Часть 18. Стыд и новые знакомства
5 мая 2026 г., 18:10
Салли проспал целые сутки после окончания цикла и очередной бессонной ночи. Куоритч спросил у него, сколько длится по времени его течка и получив ответ… Поправка: выебав ответ, решил не упускать возможности последнюю ночь поиграться со своим трофеем в такой интересный период.
Позже, удовлетворив свои животные потребности, Майлз двигался на удивление тихо. Почти бесшумно, словно не хотел спугнуть редкий покой, что поселился в его комнате. Джейк спал крепко, глубоко. Дыхание его ровное, плечи расслаблены, вся его обычно напряженная сила будто растворилась в это мгновение. Он не реагировал на прикосновения, только едва заметно вздрагивал, когда прохладное влажное полотенце касалось разгоряченной и такой чувствительной кожи.
Полковник аккуратно провел влажным полотенцем по его плечам, по длинным линиям рук, задержался на ладонях — сильных, но сейчас беззащитно раскрытых. В его движениях не было спешки, только внимательность и странная непривычная нежность. Он словно запоминал каждую деталь. Мягкое движение груди при вдохе, расслабленное лицо, что было редкостью.
Ему нравилось сейчас просто смотреть. В тишине комнаты Джейк казался почти нереальным — красивый, сильный и такой несносный упрямец, который сейчас мирно и крепко спал в постели врага. Полковник провел пальцами вдоль линии шеи, касаясь подушечками воспалившихся укусов. Ранки уже покрылись корочкой, но все равно были припухшими.
— Упрямый. Даже метке сопротивлялся до последнего, — задумчиво проговорил Куоритч.
Хмыкнув, реком выпрямился и взялся за дело. Выдавил в задницу капрала немного заживляющей мази. Подушечкой пальца аккуратно прошелся по воспаленному анусу, размазывая прохладный гель. Сменил постельное белье в комнате Салли, быстро и ловко. Вернувшись к Джейку, он бережно поднял его на руки, чтобы не разбудить. Хотя вряд ли бы это у него удалось. И переложил на свеже застеленную кровать. Тело на мгновение напряглось, но тут же снова расслабилось, словно доверяя чистым прохладным простыням.
Майлз поправил покрывало, накрывая его чуть выше плеч. Задержался на секунду. Взгляд скользнул по спокойному лицу, по мягко сомкнутым губам. Альфа даже попробовал поцеловать эти губы, за что чуть не поплатился. Ему чуть ли не вцепились острыми клыками прямо за его наглый язык.
Майлз едва заметно выдохнул и отступил, оставляя пленнику долгожданный отдых.
Капралу повезло, что его течка длится всего пару дней. Больше он вряд ли бы выдержал. Тем более под таким требовательным альфой, который его не отпускал эти дни.
Меняя постельное белье уже на своей кровати, Куоритч заметил на белой простыни небольшие пятна крови, смешанные с его семенем. Не желая трахать кровоточащую рану, он даст Салли время восстановиться после секс-марафона. Все же он хотел играться подольше. Поэтому держать свой трофей в исправном состоянии было в его же интересах.
