Увидь этот мир моими глазами

От автора: ну вы там это, держитесь. Не буду разрывать главы. Переживать так разом! Глава получилась еще больше, 25 страниц. Наслаждайтесь 🫠 ___________________       Ночь у Джейка Салли выдалась нервная.        После отбоя кампус погрузился в привычную тишину, но в этот раз она не приносила покоя. Напротив, тишина давила сильнее любого шума.       Говорят, именно в молчании истерзанные умы слышат то, от чего так отчаянно пытаются убежать. И этой ночью Салли слишком хорошо понял смысл этих слов.       Дверь в его клетку как обычно была заперта, отсекая внешний мир, но от собственных мыслей здесь укрыться было невозможно. Он остался один наедине с собой, со своей тревогой, что медленно расползалась внутри, словно яд по венам.       Комната казалась теснее обычного. Стены будто незаметно сдвинулись ближе, воздух стал тяжелым и густым, как перед надвигающейся бурей.       Джейк мерил помещение шагами: вперед, назад, снова вперед и так по кругу. Останавливался лишь на мгновение и тут же резко разворачивался, и продолжал маячить дальше. В его движениях не было цели. Они были резкими, бессмысленными, как у того, кто не может найти себе места. Мысли обрушивались беспощадным цунами. Одна цеплялась за другую, перебивала, не давая сосредоточиться ни на одной до конца. Как бы он ни пытался убежать от самого себя, собственное сознание догоняло его первым. Оно металось, словно загнанный зверь в клетке. Точно так же, как это делал и его хозяин.       Морпех устало провел ладонью по лицу и медленно выдохнул, будто надеялся вместе с воздухом вытолкнуть из груди напряжение. Но легче не стало. Тревога лишь крепче сжимала изнутри. Почти бессознательно рука снова потянулась как магнит к низу живота, туда, где неожиданно зародилось что-то совершенно невероятное и до чертиков пугающее. Джейк словно пытался нащупать там ответ или убедить себя, что происходящее лишь игра воображения. Пальцы задержались, слегка сжались на ткани футболки, и от этого простого жеста внутри поднялась новая волна беспокойства. Капрал резко отдернул руку, будто обжегся собственными мыслями, и вновь зашагал по комнате. Теперь движения стали быстрее и резче.       Ночь тянулась бесконечно, а вместе с ней росло чувство, что даже новый мир и порядок вещей вот-вот треснет по швам.       Наверное, согласиться на успокоительное действительно было бы правильным решением. Как и предлагал полковник. Чтобы на несколько часов заглушить этот бесконечный раздирающий на куски шум в голове. Но он уже отказался. Слишком поздно менять решение. Да и привлекать к себе внимание сейчас было опасно. Куоритч наверняка что-нибудь заподозрит и отправит его к медикам. И все. Тогда точно хана котенку. Пленнику даже было страшно думать, что с ним бы сделали ученые. Чтобы они сделали с жизнью, что зародилась в нем?       Салли резко остановился возле стены и уперся в нее ладонями, низко опуская голову. Он пытался удержаться, чтобы окончательно не потерять равновесие не физическое, нет. Внутреннее. Дышать становилось тяжело. Каждый вдох давался через силу, будто грудную клетку медленно стягивали железными обручами. Страх подкрадывался не резко, не вспышкой. Хуже. Он разливался по жилам. Расходился лавой, не оставляя ничего после себя.       Медленно.       Неотвратимо.       Тяжело.       Салли все еще пытался свыкнуться с мыслью, которая казалась почти невозможной. Течка проведенная с первым же мужчиной обернулась для него сразу же успешной беременностью. Да еще и от кого? От Майлза Куоритча. В плену.       Понес от врага. С первого раза.        — Черт… — выдохнул Салли едва слышно.       Он снова начал ходить по комнате. Почти бесцельно, будто движение могло хоть ненадолго заглушить мысли. Шаги становились быстрее, потом замедлялись, он останавливался, снова начинал двигаться. В какой-то момент морпех поймал себя на том, что просто тупо кружит по одному и тому же маршруту.       Как загнанный.       Рука снова легла на живот на этот раз он не сразу ее убрал.       Замер.       Сердце колотилось так сильно, что удары отдавались эхом в висках. И именно тогда паника наконец прорвалась наружу. Не тревога, не страх — настоящая, мерзкая паника, от которой холодеют конечности и становится трудно дышать. Джейк резко отшатнулся, будто испугался собственной мысли, провел рукой по волосам и судорожно сжал короткие пряди на затылке.       — Нет… — прошептал омега. — Нет, нет…       Он не знал, сколько прошло времени. Ночь потеряла очертания, превратившись в бесконечный поток. Минуты растягивались, смешивались между собой, словно время перестало существовать.       Джейк то опускался на край кровати, тяжело упираясь локтями в колени, то почти сразу вскакивал снова. Пытался лечь, закрывал глаза и тут же поднимался, не выдерживая ни тишины, ни собственных мыслей. Казалось, сама комната давит на него со всех сторон.       К утру он был выжат. Полностью.       Не столько физически, сколько ментально. Как будто из него выкачали все, оставив только усталость и опустошение. Когда Салли наконец отключился, это было больше похоже на провал, чем на сон.       Утро ворвалось слишком резко. Слишком быстро. Пленник открыл глаза с ощущением, будто вовсе не спал. Голова была тяжелой, тело же ватным и чужим. Но, несмотря ни на что, ему нужно было выглядеть нормально. Нужно было выглядеть обычно.       Каждый новый день в личном аду Джейка Салли начинался одинаково. Высоко белковый завтрак лично от Куоритча. И обычный завтрак из столовой. Считай двойная порция с барского плеча хера.       Майлз утром не стал отказываться от своей привычки начинать день так, как ему нравилось. Все прошло по отработанному сценарию. Даже не смотря на то, что он сразу заметил состояние Салли. Тот выглядел так, будто почти не спал: напряженный взгляд, заторможенные реакции, едва заметная усталость в движениях. Это лишь подтвердило его предположение, возникшее еще накануне.       Полковник не стал задавать лишних вопросов. Не давил, не требовал объяснений здесь и сейчас и не пытался вытянуть признание силой. Вместо этого он поступил по-своему — тихо. Почти незаметно, как человек, привыкший контролировать ситуацию без лишнего шума. Он добавил в воду Джейка немного успокоительного. Так, на всякий случай. Будто заранее готовился тушить пожар, который еще не разгорелся.       Оставшись в одиночестве, Джейк перевел взгляд на пакет с завтраком. Ему нужно было поесть. Пустой желудок выдаст его быстрее, чем что-либо еще. Урчание, слабость, дрожь в руках — альфа точно заметит. А Майлз Куоритч как назло был из тех, кто замечает слишком многое.       Джейк тяжело выдохнул и прикрыл глаза лишь на секунду, но мысли тут же навалились снова — громче, навязчивее, беспощаднее. Они будто специально искали самые болезненные места, не оставляя ни минуты тишины.       Ничего не складывалось.       Ни одного решения.       Была только паника.          — Тише, Джейк. Тише. Успокойся… Ты точно не скажешь Куоритчу о своем положении. Тебя сразу же отдадут на растерзание этим чудикам. Нужно решить все самому и молча. Никто не должен узнать.          Салли провел ладонью по низу живота и его снова бросило в дрожь от страха.          — Блять… Пиздец. Этого не должно было произойти. Мы даже не пара. Как вообще я смог понести? Это же сложно… Я что, самый, блять, плодовитый омега на Пандоре что ли? Даже в Оматикайя таких случаев было на пальцах сосчитать. Блять. Блять! Так, сейчас не об этом. Думай. Думай…          Салли резко выдохнул и на несколько секунд задержал дыхание, будто пытался силой остановить хаос внутри себя. Затем медленно сделал глубокий вдох. Еще один. Воздух обжигал легкие, но мысли наконец-то постепенно начинали выстраиваться хоть в какое-то подобие порядка. Он тяжело опустился на край кровати и долго сидел неподвижно, глядя в одну точку. Перебирал варианты и долго рассуждал, как ему поступить.          Дать пленнику немного успокоительного было хорошим решением полковника. Салли наконец-то мог думать. Он четко принял решение, что не скажет о последствиях течки Куоритчу. Не будет выдавать свое состояние.       Уговорить Оливию Хартман помочь избавиться от плода было затеей самой глупой. Морпех ее тут же отмел. Девушка работала исключительно в интересах RDA. Она бы первая его и разобрала на кусочки. И не удивительно. Омег среди ее пациентов не было. И в руки RDA они не попадались. Их слишком хорошо защищали на’ви от посторонних. Ведь они были будущим всего племени.         Положение мятежника осложнялось тем, что тело было собственностью RDA. А значит, корпорация могла делать с ним все, что посчитает нужным. Высшее руководство без колебаний закрыло бы глаза на любые эксперименты. Что бы с ним сделали ученые, страшно было даже предположить. Возможно бы после досконального изучения, они бы попробовали его оплодотворить. Пригодного семени у них был выращен целый кампус. Выбирай не хочу. Ученых бы ничего не остановило. Проверить, сможет ли тело из пробирки выполнять все функции генома точно бы взбудоражило искушенные умы. А может придумали и еще что похуже.        