Увидь этот мир моими глазами

Нытье от автора: фантазии у меня не хватает только на название глав. Зачем я вообще это начала? Надо было оставить просто 1,2,3… Но нет. Так же не интересно! P.S. : Еще обновила обложку фанфика. Модераторы не дают ставить изначальную генерацию, но вышла она очень вкусно. Там даже пропорции персонажей сохранены как по канону. Наглядно видно какая все таки Куоритч машина здоровенная по сравнению с Джейком. Не делиться с вами почти как преступление, так что вот: https://pin.it/1PqlI9rTQ https://pin.it/2CIBoSYiC Это все чудесные руки Жницы: https://t.me/blog_zdog31 _______________       Кабинет полковника порой казался слишком тесным для двух упрямых мужчин, между которыми накопилось столько невысказанного.       Тяжелый запах ментола и терпких жгучих специй въелся в легкие. Воздух казался настолько густым и неподвижным, словно само помещение смутилось того, чем занимались альфа и омега в разгар рабочего дня.       Пальцы Салли до побелевших костяшек сжимали кожаную обивку дивана. Иногда ладони соскальзывали — они стали влажными от напряжения, и он то и дело перехватывал край сиденья снова. Бедра переодически сжимали то ноги, то талию Майлза, подрагивая от перевозбуждения. Джейк постоянно поджимал пальцы ног и кусал губы, сдерживая свой голос. Получалось на редкость хреново.       Он уже не раз пытался вылезти из под требовательного альфы, который слишком долго работал над ним и не давал кончить. Только вот Куоритч возвращал свою сучку обратно и насаживал на себя, продолжая изводить разгоряченное и чувствительное тело.       — Ммм… Куоритч, стой, — едва слышно произнес Салли.       Джейк тяжело дышал. Он чувствовал себя загнанным в ловушку не столько чужой силой, сколько собственными противоречиями. Каждый взгляд, каждое движение отзывались оглушительным разрядом. Миллионами искорок, что образовывались от удара камень о камень при разведении огня.       Хотелось отстраниться, вернуть привычную стену между ними. Только исчезла безопасная дистанция.       И в то же время безумно хотелось прижаться ближе к разгоряченному телу над собой. Стиснуть в пальцах майку полковника и притянуть еще ближе. Заставить его ускориться и наконец хорошенько трахнуть, да так, чтобы в ушах звенело. И еще немного выгнуться так, чтобы твердый член терся плотнее по узелку нервов, что дарили яркое наслаждение.         С тсахейлу во время секса Джейк оказался куда отзывчивее, чем был готов показать. Обычно упрямство служило ему щитом, позволяя держать эмоции под контролем, но сейчас оно трещало под натиском чужого присутствия.       В происходящем не было особо ничего нового. Морпех и раньше совокуплялся исключительно только с тсахейлу. Механика была та же, только это был уже новый альфа. Новые ощущения и новые чужие эмоции.       Когда они вообще успели переплести свои цвины Салли пропустил этот момент. Как и то, что полковнику вообще удалось его развести на это.       Каждое чувство Куоритча эхом отдавалось внутри него, разрушая привычные границы между «я» и «он».       Это было похоже на шторм, который невозможно остановить. Волна за волной на омегу накатывало чужое удовольствие, возбуждение и неукротимая сила, заставляя собственные мысли путаться.       Джейк упрямо цеплялся за остатки самообладания, однако связь делала эти попытки мучительно трудными. Она же дарила невероятные ощущения.       Варанг оказалась права, когда поведала Куоритчу секрет этого своевольного омеги.       Тсахейлу же уравнивала чашу весов.       Джейк мог продолжать спорить, злиться, бросать колкости и принципиально стоять на своем, но связь заставляла его быть терпеливее, тише и податливее. Призывала считаться со своей парой.       Капрал вывозил всякое сопротивление чисто на своем мерзком характере. Только тело предательски воспринимало ненавистного альфу по другому. Это противоречие выводило. Пленник ощущал, что теряет контроль, даже если внешне продолжал смотреть на Куоритча с тем же вызывающим взглядом и желанием не подчиняться.       — Стой? — ехидно протянул Майлз, — Ты же совсем не хочешь, чтобы я останавливался. Ты желаешь совсем другое. Только не признаешь это вслух. Можешь попросить о том, чего ты так сильно сейчас жаждешь. Стесняться меня не нужно.       Реком усмехнулся и резко двинул бедрами вперед, вырывая очередной сладкий стон с искусанных уст.       — Да, малыш. Об этом я и говорю.       Майлз склонился ближе, касаясь кончиком носа шеи Джейка. Он на мгновение задержался, уловив как изменился запах омеги. Тонкий древесный аромат, прежде едва различимый, стал глубже и насыщеннее.       Реком невольно задержал дыхание лишь затем, чтобы вдохнуть снова — медленнее, глубже. Все его внимание поглотил Джейк — точнее, его запах. Терпкий, древесный, с едва уловимой пряной горечью, он стал заметно насыщеннее, окутывая пространство. Каждый вдох лишь сильнее затягивал, словно аромат проникал не в легкие, а прямо в сознание.       Куоритч невольно прикрыл глаза, позволяя себе еще один глубокий вдох. Этот запах был опасен. Он лишал привычной холодной рассудительности, будил древние инстинкты и заставлял сердце биться чаще. Казалось, чем дольше альфа находился рядом, тем сильнее его опьянял этот строптивец.       На фоне густого дурманящего аромата упрямое молчание капрала ощущалось весомее. Это безумное сочетание притягательного омеги и несгибаемого характера манило альфу как мотылька на огонь.       Любой другой давно бы уступил уже очень давно, но Джейк продолжал скалиться и недовольно рычать.       Он оставался непреклонен. Ни слова, ни просьбы, ни попытки подтолкнуть альфу к более активным действиям не было со стороны Салли. Даже не смотря на то, что именно этого он безумно хотел. Только тихий скулеж и стоны звучали в тишине кабинета.       Чем дольше Майлз находился рядом, тем отчетливее понимал: дело было не только в необычном запахе. Джейк обладал редкой способностью сохранять достоинство даже тогда, когда любое давление должно было сломить его волю. И это невольно вызывало уважение. Даже сейчас, когда он лежал абсолютно нагой, с широко раздвинутыми ногами и тихо постанывал, все равно показывал всем своим видом, что он выше того, что с ним делают.       — Так и будешь молчать? — произнес Майлз, не отводя взгляда.       Джейк тихо протяжно застонал, поджимая пальцы на ногах, когда реком начал активнее двигать бедрами. Полковник лишь довольно проурчал на эти сладкие стоны.       Отвлек альфу короткий сигнал вызова в наушнике.         — Кого еще, блять, там принесло? Мешают нам. Да, котенок? Веди себя тихо, — наказал Куоритч и зажал рукой рот Салли, заглушая его сладкие стоны. Полковник прокашлялся, возвращая голос на привычный жесткий манер, — Слушаю.         Майлз продолжал двигать бедрами, вырывая из Джейка уже сдавленные шумные вздохи. Он был полностью сосредоточен на голосе в наушнике, но при этом не отвлекался от своей любимой сучки, не давая ему остыть.          — Понял. Квадрат семь и девять? Можем по пути захватить и одиннадцатый. Замечал там активность, но не значительную. Принял. Конец связи.          Реком отключил связь и перевел взгляд на Салли, что уже изнывал под ним от безумного возбуждения.       Конечно пленник слышал не весь разговор, наблюдая за полковником. Но чувствовал внутреннее напряжение рекома. Сосредоточенность на внезапном задании.       Куоритч зажал пальцами кнопки на коммуникаторе, переключая канал на своих подчиненных.          — Лайл, Манск, Прагер, Файк, Александр — десяти… — альфа посмотрел на изнывающего от дикого желания омегу под собой и поправил приказ, — Пятнадцатиминутная боевая готовность. Встречаемся на взлетной.          Услышав ответы от солдат, полковник перевел взгляд на Джейка и перестал зажимать его рот рукой.          — Ох… Как же не вовремя. Да, котенок? — усмехнулся реком, — Не волнуйся, мой хороший, до оргазма я тебя доведу, — томно протянул альфа.         Майлз уперся руками в диван и поменяв немного положение на более устойчивое ускорился, буквально втрахивая Джейка в диван. Омега протяжно застонал, выгибаясь и подставляясь под альфу. Он старался не стонать слишком громко. Но уже плохо себя сдерживал. Особенно когда Куоритч вбивался в него слишком жестко и резко. Так, как хотелось.          Майлз опустил руку между ног Салли. Обхватил ладонью возбужденный и сочащийся смазкой пах, вырывая протяжный громкий стон со стороны молчуна. Альфа хищно ухмыльнулся, чувствуя как котенку это прикосновение принесло еще одну сильную волну наслаждения.       Все же Куоритч был безумно рад, что ему чудом удалось уломать Салли сделать связь во время соития. И начал подрачивать ему в такт своим толчкам, доводя наконец-то обоих до оргазма.          Если бы не срочное задание от Ардморд, кто знает, сколько бы Куоритч еще издевался над своим трофеем, намереваясь выбить из упрямца просьбу кончить. Полковник не удержался и коротко чмокнул в припухшие искусанные губы и тут же отстранился, пока его не тяпнули за наглость.         — Поганец, — усмехнулся альфа.          Пережидая сцепку, Майлз лег сверху своего трофея, любуясь тем, как он приходил в себя. Реком уперся локтями в диван и провел ладонями по отросшим влажным прядям Джейка, зачесывая их назад.         — Так хорошо было в этот раз? — губы Майлза растянулись в самодовольной улыбке.          Салли тут же вспыхнул и отвел взгляд, сжимаясь. Тело слишком честно отозвалось на сегодняшнее совокупление. В отличие от его хозяина.          — Нет, — слишком быстро отозвался капрал.         — М-м… — лениво протянул полковник, — Ну конечно. Так не приятно, что это не ты стонешь тут как одинокая кошка в течку.         Салли дотянулся до их сцепленных цвинов и резко разорвал связь, вызывая у обоих неприятное чувство после разрыва.          — Ух, засранец. Не смей так делать, — коротко вздохнул Майлз после резкого обрыва тсахейлу.          — Прекрати… — отозвался Салли, — Так не правильно.          — Зато как приятно. Ты хотел это сделать в вашем священном месте? Чтобы Эйва благословила наш союз? Детка, ты настолько наивный?          — Не смей. Это священный ритуал. Священная связь, сковывающая узами… — Джейк запнулся и тяжело вздохнул. Кому он это все рассказывал?       — Ты принадлежишь мне, мой милый. Муж же получается? Мы теперь вроде как пара? — усмехнулся реком.          Салли отвел взгляд.         — Ты не будешь моей парой, Майлз, — тихо отозвался пленник.         — Думай так, если тебе будет легче, — спокойно отозвался Куоритч.          Полковник вышел из расслабленного тела, когда сцепка прошла. Слез с капрала, убирая свое добро обратно в брюки и застегиваясь. Салли поднялся следом с дивана и начал поспешно одеваться.       Куоритч любил наготу Джейка и при любой возможности раздевал его полностью.          — Я не буду тебя запирать, если будешь хорошо себя вести. Что скажешь?          — Согласовано, — отозвался Джейк.          — Хах. Иди сюда, — подозвал к себе Майлз.        Морпех нехотя подошел ближе к рекому и остановился, прекрасно понимая, зачем его позвали. Куоритч наклонился к его шее и мокро поцеловал в железу, обновляя метку. Салли поежился от поцелуя и тяжело вздохнул, отводя взгляд. Это была небольшая плата за кусочек мнимой свободы.       — Доволен? — буркнул Джейк.       Не дожидаясь ответа, он резко наклонился вперед и с самым невозмутимым видом звучно харкнул Куоритчу прямо в его запаховую железу.       Повисла такая звенящая тишина.       Салли задумчиво посмотрел на результат своей «работы», потом деловито размазал слюну пальцем, словно опытный художник наносил последний мазок на особенно сомнительный шедевр.       — Ну вот, — удовлетворенно кивнул он. — Теперь честно.       Лицо Куоритча в этот момент стоило этой выходки. Полковник застыл с таким выражением, будто одновременно пытался сохранить достоинство, не задохнуться от возмущения и решить, считается ли это официальным ответным ритуалом или личным оскорблением.       — Ты... Сейчас... Что… Харкнул в меня? — процедил он.       — Ага, — пожал плечами Джейк. — Ты меня пометил. Я тебя тоже. Равноправие — великая вещь.       — Ты очень романтичный, котенок, — отозвался Майлз, пребывая в откровенном шоке.       Перед вылетом Куоритч закрыл часть комнат в своем крыле, оставил браслет в спальне и запер дверь. При этом предусмотрительно увеличил допустимую дистанцию, чтобы Салли мог свободно выходить в общую гостиную.       За прошедшее время подчиненные Куоритча привыкли к присутствию Джейка. Относились к нему спокойнее и соблюдали субординацию. К тому же Жница осталась на базе и должна была освободиться ближе к вечеру. Так что за своего пупсика полковник был относительно спокоен — в его отсутствие тому точно не пришлось бы скучать.  