***
Очнувшись только следующим утром, когда настырные лучи Альфа-Центавры пробрались в комнату и скользнули лица, пленник начал просыпаться. Сначала он просто лежал, прислушиваясь к собственному телу. Оно ощущалось иначе. Он проснулся окончательно, когда тело напомнило о себе. Тянущая тяжесть осела в мышцах, легкая ломота, которая отзывалась в каждом движении. Он поморщился, медленно перевернулся на спину и на секунду прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Боль была странной. Не резкой, не неприятной до конца. Скорее глухой и монотонной, как после сильной нагрузки, только к иной к которой он не привык. В теле чувствовалась вся та усталость за время, проведенное с ненасытным альфой. Но вместе с этим, он уловил почти тонкий оттенок удовлетворения, как будто тело само знало, что пережило что-то важное, то, что ему было давно нужно. Только метка на шее до сих пор напоминала о себе раздражающим покалывающим чувством. Его все это время кусали в нее и метили. Салли буквально каждой клеточкой чувствовал на себе запах демона и его феромоны, что были в крови. С шипением приподнявшись, Джейк не сдержал болезненный стон. Поясницу прострелила яркая вспышка боли. — Блять, ну пиздец, — проскулил он, пытаясь сесть. Не так он представлял свой первый раз. Да что уж там, вообще не представлял как проведет свою течку с мужчиной. Тем более с Куоритчем. Салли хотелось смыть с себя всю эту грязь, запах ненавистного альфы, что разъедал легкие и пульсировал в венах. Морпех неожиданно разрыдался как девчонка. Реальность обрушилась на него лавиной. Он не смог сдержать в себе чувства, резко нахлынувшие на него. Он даже не заметил, как ближе к обеду в комнату вошел Лайл с пакетом еды. — Ого, — удивился альфа, остановившись в дверях. Солдат не ожидал застать свирепого предателя в таком жалком состоянии. Даже растерялся при виде свернувшегося в позе эмбриона голого тела пленника, который дрожал и всхлипывал. Салли не слышал ничего и не ощущал присутствия Лайла. Весь мир сузился до одного-единственного звука: бешеного, неистового стука сердца, которое, казалось, вот-вот проломит ребра. Каждый удар гулко отдавался в ушах, заглушая все остальное. Перед глазами плыло и кружилось, реальность теряла очертания. Он не мог вдохнуть полной грудью словно невидимые тиски сдавили грудь, не давая воздуху пройти. Джейк задыхался, хватал воздух короткими, рваными вдохами, и каждый из них отзывался болью во всем теле. Казалось, еще мгновение и дыхание просто оборвется. Тело его дрожало, мелко и беспомощно, не подчиняясь воле. Мозг, словно в панике, пытался убедиться, что он все еще жив, посылая резкие импульсы в конечности, заставляя их подрагивать. Но Джейк больше не владел собой. Он не мог даже пошевелиться. Его будто сковало, парализовало изнутри. И тогда пришло оно. Мерзкое, ледяное чувство безысходности медленно расползалось по нему, как холодная тень. Будто его подвесили за шею и с мучительной медлительностью опускали в черную, обжигающе ледяную воду бездонного океана, который терпеливо ждал свою жертву как подношение Великим Богам. Холод проникал все глубже, сковывая изнутри, а вместе с ним поднимался первобытный, животный страх — тихий, неумолимый и беспощадный. На теле пленного уже проступили следы чужой силы — грубые, безжалостные. На коже резко выделялись темно-фиолетовые синяки: отпечатки пальцев на бедрах, у талии, на запястьях. Они казались почти черными на его коже, как метки, оставленные нарочно, чтобы напомнить, кому он теперь принадлежит. Шея выглядела еще хуже. У самой железы воспалились раны от клыков. Они были рваные, покрасневшие, с неровными краями. Кожа вокруг припухла и раздраженно блестела, словно организм до сих пор пытался справиться с нежелательным вторжением. Джейк выглядел изможденным. Лицо осунулось, скулы заострились, губы потрескались. Под глазами залегли темные тени, будто он давно не спал или не знал покоя. Его дыхание оставалось рваным, неглубоким, а грудная клетка поднималась с усилием, словно каждый вдох давался через боль. Весь он казался хрупким не по телосложению, а по состоянию, будто еще немного, и он рассыплется под тяжестью происходящего. Лейтенант молча поставил пакет на кровать и зажал кнопку связи на коммуникаторе. — Полковник, тут это… Салли очнулся. Его херовит, — коротко доложил солдат. Ответ Майлза не заставил себя долго ждать, в динамике послышался ровный и холодный голос командира. — Что с ним? Лайл на мгновение задержал взгляд на пленнике, прикидывая, как точнее описать увиденное. — Похоже, паничку словил. В динамике повисла короткая пауза. — Вколи ему успокоительное и оставь. Как освобожусь — сам займусь им. — Есть, сэр.***