Человеческое безумие способно создавать великое. Но тот же разум нередко становится самым изощренным чудовищем. Извращенное любопытство, жажда контроля и желание получить результат любой ценой — гремучая смесь. Особенно когда речь идет о «ресурсе», который перестал быть удобным и управляемым.       Джейк слишком хорошо понимал: гуманность для таких людей закончится в тот момент, когда начались бы опыты. Он уже это понял на своей шкуре.         На самом деле у Джейка было только два варианта. Оставить невинную жизнь, которая зародилась в нем или избавиться. Иного было не надо. Осталось только самое сложное. Принять решение. Салли был не из тех, кто бездумно мог отнять жизнь и не мучиться после этого. Тем более невинную. Жизнь ребенка. Это было высшим грехом у на’ви. Убийство дитя.        Мужчины-омеги могли понести. Но такие случаи были редкостью, почти исключением. Даже в период течки это происходило нечасто. Поэтому Джейк особо не переживал после времени, проведенного с Куоритчем.        То, что происходило между ним и полковником, он воспринимал как нечто вынужденное и явно лишенное всякого продолжения. Мысль о том, что последствия могут оказаться куда серьезнее, казалась Джейку совсем недавно почти абсурдной.        Залететь сразу после первой же течки проведенной с мужчиной — да еще и от мать его Куоритча, которого он откровенно ненавидел, это выглядело чем-то за пределами допустимого и вероятного. Майлз даже не был его альфой, его парой. И все же этот мудила умудрился обрюхатить его. Джейк не ожидал, что демон окажется настолько плодовитым. Или дело было в нем самом? Или в странном стечении обстоятельств, где совпало сразу все?        В культуре на’ви жизнь, зародившаяся у омеги-мужчины, воспринималась иначе. Это не было просто биологическим фактом. Это считалось даром. Редким, священным, исключительным благословением. Такие беременности оберегали особенно. Омег окружали вниманием и защитой, как нечто хрупкое и бесценное (даже в случае такого здоровенного омеги как Джейк. Ему тоже причиталась эта защита). Ведь они носили под сердцем дар от Великой Матери. Намеренно лишить ее права на существование означало пойти против самого основания их мира. Это считалось высшим грехом.       Тем, что не прощают.       — Но причем тут я? Причем тут Куоритч? Это явно ошибка. Очередная насмешка Великой Матери, — размышлял Салли, — Если я оставлю… Что будет? Да меня сразу же отдадут на растерзание ученым. А если Куоритч согласится отпустить? Вдруг он поймет всю ситуацию, и отпустит? Прекрати. Тебе самому не смешно? Паука он не хотел отпускать. Ему пришлось. Почему меня захочет? Джейк, не будь идиотом. Куоритч не ты. Он не отпустит.         Морпех рыкнул, сжимая руки в кулаки. Его затрясло от ярости.          — Значит выход один. Избавиться. Убить то, что не должно было появиться изначально. Молча. Неся этот грех с собой. Никому не сказать. А смогу ли я? Как будто у меня есть выбор…       Салли долго торговался с собой. Это был сложный выбор. Сложное решение, которое давалось ему с невероятным усилием над собой. Он начал самый тяжелый бой в своей голове. Не с врагом, а с самим собой. Каждый вариант казался опасным. Каждый нес в себе последствия, от которых внутри все дребезжало. И все же решение нужно было принять. Рано или поздно страх перестает быть оправданием для бездействия.         В течении несколько дней, Джейк прислушивался к себе и каждый раз убеждался в своем осложненном положении. Игнорировать было бессмысленно. Замечая наконец-то все звоночки на которые раньше он закрывал глаза.       Когда полковник снова засел в своем кабинете, он как обычно выпустил Джейка прогуляться. И капралу наконец-то повезло. Сегодня в общей комнате никого не было. Погода стояла ясная. Рекомы шумели на улице.          Джейк посидел немного в кабинете Куоритча. Как обычно. Он не стал изменять сложившейся традиции. Сначала составить компанию, потом выйти в общую комнату, если там никого не было. Нельзя менять что-то привычное. Внимательный полковник всегда отмечал то, что идет не по плану или так, как должно было быть.          — Кофе? — спросил как обычно Джейк и получив согласие, вышел из кабинета.          Он направился в гостиную, поставил кружку в кофемашину и включил ее.       Никого не было.          — Думать больше нельзя. Принял решение — делай. Сейчас отличный вариант. Никто тебя не спалит, — надавил на себя морпех.         Пока кофемашина размеренно жужжала, наполняя тишину кухни однообразным звуком, Джейк проскользнул в медкабинет. Дверь, как и всегда, была приоткрыта. Привычная небрежность, которой он сейчас воспользовался без колебаний.          Пальцы нервно скользили по полкам, цепляли флаконы, отставляли их обратно. Он не разбирал — он искал. Какие-нибудь сильные стимуляторы, которые встряхнут его гормональную систему так сильно, что это могло бы вызывая выкидыш.          — Пожалуйста, ну же. Должно что-то быть, где же… Черт, — тихо зарычал он от подкатившей паники, нервно перебирая препараты и шарясь по шкафчикам. Джейк заставил себя успокоиться, глубоко вздохнув и продолжил искать. — Ч-ш-ш, тише, тише. Успокойся.          Как мантру себе под нос совсем тихо шептал капрал, продолжая тихо шариться в медикаментах. Проходясь внимательно пальцами по каждому препарату. В поисках необходимого.         — Что ты делаешь? — неожиданно раздался женский голос.          Это прозвучало так резко, что Джейк буквально вздрогнул. Он никогда бы не подумал, что может так испугаться просто голоса. По спине прошел холодок, словно на него вылили ушат ледяной воды. Он резко обернулся, сердце на мгновение пропустило удар.       Здинарск.       Он встретился с ней взглядом и на секунду все вокруг будто остановилось.       — Умоляю, помоги.         Слова сами сорвались из его уст. Джейк даже не задумался что он только что сказал. В глубине, где-то очень глубоко, было странное, необъяснимое чувство, что ей можно довериться. Не разумом. Инстинктом. И морпех рискнул.          — Мне нужен стимулятор. Гормональный. Срочно. Где он?          Девушка чуть приподняла бровь, заходя внутрь, закрывая за собой дверь.          — Зачем тебе? —  хмыкнула она, но в голосе уже не было прежней легкости.          — Моя течка прошла с альфой. У всего есть цена.       Страшные слова прозвучали ровно. Слишком ровно для того, что за ними стояло. Он не пытался их смягчить. Не искал обходных формулировок. Времени не было. Ни на ложь. Ни на объяснения. Только на действие.              Здинарск на мгновение замерла, явно не ожидая такой откровенности.       — Оу, — она чуть смутилась, но быстро взяла себя в руки. — Полковник не в курсе, естественно?          — Нет и не должен.       Ответ был коротким. Жестким. Как и сама ситуация.       Бета тяжело вздохнула, будто решала как ей лучше поступить. По хорошему, она должна была доложить об этом полковнику. Однако девушка сомневалась. В каком-то смысле бета даже понимала омегу которого постоянно насиловали и унижали. И ломали. И заставляли подчиняться. И еще множество этих «и».         Решение далось ей быстро. Здинарск шагнула к шкафчику, открыла его и начала перебирать содержимое уже уверенно, без спешки. Достала несколько ампул, шприц. Протянула ему.       — Держи. Ты меня тут не видел.          — Я твой должник, — тихо ответил Джейк, принимая все из ее рук.        Дальше он действовал почти автоматически. Вскрыл ампулы, набрал препарат больше, чем нужно. Двойная доза. Чтобы наверняка. Руки все еще дрожали, но движения были точными.       — О, Великая Мать, направь мою руку. Сжалься над невинной жизнью. Ради защиты. Ради спасения благословенного дитя. Оно не выживет здесь…       Он сделал глубокий вдох. На долю секунды замер. Этого мгновения хватило бы, чтобы остановиться. Подумать еще раз. Но он не дал себе этого шанса. На выдохе Джейк резко вогнал иглу в живот и быстро ввел препарат, до последней капли. Пока не передумал. Пока еще мог.       Страх взял верх.        Он поморщился, чувствуя, как по телу расходится неприятное покалывание, и сразу же занялся тем, чтобы стереть следы. Убрал все, выкинул ампулы, шприц, не оставляя ничего, что могло бы его выдать. К моменту, когда он вышел, кофе уже был готов.       Салли взял чашку бодрящего напитка и стакан воды для себя. Движения стали спокойнее, вывереннее как будто ничего не произошло.       Когда он вернулся в кабинет, Куоритч все еще сидел на своем месте.       — Держи, — отозвался Джейк, ставя перед ним чашку.       Он отошел к окну, делая несколько глотков воды. Руки все еще слегка подрагивали, и он незаметно обвил хвост вокруг своей ноги, фиксируя его, чтобы не выдать внутреннего напряжения.       Взгляд уткнулся в стекло, но Джейк ничего не видел.       Только собственные мысли.       — Что сделано, то сделано. Обратного пути у меня нет.

