The Sound Of You

Ин всегда считал себя человеком прямолинейным и искренним. Он всегда видел в этом достоинство. Однако прошлой ночью, пока он лежал без сна, это качество казалось ему проклятием. Он слышал, как спустя какое-то время после того, как он сам лег в постель, Вар на цыпочках прокрался обратно к дивану. Каждая клеточка Ина порывалась встать, подойти к нему и убедиться, что всё в порядке, но он заставил себя остаться на месте. Разум твердил: Вар в безопасности, и этого должно быть достаточно. Ин не хотел давить на него; Вару нужно было пространство, и Ин мог его дать. Меньше всего младшему сейчас нужно было лишнее внимание. Ин решил, что Вару не нужна его прямолинейность. Ему нужны терпение и время, и Ин был готов предоставить их, даже если для этого придется прикусить язык и заставить себя спать, когда всё, чего он хотел – это проверить, как он там. Впрочем, он чутко прислушивался к любым звукам тревоги, и когда в квартире воцарилась тишина, он наконец позволил сну забрать себя. Это решение принесло ему относительный покой, позволивший поспать хотя бы несколько часов, но вскоре первые секунды осознанности дали о себе знать: сквозь закрытые веки он почувствовал солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы. Ин ворочался в постели, не желая просыпаться окончательно, но что-то заставило его резко открыть глаза. Запах. Сладкий. Уютный и невероятно аппетитный. Ин нахмурился, медленно пробуждаясь, а запах становился всё сильнее, окутывая его теплом. Взглянув на дверь, он заметил, что она почти закрыта, хотя помнил, что оставлял её настежь, не желая запираться в комнате на случай, если Вару что-то понадобится. Ин задался вопросом: Вар закрыл её, чтобы не беспокоить его? Или так он чувствовал себя в большей безопасности – когда между ними была закрытая дверь? Эта мысль тяжелым грузом легла на сердце, но он отогнал её. Он выбрался из постели и, слегка поежившись, направился на звуки и этот чудесный запах в одних шортах и футболке, даже не удосужившись причесаться или умыться – слишком велико было желание увидеть его. Однако он заколебался. Стараясь не шуметь, он приоткрыл дверь так медленно, как только возможно, и прокрался к кухне. Завернув за угол, он увидел спину Вара. На нем был тот самый знакомый красный кардиган и мягкие штаны. Волосы были взъерошены, пока он хлопотал у плиты, всё еще не подозревая о присутствии Ина. Почти на цыпочках Ин прошел к кухонному острову, разделявшему их, и бесшумно сел на один из высоких стульев, опершись локтями о поверхность. Он ничего не говорил. Он просто наблюдал, чувствуя, как слова застревают в горле, пока Вар дорезал фрукты, проверял панкейки и следил за тем, чтобы рис не пригорел. Ин потерял дар речи. Вар делал всё это совершенно бесшумно, даже посудой старался греметь как можно тише, словно не хотел потревожить ни единую пылинку в доме – тихий, как мышка. Ин наблюдал, как он раскладывает еду по тарелкам, уделяя особое внимание подаче, стараясь сделать всё красиво, будто это было самым важным делом в мире. Вар наполнил ровно половину одной тарелки рисом, а на вторую половину положил три маленьких панкейка. Посередине еду разделяла аккуратная линия из нарезанных яблок, дополненная клубникой в форме сердечек и безупречной глазуньей. Как долго он не спал, чтобы приготовить всё это? Спал ли он вообще? Тревога сдавила легкие, но Ин был заворожен. Он с любопытством заметил, что со второй тарелкой Вар не церемонился: он просто сбросил туда остатки еды. Кусочки фруктов, которые выглядели не так красиво, пара подгоревших панкейков и бесформенная яичница. Ин не хотел его пугать, но прежде чем он успел что-то сказать, Вар обернулся