Увидь этот мир моими глазами

      Ночь на Пандоре никогда не была по-настоящему темной. Она просто меняла источник света. С теплых золотистых лучей Альфа Центавры на живой.       Как только дневной свет исчезал за кронами, лес словно делал глубокий вдох и раскрывался заново. С другой стороны. Огромные древние деревья то с корой, похожей на переплетенные жилы, то схожие со змеиной чешуей, начинали мягко светиться изнутри тонкими линиями голубого и зеленого биолюминесцентного света, будто по ним текла сама жизнь. Мхи на стволах мерцали приглушенным сиянием, как рассыпанные по небу звезды. Даже воздух казался подсвеченным. Мелкие споры и пыльца дрейфовали в темноте, вспыхивая при каждом движении, словно кто-то невидимый рассыпал вокруг светящуюся волшебную пыльцу.       Фауна Пандоры преображалась в ночи.       Среди корней медленно скользили небольшие существа, похожие на гибриды насекомых и ящериц. Их панцири переливались холодным биолюминесцентным узором. Где-то в глубине кроны мягко вспыхивали и гасли парящие создания, похожие на причудливых медуз, только вместо воды их стихией был воздух.        Иногда между деревьями пролетали крупные тени и на мгновение становилось видно, как у них светятся полосы вдоль крыльев, словно искусный художник нарисовал их светом. И в этой живой, дышащей темноте двое в военной одежде, скрывающей их тела казались лишними. Они были словно два темных пятна на этом празднике света и мерцания.       Джейк шел впереди, и с каждым шагом лес становился для него одновременно знакомым и непривычным.        В телах аватаров зрение было пугающе четким. Точно таким же, как у коренных на’ви. Мир не просто становился ярче — он раскрывался глубже, слой за слоем. Зоркие глаза улавливали то, что раньше оставалось за пределами человеческого восприятия: медленное движение соков под тонкой корой растений, крошечные переливы света на влажных листьях, едва заметную дрожь воздуха от обычного дыхания.       Плененный трофей теперь двигался иначе. Обувь, которую его заставляли носить, ощущалась чужеродной. Твердая, ненужная прослойка между ним и землей. Каждый шаг в ней становился чуть тяжелее, чуть менее естественным.       Он помнил, как ходят здесь — босиком. Когда ступня чувствует каждый изгиб корня, каждую влажную неровность почвы. Когда лес касается тебя в ответ так же прямо, без посредников. Теперь между ним и Пандорой появился барьер. Маленький, почти незаметный, но раздражающе ощутимый. Это было как слушать любимую музыку через закрытую дверь: вроде слышно, но не вставляет.       Военная форма, напротив, сидела на капрале слишком правильно. Хоть и была немного большой. Плотная ткань подчеркивала движения, собирала их, делала его силу более дисциплинированной. В этом было что-то странно противоестественное: будто лесной хищник надел броню цивилизации — и все равно остался хищником.       В его походке по-прежнему жила многолетняя военная выучка. Экономия движений. Контроль тела. Привычка автоматически оценивать пространство вокруг, даже когда он просто шел. Но теперь к этому примешивалось другое — почти звериное.       Уроки его любимой воительницы никуда не исчезли. Они проросли в нем слишком глубоко, чтобы их можно было вырвать. Прошлое и настоящее сплавились воедино, и этот странный коктейль в теле на’ви не конфликтовал, а, наоборот, усиливал обе стороны.       Движения оставались ровными, дыхание — спокойным. Джейк по привычке прислушивался к окружающему миру, постоянно взаимодействуя с ним, словно до сих пор был частью леса. Внутри все еще оставалось другое противное ощущение — пустота. То, что с ним произошло, не отпускало до конца. Рана была свежа и кровоточила. И Джейк пока только учился ее зализывать в одиночку.       Морпех никогда по-настоящему не задумывался о том, что, раскрывшись омегой, однажды сможет забеременеть и выносить дитя.       Как женщина.       Даже сама мысль об этом казалась нелепой. Она пугала его сильнее, чем Джейк был готов признать. Даже спустя годы жизни среди на’ви. Потому что где-то глубоко внутри он до сих пор оставался человеком. Мужчиной, для которого подобное просто не существовало как возможный сценарий.       Людская физиология такого не предусматривала. Только вот синее тело жило по другим законам. Теперь оно требовало совершенно другого отношения. Другой осторожности. Другого понимания себя. И Джейк слишком поздно это осознал.       После запоздалого пробуждения вторичного признака он был наивен до глупости. Относился к собственному телу слишком легкомысленно, будто неожиданное изменение не могло обернуться более серьезными последствиями. Будто новые инстинкты, циклы и изменения к нему не имели никакого отношения. Что их можно игнорировать или беспечно просто заглушать травами. Ведь беременность у омег-мужчин считалась редкостью.       Но можно ли было винить его за это? Можно ли требовать осторожности от человека, которого буквально выдернули из одной реальности и бросили в другую — со своими законами и природой?       К сожалению, с новыми вводными пришли и новые правила. Джейку нужно было следить за циклом так же внимательно, как женщины и омеги. Учиться понимать сигналы организма. Контролировать феромоны. Сдерживать себя. Оберегать остатки своей пусть запятнанной кое кем (не будем показывать пальцами), но все же чести. И главное — не провоцировать других альф. С этим конечно у него были проблемы. Но кто идеален?       Джейк не был уверен, что подчиненные Куоритча смогут сдерживаться с ним постоянно. Капрал видел это в их взглядах, в том, как они задерживали на нем внимание чуть дольше положенного. Он жил запертый с молодыми голодными альфами. Риск быть изнасилованным ими был. Метка помогала сдерживать их порывы, но не давала полной безопасности.       Логика выжившего подсказывала простую, неприятную истину: лучше принадлежать одному альфе, чем стать добычей для стаи.       Не злить Куоритча слишком сильно.       Не провоцировать лишний раз.       Держаться рядом.       Возможно, тогда тот действительно согласится оставить его в покое во время следующей течки. Если она вообще наступит после пережитого стресса и недавнего выкидыша. Эта мысль болезненно царапала гордость. Торук Макто привык быть лидером. Воином. Тем, кого боялись и уважали, а не тем, кто вынужден искать защиты. Смириться с этим было почти невыносимо. Но необходимо. Хотя бы ради собственного «блага».       Салли медленно вдохнул. Потом еще раз. Заставил себя переключиться, отодвинуть лишние мысли глубже, туда, где они хотя бы ненадолго переставали мешать.       Он двигался вперед по тропе без спешки, но с тем внутренним напряжением, которое невозможно скрыть полностью. Так идут не просто прогуляться. Так идут к решению, способному изменить хоть что-то в его безнадежно сложившейся ситуации.       Позади шагал полковник.       Майлз позволил пупсику вести их через ночной лес, выгуливая свой драгоценный трофей. Он почти не нарушал тишину. Лишь внимательно наблюдал за окружением. Шаги рекома звучали иначе. Тяжелее. Четче. Пандора словно чувствовала в нем чужака. Почва отзывалась под его весом не так, как под поступью Джейка. Будто сам лес отмечал присутствие чего-то инородного, слишком жесткого для этой живой, дышащей среды.       Взгляд полковника постоянно скользил по сторонам. К светящимся стволам, к движению в листве, к теням между корнями и вспышкам биолюминесценции в зарослях. Он не восхищался. Он фиксировал и анализировал. Лес для него был не чудом. Не был священным местом. Он воспринимал его как сложную систему: живую, опасную, непредсказуемую. Систему, которую нужно понять, просчитать, а если потребуется — подчинить себе.       Иногда его взгляд возвращался к Джейку. Ненавязчиво. Почти незаметно. Реком рассматривал Салли так же, как и все остальное здесь. С холодной внимательностью того, кто привык замечать слабые места быстрее, чем сильные. А лес продолжал мерцать вокруг них. Бесконечно живой, тихий, наблюдающий. Будто сама Пандора прислушивалась к их шагам. И вдруг Джейк остановился. Слишком резко для этой текучей, плавной ночи.       Он медленно развернулся, и в этом движении было что-то странно правильное. Словно он не выбирал место сознательно, а просто почувствовал его. Признал его правильным.        