйста, держись! Исо! Исо, нет! — её крик разносился по складу, и она чувствовала, как мир рушится вокруг неё. Но люди Уюбхана уже оттаскивали её от него. Она вырывалась, царапалась, пиналась, но её держали крепко. — Сожгите склад, — приказал Уюбхан своим людям. — Чтобы от тела ничего не осталось. Мужчины начали разливать бензин по углам и картонным коробкам. Фадиме кричала, обещая убить Уюбхана, проклинала его, но он только улыбался. — У тебя будет ещё много времени, чтобы кричать на меня, — сказал он, подходя к ней со шприцом. Она со всей силы пнула его по голени, и он охнул, но тут же больно схватил её за волосы, дёрнул и сделал укол в плечо. Фадиме продолжала кричать и вырываться, но через несколько секунд её тело обмякло, и она отключилась. Уюбхан подхватил её на руки, прижал к себе и, коснувшись губами её лба, прошептал: — Теперь ты только моя. Он вышел из склада, оставляя позади тлеющие коробки. Пламя потихоньку разгоралось поглащая всё вокруг, и где-то там, среди огня и дыма, остался лежать Исо .