и подпрыгнул от неожиданности. Тихий вскрик сорвался с его губ, и он буквально вжался в столешницу. – Прости, – Ин вздрогнул, чувствуя укол вины. – Я не хотел тебя пугать. Младший несколько раз моргнул, а затем покачал головой с нервной улыбкой. – В-всё в порядке, – сказал Вар, избегая взгляда Ина. Он выглядел обеспокоенным, а темные круги под глазами стали еще заметнее теперь, когда Ин смотрел на него в упор. Это больно ударило по нервам, но Ин заставил себя не двигаться. Вар мельком взглянул на еду, потом на Ина, и снова опустил глаза. – Я... я просто хотел извиниться... за вчерашнее, – объяснил он, неопределенно указав на приготовленный завтрак и продолжая опираться на кухонную стойку. Его руки вцепились в край столешницы, будто он пытался удержаться на ногах. Он сглотнул, не поднимая глаз; костяшки пальцев побелели. С его губ сорвался тихий вздох.  – Это было очень неправильно с моей стороны. М-мне жаль, – произнес Вар, наконец посмотрев на него. Холодный ужас пробежал по затылку Ина – от этого сдержанного, покорного взгляда. Это послушное, выдрессированное поведение лишало Ина воздуха. Напряженные плечи, будто удерживающие его кости от распада. Босые ноги, трущиеся друг о друга в поисках тепла. Карие глаза, почти пустые, уставившиеся в случайную точку на столе. Усталость на его лице, неспособность отпустить ночные кошмары. Эмоции переполнили Ина – он не думал, что когда-либо сталкивался с чем-то настолько ошеломляющим, но он не позволил чувствам затуманить свой разум. «Ты ведь знаешь, как ведут себя подобные жертвы», – слова Мии снова всплыли в памяти. Он мягко выдохнул и положил руку на спинку пустого стула рядом с собой. – Хочешь присесть? – спросил Ин, стараясь, чтобы в голосе не было ни капли приказа. Ему хотелось, чтобы Вар больше никогда в жизни не слышал команд. – Если не хочешь, ничего страшного, – добавил он, мягко улыбнувшись для пущей убедительности. Прошло мгновение, прежде чем Вар пошевелился. Схватив тарелки, он поставил их на стол, придвинув ту, что покрасивее, к Ину, а затем сел сам. Его поза не расслабилась ни на йоту: прямая спина, руки сложены на коленях. Вар не смотрел на него, но в его лице было столько опасения, что Ин с трудом проглотил ком дискомфорта, стараясь говорить как можно спокойнее. – Мне жаль, что так вышло вчера, – начал Ин, и карие глаза наконец встретились с его взглядом, полные удивления. – Я никогда не хотел заставлять тебя чувствовать себя неуютно. Это я должен просить прощения, а не ты. Вар моргнул, явно ошарашенный. Он покачал головой, отводя глаза. – Но... но это всё равно было грубо. Я не должен был... ты не сделал ничего, чтобы заслужить такое, – проговорил он дрожащим голосом. – В ванной всегда безопасно, помнишь? – мягко спросил Ин, когда Вар замолчал. Тот напрягся еще сильнее. – Вот что важно. Чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Ин помолчал несколько секунд, а затем развернулся к нему всем телом, решив обсудить проблему открыто. – Хочешь рассказать мне, что произошло? – спросил он, внимательно следя за любыми признаками дискомфорта. – Ты не обязан, но мне было бы легче помочь тебе, если бы я понимал, – добавил он, боясь, что Вар заставит себя сказать то, к чему еще не готов. Ин не совсем понимал, что делает, но бездействие никогда не было его коньком, поэтому он ждал. К счастью, плечи Вара немного опустились. Он заговорил не сразу, и Ин его не торопил. – Когда ты предложил обнять меня, я... – Вар замялся, и его глаза снова стали «стеклянными», будто воспоминания набросили тонкую вуаль на карие радужки, делая их тусклыми. – Это напомнило мне о... – он осекся, проглатывая слова. – О Кайе? – мягко