Светящиеся узоры на коре деревьев отражались в золотистых глазах Салли, делая его лицо еще более сосредоточенным и непривычно серьезным. Несколько секунд он стоял неподвижно. Будто слушал не лес вокруг, а самого себя. То внутреннее чувство, которое упорно вело его сейчас вперед, несмотря на страх, усталость и понимание того, насколько длинный, тяжелый и безумно опасный путь его ждет.       — Да. Тут хорошо, — тихо проговорил Джейк.        Реком чуть прищурился. Он стоял в нескольких шагах позади, в полутени, где свет биолюминесцентных растений ложился на его военную форму рваными полосами       — Хорошо для чего?        Джейк тяжело вздохнул. Он стоял среди светящихся корней, и на секунду замолчал, словно прислушиваясь к лесу. Здесь даже паузы никогда не были пустыми, они всегда что-то означали.        — Покажу тебе Пандору, — ответил он наконец.       Полковник не изменился в лице, но взгляд стал внимательнее. Слово «Пандора» для него всегда звучало иначе. Не как дом, а как вражеская территория, которую нужно контролировать. И предложение «показать» автоматически воспринималось как потенциальный риск.       — С чего вдруг экскурсия? — спросил Куоритч после короткой паузы.       Капрал чуть повел плечом, будто сбрасывая с себя невидимое напряжение.       — С того, что ты смотришь на нее как на очередную тактическую карту или как на заклятого врага. А она ни то, ни другое. Да и мне повод отвлечься.       Салли сделал шаг вперед, и светящийся мох под ногой мягко вспыхнул, реагируя на давление. Лес будто отвечал ему, как старому знакомому.       — Ты слушаешь, но не слышишь, — добавил он тише. — А здесь это критично.       Куоритч не ответил сразу. Его взгляд скользнул по окружению. По светящимся деревьям, по движению воздуха, по едва заметным теням среди корней. Он непрерывно фиксировал и анализировал. Как всегда. Но теперь в этой системе появился новый элемент. Джейк Салли, собственной персоной, который говорил о Пандоре не как о среде или объекте, а как о живом существе.       — И что ты мне собираешься показать? — наконец спросил альфа.       На’ви чуть повернул голову в сторону темнеющих зарослей.       — Например, вот это.       Он медленно присел и коснулся светящегося растения у корней дерева. Тонкие лепестки мягко дрогнули под его пальцами. А затем мягко раскрылись шире, выпуская по поверхности листьев слабую волну голубоватого света. Биолюминесценция растеклась по прожилкам живым мерцанием, словно растение отозвалось на прикосновение не как на угрозу, а как на нечто знакомое. Как на признание.       — На’ви называют его тсахи-лу’м, — спокойно произнес Джейк, не убирая руки. — Его сок используют для заживления мелких ран. Но собирать его можно только в определенной фазе роста. И только если растение тебя принимает.       Куоритч слегка склонил голову.       — Принимает?       В одном этом слове уже чувствовался скепсис. Почти раздражение человека, привыкшего доверять фактам, а не чему-то настолько иррациональному. Но перебивать он не стал. И даже удержался от язвительного комментария.       Джейк кивнул.       — Если ты напряжен или агрессивен, то лепестки закроются. Если спокоен, то останутся открытыми. А если врешь самому себе оно просто не отреагирует.       Несколько секунд Майлз молча смотрел на растение. Потом на самого Джейка. Пленник плавно поднялся на ноги, и на мгновение показалось, будто лес подстроился под его движение. Светящиеся частицы медленно дрейфовали в воздухе вокруг него, подчеркивая силуэт омеги мягким голубоватым свечением. В этом было что-то почти гипнотическое.       — Нейтири говорила, что лес всегда отвечает честно. Просто не всем нравится ответ.       На секунду его взгляд стал чуть более мягким. Не слабым, а глубоким. Как у того, кто слишком многое понял и теперь просто не может развидеть.       Полковник слушал молча. Это было необычно само по себе. Он не доверял лесу. Не доверял словам о чувствах растений. Это звучало как бред при температуре тридцать девять и девять. Но реком доверял наблюдению и собственным глазам. Ну еще и своей чуйке. Джейк говорил так, как говорят не из теории, а из собственного опыта. В его голосе и то, как он говорил было что-то такое, что заставляло самого полковника Майлза Куоритча не перебивать и не язвить.       — И ты хочешь сказать, — наконец произнес Куоритч, — Что вся эта светящаяся чушь реагирует на настроение?       — Не на настроение, — спокойно поправил Джейк. — На намерение.       Неловкая пауза повисла между ними, густая, как влажный воздух Пандоры. Где-то рядом вспыхнула стайка мелких светящихся существ, поднявшись в воздух, будто подслушивала разговор.       Куоритч снова посмотрел на личного экскурсовода, но уже чуть иначе. Не как на постоянную проблему или занозу в заднице, а как на некий источник информации, который невозможно игнорировать. Даже если он тебе не нравится и на первый взгляд говорит какую-то откровенную белиберду.         Майлз не стал спорить. Не начал привычно давить логикой или высмеивать чужие убеждения. Только слушал. Для твердолобого вояки вроде него это уже было большой уступкой.       Они двинулись дальше вдоль массивных корней, которые переплетались под ногами, как застывшие в земле жилы гигантского существа. Лес становился гуще, плотнее, и свет здесь был иной. Не рассеянный, а собранный, будто сам воздух удерживал его, не позволяя рассыпаться.       Салли шел впереди спокойно, без спешки. И чем глубже они заходили, тем увереннее становились его движения. Теперь он уже не просто вел кого-то через джунгли, он словно возвращался к чему-то давно знакомому. К языку, который когда-то выучил на уровне дыхания и инстинктов. Даже недавние следы вмешательства, оставшиеся не только в теле, но и глубже, на время отступили на второй план.       Морпех остановился возле места, где толстые корни деревьев образовали естественную арку. Между ними росло странное растение с длинными полупрозрачными листьями. Они медленно пульсировали мягким светом, будто дышали в собственном ритме.       — Смотри, — негромко позвал Джейк.       Реком подошел ближе, не скрывая привычной настороженности. Его взгляд автоматически прошелся по окружению: возможные укрытия, движение в тенях, пути отхода. Многолетняя привычка. Он всегда сначала искал угрозу и только потом замечал все остальное.       — Что там? — сухо спросил Майлз. — Еще один светящийся куст?       В голосе все еще слышался скепсис. Но, что удивительно, он не закатил глаза и даже не попытался сразу все обесценить. Считай прогресс.       Джейк чуть качнул головой.       — Не куст. Узел.       Он присел рядом и осторожно коснулся корней. В тот же момент тонкие световые линии под пальцами словно ожили. Слабая волна света прошла по всей системе растения, уходя в почву, дальше, под корни, куда-то глубже.       — Здесь все связано, — сказал Джейк спокойно. — Все живет не отдельно. Никто не сам по себе.       Куоритч нахмурился.       — Ты сейчас про философию или про биологию?       — Это одно и то же здесь, — просто ответил пленник. — Вот это растение чувствует другие через корни. Если рядом повреждение, оно реагирует. Не всегда сразу, но реагирует.       Салли перевел взгляд вперед и пробежался им туда, где массивные корни переплетались с другими, уходя в темноту, как тесно связанная сеть.       — Для на’ви это не метафора. Это просто… Как устройство мира.       Реком усмехнулся коротко, не сдержав очевидную насмешку.       — Устройство мира, значит. Удобно. Все объясняется связью.       Джейк лишь хмыкнул и не стал спорить. Твердолобый демон был еще не готов к его словам. Капрал встал и пошел дальше, и Куоритч, после короткой паузы, последовал за ним.       — Ты смотришь на это как на структуру, — продолжил на’ви, — Но не как на живую систему.       — Потому что живые системы плохо поддаются контролю, — отрезал Куоритч.       — Именно, — спокойно согласился Джейк. — Поэтому их и не надо контролировать. Их надо понимать.       Мужчины вышли к небольшому разлому в корневой структуре, где почва была влажнее, а воздух еще плотнее. Здесь свет биолюминесцентных организмов становился почти туманом — мягким, переливающимся.       