***

      Кампус рекомбинантов мирно спал под шум дождя. Было тихо, капли отстукивали свой успокаивающий бит по окнам, скатываясь большими каплями вниз и исчезая. Только один его житель не спал. И сегодня шум совсем не успокаивал.         Ночью омегу накрыло.       Сработала двойная доза агрессивных гормонов, которые он себе вколол. Джейк проснулся глубокой ночью от резкой боли внизу живота. Все его тело горело словно его кинули в огонь, под языки пламени, что  раздирали его плоть заживо.          — О Эйва… Прошу, прости, — прошептал морпех, ощущая как его тело прошибает сильный спазм, — Иначе было нельзя. Они бы разобрали дитя на части. Я не могу так поступить с невинной жизнью. Даже от него…         Капрал совсем не знал, как будет происходить отторжение неудачно зародившейся в нем жизни. Дрожащими руками Джейк снял с себя спортивные штаны, на случай, чтобы не запачкать. Это было самым верным решением. Он заглушено стонал в подушку от боли, сдерживая крик. Хотелось лезть на стену, выть и орать, что есть мочи. Но нельзя. Салли упорно тихо лежал, заглушая свой голос.          В какой-то момент он додумался слезть с кровати, кинув на пол покрывало и подушку, Джейк переместился. Не хотелось пачкать еще и матрас. Спазмы тянулись мучительно долго, накатывая волнами. Они напоминали самые настоящие схватки при родах. Боль не отпускала ни на минуту, лишь ненадолго притуплялась, чтобы спустя секунды вернуться с новой силой.       Джейк Салли едва выдерживал происходящее. Часы растягивались в бесконечность, превращаясь в настоящее кровавое испытание, у которого будто не было конца и края. Его бросало в жар, кожа пылала, а внутри казалось, словно огонь медленно прожигает его насквозь. Тело сводило судорогами, выворачивало наизнанку, ломало изнутри процессом, который он запустил собственными руками. Омега своими руками убивал в себе то, что не должно было жить по его мнению.          Измученный, капрал почувствовал как между ягодиц резко разлилось что-то горячее. Он уткнулся лицом в подушку и всхлипнул. Слезы хлынули из глаз, исчезая в ткани. Происходящее было за гранью. Спазмы продолжались еще долго. Джейк лежал в лужице собственной крови, что вытекала из него тонкими подтеками.          Ближе к утру спазмы притупились. Морпех начал приподниматься. Борясь с дрожащим и измученным телом, что еле его слушалось. Он начал вытирать себя от крови. Тщательно, не оставляя улик. Натянул обратно штаны, завозился с хвостом. Пальцы совсем не слушались и предательски дрожали.          Он посмотрел на покрывало. Темная кровь с небольшими сгустками ярко резонировала на светлой ткани. Салли ужаснулся этому зрелищу и прикрыл рот рукой, сдерживая всхлипы. Он не верил в то, что натворил. Казалось, что вокруг только и витали одни невинные смерти. Только из-за него.          Дрожащими руками капрал нервно начал ощупывать кровать, на предмет чего-то острого.          — Джейк, соберись. Тихо. Успокойся. Тише, тише, ч-ш-ш. Ты справишься, — шепотом успокаивал себя омега. Пальцами нащупав только острый болт, что торчал на подголовнике кровати он вздохнул. — Соберись, давай. С первого раза. Давай же. Не тяни. Куоритч скоро проснется. Уже утро. Ты не успеешь убраться.         Он пытался себя заставить разодрать руку. С первого раза не получилось рассечь кожу достаточно глубоко. Только больно прочесал ее до ярко багрового следа. Но крови не было.         — Возьми себя в руки. Нейтири бы не одобрила эту слабость. Давай, просто сделай это. Просто сделай. Ты больше никак не объяснишь столько крови. Все. Три. Два… Ммм… — морпех стиснул зубы и издал только молчаливый болезненный стон. Он резко распорол руку о болт и упал на колени. — Блять, блять… — собственный молчаливый ор оглушил его. В ушах звенело.         Салли накапал кровью на пол и сел на кровать, взяв покрывало и прижал окровавленную часть к своей руке. Сжал, чтобы остановить кровь. Больше ни на что времени у него бы не было. Разодрал он руку хорошо.