спросил Ин, расслабив позу и подперев голову рукой. Он гипертрофированно следил за своими движениями и тоном голоса, боясь ненароком запугать Вара. Вар кивнул, закусив губу; на его лице отразилось беспокойство. – Я... я не говорю, что ты напоминаешь мне его, вовсе нет! – поспешно объяснил он, потирая ладонями ткань штанов – нервная привычка. – Просто... Вар закрыл глаза, снова замолкнув, будто слова запутались между страхом и чем-то еще; будто они были слишком тяжелыми, чтобы произнести их вслух, но слишком беспокойными, чтобы хранить внутри. – Кай не всегда был плохим, – признался он, уставившись в тарелку. – В самом начале... он обращался со мной нежно, – продолжил он с покрасневшими щеками и блестящими от слез глазами. – Очень похоже на то, как ведешь себя ты. – Он моргнул, отгоняя наваждение и возвращаясь в реальность. – Он тоже «спас меня» тогда. Я бы умер на улице, и он никогда не давал мне забыть об этом. О том, что я обязан ему жизнью. Слова повисли в воздухе, и Ин подавил вспышку ненависти. Он принял эту новую крупицу информации, которой доверился ему Вар, и сделал всё возможное, чтобы не дать эмоциям захлестнуть себя. Хотя Ин хотел кричать, он этого не сделал. Он оставался спокойным ради него. – Я понимаю, – ответил он, потирая собственные предплечья; руки так и чесались обнять, утешить. Разум лихорадочно подбирал слова, но Ин не позволил чувствам затуманить рассудок. Вар посмотрел на него с легким удивлением, и Ин улыбнулся, кивнув. – Я не злюсь, если тебя это беспокоит. Я понимаю... – он сделал паузу, тщательно подбирая слова, и его сердце дрогнуло от блеска в этих карих глазах. – Знаю, ты мне, скорее всего, не поверишь, и это нормально. Но я не пытаюсь ничего от тебя получить. Я сделал то, что любой на моем месте должен был сделать. А именно – увез тебя подальше от опасности. Ты абсолютно ничего не должен, Вар. Ни мне, ни кому-либо еще. Когда он закончил, Ин заметил, что его собственные руки на столе слегка дрожат, но он не мог отвести взгляда, пока Вар закусывал губы. На щеках младшего показались ямочки; он смотрел на руки Ина, словно оценивая правдивость всего сказанного. Затем, к его удивлению, Вар шевельнулся. Его поза расслабилась, и кончики его пальцев нерешительно, почти пробуя на ощупь, коснулись тыльной стороны ладони Ина, а через секунду полностью накрыли её своей теплой ладонью. Ин не шелохнулся, хотя сердце в груди забилось как сумасшедшее. На губах заиграла улыбка, но, как и в машине, он позволил Вару делать всё, что тот захочет, не двигая рукой и давая ему почувствовать свое тепло. Младший улыбнулся, не поднимая глаз. – Они дрожали, – пробормотал он и тут же отнял руку. Ин мгновенно ощутил пустоту. Вар прочистил горло. – Я всё еще считаю, что это было грубо с моей стороны, – сказал он, возвращая руки на колени, хотя плечи его заметно расслабились. – Но спасибо, что сказал это. Его голос звучал так нежно, что Ину показалось, будто он тает. В карих глазах Вара снова, капля за каплей, начал проглядывать живой блеск, и Ин счел это своей победой. Внезапно момент был прерван урчанием в животе, и Ин усмехнулся, глядя, как щеки Вара заливает густой румянец. Тот выглядел смертельно смущенным, но Ин лишь рассмеялся, тронутый тем, как робко он пробормотал извинения. – Конечно, ты голоден, ты ведь не ужинал, – пошутил Ин, доставая приборы и разливая сок по стаканам. Он снова заметил разницу между тарелками, но не позволил улыбке погаснуть. – Спасибо за завтрак, – сказал он. Атмосфера стала легче, судя по мягким чертам лица Вара. – Как насчет того, чтобы в следующий раз приготовить что-нибудь вместе? Тебе придется меня подучить, ты явно справляешься с этим гораздо