***

      Группа рекомбинантов прибыла на точку высадки. Икраны приземлились на небольшую поляну, утопая мощными когтями в мягком мху. Джунгли вокруг казались необычайно тихими. Высоченные деревья скрывали часть неба, а между их стволами клубился густой туман. Где-то вдалеке перекликались незнакомые птицы, а из зарослей доносился шелест мелких существ.       — Не расслабляемся. Проверяем квадраты семь и девять. На обратном пути прочешем одиннадцатый, — коротко приказал Куоритч, первым спешиваясь со своего летуна.       Солдаты быстро заняли строй. Лайл шел впереди слева, Манск прикрывал тыл, Прагер, Файк и Александр расходились чуть шире, внимательно осматривая лес через визоры. Несколько часов они прочесывали территорию метр за метром. Проверяли овраги, ручьи, огромные корни деревьев, скальные выступы, где могли скрываться следы активности. Но приборы молчали и они сами ничего необычного не заметили.       — Слишком спокойно, — пробормотал Александр.       — Не жалуйся. Лучше скучная миссия, чем опять стрелять по этим зубастым тварям, — ответил Прагер.       Единственным событием за весь рейд по седьмому квадрату стала встреча с небольшой стаей местных животных. Похожие на длинноногих антилоп. Создания замерли среди папоротников, настороженно посмотрели на незваных гостей и спустя мгновение исчезли в чаще, не проявив ни малейшей агрессии.       — Даже зверье нас сегодня игнорирует, — усмехнулся Манск.       Куоритч лишь взглянул на сканер.       — Чисто. Сворачиваемся.       Но продолжить прочесывать следующую область им не дали. В наушниках раздался голос диспетчера.       — Полковник, изменение задачи. Китобойное судно запрашивает подкрепление. Немедленно следуйте к точке встречи.       Куоритч хмыкнул.       — Принял.       Ближе к вечеру синяя группа уже стояла на палубе тяжелого китобойного судна. Огромный корпус с глухим скрипом разрезал волны, пока экипаж готовил гарпуны к охоте за амритой.       Задачей рекомов была охрана судна от потенциальных атак рифовых на'ви и помощь команде во время операции. К вечеру океан окончательно разыгрался. Судно бросало вверх и вниз, словно игрушку.       Лайл, стоявший у борта, раздраженно сплюнул за борт.       — Да чтоб его... Меня уже выворачивает от этой качки.       Манск усмехнулся, придерживаясь за поручень.       — Ты же в синей шкуре. Неужели человеческая морская болезнь осталась?       — Не болезнь. Бесит сама тряска. Такое чувство, будто палуба решила проверить чем я ужинал.       Очередная волна ударила в борт, заставив корабль опасно накрениться.       — Ебать, — проворчал Лайл, вцепившись в перила.       — Лучше привыкай. Пока охота не закончится, свалить отсюда не получится, — хмыкнул альфа.       Из рубки вышел Куоритч. Один взгляд полковника заставил разговоры стихнуть.       — Хватит отдыхать, — он медленно обвел взглядом палубу. — Все по местам. Следите за периметром. Если появятся на'ви — открываете огонь без команды. Никто не расслабляется.       Солдаты молча разошлись по своим позициям. Впереди, среди почти черной глади, пробиваемой мощными прожекторами, уже показались темные силуэты тулкунов.       Охота начиналась.       После завершения операции рекомам пришлось задержаться. Китобойное судно уже находилось значительно ближе к архипелагу рифов, где ожидалась еще одна охота.       — На базу не возвращаемся, — коротко сказал полковник. — Продолжаем движение ближе к рифам.       Никто не стал спорить. Их возвращение откладывалось еще на несколько дней.