Куоритч освободился лишь глубокой ночью и вернулся в город Плацдарм верхом на своем икране. Полет остудил мысли, но не усталость, въевшуюся в тело после долгого дня. — Отдыхай, Кексик, ты молодец, — тихо сказал Майлз, спешившись и похлопав летунью по мощной шее. Икран довольно пророкотала что-то своему наезднику в ответ и требовательно ткнулась мордой. Выпрашивала еще ласки, и, получив свое, взмыла в темноту ночного неба, скрываясь за светом прожекторов. Прежде чем навестить свою сучку, Куоритч принял душ, смывая с себя пыль, пот и остатки напряжения. День выдался насыщенным: помимо текущих дел, он успел слетать к Варанг, поддерживая хрупкое партнерство с тсахик огненного клана и преподнес ей дары от «небесных людей». У него были вопросы и ответы на них он предпочел бы услышать от нее, а не от лабораторных крыс, чья медлительность и манера долго говорить действовали ему на нервы. Варанг, впрочем, оказалась куда полезнее: она дала несколько мыслей и советов о состоянии его омеги. О том, как тот вообще умудряется сопротивляться, даже с новой меткой на запаховой железе. Разговор оставил после себя пищу для размышлений. Переодевшись в чистую спортивную одежду, Куоритч направился к комнате пленника. Он вошел тихо, почти бесшумно, и на мгновение задержался, втягивая воздух. В помещении витал лишь слабый запах Джейка, смешанный с его собственным. Не резкий, не раздражающий. Проветривание и смена белья явно пошли на пользу. Чистоту Майлз ценил и требовал ее даже здесь. На кровати ровно поднималась и опускалась грудь спящего. Салли до сих пор крепко спал. Куоритч без лишних движений подхватил его на руки. Осторожно почти непривычно для себя перенес в ванную комнату и опустил в просторную чашу, придерживая голову. Ему не нужно было, чтобы состояние пленника ухудшилось. Сломанная игрушка быстро теряет интерес, а Джейк… Он должен был оставаться в удовлетворительном состоянии. Прохладная вода заставила Салли вздрогнуть. Он резко очнулся из крепкого сна под сильным седативным препаратом, что щедро ему вколол Лайл. Взгляд капрала тут же зацепился за массивную фигуру, нависавшую над ним и мгновенно наполнился злостью. — Какого хера? — прохрипел он, опуская ушки. — Тише. Купайся, — коротко шикнул полковник и направил струю воды прямо ему в лицо, усмехнувшись реакции капрала, прежде чем опустить поток ниже. — Хватит… — устало выдохнул Джейк, опуская взгляд и убирая ладонью с лица капли воды. — Как скажешь, дорогуша, — спокойно отозвался Куоритч. Он был слишком доволен собой и происходящим, чтобы цепляться к каждому слову. После течки Джейка его настроение оставалось на редкость ровным. Он бросил пленнику бутылку с гелем для душа и опустил лейку в ванну, оставив воду стекать вниз. Сам же сел на край, наблюдая. Джейк поймал флакон, молча выдавил гель на ладонь и начал мыться. Сначала механически, затем все жестче, словно пытался стереть с себя не только грязь, но и воспоминания. Он буквально скреб кожу, но облегчения это не приносило. — Мочалка есть? — хрипло спросил он, не поднимая взгляда. Сил на гордость уже почти не осталось. Тело ломило, гормоны выбивали из равновесия, сознание вязло в усталости. — Есть. Одна. Моя, — лениво отозвался альфа, не скрывая откровенного, оценивающего взгляда. — Плевать. Давай свою. — Не забывайся, — голос Куоритча стал жестче, но без раздражения. И все же он поднялся и протянул ему свою мочалку. Джейк молча взял ее, добавил еще геля и принялся оттирать себя с почти яростной настойчивостью. Смыть. Избавиться