лучше. Вар тихо хихикнул, робко качнув головой в знак согласия. Ин заметил, как Вар незаметно пододвинул «красивую» тарелку поближе к нему, словно подчеркивая, что она предназначена именно для Ина. Но прежде чем Вар успел взять вторую тарелку, Ин передвинул свою на середину стола, игриво глядя на него. – Но я не думаю, что справлюсь со всем этим в одиночку, – начал он, накалывая на вилку клубнику и предлагая её Вару. – Поделимся? Ты сможешь съесть и вторую порцию, если не наешься. Вар уставился на клубничное сердечко на вилке Ина. – Но это же для тебя, – возразил он, тепло глядя на него. Ин промычал что-то неопределенное, сделав вид, будто усиленно думает. – Тогда я хочу поделиться, – решил он. – Они выглядят такими аппетитными, уверен, что и на вкус они потрясающие, – настаивал он, лучезарно улыбаясь. Карие глаза расширились от любопытства, в них отразилось нечто похожее на чудо. Это согрело Ина до глубины души, особенно когда младший, явно сдерживая улыбку, принял предложенное угощение и начал медленно жевать. «Очаровательно», – шепнул предательский голос в голове Ина, и он позволил этой мысли остаться. Закинув кусочек в свой рот, он приготовил следующий кусочек для Вара. Когда напряжение наконец окончательно рассеялось, Ин продолжил расхваливать кулинарные таланты Вара: и как красиво всё выглядит, и что тот обязательно должен научить его готовить такую идеальную яичницу. Ему удалось вызвать у Вара еще больше смеха; тот улыбался так широко, что глаза превращались в щелочки. Ин скормил ему почти все фрукты и драматично ахнул, когда разрезал яйцо и желток растекся по панкейкам, словно это было самое восхитительное зрелище в мире (возможно, так оно и было). – Вообще-то, это очень просто готовить, – сказал Вар, наконец полностью расслабившись. Он болтал ногами под столом, не доставая до пола, и Ину стоило больших усилий не издать какой-нибудь умиленный звук. – Ну, если ты так говоришь... – ответил Ин, театрально вздыхая. Карие глаза Вара казались мягкими, как растопленный шоколад; он застенчиво смотрел на Ина, а в уголках его губ всё еще таились следы смеха. – Я могу научить тебя, – пробормотал Вар, принимая очередной кусочек панкейка. Ин просиял, чувствуя невероятное тепло и, по какой-то причине, гордость. – Ловлю тебя на слове.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Квартира Вара будет готова к этим выходным, и он напуган до чертиков. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову, и хотя он давно к этому шел, сейчас ему кажется, будто он только-только учится ходить. Словно он и не был взрослым вовсе, несмотря на свои двадцать четыре года. Всегда зависимый от Кая, живущий с ним, живущий для него. Как вообще живут одни? Вар понятия не имел. Он не знал, чего ожидать от момента, когда останется наедине с самим собой, и да, это его пугало. Вар обманывал себя, думая, что Кай – это всё, что ему нужно. Что с ним ему не будет страшно одиночество. Он никогда не думал, что доживет до дня, когда освободится от этого; никогда не думал, что на самом деле захочет быть подальше от этого человека. Они были вместе пять лет, и Вару казалось, что он не умеет жить без этого постоянного надзора; без угрожающего присутствия, заставляющего его опускать голову и втягивать плечи. Кай в своем стремлении к доминированию никогда не позволял Вару задумываться о будущем. О том, чего ждать от завтрашнего дня. Потому что Вар точно знал, что ему нужно делать с момента пробуждения и до самой минуты, когда он засыпал. Теперь же вся эта свобода выбора, вся эта независимость казались ему туфлями, которые были велики на несколько размеров. Обувью, в которой неудобно даже просто стоять, не