***

      Океан дышал неспокойно. Тяжелое китобойное судно медленно рассекало лазурную гладь воды, оставляя за собой широкий белый след. На капитанском мостике не смолкали переговоры, а в трюме уже запускали насосы и готовили оборудование для «разделки» добычи.       Для людей это был обычный рабочий день.       Для Пандоры — очередная трагедия.       На верхней палубе, вооруженные автоматическими винтовками, стояли рекомбинанты. Лайл устроился у правого борта, Манск контролировал корму, Прагер наблюдал за левым бортом, Александр и Файк прикрывали носовую часть судна. Над ними на высокой платформе расположился Куоритч с мощным биноклем и снайперской винтовкой. Он внимательно изучал линию рифов.       — Будьте на готове, — спокойно произнес он по внутренней связи. — Если эти безмозглые аборигены сунутся — не подпускайте их к гарпунным установкам.       — Принял, — ответили Александр и Файк одновременно.       — Уже скучаю по джунглям, — буркнул Лайл.       — Через пару минут перестанешь, — сухо отозвался Куоритч по связи.       На экранах гидролокаторов появилась огромная отметка.       — Контакт! — выкрикнул оператор. — Один тулкун. Курс пересекается с нашим!       Капитан широко улыбнулся.       — Начинаем.       По всему судну завыла сирена. Массивная гарпунная установка с металлическим скрежетом повернулась вперед. Все замерли. И тогда поверхность океана взорвалась. В десятках метров впереди поднялась колоссальная темно-синяя спина тулкуна. Он спокойно вынырнул за воздухом, выпуская в небо высокий серебристый фонтан. Исполин даже не подозревал, что уже стал целью.       — Огонь!       Гарпун сорвался с направляющих с оглушительным хлопком. Стальной снаряд с реактивным ускорителем пронесся над водой и глубоко вонзился тулкуну под плавник.       Океан содрогнулся.       Раздался пронзительный крик, настолько глубокий и скорбный, что даже некоторые китобои невольно замерли. Тулкун рванул вперед. Стальные тросы мгновенно натянулись. Судно резко дернуло.       Лайл едва удержался на ногах.       — Вот же нихуя себе!       Морской гигант нырнул, утаскивая корабль за собой. Вода вспенилась, палубу окатило ледяным каскадом.       — Второй гарпун! — заорал капитан.       Еще один выстрел.       Потом третий.       Тулкун оказался опутан несколькими тросами и больше не мог нырнуть из-за воздушных подушек. Он бил хвостом с такой силой, что вокруг поднимались настоящие водяные стены.       — Держать давление!       — Не отпускать!       Мощные лебедки натужно завыли. Моряки бегали по судну, каждый знал свое дело, готовясь к контрольным выстрелам.       — Воздух! — крикнул Александр.       Из-за облаков с пронзительным криком вынырнула банши. Ее яркие зеленые крылья вспыхивали в ярких лучах Альфа-Центавры. Следом из под толщи воды устремились рифовые воины на своих скимвингах.       — С воды! — рявкнул Прагер.       Куоритч даже не обернулся.       — Защищаем судно!       Автоматные очереди мгновенно вспороли воздух. Военные открыли плотный огонь, заставляя морских всадников постоянно менять направление. А банши в воздухе вертеться от стены пуль.       Одна стрела ударила в металлический настил возле Лайла. Еще одна пробила поручень рядом с Прагером.       — Они заходят справа!       — Вижу!       Файк выпустил длинную очередь, вынудив нескольких на'ви уйти под воду. Но рифовые были слишком быстры. Они атаковали волнами. Одни отвлекали стрелков, другие пытались перерубить тросы гарпунов.       Внизу, прямо под носом судна, тулкун вновь рванулся вперед. И в этот момент небо прорезал звонкий голос. Боевой клич.       Куоритч поднял голову.       Ярко-зеленый икран, увернувшись от очередной волны пуль, резко взмыл в небо. Со стороны могло показаться, что хищник отступает, однако он лишь набирал высоту. Уже через мгновение банши сложил крылья и стремительно ринулся вниз, превращаясь в живой снаряд.       Всадник управлял полетом с безупречной точностью. Икран легко скользил в воздушных потоках, словно был рожден не летать, а быть самим ветром. Пронесшись над китобойным судном почти вплотную к корме, он дал всаднику лишь мгновение для выстрела.       Тетива тихо звякнула.       Стрела с безошибочной точностью ударила в крепление одного из гарпунных тросов. Металл не выдержал — раздался сухой треск, и натянутый трос с оглушительным грохотом сорвался в воду, едва не утянув за собой нескольких матросов.       — Сбить ее! — рявкнул капитан.       По небу вновь полоснули автоматные очереди, но банши уже исчез из-под огня. Он закладывал такие виражи, что казалось, будто заранее знает, куда через долю секунды полетит каждая пуля.       Это была Нейтири.       Она вновь развернула икрана для нового захода, когда порыв ветра ударил ей в лицо, смешав запах соли, порохового дыма и железа.       И вдруг...       Она вздрогнула. В этом тяжелом, пропитанном гарью воздухе промелькнул едва уловимый аромат.       Нет... Этого не могло быть.       Банши продолжал кружить над судном, но женщина уже почти не замечала происходящего вокруг. Она глубоко вдохнула еще раз. Запах ей не почудился. Такой знакомый. Такой родной.       Запах ее омеги.       Запах Джейка.       Сердце болезненно сжалось. Она столько ночей оплакивала его. Не видела тела, не знала наверняка, что произошло, но с каждым прожитым днем надежда становилась все слабее. И все же сейчас... Его запах был здесь. На этом пропитанном кровью судне. Живой. Настоящий. Безошибочный.       Ни один на'ви не мог спутать запах своей пары. Тем более она.       Нейтири резко натянула поводья. Банши описал широкий круг над кораблем. Еще один вдох. Запах шел снизу. От человека. Нет...       От демона.       Ее взгляд остановился на высокой фигуре мужчины. Он уже смотрел прямо на нее. На губах рекома медленно появилась холодная, довольная усмешка. Он заметил ее замешательство.       — Что такое, Нейтири? — громко произнес он. — Где вся твоя ярость?       Она не ответила. Ветер снова ударил ей в лицо, и вместе с ним пришел тот самый запах. Теперь сомнений не осталось. Пальцы дрогнули, крепче сжимая поводья.       Внутри все перевернулось.       — Он жив... — мысль вспыхнула так ярко, что на мгновение заглушила даже грохот выстрелов. — Эйва... Он жив.       Нейтири тут же вытянула свой лук. Стрела легла на тетиву. Острие замерло, указывая прямо в грудь Куоритча.       Полковник даже не попытался уклониться. Он знал о клятве, которую Джейк дал ему. Знал, что его сука никогда не переступит через волю своей пары, какой бы невыносимой она ни была.       Поэтому лишь спокойно убрал руки за спину и встретил ее взгляд.       — Ну давай. Стреляй.       Она смотрела на него так, словно одним взглядом могла содрать с него кожу. Пальцы побелели, сильнее натягивая тетиву. Но стрела не сорвалась. С тяжелым рыком Нейтири опустила лук и одним прыжком соскочила со спины икрана.       Приземлившись на палубу, она оказалась напротив демона.       — Где он?! — ее голос сорвался на хрип.       На губах Куоритча медленно появилась усмешка.       — Значит... Все-таки почувствовала.       Нейтири шагнула вперед.       — Демон! Где мой муж?!       Каждое слово прозвучало тяжелее удара.       Куоритч даже не дрогнул.       — Твой? — в его голосе прозвучала откровенная насмешка. — Ты и сама знаешь ответ.       Он сделал короткую паузу, наслаждаясь ее яростью.       — У меня.       Внутри воительницы словно что-то оборвалось. Лук снова поднялся. Пальцы сжались. Еще немного... Еще одно движение...       Нейтири зашипела на Куоритча. Она была готова выстрелить прямо в сердце того, кто отнял ее пару. Хотелось броситься на него. Вцепиться в демона. Заставить его вернуть любимого. Но стоило ей попытаться выпустить стрелу, как тело будто сковали невидимые цепи. Ее руки задрожали. Каждая мышца отзывалась мучительной болью. Тетива дрожала, но не отпускалась. Она помнила про клятву, который дал Джейк этому чудовищу и не могла идти против выбора любимого. Из груди вырвался глухой отчаянный звериный рык.       Полковник наблюдал за этим с нескрываемым любопытством.       — Не беспокойся, — произнес он самодовольно. — Я о нем хорошо забочусь.       Нейтири рванулась вперед, чтобы стереть эту ухмылку с лица Куоритча. В тот же миг палубу рассекли автоматные очереди. Пули ударили совсем рядом. Ей пришлось отступить. С яростным шипением она бросилась за борт.       Икран подхватил хозяйку почти у самой воды, одним мощным взмахом крыльев унося ее прочь от корабля. Только когда судно осталось далеко позади, Нейтири поняла, что до крови закусила губу. Но боли она не чувствовала.       Он жив. Джейк жив.       Ей больше не нужно было цепляться за призрачную надежду. Она знала. Этот запах невозможно подделать. Невозможно забыть. Он принадлежал только одному существу на всей Пандоре.       На глазах выступили слезы, которые ветер тут же сорвал с ресниц. Женщина сжала в руках упряжь и бросила на судно долгий взгляд.       — Мой милый...       Крик икрана эхом разнесся над водой.       Расправив крылья, банши стремительно набрал высоту и скрылся среди облаков, догоняя остальных защитников рифов, которым удалось отбить загнанного тулкуна.