***

      Майлз Куоритч, как обычно, поднялся рано и пребывал в отличном настроении. Внутри теплилось приятное предвкушение начала дня — того самого утреннего минета, к которому он успел слишком быстро привязаться. Полковник быстро освежился под прохладным душем, смывая остатки сна и окончательно приходя в себя. Холодная вода бодрила, возвращая ясность мыслям и привычную собранность. После этого он ненадолго заглянул в столовую, перекусить перед работой и заодно прихватить завтрак для своего строптивого котенка. На губах Майлза мелькнула едва заметная усмешка. Некоторые привычки появляются незаметно, а потом начинают казаться чем-то само собой разумеющимся.         Возвращаясь в кампус, альфа что-то тихо намурлыкивал себе под нос. Поднялся по лестнице и приложил свой пропуск к замку на двери, где обитал его пирожочек. Он еще не знал, что его утренний ритуал придется отложить. Стоило ему переступить порог, как он резко остановился.       Суетолог сидел на кровати, прижимая к руке окровавленное покрывало. Это было совсем не то, что Майлз ожидал увидеть.       — Это еще что? — нахмурился Куоритч, заходя в комнату и ставя пакет с завтраком.          — Упал, — коротко ответил Джейк.       Кровь продолжала сочиться из его руки. Ничего более правдоподобного его уставший мозг выдать не смог. Рассечение было слишком глубоким. Салли сделал его намеренно, чтобы скрыть следы ночного кровотечения, вызванного чрезмерной дозой гормонов.       — Упал? — с недоверием хмыкнул Майлз, подходя ближе. Он уловил перемену в запахе, тот стал резче, заметнее. — И как же ты умудрился?       — Сам удивляюсь.       Хотя Джейк изо всех сил пытался скрыть свое состояние, было очевидно, насколько он измучен. Майлз видел перед собой побледневшего на’ви: тот мелко дрожал, тяжело и неровно дышал, сжимая раненую руку. Взгляд выдавал бессонную ночь. Реком напрягся, перебирая возможные причины такого состояния своей вожделенной сучки. Его подчиненные не рискнули бы зайти к пленнику без приказа. Эту мысль он сразу отбросил.          Альфа подошел ближе, внимательно осматривая Джейка, затем оглядел комнату. На краю кровати он заметил следы крови — совсем не похоже на обычное «упал».        — За дурака меня держишь? — голос звучал жестко и раздраженно. Полковник схватил Джейка за футболку и резко притянул к себе. — Повторяю еще раз, для особенных, что произошло?       Джейк промолчал, только отвел взгляд. Он потратил часы на то, чтобы сдерживать истошные крики, что рвались из него, когда тело скручивало болезненными спазмами, похожими на агонию. Каждый приступ боли будто разрывал его изнутри, но Джейк упрямо заглушал любые звуки, вжимаясь лицом в подушку.       Молчание требовало от него больше сил, чем самый отчаянный крик. И даже этого оказалось мало. Ему пришлось заставить себя сделать еще кое-что — нанести рану, способную скрыть настоящую причину произошедшего. Единственное объяснение, которое выглядело бы достаточно правдоподобным.       К счастью, он успел снять штаны заранее и не запачкал их кровью. Натянул обратно лишь под утро, когда кровотечение наконец остановилось, а тело перестало дрожать так сильно, что пальцы едва слушались. Но даже тогда ему казалось, будто следы случившегося все еще видны слишком отчетливо — не снаружи, а где-то глубоко внутри.       — Решил в молчанку играть?          — Я же сказал, упал.         Полковник с силой швырнул омегу обратно на кровать. Джейк ударился спиной о стену и болезненно зашипел. Поясницу тянуло, низ тела ныл, все отзывалось глухой болью.        — Врешь! — голос альфы прозвенел как молот по барабанным перепонкам, — Отвести тебя в медблок, сучка? Может, там объяснят, как ты «упал»?       — Это просто рана. Ничего серьезного.       Майлз резко перехватил его за локоть и почти силой потащил в ванную, не оставляя пространства для возражений. Там он заставил Джейка привести себя в порядок и застирать покрывало без обсуждений и лишних слов. Салли, едва держась на ногах, медленно включил воду и начал смывать кровь с руки в раковине. Холодная струя ударяла по коже, возвращая хоть немного ясности. Его ощутимо знобило, но он упрямо скрывал это, не позволяя себе показать слабость.       Выживание — это ведь не только про силу, но и про терпение, стойкость. В умение притворяться, что ты в порядке. Способность выносить то, что в обычной жизни можно не терпеть.       Альфа молча обработал рану, действуя быстро и уверенно, без лишних эмоций. Затем, не сказав ни слова, запер Джейка в комнате.       В этот день полковник был особенно злым — это стало ясно всем по одной лишь его походке. По жесткости движений, по тому как он проходил мимо людей, не задерживая взгляда ни на ком. Атмосфера вокруг него становилась плотнее. И только Здинарск, похоже, заранее ожидала такое настроение и старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.  

***

        В середине дня небо успокоилось. Дождь отступил, будто сделал паузу, но тяжелые свинцовые облака по-прежнему нависали над Бриджхэдом, прижимая к земле влажный, прохладный воздух. С крыши еще капало, редкие капли лениво срывались вниз, разбиваясь о металлические настилы и создавая монотонный бит.          В столовой было непривычно тихо. Рекомбинанты сидели за своим столом у большого окна, за которым тянулся серый, размытый пейзаж. Обычно шумные и грубоватые, сейчас они ели почти молча. Никто не смеялся, не перебрасывался шутками. Даже движения казались замедленными, будто усталость осела на плечах тяжелым грузом. Вилки едва звякали о тарелки, и этот звук терялся в гуле помещения.          Для остальных жителей Плацдарма это выглядело странно.       Обычно синий отряд был громким, выбивающимся из общей массы обычных работников. Солдаты Куоритча всегда ржали как кони, рассказывая такие жуткие истории, что кровь стыла в жилах у обычных смертных. Они редко бывали такими тихими.         — Как думаете, чего полковник сегодня такой злой? — нарушил тишину Файк альфа, не поднимая глаз от тарелки.          — Наверное, не приласкали с утра, — лениво отозвался Лайл. Он говорил вяло, будто каждое слово требовало усилия, и даже вилку держал так, словно она весила больше положенного.          — Парни! Ну давайте хотя бы не за столом, — перебила Жница, закатив глаза и откинувшись на спинку стула.          — Ну извини, — буркнул Манск, все же не удержавшись. — С нас сегодня три шкуры на тренировке спустили, пока вы с Валкер периметр проверяли.       Снова повисла пауза. За окном тяжелые облака медленно ползли по небу, словно не спешили уходить. Казалось, что дождь просто ждет удобного момента, чтобы вернуться так же, как и напряжение, которое витало в воздухе, не находя выхода.

***

 