Джейк остановился.       — Смотри туда.       Он указал на небольших существ, похожих на смесь насекомых и крошечных рыбок, которые двигались между корнями. Когда одно из них касалось растения, по всей сети проходила легкая вспышка света, будто сигнал.       — Они обмениваются не только энергией, — сказал омега. — Они обмениваются состоянием. Если одному плохо, другие это чувствуют. Не думают об этом. Просто реагируют.        Куоритч наблюдал молча несколько секунд.       — И ты хочешь сказать, что вся эта твоя живая система… Эмоциональная?       — Я хочу сказать, — мягко поправил Джейк, — Что она не разделяет важное и неважное. Все связано одинаково.       Полковник хмыкнул и после паузы кинул взгляд на сказочника.       — И как ты это используешь? — спросил реком наконец.       Омега чуть повернул голову.       — Не «используешь», — он на секунду замолчал, подбирая простые слова. Такие, чтобы неверящий демон понял, — Ты признаешь эту связь. И перестаешь быть отделенным от этой системы. Это практически так же, как связь с икранами. Как связь с твоим Кексиком. Только немного иначе.        Скепсис в глазах Куоритча никуда не исчез, но стал тише. Он не отвергал. Переваривал. Привычный пример с его банши заставил полковника задуматься.        Джейк заметил каплю сомнения в строгом взгляде и решил рискнуть. Он сделал шаг назад и посмотрел на альфу прямо.       — Попробуй.       Короткая фраза прозвучала без единого давления. Просто как предложение, а не вызов.       Куоритч напрягся почти незаметно от неожиданного предложения. Плечи стали жестче, взгляд холоднее.       — Что именно?       — Просто почувствовать, — ответил Джейк. — Без анализа. Без цели.       Странное напряжение витало между скепсисом рекома и терпеливым на’ви, который предложил небольшой безобидный эксперимент. Но такой важный шаг в его решении показать демону другую сторону.        Дать возможность увидеть этот мир его глазами.       Где-то рядом мягко вспыхнули листья, будто лес сам наблюдал за этим моментом, затаив дыхание.       Куоритч медленно выдохнул.       — Это звучит как самая паршивая инструкция, которую я слышал.       — Возможно, — терпеливо признал Джейк.        Полковник хмыкнул, оглядываясь вокруг. Он переступил с ноги на ногу, задумавшись над предложением Салли. Затем, после короткого, почти незаметного внутреннего решения, усмехнулся.        — Ладно, — сказал Куоритч. — Почему бы и нет. Раз это часть увлекательной экскурсионной программы.        Он произнес это так, будто соглашался не на практику, а на эксперимент, который в худшем случае можно будет остановить в любой момент.       Омега кивнул и шагнул чуть в сторону, освобождая пространство. Это простое «ладно» было самое ценное и важное в начале пути. Маленький шаг на встречу чему-то неизвестному.        — Хорошо. Просто слушай мой голос, я помогу.        Куоритч остался на месте и лишь недоверчиво огляделся.         — Ладно, командуй, котенок. Что мне делать? — усмехнулся альфа.        — Для начала закрой глаза. Так будет легче сосредоточиться, — посоветовал Джейк и вздохнул, — Я ничего не сделаю. Ты меня скрутишь сейчас на раз два. Мне даже не убежать.       — Без выкрутасов. Иначе… — Майлз не успел договорить, как его перебили.        — Да, да. Знаю. Хвост в жопу засунешь и танцевать заставишь. Я понял, — буркнул капрал.        — Именно.        Реком все же нехотя закрыл глаза. Вздохнул, пытаясь прислушаться к звукам вокруг него. С закрытыми глазами они будто усилились и разбегались так же быстро как свежие сплетни в мужской раздевалке.        Джейк стоял напротив и наблюдал за Куоритчем, который то и дело дергал ушами, пытаясь сконцентрироваться на звуках.        — Не торопись. Ты не видишь.       В тоне проскользнуло раздражение, но Джейк быстро выдохнул, заставляя себя снова перейти в спокойный тон.       Лес не терпел спешки. Он просто выключал тех, кто пытался его обогнать.       Майлз приоткрыл один глаз, скользнул по Салли взглядом и хмыкнул.       — Объясни нормально тогда.       В его голосе звучало привычное упрямство того, кто не верит в абстракции, пока не разберет их по частям. Пока не разложит на понятные схемы и привычные алгоритмы.        Джейк медленно выдохнул.       — Ладно. Еще раз.       Капрал встал прямо напротив Куоритча, чуть ближе, чем раньше. Так свет от биолюминесцентных растений мягко ложился на их силуэты, делая границы между ними и лесом почти размытыми.       — Сперва настройся. Успокой разум. Закрой глаза. Дыши глубоко. Медленно, — омега аккуратно взял руку полковника и прижал его ладонь к своей груди, заставляя нервное дыхание альфы выровняться. Джейк терпел прикосновение, но это был самый простой и быстрый способ синхронизироваться. Не считая тсахейлу, — Вот так. Теперь самое интересное. Расскажи мне, что ты чувствуешь?       Куоритч на секунду помолчал. Потом угол его рта дернулся в привычной, наглой усмешке.       — Твой приятный запах чувствую.       Реком даже не открыл глаза, будто специально растягивал неловкий момент.       Джейк закатил глаза, но промолчал. А потом тихо выдохнул, сдерживая раздражение, которое уже стало почти привычным фоном их разговоров. Это явно будет труднее, чем он ожидал.        — Что еще?       Куоритч сделал вдох глубже, уже без шутливой легкости. Лес вокруг будто стал для него чуть четче и различимее.       — М-м-м… Сладковатое что-то. Цветы какие-то. Траву. Какой-то горьковатый запах еще чувствую.        Альфа говорил медленно, словно раскладывал мир на элементы, которые раньше просто игнорировал.       Джейк чуть наклонил голову.       — Хорошо, — похвалил он, — А что ты слышишь?       Салли действительно не давил, только мягко направлял. Он давал Майлзу столько своего времени и внимания, сколько тому было нужно.       Полковник не открывая глаз, усмехнулся.       — Твой дивный голос, дорогой. Вспоминаю, как ты сладко стонешь подо мной.       — Ага, — ровно отозвался Джейк, даже не повысив голос. — Ты прямо оторваться от меня не можешь уже. А что еще?        — Как от тебя можно оторваться, когда ты такая течная сучка? Дерзишь и все равно мокнешь, — самодовольно протянул альфа.        Джейк в ответ нахмурился и коротко шикнул. Реком на это лишь усмехнулся, но на этот раз не отвлекся. Он действительно слушал.       — Птицы слева и сзади, — начал альфа уже серьезнее. — Какие-то мелкие звери прыгают по веткам. Впереди кто-то крупнее… Копытное, похоже. И… Вода? Где-то рядом. Озеро или мелкая река. Движения почти не слышно, но есть отражение звука по земле.       Майлз открыл глаза. Его взгляд стал острее.       — Что дальше?       Джейк посмотрел на демона иначе. Не как на своего пленителя, истязателя и насильника, а как на того, кто впервые действительно слышит лес, а не просто оценивает его. Так, будто у него действительно был шанс изменить этого невыносимого альфу.       — Очень хорошо, — сказал морпех наконец. — Найдешь воду?       Майлз Куоритч схватывал все на лету. Быстро, четко и без лишних вопросов. Стоило ему уловить суть структуры происходящего, как он тут же начинал подстраиваться под нее, встраивая новые принципы в старую, намертво вбитую военную систему мышления.       Джейку было с чем сравнить. За годы среди на’ви через его уроки прошли десятки молодых охотников и воинов подростков, только начинавших искать свое место в племени. Он учил их слушать лес, чувствовать ритм Пандоры, двигаться вместе с ней, а не против нее.       Но с Куоритчем все было иначе. Ставка была совсем другой. Речь шла не о выживании и не о праве называться частью клана. Речь шла о попытке объяснить устройство этого мира самому сложному ученику в его жизни.       Реком на секунду замер, прислушиваясь. Лес снова заговорил для него фрагментами. Отдаленный шум, отражения звуков по влажной почве, слабое движение воды где-то в стороне. Майлз прищурился, выстраивая в голове направление.       — Думаю, туда, — коротко кивнул реком вправо и открыл глаза.       Салли не спорил и не подсказывал.       — Веди, — просто ответил он, передавая бразды правления. И после паузы добавил уже тише. — Только сними обувь. Ты не чувствуешь, куда идешь. И шумишь. Лес это слышит. И ты для него слишком громкий.       