The Sound Of You

Вар просыпается, не понимая, где находится. Когда он медленно открывает глаза, мышцы под ними кажутся тяжелыми и припухшими. Зрение фокусируется, но ни одна деталь вокруг не кажется знакомой. Его прошибает резкая, внезапная паника, но в следующее мгновение он чувствует запах. Этот аромат он узнал всего сутки назад, и теперь тот мертвой хваткой вцепился в его память. Вар помнит, как утыкался в него лицом – в прохладную, гладкую ткань ветровки Иня, в которой он провёл вчерашний вечер. Ощущение того, что он окутан этим запахом, приносит мгновенное утешение. По мере того как сознание возвращается, первобытный страх рассеивается. Он окончательно приходит в себя и видит вокруг стены нежно-серого цвета. На них висят портреты, а между ними – несколько изящных акварелей. Вар оглядывается и замечает, насколько в комнате чисто: ни пылинки. Сам он под одеялом кажется себе чем-то инородным, лишним, словно своим присутствием нарушает этот безупречный порядок. Дверь приоткрыта. Оттуда доносится тихое напевание, лязг посуды и шуршание сковородок. Воспоминания накрывают его волной. Вар медленно садится, откидывает одеяло и встает на дрожащие ноги. Тело чувствует себя странно отдохнувшим. Один взгляд на кровать говорит о том, что он никогда не спал на чем-то подобном – матрас и подушки ощущались под ним невероятно мягко. Дорого. Всё вокруг выглядит очень дорого. Нервничая, он пересекает комнату и открывает дверь чуть шире, заглядывая наружу. Выскользнув в коридор, он идет на звук, тихий, как мышь. Когда он заходит на кухню, Ин занят готовкой. Не желая напугать мужчину, Вар бесшумно направляется к кухонному «островку», разделяющему их. Однако именно в этот момент Ин оборачивается и слегка вздрагивает, едва не выронив (к счастью, пустую) кастрюлю. Он вынимает один наушник и улыбается. – Проснулся! – приветствует он, и его темные глаза довольно сияют. Вару кажется, что в комнате стало светлее. – Как спалось? – спрашивает Ин так обыденно, будто всё это – в порядке вещей. Он раскладывает рис с яйцами по двум тарелкам и ставит их на просторный стол-остров. – Надеюсь, кровать была удобной. Тебе явно нужно было отоспаться, – продолжает он, вытирая руки полотенцем и опираясь на столешницу. Вар слишком ошеломлен, чтобы заставить мозг и язык работать в связке. Слова, которые он хочет сказать, никак не складываются. – Почему ты привез меня сюда, Пи? – спрашивает он, стараясь казаться как можно меньше. В своей поношенной одежде он чувствует себя до невозможного неуместным, словно кожа слишком туго обтягивает кости. Ин замирает на секунду, его улыбка становится мягче. – Ты уснул у меня на руках, – объясняет он вкрадчивым голосом. – Я просто не мог... оставить тебя там. Вару нечем крыть, но он не может скрыть своего беспокойства. Тревога начинает неприятно сжимать сердце: он чувствует себя обузой, ведь этот человек и так сделал для него слишком много. Должно быть, его состояние легко читается по лицу, потому что Ин вздыхает и жестом приглашает его сесть. Вар подчиняется, хоть ноги всё еще немного подкашиваются. Ин садится наискосок от него и протягивает палочки и ложку. Вар вежливо принимает их, но не спешит приступать к еде. – Я не собирался оставлять тебя спать в участке, – говорит Ин, подбадривая Вара безмолвным жестом, мол, «ешь». – И я уж точно не собирался везти тебя обратно в то место, – продолжает он, подкладывая на тарелку Вара немного винограда и клубники. Внутри что-то екнуло от этой внезапной лавины заботы. Она всё еще была настолько чужой, что ему хотелось сжаться в комок, теперь, когда голова прояснилась и после сна он почувствовал себя чуть более живым. Вар нервно потер шею: – Спасибо, Пи, но... тебе не обязательно было всё это делать. Боже, я даже спал в твоей постели, – произнес он, в ужасе закрывая лицо руками. Конечно, Ин сделал бы это. Он был само воплощение помощи, в то время как Вар был воплощением беспомощности. Он не хотел, чтобы это звучало как жалоба, но он чувствовал себя не в своей тарелке. Словно он здесь лишний. Словно он не заслуживает такого доброго человека, как Ин, который спасает его, утешает, кормит и дает кров. Его скованность, кажется, передалась Иню. Тот отвел взгляд, его глаза стали застенчивыми. – Прости, если я перешел черту, – пробормотал он, внезапно засуетившись и перебирая пальцами палочки для еды. – Клянусь, я спал здесь, – он указал на диван. – Я просто хотел, чтобы тебе было комфортно, извини. Вар не мог вынести этой неуверенности в его голосе и чувства вины в этих красивых глазах. Он словно «сдулся», не в силах сопротивляться желанию успокоить Иня – точно так же, как Ин раз за разом успокаивал его. Его рука дрогнула, но он всё же накрыл ладонь Иня своей, заставляя его перестать теребить палочки. – Пожалуйста, не извиняйся, – сказал Вар, мягко сжав его руку. Он вздохнул, пытаясь подобрать слова, чтобы как можно точнее выразить свои чувства. – Ты так сильно мне помогаешь... – Вар запнулся, стараясь не кусать губы. – Я к этому не привык. И не знаю, как тебя отблагодарить. Я чувствую себя не на своем месте и не уверен, что заслуживаю всего этого. Я имею в виду... я ведь для тебя почти незнакомец. Ин фыркнул, и на его губах заиграла усмешка. – Я думаю, мы уже давно прошли этот этап, тебе не кажется? – игриво спросил он, заметно расслабившись. Вар