      Утренняя ситуация не выходила у Майлза из головы. Он пытался сосредоточиться на работе, отвлекаясь на рабочие задачи, отдавал короткие приказы, но мысли упрямо возвращались к Джейку.       Слишком странно все выглядело: ни с того ни с сего глубокая рана, кровь, бледность, почти болезненная. Это не укладывалось в привычную картину.       Проходя мимо медблока, он замедлил шаг лишь на секунду и сразу свернул внутрь. Решение пришло само собой. Оливия как раз занималась осмотром Джейка. Отлично. Самое время разобраться. И если придется, то устроить разбор полетов. Причем для всех. Тем более сегодня он уже вошел во вкус.       Он вошел в кабинет без стука.       — Результаты Салли до сих пор не готовы? — строго спросил реком.       Хартинг вздрогнула, обернулась к Куоритчу. По ее лицу сразу стало видно — нервничает.       — Добрый день, полковник. Готовы, просто… — она запнулась на долю секунды. — Я решила перепроверить. Меня смутили результаты.       Майлз ничего не сказал, но этого и не требовалось. Его молчание повисло в воздухе тяжелым вопросом. Шатенка поспешно повернулась к монитору, открыла медицинскую карточку Джейка Салли и вывела данные на экран. Ее голос стал быстрее, но старательно ровным, как у человека, который боится ошибиться в формулировках.       — В целом показатели хорошие. Жизненно важные — в норме. Но… — она указала на строку анализа. — Повышен прогестерон.       Она пролистнула дальше, показывая биохимию крови, нормы, отклонения, сравнения. Цифры светились холодным светом экрана, делая ее лицо еще бледнее.       — Это странно. Обычно этот гормон повышается либо при гормональном сбое, либо… — она на секунду замялась, — При беременности. Но это маловероятно. Для этого должно совпасть слишком много факторов. Совместимость, физиология… — она осторожно подбирала слова. — Особенно для мужчины-омеги. Должна быть хорошая совместимость с альфой.       Майлз замер. Ни движения, ни реакции, только взгляд стал тяжелее. В голове словно начали складываться разрозненные куски, один за другим. Как пазл в голове.        Доктор продолжила, будто стараясь сгладить сказанное.       — Возможно, это просто реакция на окружение. Его постоянно окружают альфы, плюс повышенный хронический стресс. Это может давать скачки. Но это только теория. Подтверждений нет. Я думала, что это сбой, поэтому перепроверила анализ на недавнем заборе крови. Результат оказался тот же. Пока думаю над причиной.       —  А что насчет анализа крови, когда его только доставили сюда? — спросил Майлз, нависая над девушкой и смотря в монитор.       — Неужели Джейк в течку залетел? — подумал про себя полковник.       — Сейчас посмотрим, — Хартинг уже открывала архивы, быстро перетаскивая старые данные в карту пациента. — Тут все в норме. Без отклонений.       — Понял. Отправьте мне все результаты.         — Сейчас направлю.       Майлз развернулся и вышел, не дожидаясь больше ни слова. Все что нужно, он уже узнал. Реком шел медленно, но шаги звучали тяжело, отмеряя напряжение, которое только росло внутри.       Полковник направлялся в штаб. Его ждали новые разведданные, голографические карты, задачи. Обычный порядок вещей. В голове продолжали крутиться слова доктора про результаты анализов Джейка. Он вспомнил состояние Салли утром. Измотанного, едва стоящего на ногах, с потухшим взглядом. Тогда это показалось просто усталостью.        Теперь — нет.       Злость поднялась резко, почти неожиданно. Альфу раздражало молчание Джейка. Полковника точно злило то, что капрал молчал и упрямо скрывал то, что произошло.       Как это могло случиться? И вообще случилось ли? Беременность казалась абсурдом. Слишком редкое явление, почти невозможное. Варанг не лукавила, делясь такой важной информацией. Это больше было как исключение. Тем более для искусственно выращенного тела. Поэтому полковник и не переживал, что Джейк от него залетит.        Сомнение уже пустили корни. Правду он все равно узнает. Осталось только разговорить этого упрямца. С этой мыслью Майлз вошел в головной штаб, словно отрезая все лишнее за дверью. Напряжение никуда не делось, лишь затаилось, готовое в любой момент прорваться наружу.