***

        К вечеру рифы снова стали тихими.       Волны мягко накатывали на белоснежный песок, ветер покачивал высокие пальмы, а лагуна переливалась золотом заходящих лучей Альфа-Центавры. Казалось, сама природа пыталась вернуть покой тем, кто защищал эти воды.       Только в душе лесной воительницы не было место покою.       Она медленно спрыгнула со своего банши, едва коснувшись босыми ногами теплого песка. Верный спутник тихо зарокотал, чувствуя состояние своей всадницы, и осторожно ткнулся мордой ей в плечо. Женщина машинально погладила его по шее, но даже не заметила этого.       Перед глазами снова и снова вставал образ китобойного судна. Холодная улыбка демона. И запах, который невозможно было спутать ни с чем.       Она судорожно вдохнула, словно пытаясь вновь уловить его в вечернем соленом воздухе.       — Ты жив…       Эта мысль согревала сердце. И одновременно причиняла невыносимую боль.       Возможно ее омегу пытали. Делали больно. Очень больно. Возможно, каждый новый день становится для него борьбой.       А она… Она ничего не могла сделать.       Нейтири бессильно сжала кулаки. Клятва, произнесенная Джейком, тяжелыми цепями легла на ее душу. Она чувствовала будто невидимые путы удерживали ее всякий раз, когда ярость требовала броситься на врага.       Ей хотелось убить Куоритча. Разорвать его собственными руками. Заставить привести ее прямо к нему. Нет, лучше наоборот. Но стоило лишь представить это, как внутри поднималась знакомая боль, напоминая о данной клятве.       Она не могла переступить через волю своей пары. Как бы ни рвалось ее любящее сердце.       Нейтири подняла руку к груди и медленно потянулась еще выше. Под пальцами легло знакомое ожерелье. Она осторожно сжала его, словно через гладкие бусины могла почувствовать тепло мужа.       В тот страшный для их семьи день Джейк сам отдал его ей на память. Она починила разорвавшееся волокно и с тех пор никогда с ним не расставалась.       Сейчас это было единственное, что позволяло ей ощущать его рядом.       Альфа закрыла глаза.       — Почему… — прошептала она едва слышно. — Почему именно так?       За спиной раздались легкие шаги.       — Мама…       Кири подошла тихо, чтобы не спугнуть ее мысли.       Она уже успела заметить, что после возвращения с моря мать стала какой-то другой. В ее глазах, где еще недавно жила лишь скорбь, теперь появилась странная смесь боли, тревоги и надежды.       Кири осторожно коснулась ее руки.       — Ты опять думаешь о папе?       Нейтири долго молчала. Потом медленно повернулась к дочери. В ее глазах блестели непролитые слезы.       — Он жив, моя милая дочь, — голос дрогнул. — Он... Все еще жив.       Кири замерла.       — Что?       Нейтири крепче сжала ожерелье.       — Сегодня, когда мы отбивали тулкуна... В воздухе был его запах.       Она говорила тихо, будто боялась, что сама надежда исчезнет, если произнести эти слова слишком громко.       — Я почувствовала его на демоне.       Подросток широко раскрыла глаза.       — На нем?       Нейтири кивнула.       — Я знаю запах своей пары. Я не могла ошибиться. Не после всех этих лет.       Она прикрыла глаза, вспоминая тот миг.       — Ветер принес его ко мне... Такой же, каким он был всегда. Родной. Любимый, — голос женщины сорвался. — О, Эйва... Что этот демон делает с ним?       Она медленно опустилась на песок.       — Мне страшно, Кири.       Эти слова дались ей тяжелее любого боевого клича.       — Если Джейк находится рядом с ним... Если он страдает... А я не могу ему помочь... — она бессильно опустила голову. — Я ничего не могу сделать.       Кири присела рядом и осторожно обняла мать за плечи. Несколько мгновений они сидели молча, слушая шум прибоя.       Потом девушка тихо сказала:       — Папа сильный.       Женщина подняла взгляд на дочь.       — Ты сама всегда говорила нам, что он никогда не перестает искать выход. Даже тогда, когда его нет, — на губах девушки появилась слабая улыбка. — Если он жив, значит, он уже думает, как вернуться домой.       Она крепче сжала ладонь матери.       — Просто дай ему время.       Нейтири смотрела на дочь долго и внимательно. В этих словах звучала та же непоколебимая вера, которую когда-то сам Джейк вселял в свою семью.       Она медленно кивнула.       — Да...       Взгляд вновь опустился вниз. Пальцы бережно перебирали знакомые бусины.       — У меня нет другого выбора.       Она подняла глаза к темнеющему небу, где уже загорались первые звезды.       — Великая Мать слышит тех, кто не теряет надежды.       Нейтири глубоко вдохнула морской воздух.       — Эйва... Защити мою пару, — ее голос был едва слышен, но в нем звучала вся сила ее любви. — Проведи его через тьму. Верни его к нашим детям. Верни его домой. Верни его ко мне. Живым. Целым. И если для этого мне придется ждать столько, сколько потребуется...       Она вновь сжала ожерелье Джейка в пальцах.       — Я буду ждать.

***

      С исчезновением отца семейства изменилась не только жизнь Нейтири.       Изменилась вся семья Салли.       Дом, который когда-то был наполнен смехом, шуточными перепалками и голосом главы семьи, стал непривычно тихим.       Каждый переживал потерю по-своему, но ни один из них уже не был прежним.       Больше всех изменился Ло'ак.       Еще недавно он был вспыльчивым подростком, который сначала бросался в драку, а уже потом думал о последствиях. Он постоянно спорил с отцом и старшим братом, стремился доказать, что способен принимать собственные решения, и нередко попадал в неприятности. Теперь этого мальчишки словно и не существовало.       С того дня, как Джейк исчез, Ло'ак почти перестал улыбаться. Его плечи словно стали шире, а взгляд — тяжелее и взрослее. Он больше не ждал, что кто-то решит проблемы за него.       Каждое утро он первым вставал вместе с охотниками Меткайина. Тренировался до изнеможения, совершенствуя стрельбу, полеты, погружения в воду, управление илу и бой копьем.       После тренировок помогал родным, добывал пищу, следил за безопасностью лагеря и всегда возвращался домой с уловом. Он незаметно занял место единственного мужчины в семье. Не считая Паука.       Не потому, что хотел. Потому что был должен.       Никто его об этом не просил. Но однажды вечером, увидев, как мать молча сидит у воды, а Тук снова плачет, Ло'ак понял: теперь он обязан быть сильным.       Совсем как отец.       Он начал следить за сестрами, сопровождал их на дальние прогулки, не позволял Тук уходить одной, а Кири всегда спрашивал, все ли у нее в порядке.       Иногда Нейтири, наблюдая за сыном со стороны, невольно вздрагивала. В некоторых жестах он стал удивительно похож на Джейка. Та же привычка складывать руки на груди, когда о чем-то размышляет. Та же спокойная уверенность перед охотой. Та же готовность молча взять на себя чужую ношу. И это согревало ей сердце и одновременно причиняло боль. Потому что она слишком ясно понимала цену такого взросления.       Кири почти не изменилась внешне. Она по-прежнему двигалась тихо и легко, много времени проводила в одиночестве, разговаривала с морскими существами и подолгу сидела у Священной бухты, вслушиваясь в шепот Великой Матери.       Но внутри она стала совсем другой.       Если раньше ее мудрость казалась врожденной особенностью, то теперь она приобретала глубину.       Кири будто научилась принимать чужую боль, не позволяя ей разрушить себя. Она всегда находила нужные слова для матери. Без просьб помогала Тук. Незаметно поддерживала Ло'ака, когда видела, как тяжело ему приходится. Горевал и Паук, который будто нес тихий груз ответственности и не желал им делиться.       Иногда она просто садилась рядом с каждым из них.       Без разговоров.       Без советов.       Одного ее присутствия было достаточно, чтобы тревога ненадолго отступила.       Нейтири часто замечала, что Кири стала напоминать ей Мо’Ат — такую же спокойную, терпеливую и мудрую.       Тук же переживала исчезновение отца тяжелее всех. Она была слишком мала, чтобы понять сложность происходящего. Для нее существовала только одна правда.       Папа ушел. И не вернулся.       Каждое утро она просыпалась с одним и тем же вопросом.       — Мама... А папочка сегодня придет?       Нейтири каждый раз болезненно замирала. Она не знала, как объяснить малышке почему папа не дома. Иногда она отвечала уклончиво. Иногда просто обнимала дочь.       Но время шло, а Джейк так и не появлялся.       Постепенно ожидание сменилось обидой. Тук стала раздражительной. Она чаще спорила с братом, капризничала по пустякам, могла внезапно расплакаться или отказаться есть любимую рыбу только потому, что раньше ее готовил отец.       Порой она упрямо убегала к берегу и часами смотрела на горизонт. В надежде первой заметить знакомую фигуру.       Однажды вечером Ло'ак нашел ее сидящей на камне у самой воды. Малышка крепко прижимала к груди деревянную фигурку Торука, которую когда-то вырезал для нее папа.       — Почему он не приходит? — тихо спросила она, не сводя глаз с горизонта.       Ло'ак долго молчал. Он и сам не знал как ей ответить на такой простой вопрос, чтобы ее детское сердце не разбилось вдребезги.       Сев рядом, он осторожно обнял сестру за плечи.       — Потому что путь домой оказался очень долгим.       Тук нахмурилась.       — Он заблудился? Папочка ведь всегда находил дорогу...       Ло'ак почувствовал, как к горлу подступил ком. Он вспомнил слова, которые когда-то сам слышал от отца. И повторил их почти дословно:       — Наш отец никогда не сдается.       Тук наконец посмотрела на него.       — Правда?       Ло'ак уверенно кивнул, хотя сам отчаянно нуждался в этой вере.       — Правда. Если он… — брат замялся, но тут же исправил себя, — Он ищет путь к нам. И когда найдет... Обязательно вернется.       Малышка крепче прижала фигурку к груди.       — Я буду ждать.       — Мы все будем ждать, — тихо ответил Ло'ак.       И в этот момент он окончательно понял: пока отец не вернулся, именно ему предстоит стать опорой для своей семьи.       Не заменить отца — это было невозможно, но сохранить дом, который тот так отчаянно защищал.  