изумленно захлопал глазами. – Ну... а ты обычно всем пострадавшим так помогаешь? Вар пожалел об этих словах в ту же секунду, как они сорвались с губ, потому что лицо Иня сразу потяжелело. – Ты не просто «пострадавший», Вар. Ты человек. Тот, кому я очень хочу помочь, – серьезно сказал Ин. – Не буду лгать. Мне не всё равно, и, возможно, это выходит за рамки того, что считается нормальным в таких обстоятельствах, – он замолчал, и на его губах появилась робкая улыбка. – Но, пожалуйста, знай: ты всегда можешь меня прогнать. Если тебе некомфортно рядом со мной, я дам тебе личное пространство. Я просто... просто хочу, чтобы ты знал: здесь у тебя есть друг. Ты не один. Этот искренний порыв становится для Вара слишком тяжелым – он отводит взгляд, не в силах вынести этот горящий взор. Ин вздыхает, и легкое сжатие его ладоней придает Вару достаточно храбрости, чтобы снова поднять глаза. – Послушай. Твое дело почти закрыто. Скоро я больше не буду официально за тобой закреплен, так что… – Ин облизнул губы, тщательно подбирая слова. – Если ты хочешь, чтобы я стал тем, кто будет рядом, я им стану, – признался Ин, ни на секунду не отводя глаз. – Я могу быть этим человеком для тебя, Вар. Эти слова ударили в самое сердце, словно раскат грома. Вар колебался; прямолинейность Иня и его готовность помочь ошеломляли – но разве он был в том положении, чтобы отказываться? Тем более, когда помощь предлагают так нежно и искренне. У Вара никого нет. Он буквально, совершенно один. Но, несмотря на изнеможение, всё его тело было сковано напряжением. Потому что, какими бы пленительными ни были глаза Иня, с их почти кошачьим разрезом, как бы они ни обещали ему целые галактики и ни твердили, что всё возможно – это был лишь призрак надежды, быстро погребенный под толстыми слоями сомнений. Ведь он уже проходил через это. Он уже стоял в такой же позе, протягивая руку навстречу предложенной помощи. Эта ситуация, как бы больно ни было это признавать, казалась слишком знакомой. Ему внезапно снова исполнилось восемнадцать: одинокий, напуганный, и идти некуда. «Нет, теперь ты мудрее. Теперь ты хотя бы замечаешь подвох», – услужливо подсказал мозг. Вар только что вырвался из пожара, но пламя всё еще было слишком близко – слишком обжигающе, чтобы он мог просто закрыть глаза и пойти на зов. И всё же, глядя на мягкость в глазах Иня, Вар улыбнулся. Ему это далось легко. – Ты всегда такой самоотверженный? – спросил Вар вместо ответа, за что был вознагражден жизнерадостной усмешкой. – Только с теми, кто этого заслуживает.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ин разъясняет Вару всё: какие у него есть варианты, что ждет в будущем его самого и Кая. Вар просто слушает, удивляясь даже тому, что Ин успел уладить дела в цветочном магазине – предупредил их, что Вару нужно время на восстановление. Ин не посмел раскрывать подробности личной жизни Вара; он лишь позвонил владелице и объяснил, что тот попал в сложную ситуацию, чтобы оправдать его отсутствие. Женщина оказалась невероятно милой, ответив, что Вар может возвращаться, как только будет готов – работа будет его ждать. – Ого... – выдыхает Вар, ерзая на стуле. – Спасибо. Я имею в виду... я даже не думал о работе или... о чем-то еще, кроме... – Я знаю, – успокаивает его Ин. – Я часто с этим сталкиваюсь. Часть моей работы – думать о последствиях в подобных случаях, – объясняет он, подавляя очередной румянец под восхищенным взглядом этих карих глаз, почти ослепляющих своей искренностью. Он с улыбкой опускает взгляд на еду. – Чаще всего... жертвы, – он хмурится на этом слове. – Они проходят через такие травмирующие события, что им нужна помощь, чтобы просто не дать своей жизни развалиться. Недостаточно просто вырвать их из ситуации, в которой они оказались. Самое сложное начинается потом. Поэтому мы сотрудничаем с несколькими больницами и центрами психологической помощи, куда направляем спасенных нами людей, если им это нужно. О чем... я также обязан предложить подумать и тебе, если захочешь. Он внимательно следит за реакцией Вара на упоминание терапии, но младший, кажется, ничуть не смущен – он лишь тускло хлопает глазами, будто даже не рассматривал это как вариант. Ин не настаивает. Он знает, что не может заставить его делать выбор, тем более сейчас, когда тот всё еще так уязвим. «Я могу быть этим человеком для тебя, Вар». Его собственные слова звучат в голове даже спустя несколько минут. Ин не лжет. Он действительно хочет быть рядом. Просто немного пугает то, насколько сильно он хочет, чтобы Вар впустил его в свою жизнь. Тем не менее, он не боится озвучить то, о чем думал со вчерашнего вечера, пока лежал на диване. Он переводит взгляд на папку из крафтовой бумаги, которая так и лежит напротив них нераспечатанной. Когда Вар прослеживает за его взглядом, Ин сглатывает, набираясь смелости заговорить. – Я знаю, тебе предложили несколько вариантов жилья на выбор, – начинает Ин, нервно помешивая рис и чувствуя на себе пристальный взгляд карих глаз. – Но... пока что ты можешь остаться здесь, на столько, на сколько тебе н-нужно, – произносит он, заставляя себя не морщиться от надежды, сквозящей в голосе. Вар издает тихий смешок, слегка качая головой. – Думаю, этот дом мне немного не по карману, – говорит он, ковыряя еду. Ин моргает, запинаясь на следующих словах: – О, т-тебе не придется... Я-я имел в виду... здесь, – он замолкает, заливаясь краской. Что он вообще предлагает? Он точно сошел с ума. Карие глаза расширяются. – Оу. Вар долго молчит. Когда Ин смотрит на него, то видит, что тот глубоко погружен в свои мысли; он закусывает губу, и Ин понимает, что это его нервная привычка. На щеках проступают ямочки, а карие глаза кажутся затуманенными. Вар выглядит таким же хрупким и прекрасным, как цветы, о которых он заботится, – цветы, которые он любит. Даже то, каким испуганным он выглядит сейчас, заставляет сердце Ина биться чаще, так, что он сам не может этого понять. Боже. Это добром не кончится. – Спасибо за предложение, – начинает Вар, его руки начинают нервно подергиваться. – Спасибо, но не думаю, что смогу его принять, – добавляет он, и кажется, будто он заставляет себя не отводить взгляд. – Ты... ты очень добр ко мне. Ты даже не представляешь, как сильно мне помог. Это много значит, и я уверен, что жить с тобой было бы чудесно, но... Внезапная нервозность, которую Ин улавливает в Варе, заставляет его обеспокоенно нахмуриться. Но младший, кажется, неверно истолковывает этот жест: он заметно отстраняется, напрягая плечи. – Я... я не хочу казаться неблагодарным, я так, так признателен за всё, что ты для меня сделал, я просто... я д-думаю, мне нужно... – слова застревают в горле, а глаза наполняются слезами. – Я хочу... я... я просто... – Эй, эй, – Ин нежно перебивает его, протягивая руку. Это оказывается ошибкой, потому что Вар вздрагивает, и Ин отдергивает руку, будто обжегся, хотя всё еще держит её рядом. – Вар, что случилось? – спрашивает он, и его тревога растет при виде этих глаз, полных слез. – Эй, всё хорошо... – П-прости, – заикается Вар, сжимая кулаки на коленях. – П-прости, что я такой проблемный, – сокрушается он, закрывая глаза. Он выглядит таким побежденным, что Ина прошибает острая боль сочувствия. Боже правый. Ну конечно, какой же я идиот. Озарение накрывает его ледяной волной, стоит ему увидеть эту прозрачную, кричащую травматическую реакцию Вара. Ин делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Вар, посмотри на меня, пожалуйста, – шепчет Ин, и когда младший подчиняется, ему удается выдавить улыбку. – Послушай. Ты можешь делать буквально всё, что захочешь, – говорит он, делая паузу в надежде, что его слова отпечатаются в сознании Вара. – Я не злюсь на тебя. Ни капельки, ясно? – произносит он, твердо глядя ему в глаза. – Ты имеешь право принимать собственные решения, и я не имею никакого права указывать тебе, как поступать со своей жизнью. Никто не имеет. Он выжидает, пытаясь расшифровать выражение его мягких карих глаз. – Ты понимаешь? – спрашивает он с нажимом. Ин не может оторвать взгляда от Вара, зачарованный тем, как меняются черты его лица после этих слов утешения. Особенно когда Вар судорожно выдыхает и одаривает его кроткой улыбкой, застенчиво опуская взгляд, когда Ин игриво наклоняет голову. – Я просто подумал, что тебе будет спокойнее остаться здесь, чтобы не пришлось в спешке искать жилье прямо сейчас. Но ты волен выбрать любое другое место. Это целиком и полностью твое решение. Вар заметно колеблется несколько секунд, поудобнее устраиваясь на стуле. Он всё еще смотрит на Ина с опаской, но в этом взгляде столько тепла, что Ин понимает: Вар просто пытается защитить себя. Он не привык доверять, ему нужно личное пространство. И Ину нужно начать вести себя осторожнее. В конце концов, младший лишь едва заметно кивает, расслабляя плечи. – Я определюсь с местом на этой неделе. Обещаю, я не задержусь надолго, – нервно бормочет Вар, и его глаза блестят. – И... спасибо. Ин усмехается: – Я отвезу тебя посмотреть варианты, которые они предложили, хорошо? Можешь не торопиться. Спешить некуда. А когда выберешь место, я помогу тебе переехать. С каждым новым предложением Ина щеки Вара розовеют всё сильнее; он робко кивает, словно всё это кажется ему слишком ошеломляющим, и возвращается к завтраку, стараясь не поднимать глаз. Это так трогательно, что Ин невольно задается вопросом: как кто-то мог хотеть разрушить это? Как тот человек мог смотреть на Вара – со всей его тихой, нежной натурой – и просто хотеть раздавить его голыми руками? Когда он такой мягкий, такой ранимый? Впрочем, Ин не собирается искать ответ. Что касается него, этот человек больше никогда и близко не подойдет к Вару. Ин об этом позаботится. Однако легкая улыбка Вара гаснет. – Мне всё равно придется вернуться в старую квартиру. Там все мои вещи, – бормочет Вар, рассеянно гоняя по тарелке кусочки фруктов. С его губ срывается вздох, взгляд становится тревожным. – Что бы тебе ни понадобилось сделать, я помогу, – говорит Ин, вовремя спохватившись, чтобы не звучать слишком напористо. – Если ты захочешь, конечно. Улыбка, которой Вар одаривает его на этот раз, успокаивает всё внутри Ина. Улыбка, в которой робко читается согласие.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