Куоритч усмехнулся, но без прежней колкости.       — Хах. Ладно, капрал. Попробуем по-твоему.       Он без лишних слов присел на корточки и начал развязывать ботинки. Снял их вместе с носками, связал шнурки и небрежно перекинул обувь через плечо.       Джейк сделал то же самое.       В тот момент, когда босые ступни коснулись земли, все внутри него едва заметно расслабилось. Почва сразу заговорила знакомым языком. Мох под ногами был не просто мягким. Он был живым. Влажным. Разной плотности. Где-то прохладным, где-то теплым от накопленного света. Через него лес ощущался напрямую, без фильтров и преград.       Обувь казалась непробиваемой стеной между ним и этим миром. Маленькой, но постоянной изоляцией. Теперь этой стены не было. Санкционировано. Наконец-то.        Куоритч двинулся вперед первым. Он шел туда, где, как ему казалось, должен был быть источник воды. Шаги стали тише, но все равно оставались тяжелыми и неуклюжими. Тело не привыкло к такому контакту с почвой. Он старался контролировать движения, но отсутствие привычной опоры делало его походку менее уверенной.       Реком ориентировался на слух. На фрагменты звуков, которые лес отдавал неохотно.       Джейк шел рядом чуть позади. Поступь его была бесшумной, почти растворяясь в пространстве между корнями и светящимися листьями.       Их следы не совпадали. Как у двух существ, движущихся по одному миру, но с разными способами его читать.       Шли долго. Слишком долго для уверенного направления. Воды не было.       Куоритч резко остановился.       — Не понимаю, — коротко бросил он. — Плеск был здесь.       Пленник подошел ближе, посмотрел вниз и чуть качнул головой, обращая внимание на подстилку под ногами.       — Почти. Ты ушел левее. Тут мох суше.       Джейк поднял взгляд на Куоритча и терпеливо подсказал.        — Слушай не только звук. Чувствуй почву под ногами. Она ведет точнее. Не торопись. Попробуй еще раз, — посоветовал на’ви и вздохнул.        Майлз был словно ребенок, которого он учил делать первые шаги.       Реком в ответ хмыкнул, но не огрызнулся.       В этот момент Джейк на секунду отвлекся. Мысли сразу же вернули его в свой дом. Вспоминая как он учил своего первенца видеть этот удивительный мир. Как объяснял ему простое: не ломать природу, а слушать и понимать ее.       Снова проваливаясь в воспоминания, морпех дернул головой, возвращаясь в реальность. Майлз заметил это резкое изменение состояния пленника, но ничего не сказал.        Альфа выдохнул, будто сбрасывая раздражение, и снова двинулся вперед.       — Ладно, — сказал он. — Еще раз.       Джейк молча следовал за альфой, не разрывая безопасную для него дистанцию.        Майлз пошел левее, между деревьев, и через несколько десятков метров лес стал другим. Воздух стал влажнее, звук глубже, а под ногами почва мягко ушла вниз, как будто уступая место тяжести веса.       И тогда они вышли к озеру.       Вода стояла неподвижно, как зеркало, в котором отражались светящиеся кроны. По поверхности медленно проходили едва заметные круги — будто сам мир дышал даже под водой.       Куоритч остановился.       — Видишь? — наконец сказал Джейк, голос стал мягче, спокойнее. — Не так и сложно.       Он чуть повернул голову к воде.       — Ты можешь ее чувствовать. Пандору.        Морпех медленно провел рукой по своей косе, будто вспоминая, что у него все еще есть этот способ связи с миром, хоть без возможности использовать его. Но дальше Салли не заходил, боясь спугнуть слишком рано Куоритча.        — И это только начало. То, что я показал это самая крошечная часть.        Джейк прошел ближе к озеру, осматривая тихое местечко. Деревья стояли вокруг найденного водоема плотным кольцом, будто древние свидетели, не имеющие права вмешиваться. Их листья мерцали холодным сине-зеленым сиянием, и этот свет стекал вниз тонкими потоками, отражаясь в воде, которая казалась не жидкостью, а чем-то живым.       На’ви наблюдал за демоном все это время. Не прямо, не в лоб, а аккуратно, чтобы не смутить.       Теперь капрал ловил детали. Случайные, почти незначительные жесты. То, как Майлз задерживал взгляд чуть дольше на одном и том же месте. Как его плечо на долю секунды опаздывало за движением. Как иногда в голосе появлялась странная пауза — будто промежуточная, сбойная между его личностями.       Джейк чувствовал или просто так сильно хотел верить, что Майлз может измениться. Этих сбоев было так мало. Почти оскорбительно мало — как будто сама система внутри него не могла решить, кем он должен быть.        Оригинальный полковник, которого морпех знал, был проще. Жестче. Линейнее. Он не оставлял вопросов. Только приказы и последствия.       А этот…       Этот был как трещина в броне. Узкая, едва заметная, но настоящая. И Джейк поймал себя на безумной мысли, что смотрит на эту трещину не как на угрозу. Как на призрачный шанс.       Возможно программа рекомбинантов была не совсем идеальная и она не могла перенести сознание полностью. Ибо Джейк видел перед собой другого Майлза Куоритча.        Возможно это действительно был его шанс что-то изменить. Только нельзя действовать напором. Нужно время. Этот небольшой шанс на что-то иное дало пленнику сил. Внутренних сил. Будто на нем лежала большая ответственность за все свои грехи.        Стать проводником этих убийц в новый для них мир. В возможность все исправить. Почему бы не попробовать? Он больше ничего не терял.        Морпех услышал шаги за спиной еще до того, как Куоритч подошел достаточно близко.       — А еще я могу чувствовать тебя под собой, — хмыкнул полковник.       Голос прозвучал привычно грубо, с той самой хищной уверенностью, которая раньше всегда означала начало конфликта. Сейчас в нем было что-то проверяющее. Как будто реком бросал фразу не чтобы укусить, а чтобы посмотреть, дернется ли пугливая добыча.       Джейк медленно выдохнул.       — Ты слишком много думаешь о положении тел, полковник, — ответил омега.        В воздухе между ними повисло напряжение — не острое, как перед боем, а вязкое, тягучее. Как два хищника, постоянно проверяющие границы друг друга.       Куоритч не ответил сразу. И это было новым.       Раньше он бы уже сделал шаг вперед. Зажал, прижал к себе, попытался бы облапать. Или сказал бы что-то резкое. Или просто ударил словом, как прикладом. Но сейчас Куоритч молчал.       И Джейк понял: семечко, что он хотел посадить в пытливый ум действительно нашло свое местечко.       Салли медленно повернул голову через плечо, наконец встречаясь с альфой взглядом. В полумраке глаза Куоритча казались ярче обычного.       — Может искупаемся? — предложил он.        Капрал сам удивился тому, как спокойно это прозвучало. Он сделал шаг к воде, снимая с шеи обувь, ставя ее на землю. Потом медленно стянул футболку и на секунду замер, почувствовав ночной воздух Пандоры на коже. Прохладный, влажный, живой. Затем повернулся к Куоритчу.       Цепкий взгляд альфы скользнул по телу омеге. По его широкой спине, напряженным плечам, по узкой талии.        Правильный уход за этим строптивцем и жесткая дисциплина давали свои плоды. Меньше чем за месяц полковник привел капрала в приличную форму. Вернув его фигуре практически первоначальный вид.       Стройный и подтянутый омега его привлекал куда больше, чем этот кабан с небольшим животиком, который он наел за годы беззаботной семейной жизни.        — Давай, — наконец согласился реком.       Прохлада обняла обнаженную кожу сразу, резко, заставляя дыхание сбиться на долю секунды. Джейк опустился глубже первым, позволяя воде закрыть плечи, шею, лицо — и на мгновение полностью исчез под поверхностью.       Когда он вынырнул, то провел рукой по волосам и отплыл чуть дальше, туда, где свет биолюминесцентных растений рассыпался на водной глади мелкими дрожащими огоньками. Он не уплывал далеко. Не хотел испытывать все способности ошейника на своей шеи.        Куоритч вошел следом.       Вода приняла его тяжелее, как будто сама планета не до конца решила, признавать ли его присутствие. Он остановился на мгновение по пояс, затем опустился глубже, медленно, внимательно, не сводя глаз с Джейка.       Куоритч медленно провел рукой по поверхности воды, словно проверяя ее реальность.       — И что дальше? — спросил реком. — Ты устраиваешь мне экскурсию, мы плаваем и делаем вид, что не хотим друг друга убить? Я то точно не хочу, мне понравилось кое что другое.        Джейк посмотрел на Куоритча внимательно. Долго. Слишком долго для того, кто должен был бы отвечать быстро.       — Я не делаю вид, — отозвался Салли. — Я смотрю, что ты из себя сейчас представляешь.       Куоритч усмехнулся, но в этом не было привычной злобы.       — И что видишь?       Джейк чуть наклонил голову, всматриваясь в мужчину напротив.        — Пока — не того, кого я знал раньше.       Вода мягко колыхнулась между ними, отражая свет деревьев, как дыхание чего-то большого и терпеливого. Куоритч приблизился на полшага. Не угрожающе. Просто ближе.       — А это хорошая новость или плохая, котенок?       Джейк не сразу ответил. Его взгляд на секунду ушел в сторону, туда, где свет Пандоры переливался на воде, как живые искры.       — Пока не знаю. Присматриваюсь, — сказал он честно.       Вода вокруг них медленно успокаивалась после движений, снова превращаясь в гладкое зеркало, в котором дрожал холодный свет ночной Пандоры. Где-то в глубине леса протяжно закричало незнакомое существо, и звук этот прокатился между деревьями низким вибрирующим эхом, будто сама планета не спала и внимательно следила за каждым словом, сказанным у берега.       Джейк держался на воде легко, почти лениво, хотя внутри все еще оставался собранным. Слишком много времени он пробыл в состоянии борьбы, чтобы по-настоящему расслабляться рядом с Майлзом Куоритчем. Даже сейчас. Даже после всего. Особенно после всего.       Полковник находился в нескольких метрах от него, и между ними оставалось ровно то расстояние, которое не выглядело враждебным, но позволяло каждому успеть среагировать, если ситуация вдруг изменится. Старые инстинкты. Морпех из морпеха не исчезает.       Некоторое время они молчали. Просто слушали слабое течение воды, ночной лес, тихое дыхание друг друга. И именно в этой тишине Джейк начал замечать еще одну перемену в Куоритче. Он больше не пытался постоянно доминировать разговором. Раньше молчание для него было оружием давления. Теперь же оно иногда выглядело — задумчивостью. Будто учился существовать заново.       Куоритч провел ладонью по лицу, стряхивая воду, затем неожиданно спросил:       — Этот пацан… Паук.       Джейк медленно поднял взгляд.       Вопрос прозвучал небрежно только на первый взгляд. Но капрал слишком хорошо знал полковника, чтобы не услышать скрытого напряжения под этой грубоватой интонацией.       Майлз смотрел не прямо на него, а куда-то в сторону. На светящиеся заросли у берега.       — Что насчет него? — спокойно спросил Джейк.       Куоритч хмыкнул.       — Он все время крутился рядом с тобой. С твоей семьей. Но ты никогда о нем не говорил.        Джейк медленно выдохнул через нос.       — Потому что все сложно. Да и с тобой не особо пообщаешься по душам. Атмосфера не располагает знаешь ли. Да и ты постоянно затыкаешь мне рот, — фыркнул омега.        — Виновен, — посмеялся альфа, — Я думал, дети для тебя — это просто.       Салли невольно тихо хмыкнул. Без веселья, но и без злости.       — Ты сейчас серьезно?       — Нет, — честно ответил Майлз. — Я понятия не имею, что с ними делать.       Полковник никогда не умел красиво говорить о слабостях. Только выдавать их случайно.       Джейк перевернулся на спину, глядя в небо сквозь кроны деревьев. Между огромных листьев виднелись россыпи далеких звезд. Таких чужих и далеких, но уже ставших ему родными на этом бескрайнем небе.       — Паук славный ребенок, — произнес морпех спустя некоторое время. — Он потрясающий. Даже удивительно, если брать в расчет, кто его отец.        Куоритч молчал, слушая. А Джейк продолжил.        — Он упрямый. Да, очень упрямый. Постоянно лезет куда не надо. Думает, что бессмертный, — Джейк усмехнулся уже теплее. — Ведет себя как морпех.       — Значит, точно идиот, — автоматически бросил Майлз.       И почти сразу они оба коротко одновременно усмехнулись. Негромко. Без привычного напряжения. Это было настолько странно, что на мгновение Джейк даже перестал ощущать привычную тяжесть между ними.       Куоритч подплыл чуть ближе. Вода мягко разошлась вокруг его плеч.       — Он спас меня, — неожиданно сказал он. — Тогда на китобойном судне. Перед тем как я тебя почти сцапал из рук твоей бешеной женщины.       Джейк перевел на него взгляд. Конечно после их второй встречи с рекомами Паук позже, но сознался своему названному отцу в том, что он спас Куоритча, вытащив из воды, когда того прижало и он не мог выбраться.       В голосе полковника не было привычного сарказма. Только сухая констатация факта, который тот до сих пор не мог нормально уложить у себя в голове.       — Я знаю.       — Почему?       Вопрос прозвучал резко. Слишком резко. Будто Майлз задавал его не Джейку, а самому себе.       — После всего.       Салли некоторое время молчал. Потому что ответа у него самого до конца не было. Паук всегда видел в людях больше, чем они заслуживали. Иногда это было его силой. Иногда дуростью.       — Потому что он ребенок, — тихо сказал Джейк. — А дети… Не умеют ненавидеть так долго, как взрослые.       Куоритч отвел взгляд. На его лице мелькнуло что-то болезненное.       — Ошибаешься, — негромко произнес он. — Некоторые умеют.       Салли внимательно посмотрел на рекома. И вдруг понял, что сейчас Майлз говорит не о Пауке. О себе. О мальчишке, который когда-то стал морпехом слишком рано. О человеке, которого научили выживать раньше, чем жить.       В груди неприятно кольнуло понимание. Потому что Джейк знал таких людей.       — Ты переживаешь за него, — сказал Салли наконец.       Это был не вопрос.       Куоритч тут же помрачнел, словно автоматически пытаясь закрыться.       — Не неси херню.       — Как скажешь, — омега не стал настаивать.       Он не хотел перегибать итак тонкую грань.       Полковник раздраженно провел рукой по мокрым волосам.       — Я просто пытаюсь понять, какого черта он вообще ко мне полез тогда.       — Потому что ты его отец.        Слова прозвучали спокойно. Но воздух между ними будто стал плотнее. Куоритч замер. Совсем ненадолго. И все же Джейк успел заметить это почти неуловимое движение. Словно внутри полковника что-то дернулось против воли. Будто он задел еще одну потаенную струну его души.        — Биологически. Ну что-то типа того, — сухо поправил альфа.       — Для ребенка этого иногда достаточно, — парировал капрал.        Майлз хмыкнул, но уже без прежней уверенности. Он смотрел на воду перед собой так, будто пытался разглядеть там ответ. Мысль о собственном сыне явно выбивала почву у него из под ног.        Джейк увидел сейчас перед собой потерянное создание, раскрывающееся ему совершенно с другой стороны. Еще неизведанной. Капрал видел в его взгляде не прежнего строгого и жесткого полковника. Просто мужчину, который внезапно понял, что у него есть живой сын и совершенно не представляет, что теперь делать с этой информацией.        — Не начинай анализировать меня, — сухо бросил Майлз, замечая этот взгляд ярко желтых глаз.        — А ты меня?       Майлз усмехнулся.        Лес вокруг них дышал спокойным размеренным дыханием. Между деревьев, что склонились у небольшого озера клубился голубоватый туман. Вода, к которой они уже привыкли теперь казалась теплой, приятной. Она искрилась от любого движения и вспыхивала мягким светом от потревоженных растений и мелких частиц. Где-то совсем высоко перекликались ночные существа, но здесь, у самого берега было тихо.       Джейк отплыл к противоположному берегу, пересекая озеро. Он нырнул под воду и проплыл достаточно далеко, задерживая дыхание. А когда вынырнул, мотнул головой, вдыхая сладковатый воздух леса. Капрал не оглядывался, хотя отчетливо слышал за спиной движение воды.       Майлз держался рядом.        Между ними уже несколько дней искрилось напряжение. После того, что случилось, Джейк почти перестал смотреть полковнику в глаза. Он говорил коротко. Ускользал от любых прикосновений к себе, не позволяя коснуться даже мимолетно.        И сейчас было так же.        Салли доплыл до мелководья и остановился возле выступающих из воды камней. Положил ладони на мокрую поверхность, тяжело вздохнув. В груди снова неприятно все сжалось от воспоминания.        — Интересно, это будет преследовать меня постоянно? — подумал омега.        Джейк услышал, как вода позади тихо разошлась. Альфа подплыл вплотную.        — Опять убегаешь от меня, мышонок? — негромко протянул полковник.        — А ты удивлен, котенок?       Куоритч усмехнулся на дерзкий ответ и приблизился еще ближе, заставляя невольно отступить к камням, пока грудь пленника не прижалась к прохладной твердой поверхности.       Вода доходила им до груди. Майлз уперся рукой о камень, рядом с плечом Салли, окружая в небольшую ловушку. На’ви хмыкнул и молча повернулся в кольце рук лицом к рекому.       Свободная рука полковника медленно скользнула по груди Джейка, ниже, останавливаясь на животе. В движениях не было грубости. Скорее внимательность и нежность, словно он сам не до конца понимал, зачем вообще его касается.       Салли дернулся от неожиданного прикосновения и затаил дыхание, наблюдая за альфой. Деваться было некуда. Он почувствовал, как напряжение внутри начинает путаться с усталостью.       После разговора о Пауке в груди остался тяжелый осадок. Джейк безумно скучал по родным. По своей семье и своей любимой альфе.       — Я бы хотел, чтобы это не случилось вовсе, — тихо сказал он прежде, чем успел остановить себя.       Рука рекома на животе омеги едва заметно напряглась. Майлз не отвечал.        — Мне так больно… Очень больно. Эта боль, она внутри, — он сглотнул, отворачивая лицо, — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за это. Или тебя. Это так странно. Знаешь, я никогда не задумывался, что могу забеременеть. Хах, дичь, правда? — нервно усмехнулся Джейк и вздохнул.        После этих слов Майлз вдруг медленно опустил руку ниже. Но не опускал на пах недотроги. Просто мягко поглаживал пальцами низ живота Джейка.        Капрал сразу почувствовал небольшое облегчение от поглаживаний альфы. Будто с тела снимали тяжелое снаряжение. Хотя это было даже не облегчение. Просто отсутствие постоянного давления.        — Я знал, как устроены на’ви. Годами жил среди них. Своими собственными глазами видел семьи из таких пар. Даже, блять, беременных мужчин омег видел. Но, никогда не думал, что сам… — он усмехнулся, запнувшись на слове, — Сам окажусь когда-нибудь в таком положении. Хах, да еще и с тобой. Кому расскажешь, не поверят.        Последние слова Салли буквально вытащил из себя клещами.       Куоритч стоял совсем близко. Капли воды все еще стекали по его коже, исчезая где-то на груди, погружаясь в воду. В мягком свете ночных растений его лицо казалось непривычно спокойным.       Майлз смотрел прямо на Салли. Без насмешки. Без угрозы. Он был сейчас готов выслушать котенка. Терпеливо ожидая, пока тот решится выговориться. Рискнет поделиться с ним частью боли, что не давала покоя.       — Джейк. Ты был напуган до усрачки. Вполне логично, то, что ты сделал, — альфа говорил спокойно и четко, наблюдал за омегой, — Ты вообще должен был давно попытаться мне глотку перегрызть. Или сбежать. Или учудить что-то безбашенное в своем стиле, — полковник качнул головой.        — Я устал убивать, Куоритч.       Признание вырвалось из него слишком честно и откровенно. Джейк провел рукой по мокрым волосам, устало выдыхая. Позволяя находиться чужому альфе совсем близко. Позволяя трогать себя там, где раньше теплилась маленькая невинная жизнь.        — Всю жизнь только это и делал. Что Земля, что Пандора. Одна херня, — морпех поднял взгляд на Майлза. — В какой-то момент начинаешь задаваться вопросом: а что вообще после этого дерьма остается?       Реком долго ничего не отвечал, давая Салли наконец-то выговориться.        Ночной ветер шевельнул листья над ними, рассыпая по коже холодные отблески биолюминесцентного света.       — Победа или поражение, капрал. Все просто, — наконец ответил Куоритч.       — Какой ценой? — хмыкнул омега.       Как же пленнику хотелось самого обычного тепла и покоя. Крепких объятий. Самой мальской поддержки. Чтобы продержаться еще немного. Пережить этот ад, который терзал его по ночам. Омега тяжело вздохнул и выбрался из кольца сильных рук альфы и поплыл к берегу, выходя из воды.        Куоритч его отпустил, не преграждая путь на сушу.        На’ви провел руками по своим коротким волосам. Капли воды спешно стекали с его тела, огибая мышцы, проходясь по крепким бедрам, лодыжкам и прячась во влажной подушке изо мха.        Майлз вышел из воды следом, бесстыдно разглядывая тело своего трофея. Сейчас он полностью принадлежал ему. Был без остатка в его власти. Джейк делал все, что от него требовали. Да с боем, но делал.       Для приручения этой дикой фурии требовалось много терпения и времени. Салли требовал к себе очень много внимания. Спустя столько попыток его поймать, это было не проблемой для полковника.        — Тихое место, — заметил Куоритч.        — Да. Далеко от троп хищников. На Пандоре много таких мест, — ответил Джейк, поднимая с земли нижнее белье.        Но не успел он поднять ногу, чтобы начать одеваться, как горячие руки снова сомкнулись у него на талии, резко притягивая назад, к мощному телу. Джейк невольно сглотнул, чувствуя, как чужая грудь прижимается к его спине.        От Майлза все еще пахло озерной водой, влажным лесом Пандоры и опасным запахом альфы, который за последнее время стал слишком знакомым.       Капрал мгновенно напрягся. Мышцы под кожей затвердели почти рефлекторно, а пальцы крепче сжали влажную ткань белья.       — Что еще? — с пренебрежением бросил Салли, пытаясь вывернуться из лапищ.       Хватка у Куоритча была железной. Не болезненной. Но такой, по которой сразу становилось ясно — если этот альфа действительно захочет удержать, сопротивление мало что изменит.       Горячее дыхание полковника коснулось шеи Салли.       — Не торопись одеваться, котеночек, — хрипло прошептал Майлз.       В его голосе не было открытой угрозы. Только ленивая, тяжелая уверенность хищника, который уже решил, чего хочет.       Омега раздраженно дернул плечом.       — Я думал, нам пора возвращаться.       — Вернемся, когда я скажу.       Голос Куоритча стал ниже. Грубее. И Джейк слишком хорошо знал этот тон. Альфа решил пошалить и его не переубедить. От этой мысли внутри неприятно кольнуло знакомое раздражение. Привычное, смешанное с чем-то куда более опасным. Потому что часть сознания уже понимала: Майлз точно не отпустит. Не сейчас.       — Проведем время с пользой. Тем более тут даже романтично. Ночь, лес, звездное небо и голые мы, — пробасил Куоритч.       В следующее мгновение мир качнулся. Майлз потянул пленника назад, туда, где чуть дальше от воды мох рос плотным мягким ковром под нависающими корнями деревьев. Джейк попытался упереться ногами, но влажная земля скользнула под ступнями. Он не хотел того, на что подбивал его альфа.       — Куоритч, блядь…        Но договорить ему не дали.       Реком почти без усилий уложил омегу на живот в прохладный мох, нависая сверху всей своей тяжелой массой. Джейк глухо выдохнул, чувствуя, как влажные нити растений пружинят под грудью и животом.       Светящиеся частицы вспорхнули вокруг них, потревоженные резким движением.       Ночной лес Пандоры продолжал жить своей жизнью, будто ему не было дела до того, как двое сцепились среди мха и биолюминесцентного света.       Майлз уверенно перехватил запястья Джейка одной рукой и прижал их к мягкой природной подушке. Устроился сверху уверенно, как хищник, который давно знает, что превосходит добычу в силе. Но Джейк все равно попытался приподняться. Упрямо, почти рефлекторно отказываясь подчиняться. Тут же тяжелая ладонь легла ему между лопаток, возвращая обратно. Не грубо. Предупреждающе.       — Лежи спокойно, — низко произнес Куоритч прямо ему на ухо. — Тетя доктор сказала, что ты зажил.        У Джейка по позвоночнику прошла горячая волна раздражения.       — Пошел ты, извращенец гребаный.        — Придумай что-то новое. Повторяешься.        Майлз усмехнулся. Низкая вибрация его голоса отдалась Джейку прямо в спину через плотный контакт тел. Салли раздраженно отвернул голову, прижимаясь щекой к влажному мху, пахнущему сырой землей и ночным лесом.       — Пожалуйста… Давай не будем это делать, — процедил он сквозь зубы.       — Дольше будем тянуть, тяжелее тебе будет вернуться в строй, — спокойно ответил Куоритч.       От этого ровного тона внутри у Джейка вспыхнуло еще большее раздражение. Он резко дернулся, уже жестче, уперся локтями в мох, пытаясь хотя бы приподняться. Упрямство поднималось привычной горячей волной. То самое, которое когда-то вытаскивало его из драк, войны и ситуаций, где любой другой давно бы сломался.       Джейк ненавидел, когда его удерживали. Когда решали за него. Когда отбирали контроль. И Майлз чувствовал и понимал это слишком хорошо. В каждом напряженном мускуле. В каждом рваном вдохе. В каждом нервном движении тела под собой.       — Хватит, — низко рыкнул альфа.       Он перехватил руки Джейка крепче и вытянул их вперед, вынуждая омегу снова лечь грудью в мягкий мох.       — Расслабься, — уже тише добавил Майлз. — Сегодня я буду с тобой осторожен, котенок. Не переживай.       От этого прозвища Джейк тут же зло дернул плечом.       — Не называй меня так.       — Тогда перестань шипеть каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь.       Салли раздраженно зашипел в ответ и снова попытался сбросить тяжелое тело с себя. Безрезультатно. Куоритч только коротко усмехнулся и выдохнул ему в шею.       — Ты слишком напряжен.       — А ты слишком любишь командовать.       — Потому что кто-то из нас должен думать головой, а не мокрой щелкой.       Джейк резко повернул голову, встречаясь с ним взглядом через плечо. Глаза у Куоритча в полумраке казались слишком внимательными и томными.       — Я не твой солдат, придурок.       — Знаю.       — Тогда перестань вести себя так, будто можешь мной распоряжаться.       Куоритч тяжело вздохнул.        Где-то рядом шелестели листья. Над водой вспыхнули и погасли светящиеся насекомые, медленно кружась в теплом ночном воздухе.       — Будто? — наконец негромко переспросил Куоритч. — Джейк… Я могу распоряжаться тобой так, как захочу. Ты и сам это понимаешь.       Слова прозвучали без злорадства.       — Ты все еще цепляешься за мысль, что если будешь сопротивляться всему подряд, то сохранишь себя прежнего, — продолжил он. — Но при этом упорно игнорируешь очевидное.        Джейк нахмурился.       — Что за херню ты несешь?       — Ту, которую ты и сам понимаешь.       Майлз чуть сместился, опираясь одной рукой над головой Салли. Вторая ладонь все так же тяжело лежала у него уже на пояснице, удерживая на месте скорее самим присутствием, чем реальной силой.       — Психолог из тебя дерьмовый, — процедил Джейк сквозь зубы.       — Зато командир хороший, — спокойно отозвался Майлз.       Салли раздраженно стиснул челюсть.       Майлз наклонился ниже, и его голос стал совсем тихим — низким, хриплым, почти интимным на фоне живой ночи Пандоры.       — Послушай меня сейчас внимательно.       У Джейка по спине прошла неприятная дрожь. Не от страха. От того, насколько серьезно это прозвучало.       — Ты можешь сколько угодно скалиться, кусаться и делать вид, что все еще держишь дистанцию. Держишь контроль, — продолжил полковник. — Но твое тело уже привыкает ко мне. Реагирует на меня правильно. Как и должно реагировать в присутствии альфы.        Салли резко втянул воздух.       — Пошел к черту.       — Вот. Именно это я и имею в виду.       Ладонь Майлза медленно скользнула по чувствительной коже вниз к ягодицам, ощущая, как под рукой снова напряглись мышцы.       — Ты упрямишься лишь потому что понимаешь, что если перестанешь сопротивляться хоть на минуту — назад дороги уже не будет.        Джейк молчал. Внутри него закипал гнев. Настоящий. Живой. Демон был чертовски прав.       — Именно, дорогой. Итак сам все прекрасно понимаешь. Ты же у меня не глупый. Так что, предупреждаю еще раз, расслабься. Я не хочу тебя порвать, — прошептал полковник и навалился сверху, сжимая в руке ягодицу и отводя ее в сторону.        Салли зажмурился и тихо всхлипнул, дернувшись под тяжелым альфой.        — Ненавижу тебя…        Полковник медленно прошелся пальцами по ложбинке между ягодиц, массируя анус омеги. Он выпустил свои возбуждающие феромоны мягко, окутывая строптивца возбуждением.        — Знаю. Ненавидь сколько твоей душе угодно. Только зад расслабь.        Куоритч провел носом по запаховой железе Джейка, глубоко вдыхая приятный древесно пряный аромат омеги. И чуть не застонал от удовольствия. Этот запах и манящие феромоны Салли начали окутывать его, возбуждая еще сильнее. Майлз провел языком по железе, оставляя свою метку. Чуть прикусил, но действовал аккуратно, не прокусывая острыми клыками нежную кожу.        Джейк вздрогнул. Он уже чувствовал как член Куоритча наливается кровью и упирается ему в бедро. Он дернул руками, но даже не сдвинул их с места. Майлз держал крепко.        — Ч-ш-ш, упрямая сучка, — рыкнул альфа.       После обновления метки омега раздраженно поерзал по влажному мху. Кожа на шее снова неприятно ныла. Не больно, но навязчиво, будто само тело напоминало ему о чужом присутствии слишком близко. Заставляя подчиняться. От этого ощущения внутри поднималось уже привычное раздражение.       Салли закусил губу и поморщился, чувствуя как в него снова пихают пальцы. Как растягивают. Джейк нехотя начал возбуждаться под альфой. Шумно вздыхать от действий полковника и как же он сильно дернулся, когда реком надавил на простату, массируя ее.        Куоритч тихо усмехнулся ему в шею.       — Какой же ты чувствительный, — пробормотал он хрипло, явно довольный этой реакцией. — Просто прелесть.       Затем наклонился и коротко поцеловал пирожочка за ушком. Джейк тут же поежился в ответ, закусывая губу. Реком нашел еще одно слабое местечко на теле своего трофея.        — Заткнись.       Полковник лишь усмехнулся и добавил третий палец, растягивая тугую дырку еще сильнее под себя. Джейк не сдержал недовольное шипение.       — Да ладно. Еще не привык? Хотя, похоже на то. Ты до сих пор очень узенький, — усмехнулся Майлз.       Куоритч снова морко поцеловал в железу, немного покусывая кожу. Но не прокусил, лишь подразнил ее острыми клыками. От чего заставил строптивца под собой замереть и почти перестать дышать.        — Не ссы, пупс. Кусать сегодня не планировал. Если будешь хорошо себя вести конечно.        Реком усмехнулся, продолжая активно орудовать пальцами между бедер своей сучки. Растянув достаточно, он вытащил скользкие от смазки пальцы и смазал свой член, чтобы легче войти. Майлз потерся кончиком и начал медленно проталкиваться между сжатых булок.        — Ну котенок. Не начинай, а, — вздохнул реком, — Я тебя подготовил уже, расслабь попку.        Альфа вынужден был остановиться, продолжая тереться головкой о сжатое колечко мышц.        — Я не хочу, — рыкнул омега и дернулся опять под демоном.        — Джейк. Не зли меня, — голос полковника уже прозвучал жестче. Ему надоело сдерживаться и уговаривать эту недотрогу потрахаться. Все же у полковника был лимит на нежности, — расслабься.       Приказ со стороны альфы прозвучал жестко, заставляя расслабить булки. Новая возбуждающая волна феромонов и приказ насильно заставили ослабленное тело омеги расслабиться. Перестать так зажиматься.        — Так бы сразу. Не понимаешь по хорошему. Я же могу и укусить. Ты сейчас не сможешь сопротивляться мне как раньше, — предупредил альфа, чувствуя ослабленное состояние Салли. — Хочешь, чтобы я тебя укусил?        — Нет, — глухо отозвался морпех и резко дернул хвостом.        — Тогда слушайся своего альфу, — полковник отвел хвост упрямца в сторону и снова пристроился сзади, надавливая собой на узкую дырку, что нехотя все же расслабилась, впуская мужчину.        — Ты не мой альфа… — тут же пронесся ответ в голове упрямца.       Джейк зажмурился и рвано задышал, принимая в себя Куоритча. Это все равно было больно. Он до сих пор был слишком узким для такого размера.        — Умница. Дыши, — томно протянул реком и поцеловал в железу.        Майлз вошел плавно и без рывков, заполняя собой свою строптивую сучку. Альфа блаженно выдохнул, кайфуя от ощущений.        — Подожди… — попросил Салли, пытаясь продышать боль.        — Жду, — отозвался реком.       