***

      Пока Куоритч вместе с рекомбинантами находился на задании, в кампусе воцарилось спокойствие.       Именно тогда Джейк познакомился с Валкер.       Она была бетой, близкой подругой Жницы. Ниже ее почти на пол головы, более миниатюрная, с тугими маленькими косичками и живым, любопытным взглядом. В отличие от шумной и эмоциональной Жницы, Валкер сначала казалась осторожной, предпочитая наблюдать, прежде чем вступать в разговор. Тем более с пленником. Она в принципе редко появлялась в общей комнате и видела его вскользь пару раз.       Когда Зи впервые привела подругу в общую гостиную, Джейк сидел на диване, положив одну ногу на другую и лениво перелистывая старый журнал, взятый на одной из полок со всякой ерундой.       — Это он и есть? — негромко спросила Валкер.       Жница кивнула.       — Ага.       Валкер ожидала увидеть совсем другое. Легендарного Джейка Салли, которого описывали как опаснейшего противника RDA. А перед ней сидел спокойный мужчина, лениво перелистывающий глянцевые страницы.       Салли поднял глаза, заметил новую девушку и вежливо кивнул.       — Привет.       Валкер машинально ответила тем же.       — Привет...       На этом знакомство закончилось. По крайней мере, сначала.       К удивлению оставшихся рекомов, Джейка не было необходимости запирать в комнате на ночь. Полковник распорядился лишь приносить ему еду и следить, чтобы он вел себя хорошо. Поэтому почти весь день Салли проводил в общей гостиной под кондиционерами. Маялся.       Самой частой его собеседницей стала Жница. Они могли часами говорить о самых неожиданных вещах.       Не о войне или политике. А о Пандоре, музыке, любимых вещах или местах.       — Ты правда слушал такое еще на Земле? — однажды удивилась Зи, перебирая плейлист.       — Еще до того, как стал морпехом.       — Серьезно?       Джейк усмехнулся.       — Тогда музыка была... Довольно вызывающей.       Жница рассмеялась.       — Это многое объясняет.       Иногда они спорили о группах или обсуждали тексты песен. Иногда Джейк рассказывал о невероятных местах Пандоры и местных фруктах, не похожих по вкусу ни на что. Иногда они просто сидели молча, пока в колонках играли старые композиции.       Валкер постепенно тоже втянулась в эти разговоры. Она оказалась той, кто больше любил слушать, чем говорить. Но с каждым разом вопросов у нее становилось все больше.       — А правда, что у на’ви есть ритуальный праздник после охоты? Я что-то слышала еще из заметок Грейс Огустин об этом… Как же он называется… В общем не помню, как он там называется, но точно помню то, что там все безбожно сношаются где попало.       Джейк улыбнулся.       — Правда. После удачной Большой охоты устраивается праздник в честь щедрых даров Эйвы.       — И что, все прямо сношаются на нем? — удивилась Жница и посмотрела на омегу удивленно. — И ты?       Джейк посмеялся, наблюдая за пораженным выражением лиц девушек.       — Ну это не обязательно и не где попало. Но атмосфера располагает. Да и чего ты так удивляешься? Не помню, чтобы я записывался в девственники. У меня как бы и дети есть, если забыла.       Девушки накинулись на пленника с расспросами и подробностями, да так рьяно, что Джейк решил свалить в свою комнату, ссылаясь, что уже поздно и всем пора спать.       Со стороны происходящее выглядело абсурдно. Тот самый Великий Торук Макто. Пленник полковника Куоритча. Тот, кого в Бриджхэде считали опасным врагом и предателем, поспешно слинял от расспросов двух девушек, пусть и интимных о культуре местного населения.       Здинарск давно перестала видеть в нем угрозу. Валкер тоже быстро поняла почему.       Джейк никогда не повышал голос. Не пытался казаться грозным. Не проявлял агрессии. Если ему что-то не нравилось, он просто молчал или спокойно менял тему разговора. В его поведении чувствовалась удивительная внутренняя дисциплина.       Валкер тихо спросила, когда омега скрылся в крыле полковника:       — Он всегда такой?       Жница задумалась.       — Почти всегда.       — Странно. Его все называют таким опасным.       Зи перевела взгляд на подругу и откинулась на спинку дивана, потягиваясь.       — Думаю... Опасным он становится только тогда, когда ему действительно приходится им быть.       Валкер молча хмыкнула.       Ей почему-то показалось, что именно эта спокойная сдержанность делает Джейка Салли куда более сложным, чем все истории, которые она слышала о нем раньше.

***

      Утро наконец выдалось свободным.       Жница даже не стала ставить будильник, впервые за долгое время позволив себе просто выспаться.       Проснувшись от того, что яркие лучи света настойчиво пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, она лениво перевернулась на спину и сладко потянулась. Суставы приятно хрустнули после долгого сна.       Она даже не сразу вспомнила, когда в последний раз просыпалась сама, а не от сигнала коммуникатора или будильника.       Натянув шорты и свободную майку, девушка босиком вышла в коридор.       Кампус встретил ее непривычной тишиной. Но стоило приблизиться к общей комнате, как тишину нарушила негромкая музыка.       И чей-то голос.       Жница невольно замедлила шаг.       Низкий, теплый, удивительно чистый тембр легко ложился поверх мелодии. В голосе не было желания впечатлить кого-то или показать мастерство. Так поют только тогда, когда уверены, что никто не услышит.       — Это еще кто? — мелькнуло у нее в голове.       Она бесшумно подошла ближе и осторожно выглянула из-за стены.       На кухне стоял Джейк.       Он неспешно заваривал чай, машинально покачивая хвостом в такт музыки, и тихо подпевал знакомой мелодии.       Жница застыла. Она никогда бы не подумала, что у Салли такой голос.       Глубокий.       Теплый.       Удивительно спокойный.       Несколько секунд девушка просто стояла, боясь даже пошевелиться, словно любое неосторожное движение могло разрушить эту неожиданно уютную картину. Но любопытство оказалось сильнее.       Она выглянула из-за стены чуть сильнее и расплылась в улыбке.       — Вау...       Джейк вздрогнул и тут же замолчал.       Обернувшись, он встретился с ней взглядом и устало усмехнулся, словно уже понимал, что сейчас услышит.       — Джейк, пожалуйста, продолжай, — попросила Жница. — Кроме меня здесь все равно никого нет.       — Зи... — он покачал головой. — Я не пою.       — Конечно. Это, наверное, чайник распелся.       Она со смешком вошла в комнату и, проходя мимо, нарочито огляделась.       — Или вентиляция научились петь человеческими песнями.       Джейк тихо фыркнул.       — Правда не пою.       — Только что пел.       Она остановилась рядом с кухонным островком и внимательно посмотрела на него.       — И, между прочим, очень красиво. Даже обидно, что ты это скрываешь.       Салли лишь неопределенно пожал плечами. Он молча занялся чайником, будто разговор его совершенно не интересовал.       Лишь спустя несколько секунд негромко ответил:       — Не вижу смысла петь для кого-то. Да и не хочется. Просто... Иногда что-нибудь напеваю, когда скучно.       Жница задержала на нем взгляд. Не было никакого смущения или кокетства. Он действительно не понимал, почему это вообще заслуживает внимания.       Она лишь улыбнулась про себя.       — Вот ведь...       — Ладно, уговорил, — примирительно сказала бета. — Тогда хотя бы поухаживай за девушкой.       Она выразительно посмотрела на кружку, над которой поднимался ароматный пар.       Джейк молча подвинул ее к ней.       — Спасибо.       Сам же достал другую кружку и принялся спокойно заваривать чай уже для себя.       В общей комнате снова стало тихо. Только негромко шумел закипающий чайник да из колонок тихо играла музыка, словно продолжая песню, которую Джейк так и не допел.