– Я хочу взять еще несколько одеял. – Хорошо, думаю, в этой коробке еще есть место. Вар старался быть предельно осторожным, чтобы не забрать ничего, что принадлежало Каю, как того требовала полиция. У этого человека было не так уж много вещей: одежда, несколько книг и коллекция безделушек из поездок за последние несколько лет. «Подарки» – так он их называл. Почти вся мебель была либо куплена, либо получена даром, и хотя Вару хотелось бы начать всё сначала и не брать из этого проклятого места вообще ничего, у него просто не было выбора. Поэтому он освободил шкафы от всего чужого, чтобы отправить это на склад. Он даже не осмелился заглядывать в вещи Кая, просто сложив их в углу, подальше от того, что собирался забрать сам. Кай теперь был осужденным преступником, и из-за этого полиция взяла под опеку и его самого, и эту квартиру. А поскольку это был, по сути, «принудительный переезд», они обещали взять на себя всю головную боль по оформлению бумаг, включая сборы и авансовые платежи, которые Вар сейчас был не в состоянии покрыть. Маленькое благословение. У него были кое-какие сбережения, да и работа приносила неплохой доход, но ему в любом случае придется выбирать жилье строго по карману. Следствие, скорее всего, затянется на месяцы, и полиция предупредила, что квартиру нужно освободить как можно скорее, поэтому Вар решил покончить с этим раз и навсегда. Они паковали вещи почти в полной тишине. Он не хотел брать много, и, честно говоря, не хотел оставаться здесь дольше положенного, но каждый угол, каждая комната пробуждали воспоминания, которые Вар хотел забыть навечно. Он продолжал сканировать взглядом пространство, укладывая вещь за вещью в чемодан. Сломанные предметы в спальне. Глубокие вмятины на стенах в гостиной и застарелые пятна крови в ванной; пятна, которые Вару так и не удалось оттереть. Всё стало очевидным в тот самый момент, когда они вошли сюда вместе с Ином. Окна теперь были без штор, и свет снаружи делал квартиру какой-то пустой. Словно заброшенная съемочная площадка фильма о жизни Вара, теперь освещенная так, чтобы он мог увидеть все ужасы своего прошлого без фильтров. Вар замер в дверях на несколько мгновений, оглядывая знакомую комнату, и внутри него что-то надломилось от этого осознания. Правда ударила по нему с новой силой. Мебель никогда не расставлялась случайно или как попало, как Вар часто думал и на что жаловался про себя. Каждый предмет был втиснут слишком плотно, образуя узкие, извилистые тропинки через комнату и преграждая путь к выходу. Весь этот хлам, который Вар считал просто неудобным, оказался клеткой. Планировкой, созданной для того, чтобы замедлить его, чтобы он ни за что не успел добежать до двери раньше, чем эти руки схватят его. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сглотнуть вязкий ужас, протолкнуть его внутрь – именно так, как научил его тот человек. Когда он снова вышел в гостиную, то застал Ина за заклеиванием последней коробки. Тот что-то подписывал сверху черным маркером. – Они смогут перевезти коробки и мебель, как только тебе скажут дату заселения... – начал объяснять Ин, но осекся, увидев его. – Ты в порядке? – спросил он, медленно подходя ближе. Вар сглотнул, и ком в горле стал еще больше, делая это простое движение болезненным. Он лишь кивнул, скрестив руки на груди. – Я закончил с вещами, – объявил он, глядя на чемодан рядом. Его взгляд приковала самая большая вмятина на стене напротив. Тот раз, когда Кай избивал его, пока Ин слушал это в трубке. Глаза Вара остекленели, он уставился в одну точку, не замечая, как Ин подошел вплотную, перекрывая ему обзор. Вар моргнул, выходя из оцепенения, и задрал голову, чтобы посмотреть на него. Ин был выше, но он никогда не нависал над Варом. Ни разу. Напротив, его присутствие окутывало, словно самое теплое и безопасное одеяло. Ин улыбнулся ему сверху вниз: – Ты уверен? – спросил он, склонив голову набок. Вар только сейчас заметил, что Ин часто так делает, становясь похожим на преданного щенка. В его глазах мелькнула игривая искра, лукавство, которое заставило Вара кивнуть с легкой улыбкой, вопреки самому себе. – Ты проявил невероятную смелость во всем этом, – сказал Ин. – Надеюсь, ты это понимаешь. Вар почувствовал, как голос перехватило от эмоций. – Я совсем не чувствую себя смелым, – признался он с тяжестью в груди, ощущая, будто эти стены были обучены смыкаться вокруг него. – Я знаю, – ответил Ин, пряча руки в карманы. – Но однажды ты это почувствуешь. Внезапно находиться здесь стало невыносимо. Прошла почти неделя, но Вар чувствовал присутствие Кая повсюду в этой квартире: он таился в каждом углу, наполняя разум непрошеными мыслями и воспоминаниями, которые словно крутились перед глазами. – Вар? – Мы можем уйти? – тихо спросил Вар, потянувшись к рукаву Ина. Он понял, что это самый простой способ почувствовать поддержку – Ин просто позволял ему держаться за ткань, не прикасаясь к нему в ответ и не говоря об этом ни слова. Вар изо всех сил сдерживал слезы, но не мог скрыть блеска в глазах, дрожи в голосе и печали, застывшей в каждой черточке лица. Он не мог скрыть, как сильно это место ранило его. Как сильно он его ненавидел. – Да. Да, конечно, – заверил его Ин, осторожно ведя к выходу. Пальцы Вара вцепились в его рукав, а другой рукой он катил чемодан. Уходя, Вар думал, что он какой угодно, только не смелый. Будь он смелым, он не чувствовал бы себя таким слабым. Таким сломленным. Таким потерянным. Ему казалось, что в нем нет ни капли мужества. Особенно когда заплесневелые стены старого здания практически заглатывали его, заставляя ускорить шаг и крепче сжимать рукав Ина на выходе. Сердце Вара бешено колотилось, он даже не оглянулся на место, которое