от чужого запаха, въевшегося в кожу, от следов последних дней, от всего, что происходило с ним. Но чем сильнее он тер, тем яснее становилось — этого недостаточно. Закончив, он медленно поднялся на ноги, стараясь не тревожить поясницу, что отдавалась резкой болью при каждом неаккуратном движении. Струями теплой воды смывая пену с тела, он все так же ощущал на себе пристальный, неотрывный взгляд. — Покажи зад, — буднично произнес альфа. — Иди нахер. — Показывай давай или я сам проверю. И тебе это вряд ли понравится, — все таким же спокойным голосом потребовал Майлз. — Больной ты ублюдок. Джейк недовольно рыкнул, но позволить, чтобы к нему снова прикасались там, он не собирался. Повернувшись спиной к полковнику, он, скрипя зубами, наклонился вперед, упираясь руками в край ванной. Хвост нервно метался из стороны в сторону, будто выдавая все, что он пытался сдержать, и в конце концов частично прикрыл его промежность. Знакомое, вязкое чувство стыда накрыло с головой. Оно возвращалось снова и снова за все, что его заставляли делать. Джейк никогда в жизни не чувствовал себя настолько униженным. Да, он выполнял приказы, подчинялся, жил по уставу. Но это… Это не было службой. Майлз больше не был его командиром. Джейк сам когда-то руководил и возглавлял кланы и мятежи. Но это было словно уже в другой, далекой жизни. Куоритч перехватил его хвост, без особых усилий приподнял, осматривая. Взгляд скользнул по еще воспаленному анусу, последствиям грубости и длительного секса. Он коротко хмыкнул и отпустил нервный хвост. Ничего критичного. Салли был вынослив и быстро восстановится. — Нормально. Заканчиваем, — спокойно бросил он. Оценив все, что хотел, полковник отошел и достал для него чистую одежду и полотенце. Джейк не стал терять ни секунды. Стоило Куоритчу переключиться на другое действия, как он быстро, почти лихорадочно, сунул руку между ног, вымывая из себя остатки чужого семени. Движения были резкими и поспешными. Думать времени не было, что он делает и как. Он не хотел делать это под чужим взглядом. Не хотел осознавать, что именно делает. Просто делал то, что было нужно. Куоритч молча ждал. Спокойно. Наблюдая, как тот одевается. В его глазах не было раздражения скорее удовлетворенная уверенность. То, что капрал огрызался и сопротивлялся, рекома даже устраивало. Значит, не сломался окончательно. Истерика? Скорее всего просто перегрузка нервной системы. Когда Джейк закончил, Майлз проводил его обратно в комнату. Коротким жестом указал на пакет с едой, который Лайл принес еще днем. На этот раз Джейка ожидала достаточно большая порция. Куоритч заметил, что тот почти не ел во время течки. — Поешь, — сказал он, и задумался, — Мне надо это контролировать? — Нет… Полковник молча кивнул, принимая ответ. Дверь закрылась, оставляя его одного. Джейк так и не понял, что это было. Ни смысла, ни причины такого осторожного поведения альфы. Все казалось размытым, как сквозь воду. Он поел почти машинально, не чувствуя вкуса и, поставив пустой контейнер на пол, провалился в сон. Думать больше не хотелось.***
В один из бесконечно дождливых дней Салли снова затих в своей одиночной тюрьме. Тишина на удивление хорошо усмиряла бесноватого на’ви. После течки Майлз действительно не буйствовал и дал нежному нутру Салли восстановиться. Морпех сидел на краю кровати, чуть сгорбившись, и смотрел в окно. Туда, где по стеклу торопливо стекали капли, сталкиваясь, сливаясь в неровные дорожки и исчезая за рамой. Дождь шел давно, упрямо и ровно, как будто не собирался заканчиваться. Начался сезон дождей. Джейк был одним из немногих на’ви, кому нравилось это время. Воздух становился мягче, температура почти идеальной: не душно, не холодно. Даже дуновение прохладного ветра не мешало морпеху наслаждаться непогодой. Оно будто прочищало разум и тело. Где-то в глубине памяти всплывали совсем другие картины. Дом. Теплый свет огня. Запах дыма и влажной земли. Близость любимой женщины, ее тепло рядом. В такие дни все казалось особенно настоящим и потому еще более ценным. Тогда он был частью чего-то живого. Чего-то