***

      Пока Куоритч с отрядом застряли на китобойном судне, жизнь в кампусе рекомов была спокойной.       Все выполняли свои задачи без контроля со стороны полковника. Солдатам не нужно было постоянное присутствие старшего по званию, чтобы хорошо выполнять свою работу. Подчиненные Куоритча были ответственными и преданными своему лидеру и не хотели его подставлять.       Днем Майлз вышел на связь с Брауном.       — Полковник.       — Возвращение откладывается. После разведки территории у нас появилось новое задание. Задержимся еще на пару дней на китобое. Поручения те же.       — Принял.       Наступила короткая пауза.       — Салли?       — На месте. Без происшествий.       — Хорошо. Конец связи.       Связь оборвалась.       Браун проходя мимо общей гостиной, невольно остановился.       За последние несколько дней эта комната изменилась до неузнаваемости. Еще недавно здесь было тише и сдержаннее. Теперь же она все чаще напоминала обычный дом, где просто жили.       Из колонки негромко лилась музыка. На диване, вытянув ноги и устроившись с неожиданным для себя комфортом, сидел Джейк. И с едва заметной улыбкой наблюдал за происходящим.       А в центре комнаты уже вовсю кипели страсти.       — Нет! — возмущенно воскликнула Жница. — Ты опять жульничаешь!       — Я? — Валкер даже головы не подняла от игрового поля. — Никогда.       — Ты подсмотрела мои карты!       — Не подсмотрела, а воспользовалась открывшейся возможностью.       — Это и называется подсмотреть!       — Нет. Это называется быть внимательнее противника.       Жница возмущенно всплеснула руками.       — Какая же ты невозможная!       — Зато выигрываю.       — Потому что мошенничаешь!       Валкер невозмутимо пожала плечами, словно это был самый логичный аргумент в мире.       Джейк тихо усмехнулся, не вмешиваясь. Он уже понял, что любые попытки рассудить этих двоих были совершенно бесполезны.       Следующие несколько секунд девушки молча сверлили друг друга взглядами. Первой не выдержала Жница. Схватив диванную подушку, она без всякого предупреждения запустила ее в Валкер.       — Ах ты...       Та с неожиданной ловкостью поймала снаряд прямо перед лицом.       — Вот как?       На ее губах появилась опасно довольная улыбка.       — Ну все.       Подушка тут же полетела обратно. Жница успела увернуться, но только затем, чтобы схватить вторую.       — Сама напросилась!       Через мгновение гостиная окончательно превратилась в поле боя.       Подушки летали из одного конца комнаты в другой, девушки носились вокруг дивана, одновременно смеясь и пытаясь попасть друг в друга. Джейк лишь качал головой, время от времени уклоняясь от очередного «снаряда», случайно прилетавшего в его сторону.       Браун еще несколько секунд молча наблюдал за этим бедламом. Потом только негромко хмыкнул. Это безумие оказалось на удивление заразительным. Однако смотреть на это было даже приятно. Совсем не похоже на жизнь военного подразделения, к которой он привык.       Обе беты уже смеялись так громко, что оставалось лишь удивляться, почему никто до сих пор не пришел выяснить, что здесь происходит.       Джейк лишь покачал головой.       — Вам вообще сколько лет?       Жница, увернувшись от очередной подушки, звонко рассмеялась.       — Ты слышала? Он нас осуждает!       — Не осуждаю, — невозмутимо возразил Джейк. — Просто пытаюсь понять, как вы вообще дожили до взрослых лет.       — Все-таки осуждает, — с важным видом заключила Валкер. — Сто процентов.       Об игре уже никто не вспоминал. О победителе тоже. Теперь по комнате летали исключительно диванные подушки. Жница вдруг остановилась и задумчиво посмотрела сначала на Джейка, потом на Валкер. Уголки ее губ медленно поползли вверх. Она едва заметно кивнула в сторону омеги.       Валкер ответила таким же понимающим взглядом. Заговор удался без единого слова.       Первая подушка прилетела Джейку в плечо. Следом — вторая.       — Эй... — он удивленно поднял брови. — А я-то что сделал?       Ответом стала третья.       — Вы серьезно?       — Абсолютно, — с самым невинным видом подтвердила Жница.       Она уже тянула его за руку.       — Вставай!       — Зачем?       — Сидеть в стороне нечестно.       — Зи, я слишком стар для подобных развлечений.       — Не преувеличивай. До пенсии тебе еще далеко!       Джейк даже не пытался сопротивляться всерьез. Просто продолжал сидеть на диване с таким невозмутимым видом, будто весил не меньше тонны.       — Он специально, — проворчала Жница, безуспешно пытаясь стащить его на себя. — Даже не помогает.       В этот момент решил вмешаться Браун. Он усмехнулся смотря на то как его бета повисла на руке пленника и смешно дергалась, пытаясь стащить того с дивана.       Альфа спокойно подошел сзади. И легонько толкнул омегу в спину. Ровно настолько, чтобы нарушить его равновесие.       — Есть! — Жница победно вскрикнула, когда омега наконец поднялся с дивана. — Спасибо, дорогой!       Браун лишь невозмутимо пожал плечами и отошел в сторону, словно ничего особенного не сделал.       Джейк выпрямился и обреченно посмотрел на Здинарск.       — Ну и зачем ты меня подняла?       Жница сунула ему в руки одну из подушек.       — Теперь защищайся.       — От кого?       Ответ прилетел прямо ему в грудь. Джейк машинально поймал подушку одной рукой. Перевел взгляд сначала на нее, потом на сияющие лица девушек. И медленно кивнул.       — Хорошо... — на губах появилась улыбка. — Вы сами этого захотели.       Подушка с неожиданной точностью угодила Жнице прямо в плечо. Та театрально ахнула и схватилась за место попадания.       — Он ударил меня!       — Исключительно в целях самообороны, — совершенно серьезно ответил Джейк.       — Валкер, ты слышала?       — Слышала!       Следующие несколько минут гостиная окончательно перестала походить на помещение военной базы. Подушки летали через всю комнату, девушки устраивали засады за креслами, перебегали от дивана к дивану и безуспешно пытались окружить Джейка. Тот неожиданно быстро освоился, а вскоре в их небольшую войну оказался втянут и Браун, который сначала пытался сохранить невозмутимость, но очень быстро понял, что остаться в стороне ему уже никто не позволит.       Даже сам Джейк не заметил, в какой момент начал смеяться. Не привычно усмехаться краешком губ. Не изображать спокойствие. А смеяться по-настоящему — легко, искренне, до выступивших на глазах слез.       Всего на несколько минут исчезли мысли о семье, о плене, о будущем, которое оставалось таким же неопределенным.       Осталась только эта шумная компания. Музыка. Летящие через всю комнату подушки. И ощущение чего-то удивительно простого и почти забытого.       Когда силы наконец закончились, все без разбора попадали на диваны и пуфы.       Жница, тяжело дыша после беготни, без всяких церемоний устроилась рядом с Брауном, опираясь на его плечо. Несколько секунд в комнате стояла лишь тишина, нарушаемая редким смехом и сбившимся дыханием.       — Видишь? — наконец произнесла она.       Джейк повернул голову.       — М-м?       — Иногда полезно перестать думать.       Он долго молчал. Потом едва заметно улыбнулся. По-настоящему.       — Наверное... Ты права.       Браун молча наблюдал за ними. Еще неделю назад подобная картина показалась бы ему невозможной.       Опасный пленник, которого ожидали увидеть настороженным и постоянно готовым к побегу, сейчас сидел среди них, после несанкционированного боя подушками и смеялся над глупыми шутками, словно был частью их коллектива.