было его личным адом последние пять лет. Он шел за Ином к машине и быстро сел внутрь, рухнув на переднее сиденье и пристегнув ремень, невообразимо готовый навсегда оставить это место позади. Дрожь и беспокойство немного утихли, когда Ин сел на водительское место, бросив на него внимательный взгляд. Старший улыбнулся ему и положил руку на консоль между сиденьями ладонью вверх, начиная отъезжать. Только тогда Вар понял, что его собственные руки на коленях неистово трясутся – на самом деле дрожало всё тело, а сердце билось о ребра так, будто завтра не наступит. Он не смелый. Совсем нет, но он всё равно протянул руку и накрыл дрожащей ладонью руку Ина. Тепло пришло мгновенно, успокаивая. Ин не шевельнулся – не сжал его пальцы, не попытался переплести их. Он просто держал руку, позволяя этому быть. Будто безмолвно спрашивая разрешения на утешение. И сердце Вара наполнилось нежностью от этого почтительного жеста, от того, как Ин давал ему выбор. Остаться или отстраниться. Позволить коснуться себя или нет. Это было одновременно и невыносимо притягательно, и слишком сильно для Вара в этот момент. Поэтому он тихо выдохнул: – Спасибо, – сказал он, осмелившись взглянуть на профиль Ина. – Спасибо за всё. Тот улыбнулся, не отрывая глаз от дороги, и кивнул. Ин явно обдумывал слова, прежде чем заговорить. – Есть одно место, куда я хотел бы отвезти тебя перед тем, как мы вернемся домой, – сказал Ин, уверенно ведя машину по главной улице. – Хочешь поехать? – спросил он. Всегда, абсолютно всегда давая Вару право голоса, варианты, путь к отступлению. Вар совсем не смелый. Он принял этот факт как истину – в его крови нет ни грамма храбрости. Однако он почувствовал, как внутри разгорается нечто похожее на неё, когда прошептал одно короткое слово, скрепляющее его судьбу. Словно дал обещание самому себе. Обещание, которое намерен сдержать. Что даже если он не чувствует себя смелым, он может, по крайней мере, попытаться им быть. – Хорошо.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ин старается не думать о старой квартире Вара. О том, насколько очевидными были следы насилия, чем дольше он осматривал это место. Оно было повсюду. В каждом гребаном углу. В прошлый раз, когда он был здесь, он не обратил на это внимания – слишком беспокоился о Варе, чтобы замечать что-то, кроме него самого. Однако он сделал всё возможное, чтобы подавить эти мысли. Толку в них не было, хотя мозгу всё равно было трудно осознать увиденное, пока он помогал собирать вещи. Ин хотел закончить как можно быстрее и увезти его отсюда, поэтому он с такой готовностью отозвался на просьбу Вара уйти, не теряя ни секунды. Рука на руле чуть сильнее сжимается, но он заставляет себя расслабиться, не желая пугать Вара, пока они приближаются к месту, куда он мечтал привезти его уже несколько недель. Он наткнулся на него случайно и заходил сюда несколько раз за те недели, когда Вар не звонил. Каждый раз, посещая это место, Ин чувствовал странную близость к нему, хотя они никогда не были здесь вместе. Всё в этом месте почему-то напоминало ему о Варе. Он паркует машину в квартале от цели и выключает двигатель, быстро выходит и обходит автомобиль, чтобы открыть дверь Вару. – Где мы? – спрашивает Вар, выбираясь наружу и оглядываясь по сторонам. – Увидишь, – отвечает Ин, и они пускаются в неспешную прогулку. Азарт наполняет его тем сильнее, чем ближе они подходят, и вскоре они оказываются перед величественными серебристыми воротами, за которыми раскинулся огромный сад. Вар мгновенно замирает. Ин улыбается ему, а затем смотрит вперед. Красивая длинная тропа вьется сквозь пестрый ландшафт красок, ведя к большой оранжерее, притаившейся в глубине. – Это… – Сад. Внутри много всего интересного, – объясняет Ин. – Но я хочу отвести тебя не просто в сад… сам увидишь, – говорит он, подбадривая его идти следом. Ин ловит удивленный взгляд Вара, когда они переступают порог, и его улыбка становится шире, когда глаза младшего расширяются, впитывая открывшуюся панораму. Они проходят мимо тихого кафе, утопающего в ярких розах, чей нежный аромат плывет в воздухе. Повсюду цветы переливаются через стены и арки, свободно обвивая балки и перила, будто это место добровольно сдалось их дикому и прекрасному нашествию. – Ого… – выдыхает Вар, замедляя шаг, пока его взгляд скользит по окрестностям. – Это… это потрясающе. – В его голосе столько искреннего чуда, что у Ина внутри всё тает, а кости превращаются в желе, когда эти карие глаза – сияющие ярче самого солнца – снова смотрят на него. – Я подумал, тебе понравится… – застенчиво бормочет Ин. Он не признается, как часто представлял Вара здесь, среди цветов, и как думал – даже тогда, – что ни один из них не сравнится с его красотой. Теперь он знает, что это чистая правда. Вар издает тихий смешок, светясь от восторга и медленно кружась на месте, не зная, куда смотреть в первую очередь. – Ты шутишь? Мне безумно нравится! Напряжение Ина окончательно исчезает, сменяясь широкой улыбкой по мере того, как Вар исследует сад. Каждая новая находка заставляет его осторожно тянуть Ина за рукав, желая поскорее поделиться открытием. Он говорит и говорит, называя цветы с затаившим дыхание восторгом, и его голос звучит как мелодия, которая, кажется, касается лепестков так же нежно, как его пальцы, когда он гладит их мягкую