то что бежать. Но, даже если он был в ужасе, он знал, что выберет эту неопределенность вместо той жизни в любой чертов день. Проходили недели, и он замечал, что начинает сидеть ровнее. Чаще искать взгляд Ина. Удерживать его дольше. После того утреннего разговора стало легче дать себе еще одно обещание. Может, Вар и не готов сейчас полностью положиться на кого-то другого, но он сделает всё возможное, чтобы не отталкивать Ина. Его первым инстинктом тогда было сбежать и спрятаться в ванной. Режим «бей или беги» включился на полную мощность и в панике вырубил весь свет в его мозгу. Ему было неловко перед Ином за это, но хуже всего было то, что Вар чувствовал себя так, будто проиграл битву. Побег и прятки были слишком похожи на поражение – слишком похожи на то, что он победил. Вар не хочет становиться таким человеком. Кай достаточно терроризировал его, и Вар твердо решил: этому пришел конец. «Ты абсолютно ничего не должен. Ни мне, ни кому-либо еще». Слова Ина продолжали звучать в голове Вара даже спустя недели. Он хочет впустить Ина в свою жизнь, но знает, что ему нужно время – потому что эта незнакомая жажда, обжигающая грудь, кажется ему чем-то инопланетным. Однако часть его – та, что с каждым днем становилась всё громче, – твердила, что он еще совсем не готов к этому. Держать Ина на расстоянии вытянутой руки было одновременно и трудно, и легко, но Вар был уверен: если не делать это осторожно, всё только усложнится, ведь он едва заново учится жить день за днем. Дело в том, что Ин уже несколько дней не ходил на работу – он сказал, что ему нужен отпуск и что ему нравится компания Вара. Это вызвало еще один невероятно неловкий разговор, но Вар уже справлялся с ними гораздо лучше. «Разговор и конфронтация – это разные вещи», – говорил Ин. Вар постепенно узнавал, какой Ин человек: настойчивый, отзывчивый, самоотверженный до самозабвения. Невероятно милый, и это вызывало восхищение, даже если для Вара он был слишком «интенсивным» в данный момент. Но эта интенсивность была настолько прозрачной, что Вар никогда не чувствовал себя в неведении рядом с ним. Ин был как открытая книга, которую хочется читать; книга, которая не заставляла Вара гадать или ходить на цыпочках, боясь того, что он может найти на следующей странице. А еще он был терпеливым. Терпение было тем, чего Вар никогда не получал. Потому что Ин снова и снова просил его перестать извиняться, не уставая от этого. Не закатывая глаз. Не вздыхая от разочарования. Он продолжал объяснять Вару вещи так, будто они не были самыми очевидными в мире, – вещи, которые Вар и так должен был знать. «Элементарная человеческая порядочность», – называл это Ин. Он напоминал ему, что Вар волен говорить то, что у него на уме. Иметь свое мнение. Делать то, что он хочет. Говорить вслух, когда ему что-то нравится. Когда не нравится. Когда он грустит. Когда злится. Когда счастлив. И логически Вар всё это понимал. Вопрос был лишь в практике, так как до недавнего времени все эти вещи были для него не более чем сказкой. Его мозгу просто нужно было время, чтобы усвоить: «элементарная человеческая порядочность» применима и к нему тоже, как бы нелепо это ни звучало. Ин сказал, что это вовсе не нелепо, и с каждым днем Вару было всё легче ему верить. – Итак… у тебя есть какие-нибудь планы после того, как обустроишься? – спросил Ин за ужином за день до переезда Вара в новую квартиру. Весь вечер старший был непривычно тихим, уткнувшись в книгу, пока Вар собирал одежду. В квартире стояла мирная тишина, пока урчание в животе не просигналило, что пора ужинать. – Хочешь устроить новоселье? Вар усмехнулся, ковыряя еду в тарелке. – Звучит чудесно, но боюсь, у