***

        Морпех провел весь день в неспокойной, рваной полудреме, которая больше напоминала не сон, а краткие отключения сознания. Организм пытался восстановиться после насильно вызванного выкидыша, но получалось плохо. Тело будто не доверяло само себе и продолжало жить в режиме постоянной настороженности.        Иногда Джейк приходил в себя на несколько минут. Он не вставал, не двигался, просто лежал, уставившись в одну точку, и снова проваливался в поверхностное забытье, где мысли неизменно возвращались к одному и тому же.       Скомканное влажное покрывало на краю кровати уже почти высохло после стирки. Оно выглядело безобидно, но именно в нем будто застыла память о случившемся. Каждый взгляд на него возвращал к одному и тому же моменту. Сама мысль о том, что он сделал корила его.       Любая жизнь имеет право на существование. Так его учили. Так он верил. Прерывать ее — тяжелый грех. И теперь именно эта вера становилась самым беспринципным обвинением против него самого. Преступление против Эйвы.       Салли зажмурился. Из-под век снова потекли горькие слезы. Ему было невыносимо больно как душой, так и телом. Внизу живота до сих пор тянуло, волнами накатывали редкие спазмы не отпускающие до конца. Чувствительность стала почти невыносимой. Его тело острее реагировала на все. Запахи, звуки, прикосновения. Даже просто лежать на кровати было неприятно.        Резинка спортивных штанов неприятно давила на живот, футболка слишком свободная и в то же время липнущая к коже. Хотелось просто погрузиться в холодную воду и остудить слишком чувствительное и разгоряченное тело.         Оставлять невинное дитя омега боялся еще больше. Обрекать его или ее на жизнь в бетонных стенах, в лаборатории, под этим ослепляющим белым светом, под пристальным взглядом ученых было слишком для него. Джейк так боялся, что почти не задумываясь принял жестокое решение и сделал. Просто сделал. Как единственный возможный выход из непростой ситуации.       Он просто защищал. Успокаивал себя этим морпех.       Какие еще были варианты? Он не видел больше выхода. Куоритч не отпустил бы его. А если бы узнал о беременности после течки, вряд ли бы Джейк смог с ребенком покинуть свой личный ад. Втягивать в него невинную жизнь он не мог. Просто не имел права. Но от этого легче не становилось.          Джейк Салли не знал, как ему действовать дальше.       Мысль о следующей течке приближалась медленно, но неотвратимо. Как шторм, который уже видно на горизонте, но от которого невозможно укрыться. И самое тяжелое было не в самом факте, а в неизвестности того, что будет дальше. Что ему делать, если полковник снова проведет с ним следующую течку и снова умудрится успешно оплодотворить его. А Куоритч точно бы не пропустил следующий цикл. Если конечно у него не будет более важных дел. Хоть бы они были. Джейк молился, чтобы в следующий раз все обошлось без последствий.          Мысль о постоянных выкидышах он оттолкнул сразу. Салли не мог ментально вынести снова то, что он сделал. Сама вероятность, что он может забеременеть была настолько пугающей, что просто не укладывалась в его голове. Да и полковник точно бы все понял, если это снова повторится. Он был далеко не глупым мужчиной.          Так день и прошел. В чередовании сна и болезненного пробуждения. В тягучем ожидании чего-то неизбежного. Омегу выдернуло из очередной дремоты знакомым звуком — коротким, резким писком двери.       Явился. Даже не по расписанию.       Еще до того, как Салли открыл глаза, запах альфы ударил в сознание. Тяжелый, знакомый, слишком близкий. Морпех медленно поднял взгляд. Он уже садился, пытаясь собрать себя в нечто контролируемое, скрыть все, что могло выдать его состояние. Он молча молился, чтобы полковник сегодня его не трогал.        Реком смотрел на него в ответ.       В этих желтых глазах не было спокойствия. Только сдержанная, холодная злость. Куоритч прошел внутрь, поставил пакет с едой на кровать и остановился рядом. Слишком близко. Слишком внимательно. Его взгляд скользил по омеге, задерживаясь на деталях. Искал за что бы зацепиться. Капрал хорошо замел следы мучительной ночи.       Джейк замер.       — Не спалось сегодня? — нарочито спокойно спросил Майлз, опускаясь на корточки напротив пленника.        Губы Салли на мгновение напряглись, сжались в тонкую, почти незаметную линию. Он чуть отодвинулся ближе к стене, инстинктивно увеличивая расстояние, насколько это вообще было возможно, и старался не делать лишних движений под этим тяжелым, пристальным взглядом. В такие моменты капрал особенно остро чувствовал себя уязвимым. Почти нагим под этим внимательным, холодным вниманием альфы, который, казалось, видел больше, чем должен был. Джейк пытался уловить эмоции напротив, понять, что именно скрывается за этой маской. Но видел только злость. Сдержанную, плотную, давящую.        — Не особо, — коротко ответил он и, по привычке, потянулся рукой к пакету с едой.       Движение оборвалось на полпути.       Майлз перехватил его запястье, останавливая. Ладонь под рукой полковника была горячей. И почти сразу он отпустил, будто сам удивился этому контакту. У Салли был жар.       — Наверное, тяжелая была ночка, — хмыкнул Майлз. Он выдохнул и, не меняя позы, добавил. — Может, уже опустим всю эту ложь, которой ты меня с утра кормишь, и скажешь, что произошло? Чего ты боишься?        Альфа смотрел прямо. Не моргая, не отводя глаза. Взгляд пробирал до глубины души. Давил, заставлял держаться на нем, даже когда хотелось отвернуться. Джейк попытался. Чуть дрогнул, сдвинул глаза в сторону.       Не получилось.       Пальцы Майлза мягко, но уверенно повернули его подбородок обратно, фиксируя внимание.       Лицо к лицу.       Ближе, чем хотелось бы.       Полковник всматривался в него долго. Будто считывая события ночи. И вдруг коротко хмыкнул так, будто в голове что-то сложилось в единую, неприятную картину.       Глаза действительно редко врут. Особенно глаза Салли. Тот совсем не умел врать.       Куоритч злился. На то, что Джейк скрыл от него нечто важное и молчит как партизан, устроив целое представление. Шоу было продуманное конечно, но капрал не учел одного важного момента. После течки у него взяли анализы и благодаря им секрет легко вскрылся. Цифры никогда не врали, в отличие от упрямца, который явно не собирался рассказывать о своем поступке.       Оставалось только услышать подтверждение.       — Выкидыш, значит? — произнес он ровно.       Слова упали резко, как диагноз. Джейк не был готов это услышать. Вообще. Ни морально, ни физически. Он корил и оправдывал одновременно себя за то, что натворил. Ощущая раздирающую боль от убийства невинной жизни. Салли не мог перенести своего решения. Слезы пришли сами. Без разрешения, без контроля. Горячие, быстрые, горькие.       На’ви безумно устал. Гормоны бушевали в венах. Тело ломило. Он весь горел. Его выворачивало. Физически. Ментально.        Он не ответил. И этого ответа, по сути, уже не требовалось.       — Понятно.          Майлз выдохнул, коротко, почти раздраженно. Встал. Но вместо того чтобы уйти, он подошел ближе. Движение было резким, но не грубым. Он подхватил Джейка легко, уверенно, как будто решение уже было принято заранее. Руки скользнули под спину и колени, поднимая его с кровати.       — Не трогай меня… — хрипло выдавил он, больше на инстинкте, чем с реальным сопротивлением.        Морпех попытался отстраниться, но сил не хватило даже на полноценное движение. Сильные руки рекома прижали только ближе.       — Вот сейчас тебе лучше помолчать, — низко, сдавленно отозвался Майлз. — И не показывать свой отвратительный характер. Дрянь ты такая.       Джейк замолчал.       Сил спорить не было. Он просто обмяк, уткнувшись лбом в грудь альфы. Ему было слишком плохо, чтобы выебываться, не то, чтобы сопротивляться.        Майлз опустил взгляд. Он видел его состояние. Слишком близко. Слишком честно. Капрал продолжал плакать и тихо всхлипывать. Это было дикостью, видеть в таком состоянии Джейка. Да, он хотел причинить ему жуткую боль, подчинить, унизить. Но сейчас, Куоритч не ощущал чувство триумфа или же радости. Наоборот странное и непонятное чувство скреблось у него в груди, названия которому он пока не мог дать. Реком донес пленника до медкабинета в своем крыле, укладывая ношу на кушетку.        Потом вызвал врача.       Доктор Хартинг вошла быстро, с рабочей собранностью, но с усталостью, которую уже не скрывал даже профессиональный тон. Она лишь коротко кивнула, проходя мимо солдат, и сразу направилась к пациенту.       К приходу доктора, Джейк уже перестал плакать и молча лежал на кушетке.          — Долго, — сухо бросил Майлз.        — Вообще-то мой рабочий день уже давно закончился. Я понимаю, что я ваш доктор, но можно хотя бы уважительнее относиться? — устало отрезала она, не поднимая головы. — Но, конечно, это неважно. Мне нужно было зайти в лабораторию и подготовиться.       Она поставила рюкзак и начала раскладывать инструменты.       — Займитесь делом.       Шатенка выдохнула, но спорить больше не стала. Девушка устала после рабочего дня. Она молча разложила инструменты на столе, натянула перчатки и подошла ближе к кушетке, где лежал Джейк. Он не двигался, лишь тихо наблюдал за ее приближением. Настороженно, но без лишних действий. О да, он отлично помнил ее после стандартного гинекологического осмотра и эксперимента, что она проводила над ним.        — Ну привет, звезда, — тихо произнесла Оливия, наклоняясь ближе.       Джейк не ответил. Только смотрел.       Она слегка прищурилась, оценивая его состояние. Реакции почти не было. Омега на нее не реагировал. Доктор подняла руку и быстро пощелкала пальцами у него перед лицом, проверяя реакцию. Джейк отозвался не сразу. С заметной задержкой, будто сигнал от тела до сознания проходил через преграду.       — Ты что-то принимал? Если да, лучше скажи сразу. Так будет быстрее.       Молчание.       Взгляд Салли был долгим и выразительным. Слишком понятным для тех, кто умеет читать такие вещи. Оливия была не глупая и прекрасно понимая, что Салли с собой что-то сделал и не хочет говорить при своем надзирателе.       — Полковник, принесите, пожалуйста, горячей воды, — мягко произнесла она, даже не оборачиваясь.       — Это еще для чего?       — Нужно. Я же не спрашиваю у вас, для чего вам техника на своей работе.       Майлз не стал спорить. Просто вышел.       Когда они остались вдвоем, пленник все же честно сказал, что он себе вколол и в каком количестве. Доктор слушала, не перебивая. Только кивнула один раз, будто подтверждая диагноз, который уже и так знала. Она ничего не ответила. Лишь подготовила оборудование. Но не приступала к действиям, дожидаясь Куоритча.          — Полковник, нужна еще ваша помощь, — произнесла она позже. — После я справлюсь сама.         — Что нужно?          — Усыпить. Я уже подготовила дозу, нужно надеть маску с газом и дождаться со мной, пока наркоз подействует.        Джейк слышал их разговор. Каждое слово, каждую интонацию и ответил коротким, сдавленным рыком. В следующую секунду он резко дернулся и попытался подняться. Страх сработал быстрее. Слишком быстро. Инстинктивно. Морпеху было страшно, зачем его надо было вырубать. Он не собирался отключаться в такой момент.          Хартман могла с ним сделать что угодно в бессознательном состоянии. Особенно она. Поэтому капрал тут же вскочил с кушетки.       Сильные руки прижали его обратно, фиксируя без лишней жестокости, но абсолютно без единой возможности вырваться. Маска оказалась на лице почти мгновенно. Он успел вдохнуть только часть усыпляющего газа. Сопротивление стало слабеть.       — Тише, — глухо сказал Майлз, удерживая Джейка ровно. — Поспи.       Оливия уже без лишних слов направляла процесс, голос у нее стал деловым и сухим. Тем самым, каким он бывает у врача, когда эмоции больше не имеют значения.       — Снимите с него штаны. И ноги поднимите, — коротко попросила она, настраивая кушетку.       Металлический механизм тихо зажужжал, поднимая нижние опоры, превращая обычную поверхность в подобие гинекологического кресла.       Хмурый взгляд, брошенный в ее сторону, она встретила спокойно. Только чуть пожала плечами.       — У него был выкидыш. Вы что хотели, таблетку дать и все пройдет? — спокойно уточнила она, уже раскладывая инструменты. — Выйдите, пожалуйста. Я закончу и уйду. Можете заниматься своими делами.        Она говорила так, будто обсуждала рутинную процедуру, не требующую ни объяснений, ни лишних эмоций. Перед тем как Майлз все же вышел, девушка на секунду остановилась.       — Полковник, — окликнула она, не оборачиваясь. — Забыла спросить… Мне его «чикнуть» или просто почистить? — уточнила девушка, будто спрашивая какой соус подать к горячему.        Майлз на мгновение замер. Смысл вопроса был ясен как белый день. Реком даже об этом не задумывался. Нужно ли оставлять Джейку его природную особенность вынашивать потомство? Он был пленником, полностью под его покровительством. И именно это понимание заставило его задуматься дольше, чем следовало бы.       Не о медицине, а о контроле. О праве решения за омегу. О том, что сейчас судьба Джейка в буквальном смысле лежит в его коротком ответе.       Он посмотрел на мисс Хартинг, затем в сторону Салли.       Куоритч мог запросто сказать, чтобы его «чикнули». Омега больше не мог распоряжаться своим телом сам. Весь контроль был только в руках полковника. Это будоражило альфу.        — Просто почистить, — коротко ответил Куоритч и вышел из кабинета.          Оливия кивнула, не споря. Включила негромкую музыку, почти фоновую, чтобы заглушить стерильную тишину и вернулась к работе.       Доктор Хартман закончила процедуру ближе к ночи так же аккуратно, как и начала. Без спешки, без лишних движений. Ее миниатюрные руки делали только точные, выверенные движения, доведенные до автоматизма. Иногда даже казалось, что если ей закрыть глаза, результат не изменится. Кровь, следы, последствия все это исчезало под ее пугающе подконтрольными руками. Словно и не было ничего, кроме очередного клинического случая.       Джейк лежал неподвижно, под наркозом, полностью отданный во власть чужих решений.       Оливия выпрямилась не сразу.       На секунду задержалась рядом, глядя на пациента чуть дольше, чем требовалось врачу. Ее взгляд больше не был просто профессиональным. В нем появилось что-то другое. Внимательное, цепкое, почти жадное до деталей.       Шатенка смотрела не просто на пациента, а на тело искусственно выращенное в их лабораториях. Каким-то непонятным образом оно было адаптированное, способное к тому, что считалось невозможным даже среди естественных представителей населения Пандоры.       Его организм не просто функционировал — он реагировал, подстраивался, выдерживал такие нагрузки, которые в других случаях приводили бы к мгновенным летальным исходам. И ко всему прочему еще успешно забеременел.       Мысль об этом прошла по сознанию девушки как тихий разряд. Оливия медленно опустила взгляд ниже, словно заново оценивая уже знакомую анатомию, но теперь в совершенно другом контексте. Не как пациента. Как феномен. Как исключительную возможность, которая оказалась именно в ее руках.        Пальцы Хартман, все еще в перчатках, на мгновение замерли в воздухе, прежде чем она снова коснулась кожи на’ви уже не из необходимости, а будто проверяя собственные выводы. Легкое, почти невесомое прикосновение, за которым скрывалось больше расчета, чем заботы.       — Какие еще секреты ты хранишь в себе, Джейк Салли? — пронеслось у нее в голове.       Где-то глубоко внутри поднялось знакомое чувство — холодное, ясное, будоражащее. То самое, ради которого она когда-то и пошла в медицину. Не ради помощи. Ради экспериментов. Переворота в биоинженерии. Исследования границ допустимого и даже больше.       Оливия медленно сняла перчатки, но взгляд все еще не отрывался от лежащего перед ней тела.       — Сколько еще возможностей скрыто внутри? Какие пределы? Как поведет себя объект при других условиях?        Мысли выстраивались одна за другой, четко, последовательно, как план.       Шатенка сделала шаг назад, словно возвращаясь в роль врача. Поправила покрывало, аккуратно уложила ноги Джейка, довела картину до привычной и безопасной. Поставила капельницу. Закрепила систему. Проверила поток. Только после этого позволила себе тихо выдохнуть.