поверхность. Они бродят по извилистым тропинкам, кажется, уже несколько часов, и Ин охотно идет следом, позволяя вести себя. Щеки уже болят от улыбки, но он не может остановиться – не тогда, когда Вар выглядит таким беззаботным, таким счастливым, таким живым. «Вот так ты и должен выглядеть, – думает он. – Каждый божий день своей жизни». Когда они доходят до очередного разветвления, Ин узнает одну из дорожек и мягко тянет Вара за собой. – Давай пойдем сюда? – предлагает он, и Вар энергично кивает. Ин ведет его в тихую зону в самой глубине. – Оранжерея… – завороженно шепчет Вар, когда видит ее. Он радостно улыбается Ину. – Я никогда тебе не говорил, но моя мечта – когда-нибудь открыть свою. – Я вполне могу это себе представить, – усмехается Ин, заставляя Вара слегка покраснеть и отвести взгляд. – У этого места, кстати, интересная история, – рассказывает Ин, пока они идут по причудливым внутренним дорожкам. – Владелец садов сказал мне, что она долгое время была заброшена. Кто-то купил её давным-давно, но за все годы так и не появился, чтобы присмотреть за ней, поэтому он взял заботу на себя. Вар согласно хмыкает, оглядываясь вокруг. – Не могу представить, как можно бросить такое место, – задумчиво произносит он, и его сердце щемит от мысли о цветах и растениях, оставленных на произвол судьбы. Заброшена на годы. Они продолжают путь, и в теплом воздухе плывет смешанный цветочный аромат. В самом дальнем конце дерево вишни слегка склоняется над каменной скамьей – его ветви, полные розового цвета, будто дрожат в мягком, рассеянном свете. – Боже мой, – выдыхает Вар, влюбленный в это зрелище. – Видишь тот камень? – нежно спрашивает Ин, указывая на место под деревом. – Присядь туда на минутку. Мягкие розовые лепестки устилают поляну вокруг, невинно украшая ее. Вар моргает: – Сюда? Ин кивает: – Доверься мне, – настаивает он с азартом. Вар делает, как ему сказано, и в замешательстве смотрит на Ина, когда тот отходит к краю кроны дерева. Он нервно смеется: – Что ты делаешь?.. Ин прикладывает палец к губам, предвкушающе улыбаясь, и указывает наверх. Вар поднимает взгляд, и в этот самый миг через открытые окна врывается легкий ветерок. Подвешенные колокольчики начинают петь, и дерево откликается на этот нежный, приглушенный зов. В следующую секунду цветы срываются с веток, словно безмолвный снег, и на Вара обрушивается дождь из мягких розовых лепестков. Ин расплывается в улыбке, когда Вар тихо ахает, прижимая руки ко рту. Его прекрасные карие глаза соперничают с солнцем, пробивающимся сквозь ветви; они сияют невозможно ярко, прежде чем полностью закрыться – Вар явно очарован моментом и лепестками, которые мягко ложатся на него, путаясь в волосах, касаясь плеч и падая на колени. У Ина перехватывает дыхание – от того, как гармонично Вар смотрится под этим деревом. Словно идеальная картина, на которую он случайно наткнулся. Как нежный лепесток. Как хрупкий цветок. Внезапно становится трудно дышать от этого очарования, но он всё равно делает шаг вперед, когда лепестки перестают падать, и садится рядом с Варом, который медленно открывает глаза. Так близко Ин видит их мерцание – еще более сильное, когда Вар награждает его лучезарной улыбкой. – Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, – признается Вар, глядя вверх, будто жадно впивая в себя это зрелище. – Я никогда не чувствовал себя так спокойно, – добавляет он, снова находя глаза Ина. Благодарность переполняет его взгляд, и Ин не знает, что с этим делать. – Я никогда не чувствовал себя в такой безопасности. Ин тянется, чтобы убрать лепесток из волос Вара, поражаясь мягкости, которую ощущают пальцы. Слова Вара заставляют его не просто убрать лепесток, а нежно провести им по скуле младшего, прежде чем опустить руку – розовая нежность ласкает кожу Вара. Вар задерживает дыхание от этого мягкого прикосновения, их взгляды встречаются. – Ты в безопасности, – шепчет Ин, убирая руку. – Ты всегда будешь в безопасности. Ин вкладывает душу в каждое слово, но близость – слова, аромат – внезапно становится слишком ошеломляющей для них обоих. Он моргает и опускает взгляд в тот же миг, когда Вар отворачивается, не в силах скрыть румянец на щеках. Ин уверен, что сам выглядит так же, но он прочищает горло, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя сердце колотится как сумасшедшее. – Думаю, они скоро закроются, – говорит он. – Но мы можем вернуться в другой день. Вар застенчиво кивает, вытягивая ноги и немного наклоняясь вперед. – Я бы пришел сюда жить, – признается он игриво, не отрывая глаз от вида перед ними. Ин улыбается с нежностью: – Ну, ты бы здесь определенно вписался. – В смысле? – переспрашивает Вар с любопытной улыбкой. Ин замирает на мгновение, решаясь на честность; он чувствует, как слова сами рвутся наружу. – Среди цветов, – шепчет он, глядя в мягкие карие глаза. – Твое место – среди цветов.