***

        На следующее утро коммуникатор Брауна коротко завибрировал. Он нажал на кнопку, слушая.       Пришел приказ: доставить Салли в научный блок. Разрешение полковника получено.       Браун устало прикрыл глаза.       — Черт...       Он уже догадывался, чем все закончится. Когда он вошел в общую комнату, Джейк сидел на диване с раскрытой книгой.       Услышав шаги, омега поднял голову.       — Следуй за мной.       — Куда?       Браун не успел ответить. На лице Джейка что-то едва заметно изменилось. Он понял. Книга медленно закрылась.       — Ну уж нет. Мне того раза хватило.       Браун ожидал именно такой ответ от пленника.       — Это приказ.       — Мне плевать, — капрал поднялся на ноги, делая шаг назад. — Я туда не пойду.       В памяти слишком ярко вспыхнули стерильный белый свет, холод операционного стола, туго затянутые ремни, чужие руки и бесконечная боль.       После того обследования он еще несколько дней едва мог двигаться. Он не собирался проходить через это снова. Особенно сейчас. Куоритча не было на базе. Некому было войти в лабораторию и прекратить издевательства. Некому было остановить ученых, если они вновь зайдут слишком далеко.       Джейк почувствовал, как дыхание становится чаще.       — Браун... Свяжись с Куоритчем.       Альфа молчал.       — Пожалуйста. Дай мне поговорить с ним. Я уверен, у них нет согласия полковника на то, что они реально задумали. В этот раз я оттуда не выйду. Меня выкатят как кусок пережеванного мяса.       Браун сделал осторожный шаг вперед.       — Джейк...       — Почему ты меня не слушаешь?       — У меня приказ. Не вынуждай меня.       — Не подходи!       Последние слова прозвучали почти срывающимся голосом. Омега резко развернулся и направился к крылу полковника. Он успел сделать всего несколько шагов.       Браун догнал его и крепко схватил за предплечье.       — Отпусти!       Капрал резко вывернулся. Не получилось. Он рванулся снова. Еще сильнее. Солдат удержал. Тогда Салли обеими руками вцепился в дверной косяк. Так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь.       — Джейк. Прекрати!       — Я туда не пойду!       Он не пытался ударить Брауна в серьез, да и альфа был сильным чисто физически. Он просто отчаянно сопротивлялся. Каждый шаг давался с борьбой. Он упирался босыми ногами в пол, цеплялся за мебель, за стены, за дверные проемы. Потеряв равновесие, тут же снова поднимался, лишь бы не позволить увести себя дальше.       Реком тяжело выдохнул. Он прекрасно понимал, что сейчас происходит. Это было далеко не упрямство. Не каприз. Это был страх. Настоящий. Животный страх.       Использовать ограничитель дистанции солдат даже не рискнул. Если Джейк в панике решит специально задушить себя, лишь бы не попасть в лабораторию, последствия будут катастрофическими. И объяснять это Куоритчу потом придется именно ему.       Брауну приходилось буквально тащить его через всю базу.       До научного блока они добирались почти час. К тому моменту оба выбились из сил. Появление было фееричным. Салли даже не дал надеть на себя маску для дыхания. Пришлось тащить так. И как можно быстрее, чтобы оба не задохнулись.       У входа их уже ждали сотрудники лаборатории. Даже с их помощью удержать пленника оказалось непросто.       Он продолжал вырываться до последнего, пока альфа один за другим застегивал широкие фиксирующие ремни на его запястьях и груди. Только когда последний замок с сухим щелчком защелкнулся, капрал наконец замер. Но не успокоился. Просто понял, что больше не может ничего изменить.       — Не надо...       Голос Джейка дрогнул. Он больше не рычал, не пытался огрызаться. Впервые с того момента, как его привели в лабораторию, в нем прозвучала неприкрытая просьба.       — Не оставляй меня с ними. Пожалуйста, дай поговорить с Куоритчем.       Браун замер. Пальцы на мгновение остановились на плохо фиксирующем грудь ремне. Он мог бы сейчас ничего не ответить. Мог бы сделать вид, что не услышал. Но вместо этого лишь сильнее затянул крепление.       — Прости.       Джейк закрыл глаза.       Ему на лицо надели маску для дыхания, плотно ее закрепляя.       Первые минуты обследования проходили почти в полной тишине. Объект уже подключили ко всем необходимым приборам, которые размеренно попискивали, фиксируя показатели.       Ученые негромко переговаривались между собой. Джейк лежал неподвижно, напряженный до предела. Казалось, даже дыхание давалось ему с усилием. Он не сводил глаз с потолка. И почти ни разу не моргнул, не желая видеть то, что с ним собирались делать.       Омега боялся. Так сильно, что показатели без труда фиксировали это тревожное состояние.       Браун стоял неподалеку, молча наблюдая за происходящим.       Спустя некоторое время к нему подошел один из сотрудников лаборатории.       — Сержант, вам придется выйти.       — Зачем?       — Следующий этап может спровоцировать неконтролируемый выброс феромонов. Рисковать военным составом мы не будем.       — Я останусь.       Ученый спокойно повторил.       — Это распоряжение руководителя проекта.       В лаборатории повисла короткая пауза. Браун медленно повернулся к Джейку. Тот смотрел прямо на него. Не моргая.       — Не уходи...       Это прозвучало почти неслышно. Как последняя надежда, которая уже сама не верила, что ее услышат.       Альфа отвел взгляд.       — Я буду за дверью.       Это было единственное, что он смог сказать.       Дверь закрылась за его спиной. Магнитные замки негромко щелкнули, отрезая его от лаборатории. Солдат прислонился к холодной стене, скрестил руки на груди и попытался убедить себя, что все идет по плану.       Тишина длилась недолго.       Первый крик ударил по нервам так резко, что Браун невольно вздрогнул. Потом послышался второй. Еще громче и отчаяннее. За ними последовал оглушительный металлический лязг — Джейк с такой силой рванулся, что натянутые ремни ударили по каркасу стола. А прикрученные к полу ножки дернулись с винтов.       Из лаборатории доносились обрывки команд.       — Держите показатели!       — Давление растет!       — Не давайте ему отключиться!       Крики не прекращались. Иногда Джейк выкрикивал что-то на на’ви. Иногда срывался на отборную ругань. Или просто рычал так, что по спине пробегал холод.       И каждый раз Браун непроизвольно сжимал кулаки.       — Полковнику это бы не понравилось. Совсем.       Проходили минуты, часы. Реком уже перестал смотреть на циферблат. Он лишь слушал. Звуки грохочущего металла. Приглушенные команды. Тяжелое дыхание. Очередной крик. Причем каждый следующий звучал слабее предыдущего.       В какой-то момент Браун не выдержал. Он шагнул к двери и резко дернул ручку. Безрезультатно. Замок даже не отреагировал. Пропуск тоже оказался заблокирован.       Изнутри продолжали доноситься голоса. Что-то тяжелое с грохотом упало на пол. Потом наступила тишина. Такая внезапная, что она оказалась страшнее всех криков минуту назад.       Браун медленно выпрямился.       — Почему Джейк замолчал?       Наконец магнитный замок тихо щелкнул. Дверь открылась. На пороге появился один из ученых. Он выглядел усталым.       — Сержант.       — Что произошло?       — Помогите переложить пациента.       Браун быстро вошел внутрь. Пленный неподвижно лежал на процедурном столе. Без сознания. Дышал едва заметно. Его уже успели очистить, одежду заменить, аппаратуру привести в порядок.       Лаборатория вновь выглядела безупречно — словно ничего особенного здесь не произошло. Только взгляд альфы случайно скользнул вниз. Под краем стола темнело несколько еще не вытертых капель крови.       Он медленно поднял глаза.       — Полковник... Действительно санкционировал это?       В лаборатории стало тихо.       Сам Эдриан Хейл вышел вперед и встретил взгляд рекома спокойно и холодно.       — Солдат, ваша задача — доставить объект в восстановительный блок, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом произнес он. На мгновение повисла тишина, после чего мужчина холодно добавил. — Не задавайте вопросов, на которые у вас нет допуска.       Несколько долгих секунд Браун молча смотрел ему в глаза. Под кожей на скулах перекатывались напряженные желваки, пальцы медленно сжались в кулаки, но ни один мускул на лице не выдал того, что сейчас кипело внутри. Он прекрасно понимал цену любому лишнему слову. Здесь возражения ничего не меняли — лишь превращали самого возражающего в очередной объект для протоколов.       Не сказав ни слова, он подошел к столу.       Металлические застежки фиксирующих ремней одна за другой тихо щелкнули, освобождая измученное тело.       Браун действовал удивительно осторожно, будто боялся причинить пленному новую боль. Подсунув руки под плечи и колени, он поднял его. Аккуратно переложив Джейка на каталку, Браун задержался на мгновение. Поправил сбившуюся больничную сорочку, закрывая обнаженную кожу, словно пытался вернуть хотя бы остатки достоинства, которых его так бесцеремонно лишали в этой стерильной комнате.       И только тогда заметил хвост.       Его жестоко закрепили пластиковыми стяжками к ноге, лишив даже этой естественной возможности двигаться. Следы от фиксаторов глубоко впивались в кожу.       У Брауна невольно дернулся собственный хвост — короткое, почти рефлекторное движение, выдавшее отвращение. Он поспешно отвел взгляд. Ему хотелось сорвать эти чертовы стяжки, высказать все, что он думает о подобных методах, но здравый смысл заставил проглотить эмоции.       Молча взявшись за ручки каталки, он вывез Салли в пустой коридор.       За дверью лаборатории царила почти неестественная тишина. Лишь ровный гул вентиляции да приглушенное поскрипывание колес нарушали стерильное безмолвие. Белый свет потолочных панелей ложился на стены холодными полосами, делая пространство безликим и бесконечным.       Колеса негромко постукивали по идеально гладкому полу, отсчитывая секунды, которые тянулись мучительно медленно.       Всю дорогу Брауна не покидала одна мысль. Он очень надеялся, что Куоритч успеет вернуться раньше, чем ученые решат повторить подобное «обследование».