***

        Майлз вышел из кабинета, чтобы не мешать мисс грозному доктору. Тем не менее он не уходил далеко. Просто остался в общей зоне. Чай остыл в кружке, которую он почти не трогал. Солдаты вокруг переговаривались, шутили, жили своей обычной, громкой жизнью и это на удивление помогало держаться в рамках.       — Какой же я кретин. Мог бы проверить его сразу. О чем я думал? На что надеялся? На статистику? Когда Салли подчинялся законам статистики? Да хоть каким-то законам. Он был беременен от меня все это время, а я его... Черт! Какой же я конченый мудила, — полковник не мог сдержать потока мыслей в своей голове.       — Сэр, все в порядке? — спросил Лайл, заметив состояние Куоритча.          — Да, — коротко ответил Майлз.          Военный конечно же не поверил командиру и хмыкнул, решив поговорить наедине.          — Кстати, хотел кое-что показать, давайте пройдемся, — Лайл встал с дивана и многозначительно посмотрев на полковника, направился к лестнице.          — Ну пошли, покажешь, — отозвался Майлз, оставляя почти полную кружку холодного чая на столике.          На улице стало заметно легче дышать. Прохладный воздух гасил напряжение в голове, но не убирал его полностью. Скорее отодвигал на второй план.          Лайл медленно направился подальше от любопытных глаз и ушей.        — Что произошло? — спросил Уэйнфлит без предисловий. — Это как-то связано с нашей секси-доктором?       — Типа того, — не стал увиливать Майлз.       — Ну и? Мне все вытягивать из тебя клещами? — Лайл усмехнулся, но взгляд оставался внимательным. — Не, могу конечно накидать варианты. Если мисс секси здесь, но нас не трогала, значит херово либо тебе, либо нашей мамочке.       Комментарии лейтенанта задели альфу, это было видно. У Майлза дернулся хвост, уши чуть прижались.        — Значит, мамочке, — сделал вывод Лайл уже серьезнее. — Совсем его загонял?       Он присвистнул, качнув головой.       — Быстро. А с виду такой крепкий и бойкий.       — Лайл, следи за языком, а, — устало бросил Майлз, проводя рукой по лицу.       — Что случилось-то? — уже тише повторил тот.       Майлз выдохнул.        — Выкидыш у него ночью случился. Сески доктор его сейчас чистит, — ответил все же горе папаша.          Такого ответа лейтенант точно не ожидал. Молчание повисло на какое-то время. Оно давило на виски. Держало в напряжении.        — Хера, — наконец протянул он. — Полковник, ты прям… Бык-осеменитель.       — Не смешно, — ровно отрезал Майлз, но напряжение в голосе уже начало спадать.       — Ну да, плохая шутка, — Лайл пожал плечами.         Они прошлись еще немного молча. Лайл сейчас просто составлял компанию, выгуливая ситуацию с капитаном. В этой паузе не было привычного шума. Только вечер, воздух и мысль, которая не до конца укладывалась в привычные схемы.        — Знаешь, он бы все равно ребенка не оставил. Даже если бы ты узнал раньше. Придумал бы, как выкрутиться. Оно и понятно, он здесь не на курорте, а на коротком поводке, за который постоянно дергают. И мы… Ну, не особо с ним нежничаем. Что уж скрывать, хах. Манск вообще еле себя сдерживает, чтобы не прибить твою зверушку. Ну или выебать. Тут уже не понять, чего ему больше хочется. Его конечно можно понять, Салли его чуть не убил в лесу тогда и Жнице досталось. А ты знаешь, мы за наших девочек горой, — рассуждал вслух Лайл.       Его ехидство ненадолго ушло, сменяя философскими мыслями. Уэйнфлит помолчал какое-то время и все же решился.       — Тем более после «обследования» наших ученых. Думаю, он боялся за ребенка. Даже от тебя, — альфа тяжело вздохнул, вспоминая тот день, — Эти лабораторные крысы вначале действительно старательно делали вид, что все по протоколу. А потом будто что-то щелкнуло. И их понесло.       Голос рекома стал тише, жестче.       — Они не могли остановиться. Вообще, — альфа усмехнулся без радости. — То, что они с ним делали… Это было не просто «жестко». Это была, мать ее, мясорубка под видом науки. Даже мне тогда стало не по себе. А ты знаешь, меня сложно чем-то пробить.       Он почесал лысину, коротко хмыкнул, но в этом звуке не было ни капли веселья.       — Это точно выходило за рамки протокола. Но если бы я не вмешался… Честно, не хочу даже представлять, до какой точки они бы его довели. Остановились бы сами? Не факт. Или дали бы Салли немного передохнуть и придумали еще что-то. Секси доктор явно увлеклась. Мониторы визжали без остановки как сумасшедшие, а им было плевать. Всем было плевать.       Он на секунду замолчал, уже без иронии.       — Пришлось вмешаться, чтобы его совсем не угробили. Я… Прямо почувствовал как Салли херовит, — признался Лайл, — Потом минут пятнадцать по коридорам с ним мотался, пока ты не освободился. Хуй знает вообще, как он на ногах держался.       Лайл медленно выдохнул.       — Я не знаю, что бы было, если бы они узнали, что Джейк в положении так-то. Возможно вообще бы принудительно его изъяли и… Блять, даже думать не хочу.        — Ебаный рот… — отозвался Майлз.       Полковнику в общих словах рассказали, зачем им был нужен Салли и что с ним собрались делать. Таких подробностей он не знал. Поэтому Куоритч разрешил осмотреть пленника.       Уэйнфлит в ответ угукнул и затих, а потом усмехнулся, но без привычной язвительности добавил.       — Да и ты бы его не отпустил. Я видел, как ты возился с Пауком, — отозвался Лайл.       Эта фраза прозвучала просто как факт. Майлз не стал спорить.       — Не отпустил бы, — признал он после паузы.       — Ну вот, — кивнул Лайл. — Так что, вполне понятно, что он с собой что-то сделает. Хотя, честно говоря, я не думал, что Джейк на такое способен. Он все таки образцовый отец.        — Я тоже, — ответил Майлз и вздохнул, останавливаясь. — Да ты оказывается философ.         — Думал я только тупо шутить могу?          Альфы посмеялись, разряжая обстановку. Прошлись еще немного и вернулись обратно в кампус. Этот разговор немного вывел из тяжелых раздумий Майлза.   