своего. Резкий писк открывающейся двери выдернул его из этих мыслей. Джейк медленно перевел задумчивый взгляд, не скрывая, что его отвлекли. В проеме стоял Куоритч. Он заметил состояние своего пленника, отмечая его, и лишь хмыкнул, будто все это было давно понятно. — Пойдем. Составишь мне компанию. Скучно, — бросил он, чуть отступая в сторону и пропуская вперед. — В мой кабинет. Джейк не ответил. Лишь нехотя поднялся с кровати, чувствуя, как в теле отзывается усталость, и молча направился к нужной двери. Ручка поддалась легко. Он вошел в просторное помещение и, не раздумывая, опустился на большой кожаный диван. Какая ему была разница, в какое окно пялиться. Хотя… Разница все же была. Здесь окно занимало почти всю стену. За ним, сквозь пелену дождя, вдали тянулся густой, темный лес. Живой, дышащий, но отрезанный высоким бетонным забором. Такой далекий. Недосягаемый. Джейк снова уставился в окно. Слушая как капли монотонно стучали по стеклу, создавая глухой, убаюкивающий ритм. Эту тишину нарушало только шевеление со стороны полковника, который периодически вздыхал или недовольно цокал. Молчание тянулось, густое и вязкое. Полковник действительно сидел за своим столом и молча работал. Джейк иногда поглядывал на него. Вскользь, украдкой. Стоило Майлзу нахмуриться и задумчиво провести пальцами по своим губам, Салли неожиданно покраснел. Он почему-то сразу же вспомнил, как эти пальцы Куоритч недавно пихал в него. Капрал мгновенно отвел взгляд обратно к окну, делая вид, что ничего не произошло. — Джейк, ты совсем идиот? Нашел, что вспомнить! — упрекнул сам себя морпех. Заметил ли это Куоритч? Естественно. Только комментировать не стал, кинув взгляд на внезапно смущенного капрала. На его опустившиеся ушки и хвост, что медленно начал отстукивать кисточкой бит прямо по кожаной обивки дивана. — Все в порядке? — спокойно спросил Майлз. Не смог он промолчать на явно смущающегося омегу. Да, полковник понял, почему он краснел. На кого-то явно напали воспоминания о недавней течке. Куоритч не просто так говорил, что он ее запомнит. Постарался альфа на славу. — Угу… — тихо отозвался пленник, не отводя взгляда от окна. Смотреть на Майлза он точно не намеревался. — Заткнись, только ничего не комментируй. Занимайся своими делами… — молил про себя Салли. И в какой-то момент Джейк едва заметно нахмурился, не отрывая взгляда от окна, и решил все же нарушить тишину. — Тут даже воды нет, — упрекнул он, будто нашел за что зацепиться, чтобы скрыться от своих же навязчивых мыслей. Он мог пить и есть только то, что приносят. Его контролировали тотально. Морпех не жаловался на размер порций, не жаловался, что был постоянно чуть голодным. Но ощущение, что он не может даже пить без чужого одобрения его бесило. Да много что его бесило, если подумать. А что его больше добивало, это понимание того, что ему не деться от Куоритча. Не убежать. Джейк постоянно искал способы и варианты. Но их больше не было. А любое сопротивление каралось моментально. В буйную голову вкладывали простую схему: ослушаешься — будешь наказан. Какими неведомыми силами Салли сдерживал свой мерзкий характер никому было не известно. Это было больше похоже на затишье перед бурей. — В общей комнате кулер стоит в открытом доступе, — спокойно отозвался полковник, погруженный в отчеты. — Мы сейчас не в общей комнате, — напомнил капрал, не отрывая своего взгляда от дорожек капель на большом окне. Альфа поднял взгляд с планшета на Салли. Короткая тишина. Оценивал. Решал. — Так сходи. — Очень смешно. До кулера точно больше десяти метров, — хмыкнул Джейк и рука сама потянулась к ошейнику на шее, обводя крепкое волокно пальцами. — Можешь идти, — спокойно ответил Майлз и не стал ничего более объяснять. Он готов был увеличить расстояние невидимого поводка на время. Ответ прозвучал почти буднично. Куоритч вернулся к отчетам, пролистывая страницы на планшете и разглядывая что-то увлеченно. Будто заметил что-то интересное. Джейк замер на долю секунды. — Он издевается? Может это проверка какая-то? Прям одному сходить? Без контроля? Подозрительно, — задумался