меня нет друзей, которых можно было бы позвать, – сказал он, не подумав, так как все мысли были заняты завтрашними делами. До него снова дошло это осознание – у Вара есть дела. У него могут быть дела, и это до сих пор казалось роскошью. – Ну, один друг у тебя уже есть, прямо здесь, – сказал Ин, указывая на себя и мило пережевывая курицу. Его взгляд был устремлен куда-то вверх, словно он погрузился в свои мысли. Вар подавил улыбку, отправляя в рот овощи, чтобы скрыть её. Слово «очаровательный» всплыло в его сознании, но он отогнал его прежде, чем румянец успел выступить на щеках. – О! А как насчет людей из цветочного магазина? Та молодая девушка. И твоя начальница! Она тоже кажется милой. Вар проглотил еду и медленно кивнул, сделав глоток воды. – Да. Они очень хорошие, но мы общаемся только на работе. Не думаю, что они считают меня своим… другом, – сказал он, внезапно немного приуныв. Перспектива одиночества не покидала его, каждый раз напоминая о том, в какой изоляции он жил все эти годы. Ему не хотелось думать о том, как много он упустил. Ведь теперь у него есть планы. Есть вещи, которых он ждет с нетерпением. Люди, с которыми можно познакомиться, места, которые можно увидеть. Наконец-то заполнить пустоты в своей жизни. – Уверен, что считают, – возразил Ин, готовя очередной кусочек. – Ну, решать тебе, конечно. Я знаю, что всё это, должно быть, очень утомительно, так что всё в порядке, если ты предпочтешь тишину. Вар некоторое время возился с едой, тщательно обдумывая слова Ина. Старший был терпелив; он никогда не торопил его с ответом, всегда ждал, пока Вар соберется с мыслями. Это приносило в их разговоры много пауз, но они никогда не были неловкими. Младший улыбнулся этой мысли: – Одной из причин, по которой я боялся уйти от Кая, был страх одиночества, – сказал он, вспоминая те дни. Становилось легче делать это, не чувствуя тяжести на душе. – Но рядом с ним я был самым одиноким человеком. Даже когда убеждал себя, что он – это всё, что мне нужно. Еще одной вещью, подталкивающей Вара к честности, было тихое спокойствие Ина. Его мудрые слова. Его бережный образ мыслей. Ин не смотрел на Вара с жалостью. Он не срывался при нем. Он не показывал виду, если слова Вара шокировали его. Ин просто кивал с понимающим взглядом, как и сейчас. – Так ведут себя абьюзеры, – ответил он, подкладывая еду в тарелку Вара. – Они изолируют тебя, чтобы получить полный контроль. Главное, что ты осознаешь, насколько это было неправильно. – Его теплый взгляд окутал Вара волнами комфорта, как и правда в его словах. – Это не твоя вина, что ты чувствуешь себя одиноким. Но в твоих силах это изменить. Это звучало как тихое озарение каждый божий раз. Ин всегда говорил с такой мудростью и спокойной решимостью, что Вар не мог не верить ему. Потому что то, что он говорил, ощущалось правильным. Это оседало внутри Вара как истина, которую он должен был знать всегда, – истина, которая всегда была его, но годами была погребена под собственным страхом. Эмоции подступили к горлу, но он проглотил еду, принимая предложенный кусочек мяса с мягкой улыбкой. Он тихо кивнул, позволив своему взгляду задержаться на глазах Ина чуть дольше, прежде чем отвести их. Потому что Ин никогда не отводил взгляд первым. И одного этого действия было достаточно, чтобы одиночество Вара рассеялось. Вар чувствовал себя таким везучим от того, что их пути пересеклись. Он не знал, как выразить свою благодарность иначе, кроме как пообещав себе не отталкивать его. Честно говоря, он не думал, что может многое дать взамен, по крайней мере, сейчас. Вар не был каким-то интересным человеком; он тихий и застенчивый. Чаще всего держится особняком, и