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Вар не знает, сможет ли он вынести сегодня еще хоть одну эмоцию. Ему кажется, что если Ин продолжит в том же духе, румянец никогда не сойдет с его лица. Сад, вишневый цвет и слова Ина не выходят у него из головы всю дорогу до квартиры. Сердце всё еще бешено колотится, ударяясь о ребра, когда они достигают цели и Ин проводит его через стеклянные двери. Вар по-прежнему чувствует себя здесь не в своей тарелке, хотя живет тут уже пять дней. Он наконец-то определился с квартирой, но процесс подачи документов затягивается. До тех пор, как заверил его Ин, он более чем рад гостеприимству. Старший уходит и приходит по работе, но никогда не оставляет его надолго. С каждым днем Вару становится чуть легче принимать заботу Ина, но он наотрез отказался занимать его кровать еще на одну ночь. Он настоял на своем, уверяя, что диван более чем удобен. Этот разговор заставил его понервничать, хотя Ин был само понимание: он позволил Вару самому принимать решение, показывая, что в выражении своего мнения нет ничего страшного. Для Вара это в новинку, честно. Тот факт, что он может о чем-то просить, соглашаться или отказываться без каких-либо последствий. Теоретически он понимает, что это нормально, но на практике это стало целым уроком. Случай с кроватью стал своего рода рубежом: Вар набрался смелости сказать, что ему неуютно спать в чужой постели, тем более когда это выселяет хозяина из собственной спальни. Это было невероятно трудно, но он сделал это. И Ин не рассердился. Не кричал. Не заставлял его остаться в комнате. Старший просто кивнул и спросил, уверен ли он. Логически Вар понимает, что Ин – не Кай. Ин раз за разом доказывал, что он совсем другой. Но Вар не может не ходить на цыпочках. Не может не передвигаться по квартире бесшумно. Не может не убирать за собой с религиозным фанатизмом, боясь хоть как-то нарушить привычный уклад жизни Ина. Вар не знает, замечает ли это Ин, но если и замечает, то ни разу об этом не обмолвился. Сейчас, когда они подходят к двери, Вар без колебаний заходит первым, когда Ин жестом приглашает его войти. – Хочешь оставить чемодан здесь? – спрашивает Ин, указывая на прихожую. – Да, пусть стоит, – тихо отвечает Вар, с мягким выдохом опускаясь на диван. День был долгим, и усталость начинает сковывать конечности, но это другая усталость. Не сокрушительная. Она приятная, хоть мышцы и побаливают. Вар изо всех сил старается отогнать навязчивые мысли – те, которым он не хочет давать приют. Это нелегко. Даже если удается их прогнать, между бровей остается хмурая складка, будто она запечатлена там навечно. Последние дни внутри Вара идет война. Одна его часть умоляет довериться Ину, впустить его, а другая – постоянно кричит на каждую нежную улыбку и добрый жест, что всё это уже было. Она заставляет Вара «открыть глаза» и увидеть в Ине очередного спасителя, который потенциально может снова испепелить его жизнь, хотя Ин не делал даже намека на подобное. Это предательская мысль, ведь Ин не дал ни единого повода для недоверия. Он уважал его во всём, и всё же... И всё же Вар настолько сломлен, что страх управляет им по умолчанию. Тем не менее, иногда он не может устоять. Перед тем, как бережно Ин с ним разговаривает. Перед свободой, которую он ему показывает. Просто потому, что никто и никогда не относился к Вару так. Но именно такие мысли и завели его в ту ловушку пять лет назад, верно? Потому что он не был умным – потому что позволил страху одиночества поглотить себя целиком. Он вздыхает, закрывая глаза и чувствуя, как всё глубже погружается в уют дивана. Он пытается вернуть то спокойствие, которое чувствовал в оранжерее, когда голос Ина всё еще звучит в его ушах. Ему удается немного задремать, хотя тяжесть в груди никуда не исчезает. Затем он чувствует, как диван рядом проседает. Вар поворачивает голову и встречает пристальный взгляд темных, красивых глаз. Ин держит стакан у груди и кивает на журнальный столик. – Чай со льдом, – просто говорит он, делая глоток из своего стакана. Вар прослеживает за его взглядом и действительно видит перед собой стакан с прохладным напитком. – Я подумал, мы могли бы посмотреть кино, если ты не слишком устал, – добавляет Ин, поудобнее устраиваясь на подушках. Вар моргает, мгновенно успокаиваясь от его присутствия и уютного аромата; ядовитые мысли отступают. Как Ину это удается? Как он вытягивает его из тьмы собственного разума? Видит ли он это? То, что грозит затянуть Вара на дно каждый раз, когда он остается наедине с тишиной. Кажется, Ин всегда знает, как вернуть его назад. Просто находясь рядом. Отвлекая своим голосом, действиями, улыбками. В голове хаос, но Вар всё равно кивает – как-то глупо, – следя за тем, как Ин берет пульт. Выйдя из оцепенения, он тянется за чаем и вздыхает, когда прохладная жидкость приятно обжигает горло. – Не обещаю, что не усну, – находит он в себе силы пошутить. Мягкий вкус успокаивает натянутые нервы, позволяя телу расслабиться на подушках. Всё это кажется таким домашним, и Вар легко успокаивается, убаюканный тишиной и присутствием Ина. «Ты всегда будешь в безопасности». Слова Ина возвращаются, согревая его изнутри. Близость Ина должна была бы вызывать у Вара дискомфорт. Она должна была, но почему-то вместо этого он жаждет прикосновения, его тепла. Он задается вопросом, каково это – если бы Ин обнял его, притянул ближе. Мысли возвращаются к той первой ночи, когда Ин держал его на руках, а Вар был слишком не в себе, чтобы запомнить это ощущение. Он гадает, почувствовал бы он тогда еще большее умиротворение, чем в оранжерее. Он был честен под вишневым деревом и был несказанно рад, когда Ин подтвердил это своими словами. Что его место там, где безопаснее всего – среди цветов. Эти слова звенят в