Салли, — Так, стоп. Что, уже после секса и метки ты сразу же будешь послушным? Совсем что-ли берега попутал? Нихера. Он не Нейтири. Он не моя пара, чтобы слушаться. Блять. Метка так горит конечно. Отвратительно… Омега вздохнул и провел рукой по своей запаховой железе. Она почти зажила, но слюна Куоритча в крови еще действовала на него. Было сложно постоянно сопротивляться. Это сильно выматывало. И все же Джейк переспрашивать не стал. Встал с дивана и направился к двери кабинета, чтобы выйти. Пока Майлз не передумал. Прежде чем выйти, он кинул быстрый взгляд на альфу, но тот даже не обратил внимания. На мгновение задержавшись у порога крыла полковника, Джейк глубоко вдохнул и шагнул вперед. Он двигался молча, стараясь не думать. — Просто дойти до кухни, взять воды и вернуться. На удивление, трекер действительно не сработал. — Увеличил радиус, — мелькнуло в голове. Общая комната встретила его сразу и тут же изменилась. Голоса оборвались, разговоры стихли. Рекомы обернулись в его сторону почти синхронно. Они его почувствовали. Омегу. Этот теплый древесно-пряный пьянящий предательски запах. Теперь ничто не скрывало его. Он звучал немного сильнее, так, что другие могли понять, кто перед ними. Отвар перестал действовать после цикла, а трав Мо’Ат у него больше не было. Ничто не скрывало его природу. И тут Джейк понял — ошибка. Не их. Его. Он все равно упрямо пошел дальше, чувствуя на себе липкие, оценивающие взгляды. Подошел к кулеру, взял стакан. Рука была спокойной, слишком контролируемой. Он налил воду, следя, чтобы ни одна капля не дрогнула. Хотя внутри все уже сжималось в тугой узел. Безоружный. Среди врагов. Среди альф. Он развернулся, намереваясь уйти, как только стакан наполнился. — Парни, гляньте, кто выбрался погулять, — протянул Манск с кривой усмешкой. — Шлюха полковника. Стакан в руке Джейка сжался сильнее. Он медленно перевел тяжелый и холодный взгляд на смельчака, что решил дерзить ему. Хвост дернулся, выдав напряжение. Челюсть сжалась так, что скулы заострились. С каким же усилием он не ответил. Лишь хмыкнул и пошел дальше. — Уйди. Просто уйди. Не отвечай. Это всего лишь дешевая провокация, — приказал себе морпех. — Эй, да стой ты, — усмехнулся Лайл, шагнув ему навстречу. — Мы же прикалываемся. — Отошел, — голос Джейка прозвучал низко, со злостью. Он смотрел прямо в глаза. Лейтенант только ухмыльнулся и подошел ближе. Слишком близко. Запах омеги ударил ему в голову теплый, пряный, цепляющий. В глазах напротив горела знакомая, упрямая ярость. Этот строптивец так и манил. Хотелось присвоить себе и оставить уже свою метку. Его сдерживал лишь чужой запах сильного альфы — тяжелый, давящий, принадлежащий Куоритчу. С ним лучше было не связываться. — Да расслабься, — фыркнул Лайл. — Считай ты уже часть нашей большой и дружной семьи. Батя есть… Значит, ты у нас мамочка. Смех прокатился по комнате. И в этот момент что-то внутри Джейка треснуло. Хвост резко хлестнул по воздуху. Он зарычал, обнажив клыки уже не сдерживаясь, не прячась. — Уходи, быстро! — требовал его внутренний голос. Он шагнул вперед, не намереваясь слушать в свой адрес оскорбления. Лайл перегородил дорогу. — Ну ты куда? Побудь с нами… — он потянулся рукой к его лицу. — У нас еще не было омег. Будешь первым. — Не трогай, — рыкнул Джейк. Он уперся кулаком в грудь альфы и резко выпрямил руку, отталкивая его. Уэйнфлит заметил на таком близком расстоянии следы от ярких засосов и укусов на железе пленника, фиолетовые синяки, что отчетливо виднелись на запястьях. — Такой нервный. Что, папочка плохо с тобой обращался? Покажи, где он тебя трогал, — ухмыльнулся альфа, за что получил предупреждающий рык от омеги, — Какой грозный. И что ты мне сделаешь? — усмехнулся Лайл. Этот вопрос он явно перенял у полковника. И зря. — Сломаю тебе нос, — тихо, почти ровно сказал Джейк. Где-то в глубине коридора уже стоял Куоритч. Он слышал. Видел. Понимал. И не вмешивался. Ему было интересно. В текущем положении Джейка и в окружении враждебно настроенных к нему альф и бет, лучше было вести себя спокойнее. — Серьезно? — усмехнулся Лайл. — А