***

      После отбоя кампус военных рекомбинантов постепенно затих. Гул голосов растворился, шаги стихли, свет в коридорах стал тусклее. Только тихие звуки вентиляции, очистных приборов и шороха ветра снаружи напоминали, что жизнь здесь никогда не останавливается полностью.       Куоритч сидел в общей комнате, развалившись на диване, но в этой позе не было ни капли расслабленности. Локти упирались в колени, пальцы сцеплены, взгляд направлен в пустоту перед собой.        Он ждал.       Сон даже не пытался подступить.       Мысли крутились по кругу, цепляясь одна за другую, возвращаясь к одному и тому же.       Он услышал шаги раньше, чем увидел доктора, которая выходила их мебкабинета.        — Как он? — голос прозвучал низко, негромко, но в тишине комнаты резанул пространство.       Оливия вздрогнула почти рефлекторно так резко, будто ее ударило током. Плечи дернулись, дыхание на секунду сбилось, а пальцы инстинктивно сжались, пытаясь вернуть контроль над телом. Она явно не ожидала встретить полковника.       На нее смотрели два хищных ярких желтых глаза в полумраке помещения. Ее всегда пугали эти почти светящиеся в темноте желтые глаза рекомов.        — Полковник, вы меня напугали, — выдохнула она, приходя в себя. — Думала, вы уже… Неважно.       Она быстро отвела взгляд и провела ладонью по волосам, словно пытаясь вернуть себе профессиональную собранность, которая обычно не подводила. Сейчас же она ощущалась хрупкой, как тонкое стекло под давлением.       — Он стабилен, — добавила она уже спокойнее, но тише, чем раньше. — Насколько это вообще возможно. Пришлось дочистить.       Пауза повисла в воздухе.       — Дайте ему хотя бы несколько дней. Организму нужно восстановление.       Майлз коротко кивнул. Без уточнений, без лишних слов. Но облегчения в этом движении не было — только холодное принятие информации, которую он уже частично ожидал услышать.       — Хорошо. Я вас провожу.       — Не стоит я и сама дойду — начала она по привычке, но реком уже поднялся.       Без лишних слов огромный хищник забрал у нее тяжелый рюкзак. Оливия не стала спорить. Она не совсем понимала, как реком может реагировать сейчас на нее, после случившегося. Конечно она знала, что Майлз как альфа постоянно метил омегу, что угодил в его цепкие лапы. Но как они уже сейчас влияли друг на друга она не знала. Да и вообще мог ли Джейк как-то влиять на рекомбинанта.       Нет, доктор не замечала каких-то отклонений в поведении полковника. Она лишь предполагала, что Джейк мог был как-то инстинктивно влиять на альфу. Однако таких сведений у нее не было. Это было лишь сугубо ее предположение. Поэтому Хартман решила перестраховаться и согласиться на помощь военного.       Ночь встретила их прохладой и влажным воздухом. Где-то вдали гудели генераторы, в темноте тускло мигали огни Бриджхэда. Пространство между корпусами казалось шире, пустее, чем днем.       Они шли молча.       Оливия едва переставляла ноги. Усталость в ней больше не пряталась. Она буквально висела на плечах, тянула вниз каждое движение. Этот вызов стал последней каплей после длинного дня, и теперь даже говорить было тяжело.       Куоритч это видел. Но не говорил ничего. Слова казались лишними. Да и не было у него сейчас тех слов, которые могли бы что-то изменить.       Он просто шел рядом, подстраиваясь под шаги миниатюрной девушки.       Когда они дошли до ее кампуса, он молча протянул рюкзак. Оливия кивнула, слабо улыбнулась скорее из вежливости, чем от настроения и скрылась за дверью.       Полковник остался один.       Обратный путь занял больше времени, чем должен был. Куоритч шел медленно, не торопясь возвращаться. Ночной воздух не охлаждал мысли, а лишь делал их четче. Слишком четкими.       — Выкидыш…       Это слово застряло где-то внутри него, не давая двигаться дальше.       Он прокручивал утро, поведение Джейка, его состояние, этот выразительный взгляд и бесячее молчание. Даже при смерти будет молчать. Невыносимый, упрямый болван. Теперь все складывалось и от этого становилось только хуже. Не потому что он не понимал. А потому что понимал слишком хорошо.       Майлз не был наивным. Он знал, что может произойти с омегами в течку. Знал, к чему приводят такие ситуации. Но шанс был настолько мал, что с этой погрешностью можно было не считаться. Не принимать во внимание.       Полковник знал, что страх сильный мотиватор. И на что он способен подтолкнуть.       И все равно…       Что-то в этом решении Джейка зацепило его глубже, чем он ожидал. Решение капрала было просто отчаянной попыткой скрыть, избавиться, сделать все по-тихому. Ага, ну конечно. Джей Салли и «по-тихому». Вещи не совместимые.       Майлз остановился на мгновение, глядя в темноту перед собой. Внутри неприятно тянуло. Не злость. Она уже отступила. И не удовлетворение, которого он обычно ждал. Это было что-то другое. Неудобное. Странное. Не подобающее. Как будто граница, которую он сам для себя когда-то провел, вдруг сместилась. Альфа резко выдохнул, провел рукой по лицу и снова пошел вперед.       — Черт. Гребанный Салли.        Перед тем, как лечь спать, он заглянул к этому чуду, чтобы просто убедиться, что с ним все нормально.        Куоритч почти не спал этой ночью.       Даже когда лег, он просто лежал, глядя в потолок, слушая тишину и собственные мысли.        И чем дольше он думал, тем отчетливее становилось одно: что бы это ни было — оно уже изменило что-то глубоко внутри него. _______________ Спич от автора: Можно ли было обойтись без этого? Не думаю. Куоритч слишком твердолобый, чтобы мягко менять его восприятие. Для этого нужен был жесткий поворот. Сдвиг. Причем настолько личный и интимный, чтобы Майлза это по настоящему задело. Очень глубоко задело. А как мы помним — тема детей для него особо болезненная. Знаю, знаю. Есть Паук, но он далеко и точно ненавидит своего недо-папашу за плен Джейка. Отпускать пупсика просто так никто не планирует. Всем кто остался, благодарю 🙏 Дальше нас ждет интересное приключение! Автор очень переживает выкладывая такую главу, поддержите добрым словом 🫠