мозгу, вызывая румянец на щеках. Его сердце не должно так колотиться, но оно буквально стучит по ребрам, когда начинается фильм. Вар почти не следит за сюжетом, потому что его тело неосознанно тянется к Ину, прижимаясь к его боку. Ему нужно утешение. Нужно так сильно, что тело не обращает внимания на тревожные звоночки в голове. Вар не в силах бороться с этим порывом: он кладет голову Ину на плечо, прижимаясь виском. Однако Ин напрягается, и в груди Вара мгновенно всё сжимается. Он тут же отстраняется. – Прости, – шепчет он, чувствуя, как кожа горит от стыда за то, как быстро он потерял контроль. Конечно, Ин этого не хотел. О чем он только думал? Мысли путаются, он сгорает от унижения, снова увеличивая дистанцию между ними. Но Ин смотрит на него почти с удивлением, и в следующую секунду в его взгляде читается сожаление. – Эй, всё хорошо, – поспешно говорит Ин, и Вар инстинктивно вздрагивает, когда чувствует, как теплая рука мягко обхватывает его предплечье, не давая отодвинуться дальше. – Черт, прости, – сокрушается Ин, тут же отпуская его. Но он не отводит взгляд, и в его нежных глазах читается тревога. – Я... я просто удивился, – выдыхает Ин, убирая руку на колени. Вар смотрит на него, стараясь оставаться в реальности, хотя в ушах звенит. Ин закусывает губу: – Тебе... тебе можно, Вар, – признается он почти застенчиво, но его взгляд тверд. – Делай всё, что тебе удобно. Кожа Вара горит – слова Ина звучат как приглашение, предложенное с предельной нежностью. Это успокаивает его, как тот чай, но одновременно вносит хаос в мысли, делая невозможным понимание того, что, черт возьми, между ними происходит. Что бы это ни было, оно снова разжигает внутреннюю борьбу. Одна часть отчаянно хочет сдаться, спрятаться в этих руках, которые, он знает, будут держать его крепко и надежно. Другая – сопротивляется, она напугана, до смерти боится оказаться в ситуации, исход которой неизвестен. Ситуации, которая кажется слишком знакомой, которая когда-то заперла его в холодных стенах во власти тяжелой руки. Он балансирует на тонкой грани, грозясь снова сорваться в бездну, пока смотрит в этот взгляд. Взгляд, который не показывал ничего, кроме доброты и мира. Но этот взгляд он уже видел раньше – в паре глаз, которые до сих пор преследуют его в кошмарах и заставляют оглядываться через плечо, ожидая подвоха. Осознание того, насколько он не готов ко всему этому, становится всё отчетливее. Он закрывается. Плечи сжимаются, он захлопывается, как ракушка. – ...Вар? – голос Ина доносится до него, но он будто отскакивает, эхом отдаваясь в стенах большой квартиры. Когда он снова смотрит Ину в глаза, то видит в них замешательство и тревогу, и это жестоко ранит его сердце. С глазами, полными слез, он ставит стакан на стол и вскакивает, закрывая рот рукой, чтобы заглушить любой звук. «Ванная, – подсказывает мозг. – В ванной безопасно». – Вар? Подожди... Но он не останавливается, несмотря на отчаяние в этом голосе. Он добегает до двери, закрывает её и прислоняется к ней спиной. Его бьет крупная дрожь, и он медленно сползает на пол. Тяжело дыша, он замирает в ожидании первого громкого удара в дверь. Он зажмуривается. Но удара нет. Вместо этого сквозь дерево доносится мягкий голос. – Всё хорошо, Вар, – говорит он. Голос приглушен, но звучит так, будто Ин прижался к двери с той стороны. Сквозь вихрь в голове Вар представляет, как Ин прислонился лбом к косяку. Он не осознает, что у него началась гипервентиляция, пока Ин не заговаривает снова. – Всё хорошо. Дыши, – говорит он. – Дыши, всё будет в порядке. – На этот раз голос будто окутывает его, лаская слух и утихомиривая шум в голове. – Я здесь. Ты в безопасности. Ты всегда будешь в безопасности. Вар впитывает эти слова, как человек в пустыне – воду. Как ни странно, это работает именно так – через дверь. Паника начинает отступать, капля за каплей, с каждым словом Ина. Точно так же, как он делал это по телефону – неустанно, но терпеливо. Его тон добрый и мягкий, он побуждает Вара вдыхать и выдыхать, пока тот не успокоится. Слезы текут по лицу, пощипывая кожу, но в груди больше не так тесно, и легкие снова нормально принимают воздух. Плечи Вара опускаются, он прислоняется затылком к двери. Побежденный. – П-прости меня, – надломленно шепчет он, слегка ударяясь головой о дверь снова и снова. – Мне так жаль... – Пожалуйста, не надо, – нежно просит Ин. – Тебе не за что извиняться. Слышится тихий вздох. – Я оставлю тебя наедине, – говорит Ин, и Вар слышит, как он шевелится за дверью. – Я буду у себя в комнате, хорошо? Выходи, когда будешь готов, всё нормально. Слова застревают в горле. Чувство вины комом сворачивается в животе, пока он сидит взаперти. Почему он так поступил? Что Ин сделал, чтобы заслужить такую реакцию? Неужели Кай так сильно его сломал? – Прости, – снова шепчет Вар, испытывая острую ненависть к самому себе. Вар не знает, сколько он так просидел, но в какой-то момент ломота в теле заставляет его сменить позу. С тяжелым сердцем он встает. Когда его рука нерешительно ложится на дверную ручку, дыхание перехватывает. В ту секунду, когда он поворачивает её, до него доходит истина. Затаив дыхание, он понимает: во власти своей паники он так и не запер дверь. Ин не ломился внутрь. Ин не пытался войти силой. Ни разу.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