силенок хватит с альфой тягаться? Джейк больше не отвечал. Его дело было предупредить самоуверенного солдата. Он просто ударил. Резко. Быстро. Без предупреждения. Глухой хруст разорвал воздух. Лайл отшатнулся, схватившись за лицо. — Сука! Ты мне нос… — он не договорил. Ему прилетел второй удар мощный, точный в челюсть. Уэйнфлит рухнул на пол, тяжело, с глухим звуком, на мгновение потеряв ориентацию. Смех резко оборвался. Рекомы больше не посмеивались над шоу. Тишина стала плотной, как перед выстрелом. Прагер и Лопез сразу же встали, направляясь к дерзкому Салии, чтобы проучить. — Отставить! — голос Куоритча разрезал пространство. Он вошел в комнату спокойно, но в этой спокойной жесткости было больше угрозы, чем в крике. — Назад. Джейк тяжело дышал. Медленно с усилием разжал кулаки. Перевел взгляд на полковника. — Ну супер. Сходил называется водички попить. Еще и подрался. Какой я молодец, — хмыкнул про себя Джейк. — Сэр… Эта сука мне нос сломал, — прохрипел Лайл, поднимаясь, зажимая нос, чтобы остановить кровь. — Сам полез. В медпункт. Живо, — отрезал Куоритч и перевел взгляд на Джейка. — А ты. Со мной. Кивок в сторону коридора. Салли хмыкнул и молча прошел вперед, нервно дергая хвостом из стороны в сторону. Стакан с водой он прихватить не забыл. Куоритч задержался на секунду, смирил подчиненных тяжелым взглядом и закатил глаза от нелепой ситуации, что они устроили на ровном месте. — Балбесы, — бросил он и вышел следом. Капрал шел впереди, молча. Хвост нервно бил воздух из стороны в сторону. Напряжение все еще гудело в теле. У двери кабинета он остановился, сжимая стакан. — Заходи. Голос за спиной был… спокойным. И от этого становилось только хуже. — Ничего хорошего не будет. Мне пиздец, дубль два, — все издевался внутренний голос над Салли. Джейк открыл дверь и вошел. На ходу осушил половину стакана будто это могло хоть немного привести его в чувство. — Мог бы и сдержаться, — прозвучало позади, — Еще раз повторится и я накажу тебя прилюдно. Понял? — Понял, — сухо ответил Джейк, не оборачиваясь. — Я тогда пойду к себе. Слабая, но все же хоть какая-то попытка избежать того, к чему явно намеревался его склонить мучитель. Полковник медленно прошел мимо него и опустился в свое кресло за столом, широко расставив ноги, занимая все пространство. — Сначала ублажи меня. Потом пойдешь, — хмыкнул он, поманив пальцем задиру и жестом указывая опуститься между его ног. — Иди сюда. Джейк даже не пытался скрыть отвращение. Оно читалось в каждом движении, в том, как он медлил, как ставил стакан на стол. — У тебя до сих пор встает? Может, передохнешь? — осторожно бросил он. — У меня повышенное либидо, — усмехнулся Куоритч. — А твои феромоны сводят с ума. Не знаю, как ты их раньше прятал, но сейчас это не работает. Он снова поманил омегу к себе. — Иди по-хорошему. Знаешь же, что я могу и по плохому. Джейк замер на мгновение. — Я знаю, как их подавить, если они тебе не дают покоя, — тихо сказал он. Возможно это был его шанс самому не сходить с ума от гормонов. Он решил за него уцепиться. — Котеночек, я на это не поведусь, — Куоритч усмехнулся. Капрал тихо зарычал сквозь сжатые зубы, почти беззвучно, но все же шагнул вперед. Нехотя, словно каждое движение давалось через внутреннее сопротивление, он подошел к креслу, где вольготно устроился Куоритч. Расслабленный, самодовольный, будто вся эта ситуация была для него лишь забавой. Джейк опустился на колени между широко разведенными ногами альфы. Он смотрел куда угодно, только не на пах рекома. — Ну? — лениво усмехнулся Куоритч, откровенно разглядывая упрямца сверху вниз. — Ты ведь уже знаешь, что делать. Внутри Салли все вспыхнуло сразу: злость, стыд, ярость и какое-то глухое, давящее отрицание происходящего. Он стиснул челюсти и, будто через силу, поднял руки. Пальцы дрожали, предательски, нервно, выдавая напряжение. Ремень поддался не сразу. Металл и кожа словно издевались над ним. Он все же расстегнул его, нащупал пуговицу, затем медленно потянул молнию вниз. И замер. — Нет. Не буду я этого делать, — рыкнул он резко, отдергивая руки и отстраняясь. Голос