***

      Полковник спрыгнул со своей банши, привычным движением разрывая связь. Огромная самка тихо фыркнула и потерлась мордой о его плечо. Майлз машинально похлопал свою девочку по мощной шее.       — Умница, Кексик.       Куоритч зажал кнопки на коммуникаторе.       — Браун. Доложи обстановку.       Подчиненный сразу же вышел на связь.       Он оставался около палаты, куда поместили Салли, решив предусмотрительно остаться рядом и при необходимости помешать ученым проводить свои эксперименты над бессознательным пленником.       Полковник слушал отчет молча.       С каждым словом лицо его становилось все жестче. Челюсть напряглась так сильно, что заходили желваки. Брови медленно сошлись к переносице. Из груди вырвался низкий, звериный рык.       Он отпустил банши.       — Скоро буду. Не отходи от него и не подпускай никого, — отчеканил Куоритч.       Он отключил связь и направился вовсе не в медицинский сектор. Его путь лежал в научный центр.       Стоило полковнику появиться в коридоре лабораторного блока, как разговоры вокруг начали стихать. Люди невольно расступались. Кто-то торопливо делал вид, что полностью поглощен работой. Кто-то опускал взгляд в планшет. Кто-то просто отходил с дороги.       Никто не попытался его остановить. Даже не осмеливались спросить, зачем он здесь.       Тяжелые двери лаборатории разъехались с резким шипением. Оливия Хартман подняла голову от монитора. На мгновение в ее глазах мелькнуло искреннее удивление.       — Полковник, вы вернулись раньше…       — Вы пересекли границу, — произнес мужчина.       Низкий голос разъяренного рекома заставил девушку почувствовать дрожь от страха. Она медленно повернулась к нему.       — Мы работали в рамках допустимых параметров исследования. Его реакция была ожидаемо стабильной, но…       — Молчать!       Одно единственное слово обрушилось на лабораторию, заставив всех вздрогнуть. Майлз медленно шагнул вперед, не сводя взгляда с шатенки.       — Сутки без сознания, док. Это вы называете стабильной реакцией?       Расстояние между ними стремительно сокращалось, но никто не рискнул вмешаться. Каждый в лаборатории чувствовал, что сейчас происходит не обычный спор между офицером и научным сотрудником. Это было нечто гораздо опаснее.       Майлз остановился в нескольких шагах от нее.       — Слушай меня внимательно, — холодно произнес Куоритч, удерживая голос, который пугал своей интонацией до чертиков.       Внутри все кипело, но он удерживал себя с тем отчаянным усилием, которое требовалось, чтобы не позволить инстинктам взять верх. Стоило Майлзу представить, что он мог потерять Джейка, под ребрами снова вспыхнула глухая, удушающая злость.       — Он не эксперимент. Не объект. И не ресурс.       Каждое слово звучало размеренно и весомо, словно окончательно перечеркивало все, что здесь происходило в его отсутствие.       — С этого момента я накладываю вето на любые исследования и медицинские манипуляции, касающиеся Салли.       Хартман непроизвольно напряглась.       — Любая попытка повторить то, что вы сделали, — Майлз подошел почти вплотную. — ...закончится тем, что проводить свои гребаные эксперименты вам будет попросту негде. Об этом я лично позабочусь.       Оливия сама не заметила, как сделала шаг назад. Потом еще один. Лишь упершись бедром в край стола, она осознала, что отступает. Словно перед ней стоял уже не полковник Куоритч.       Майлз смотрел ей прямо в глаза, не мигая. В этом взгляде не осталось ничего от офицера, привыкшего соблюдать субординацию и искать компромиссы. Сейчас в нем говорил альфа. Омегу которого подвергли мучительным исследованиям и опытам.       — Ты больше и пальцем его не тронешь, — реком резко выдохнул, стараясь держать себя в руках и выдержал короткую паузу. — И ни один ученый даже близко к нему не подойдет.       — Полковник... Это нарушает протоколы RDA...       Последние слова Хартман прозвучали почти шепотом.       Майлз дернул хвостом за спиной и нахмурился сильнее. Лаборатория будто замерла. Стихли разговоры за стеклянными перегородками. Перестали стучать по клавишам работники. Даже размеренный писк медицинских мониторов словно отдалился, растворившись где-то на самом краю сознания.       — Мне плевать на протоколы. После произошедшего у меня есть полное право ставить такие запреты. Что вы мне сделаете? Ни-че-го.       Теперь ледяное спокойствие альфы исчезло. Под каждым словом ощущалась ярость.       — Думать надо было до того, как вы чуть не угробили моего омегу, — произнес альфа грозно, еле удерживая себя, чтобы не придушить эту девку голыми руками.       Майлз даже не заметил, что сказал вслух. Впрочем, какая теперь разница.       Хартман застыла от слов рекома. Не ожидая, что альфа так ярко отреагирует на произошедшее. Она несколько долгих секунд смотрела на мужчину, пытаясь найти хоть тень сомнения в его словах.       Не нашла.       Перед ней сейчас стоял не офицер, отстаивающий интересы подразделения. Перед ней был злющий как демон альфа, защищающий то, что считал по праву своим.       Шатенка медленно отвела взгляд.       Спорить с Майлзом Куоритчем сейчас было не просто бессмысленно.       Это было смертельно опасно.

***

      Медблок Бриджхэда всегда пах одинаково: антисептиком и полной стерильностью. Точно так же, когда пленник оказался здесь в первый раз. Истекающий кровью после ожесточенной битвы и без сознания.       Свет здесь был слишком ярким вне зависимости от времени суток. Белые лампы резали глаза, приборы тихо пищали у стен, а за прозрачными перегородками двигались люди в медицинской форме.       На одной из коек у дальней стены неподвижно лежал Джейк.       Кислородная маска закрывала нижнюю часть лица, грудь поднималась тяжело и неровно. На шее и руках темнели следы от датчиков и инъекций, а отросшие волосы беспорядочно рассыпались по подушке.       Он все еще был без сознания.       Куоритч молча сел рядом с койкой Салли и какое-то время просто молча смотрел на омегу. Тот выглядел плохо. Очень плохо. Даже дыхание под маской оставалось рваным.       Майлз провел рукой по его волосам, убирая прилипшие пряди со лба.       — Чертовы идиоты… — тихо пробормотал он.       Джейк пришел в себя не сразу. Сначала едва заметно дернулись пальцы. Потом ресницы. И только спустя несколько секунд он медленно открыл глаза. Взгляд был мутным. Испуганным. Он резко вдохнул через маску и дернулся, будто не сразу понял, где находится.       — Тише.       Майлз сразу наклонился ближе. Джейк сфокусировал взгляд на нем только через пару секунд. И неожиданно весь мелко задрожал.       — Майлз…       Голос был слабым и сорванным. Он попытался приподняться, но тут же болезненно поморщился. Полковник придержал его за плечо.       — Лежи спокойно.       Джейк судорожно сглотнул под маской. И вдруг тихо, почти шепотом выдавил:       — Не отдавай меня больше им…       Эти слова упали то ли камнем в тишину палаты, то ли прямо в холодное сердце Куоритча. В этих простых словах не осталось ни злости, ни привычного упрямства. Только страх. Чистый, вымотанный страх.       Руки омеги заметно дрожали поверх одеяла.       Майлз медленно сжал челюсть.       — Успокойся. Сейчас переживать не надо. Отдохни пока, — уже спокойнее добавил он. — Завтра заберу тебя отсюда.       Салли схватил рекома за руку и слабо сжал запястье, пытаясь остановить его.       — Пожалуйста, не уходи... — прохрипел Салли сорванным голосом.       Майлз замер на секунду. Омега, кажется, тоже понял, что сказал, потому что тут же отвел взгляд в сторону. Но пальцы все равно нервно сжимали руку мужчины.       Полковник тяжело выдохнул и аккуратно отцепил пальцы от своей руки.       — Тебе нужно поспать.       — Майлз…       Полковник вышел прежде, чем Джейк успел снова что-то сказать. А уже за дверью остановился рядом с Брауном.       — Никого к нему не пускать, — коротко приказал старший по званию. — Вообще никого. Даже убрать палату или проверить его показатели.       — Есть, сэр.       Пленник внутри палаты этого разговора уже не слышал. Он лежал неподвижно еще несколько секунд, глядя в закрытую дверь. Потом медленно подтянул дрожащие руки к груди. И только тогда понял, что Майлз действительно ушел.       Он не знал, что у двери дежурил боец Куоритча с прямым приказом никого не пускать внутрь.       Для Джейка все выглядело иначе. Будто его оставили здесь одного. С ними. Как подопытного кролика, которого было не жалко пустить на растерзания чокнутым ученым.       Он стиснул зубы, стараясь не дать этой мысли разрастись. Паника никогда никому не помогала. Джейк лежал и упрямо повторял себе что он солдат, воин крепкий и не сгибаемый. Что парочка жалких экспериментов не сломают его. Что если не можешь изменить ситуацию — сохраняй голову холодной.       Он должен был оставаться стойким ради своей семьи. Ради хоть одного маломальского шанса вернуться к ним.       Только вот сейчас собственное тело будто решило его предать. Едва заметная дрожь никак не прекращалась.       После проклятого «обследования» мышцы оставались ватными, руки почти не слушались, а сил не хватало даже нормально приподняться. Где-то под ребрами напомнило о себе мерзкое чувство беспомощности, от которого хотелось избавиться так же сильно, как от боли.       Перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет ламп. Человеческие руки в латексных перчатках. Тугие ремни, намертво притягивающие его к столу. И иглы, очень много игл и прочих всяких орудий пыток.       Джейк резко открыл глаза.       — Нет. Это уже закончилось.       Он заставил себя сделать медленный вдох через кислородную маску. Потом еще один. Сердце все равно колотилось слишком быстро. Он прекрасно понимал, что это всего лишь воспоминания. Но тело еще помнило.       Осторожно, морщась от слабости, он перевернулся на бок и подтянул колени ближе к груди, насколько позволяли трубки капельниц и датчиков. Поза была неудобной и совершенно не похожей на него.       Будь у него силы, он бы уже уговорил Куоритча покинуть это место. Узкая кровать в маленькой комнате была намного лучше того, где он находился сейчас. По крайне мере там над ним так не издевались. Даже в этом жестоком закостенелом вояке было больше чести и сострадания, чем в извращенных человеческих умах.       Сейчас единственное, что оставалось, — переждать, пока перестанет трясти.       За ним должны вернуться завтра…       По щеке медленно скатилась слеза. Джейк раздраженно зажмурился, словно мог приказать собственному телу прекратить эту слабость так же, как привычно приказывал себе терпеть боль или не отключаться после ранения.       Не получилось.       Он лежал совсем один в ослепительно ярком, холодном медблоке, слушая мерный писк приборов и невольно прислушиваясь к каждому звуку за дверью.       Инстинкты упрямо твердили, что если Куоритч вернулся, то он не позволит ученым снова забрать его. Они же не просто так выбрали момент, когда полковник будет далеко от базы.       Разум Салли пытался верить зову инстинктов.