Полковник начал ласкать и целовать напряженного омегу под собой. У него была свободна одна рука и реком ей начал ласкать упрямца под собой. Оглаживать напряженные мышцы, сжимая их. Он оттянул ягодицу в сторону и приподнявшись, скользнул взглядом вниз, любуясь как задница Джейка полностью приняла его. Почувствовав, что капрал перестал так сильно зажиматься, альфа медленно двинул бедрами, делая первые короткие толчки.        — Господи, ты будто стал еще теснее. Или мой дружок по тебе слишком соскучился. Он очень ждал тебя, — ухмыльнулся Куоритч.        Джейк молчал и лишь шумно вздыхал от толчков. Его буквально сейчас вжали мордой в землю и натянули по самые яйца. Заставили возбудиться, расслабиться и принять в себя чужого альфу. Снова.        Интересно даже, в какой момент Куоритч начал сдерживаться, чтобы не трахнуть его раньше.        Толчки постепенно начали набирать обороты. Майлз просунул руку под живот капрала и заставил приподнять бедра, вставая на колени. Он сжал ладонью ягодицу и оттянул в сторону, наблюдая как его член скользит внутрь.        Куоритч переместил руку на бедро Салли, сжал пальцы и начал ритмично вбиваться в податливое тело. Джейк наконец-то перестал зажиматься так сильно и тихо поскуливал.        — Хороший мальчик, молодец, — похвалил альфа.        Джейк отвернул голову в другую сторону и всхлипнул, по щеке потекла горькая слеза. Он только начал успокаиваться, как его сразу же трахнули. Спасибо, что подождали так долго. «Долго» по меркам требовательного альфы.        — Ладно, приласкаю тебя. За хорошее поведение, — отозвался Куоритч и просунул руку между ног пупсика, обхватывая его пульсирующую плоть.        Пленник выгнулся и тихо застонал, вздрогнув от прикосновения к возбужденному члену. Майлз еще ни разу не дрочил ему во время секса. Салли выгнулся и протяжно простонал, когда Куоритч начал двигать рукой в такт толчкам.        Движения становились более резкими и мощными. Альфа вбивался сзади и кончил с рыком, только после того, как довел свою сучку до оргазма первым.       На’ви выгнулся и хрипло простонал, содрогаясь в оргазме. Сжимая в себе член альфы сильнее. Чувствуя каждой клеточкой тела как шипы рекома впиваются в нежные стеночки, закрепляясь внутри. Как горячее семя разлилось внутри него.        — Ты чудо, малыш, — прошептал Куоритч, мокро целуя омегу в железу.        Полковник навалился сверху и ждал, пока закончится сцепка. Он отпустил руки строптивца, упираясь локтями в мягкий мох.        — Знаешь, а тут даже очень ничего. Удобненько тебя так ебать. Мох мягкий и места полно, — оценил новые ощущения альфа, — Я бы даже сказал, лучше, чем на кровати. Ты что скажешь? А, лапуль?        Джейк недовольно поморщился и вздохнул, придерживая бедро Куоритча, чтобы не вертелся.         — Не шевелись. Больно так то, — фыркнул пленник и вздохнул, расслабляя задницу. — Мне без разницы, где ты меня насилуешь.        — То есть, при подчиненных тоже ок? — с издевкой спросил полковник.        Джейк хмыкнул. Ему не понравился такой вопрос. От слова совсем. Он не очень хотел, чтобы его видел кто-то в таком положении. Знать это одно, а видеть уже совсем другой разговор.        — Тебе публики не хватает? Давай прямо на столе в главном штабе. Хули мелочиться, — огрызнулся Салли.        — Ого, какая бурная фантазия. Будоражит ощущение, что тебя могут застукать за развратом? Дже-е-йк, а притворяешься таким скромником, — усмехнулся реком и наклонился ближе, снова целуя в чувствительное местечко за ушком, — Знаешь, а хорошая идея. Пусть все смотрят, как Великий Торук Макто раздвигает для меня ноги и стонет от удовольствия. Может еще трансляцию вывести? В массы, так сказать.        — Урод, только попробуй, — шикнул омега.        Майлз на эту реакцию только посмеялся. Дождавшись, пока шипы втянутся, полковник снова начал ласкаться о Джейка, целуя шею и холку омеги под собой.       — Ну что, готов ко второму заходу? — прошептал томно альфа под низкое недовольное рычание омеги.

*** 

        Тренировочная полоса за кампусов рекомбинантов давно опустела. Еще после вечерней тренировки рукопашного боя. Влажный вечерний воздух лип к коже. Над базой висела духота, прожекторы резали темному белыми полосами света. А вдалеке глухо гудели генераторы.         Рекомбинанты развалились у края площадки. Кто-то сидел прямо на бетоне, кто-то примостился на край скамейки. Между солдатами лениво клубился сигаретный дым.         Манск курил молча, раздраженно постукивая пальцем по коробке зажигалки. Браун сидел рядом, вытянув длинные ноги и лениво крутя нож в пальцах. Лайл же развалился на лавке, как у себя дома, а Жница стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к столбу и задумчиво глядя в темноту.         — Нет, я все еще не понимаю, — наконец произнесла она, стряхнув пепел. — Салли с утра будто решил угробить себя. Как он вообще на ногах стоял? Вы в курсе вообще были, насколько он выносливый?          Лайл хмыкнул. Конечно он помнил как еле справился с Джейком, когда тащил того по приказу в научный сектор. Он не ожидал такого сильного сопротивления.         — О, началось. Сейчас опять будет ода великому мученику Джейку Салли. Бедному пленнику и заложнику жестокого полковника Майлза Куоритча, — в своей манере протянул местный шутник.         Жница проигнорировала Уэйнфлита.         — Лайл, завались. Ты видел, что он вытворял?          Браун поднял бровь.         — Я видел.         Лайл затянулся сигаретой и ухмыльнулся.         — Может, он просто хотел впечатлить нашего полковника? Типа: «Смотри, Майлз, какой я сильный и независимый», — посмеялся лейтенант, — Знаешь, может это какие-то странные извращенные игрища между ними.         Браун тихо фыркнул.         Манск же нервно стряхнул пепел.          — Да господи, хватит делать из него жертву вселенского масштаба. Он взрослый мужик, а не хрупкий цветочек, — почти выплюнул раздраженный альфа, — И он все еще предатель. Даже не смотря на то, что его ебет полковник.          — Никто не говорил, что он герой, — спокойно ответил Браун.         — Салли всегда был и будет упертым ублюдком. Вот и все, — отозвался Манск и затянулся.          — Упертым да, — согласилась Жница, — Но утром… Он еле держался. Разве можно так пахать после выкидыша?          Здинарск ненадолго замолчала, будто снова прокручивала картину в голове. Джейк стоял у стойки со свободными весами весь мокрый от пота. Дыхание тяжелое, он почти задыхался. Руки дрожали после нагрузки, но он все равно продолжал. Словно не мог остановиться. А если остановился, то развалился бы окончательно.        Лайл и Браун не смогли ничего ответить на упоминание беты про случившееся. Хоть они и были не очень то и радушны по отношению к трофею полковника, но конченными мудаками все же не были. Понимая всю серьезность произошедшего. Над таким не шутили. Даже Уэйнфлит. Но только не Манск. Его раздражало буквально все, что было связано с Салли. Он еле терпел его присутствие даже в общей комнате в присутствии командира.          — И что? Жалеть его теперь будем? Вы забываете одну вещь. Из-за него половина наших людей сдохла.         — Никто не забыл. Тебе обязательно все сводить к жалости? — устало спросила Жница, — Ему пришлось ребенка потерять.          Манск скривился. Его уже откровенно раздражало, как этот предатель влиял своим присутствием на всех остальных.          — Ведешь себя так, словно он святой мученик, —  отозвался Манск.          — Нет, — спокойно вмешался Браун, —  Просто это жестко. Особенно учитывая, чей это был ребенок.          Лайл потянулся с кряхтение и сел на скамейке, выкидывая бычок в урну.          — Все, брейк. Еще перегрызетесь тут. Папочка наказал следить за порядком в его отсутствие.          Манск только раздраженно отвернулся, явно не желая продолжать разговор.          — Теперь хотя бы понятно, почему мы столько времени не могли его поймать. Не так и стыдно гоняться за таким… — задумчиво произнес Браун, глядя куда-то в темноту базы, — Омегой получается. ___________ Понадобилось 25 глав, чтобы на 26 дойти до сути названия фанфика 🤭 Ну что, эта глава самая большая — 30 страниц. Я что-то расписалась прямо. Надеюсь вы кайфанули! P. S. : Слишком сильно котиков не ругайте, они только учатся говорить друг с другом. Пока что это максимум, что они готовы были обсудить так откровенно.