сорвался на злость. — Сам себя ублажай. Это было выше него. Он не мог дать себя сломать и превратить в покорную шлюху. Джейк четко ощутил границу, за которую он не позволял себя затащить. Его гордость еще была с ним и не позволила плясать под чужую дудку. На’ви будто пробудился от своего затяжного меланхоличного состояния после череды изнасилований и унижений. Реакция на его дерзость пришла быстрее, чем морпех успел отступить. Феромоны ударили по нему тяжелой волной, сдавливая дыхание, ломая концентрацию. Мир на секунду поплыл. Ноги подкосились, и он рефлекторно вцепился в бедра альфы, чтобы не рухнуть прямо на пол. Куоритч тихо хмыкнул, довольный этим срывом. — О-о-о… Ошибаешься, мой милый, — голос стал ниже, опаснее. — Возможно, не сейчас. Но ты будешь ублажать меня сам. Он резко потянул строптивца ближе за шнурок на шее, заставляя поднять голову. — А теперь… Открывай свой дивный ротик и начинай сосать. Не зли меня. Сопротивление в этот момент стало почти невозможным. Тело Джейка предавало его быстрее, чем он успевал это осознать подчиняясь не разуму, а чужому влиянию. Проникнуть в рот капрала не составило труда под феромонами и действием метки. Салли сейчас был достаточно отзывчив к таким манипуляциям. Сопротивляться так долго он все же не мог, это явно выматывало. Как и говорила Варанг. Куоритч кайфовал. Рука легла на затылок, направляя так, как ему было нужно. Заставляя брать член глубже. — Вот так… Старайся, котеночек. Сожми губы, — дыхание альфы стало тяжелее, — Сжимай. Ты же знаешь, как приятнее. Уверен, твоя аборигенка тебе отсасывала. Джейк дернулся, попытался отстраниться, но пальцы на затылке удержали его на месте. — О, нет-нет. Не отвлекайся, — голос альфы стал почти насмешливым. Майлз контролировал каждое движение, каждую реакцию, будто играл на пределе чужих границ, проверяя, где они окончательно сломаются. И в какой-то момент напряжение достигло пика. Куоритч резко выдохнул, кончая в глотку Джейка и удерживая его голову рукой с тихим стоном. Салли застыл и почти не дышал, сжимая руками брюки полковника. Он терпел удушающее чувство и ощущение как горячая сперма текла по его горлу внутрь. Он зажмурился, сдерживая слезы и дрожь в теле. Морпех всегда сам отстранялся, стоило почувствовать как шипы втягивались и глотал воздух. Горло саднило, в груди жгло, а во рту оставался горький, ненавистный вкус Куоритча. — Ненавижу тебя, — хрипло выдавил он, потирая горло после глубокого минета. Майлз всегда засовывал ему по самое не хочу. — Иди. Подумай над своим поведением, — реком спокойно застегнулся, будто ничего особенного не произошло. Джейк поднялся на ноги. Движения были тяжелыми, механическими. Он подошел к столу, взял стакан и допил воду, стараясь хоть немного смыть горечь с языка. Но ощущение не исчезало. Как будто запах уже въелся глубже кожи. Как будто уже стал частью него. Он поставил пустой стакан на стол и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Его даже не пришлось проконтролировать куда трофей ушел. Да и куда он мог идти? Обратно к полковнику? Или к его подчиненным, что были не прочь развлечься с ним? Мгновение и он снова один в своей камере, отрезанный от мира за тяжелой дверью и непробиваемым стеклом. Морпеху хотелось на свежий воздух. Прогуляться по любимому лесу и избавиться от ненавистного ему запаху. Против перечной мяты он вообще ничего плохого не имел, он даже нравился, но тот, кому принадлежал этот запах был настолько ненавистным, что аромат только раздражал и вызывал дрожь по всему телу. Временами, оставаясь один, Джейка накрывала боль от утраты всего, что у него было. Этот нескончаемый ад разрывал его душу на части. Он и представить не мог, что над ним так жестоко посмеется Эйва, награждая его — смелого воина и вождя могучего лесного племени самым нежным и уязвимым вторичным признаком. Позволит отнять у него первенца, семью и вишенкой во всей этой вакханалии был никто иной как его личный демон, выбравшийся из самого пекла по его душу. Только когда он засыпал, это было единственным облегчением — в пустоте сна, где хотя бы не было ничего.