у него нет особых хобби. В своей простоте он хотел лишь мирной жизни; обычных будней. Радоваться обычным вещам, вроде украшения гостиной или выпечки любимых десертов на кухне. Он не понимал, что Ин может получить от дружбы с ним. – Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил Ин с понимающей улыбкой. – Уже предвкушаешь переезд? Вар невольно кивнул. – Да, – честно ответил он, заставляя себя съесть еще несколько кусочков. На самом деле он был очень воодушевлен, но к этому примешивалась и тревога, от которой сжимало живот. – И немного… – он замолчал, протяжно вздохнув. – Страшно? – закончил за него Ин, уютно облокотившись о стол. Это движение сделало их ближе, но Вар не отодвинулся. Он промычал что-то утвердительное, оглядывая кухню и размышляя. – Но страшно в хорошем смысле. Мне страшно по-хорошему, – признался Вар, осмелившись встретиться с теплыми глазами Ина. – Это хорошо, – пробормотал Ин, и в пространстве между ними что-то изменилось. От того, как звучал его голос – будто он шептал секрет, – дышать в комнате стало немного труднее. Тем более когда этот внимательный взгляд скользнул к губам Вара. В мгновение ока Ин пошевелил рукой, но остановил её в считанных сантиметрах от лица Вара, словно внезапно сдержав порыв. Он замер прежде, чем его пальцы коснулись подбородка Вара. Тот застыл, не в силах пошевелиться. В глазах Ина снова засияли «галактики», а скулы порозовели, но он не отстранился. – У т-тебя там что-то прилипло, – мягко сказал он, его рука оставалась рядом с лицом Вара. – Можно? Это было еще одно достижение. Вар больше не вздрагивал от простого прикосновения. Он задался вопросом, когда это прекратилось. Слишком ошеломленный, чтобы подобрать слова, Вар смог лишь кивнуть, едва заметно склонив голову. Стук в груди отдавался в самых ушах, когда он почувствовал мягкость большого пальца Ина на своей коже; тот осторожно убрал то, что там нашел. Это прикосновение будто отпечаталось на коже. Столько нежности в этом жесте и в том, как его рука задержалась на мгновение. Темные омуты его глаз грозили поглотить Вара целиком; такие глубокие и теплые, несмотря на отсутствие цвета. Галактики в них сияли, освещая обращенный на него взгляд. Большую часть жизни Вар чувствовал себя невидимкой, а то единственное внимание, которое он получал, было нежеланным и удушающим. Карающим, прежде всего. Но Ин… Ин заставлял его жаждать внимания так, как он и помыслить не мог. Это была пугающая мысль. Мысль, от которой кровь приливала к лицу, а сердце билось так, как он не был готов. Пугающая, потому что каждый раз, когда он таял под этим взглядом, он получал в ответ теплую, гордую и прекрасную улыбку. Это вызывало привыкание. Вар чувствовал, как в груди всё горит, когда он видел только эти глаза. Добрые и красивые, как и весь Ин. Он сглотнул, и внезапно стало трудно дышать, когда большой палец Ина скользнул по его нижней губе, ощущая её мягкость. Вар невольно зажмурился. Резкий звук рингтона заставил их обоих вздрогнуть – телефон Вара громко зазвонил на столе. Сердце бешено колотилось, рука Вара дрожала, когда он потянулся к устройству, игнорируя внезапную неловкость. Ин отстранился, прочистив горло и потирая затылок. Вар ответил на звонок, даже не глядя на экран. – Алло? – произнес он, чувствуя, как сердце всё еще колотит в ребра. – Оппа? Это ты? – раздался знакомый голос, наполненный облегчением. Вар моргнул, мгновенно узнав его. – ...Джиын? – Да! – радостно воскликнула она. – Ты в порядке, оппа? Почему ты не приходил в магазин? Вар нахмурился, на его лице начала появляться слабая улыбка. – Джи, что… – он осекся, когда она затараторила со скоростью мили в секунду. Он тихо рассмеялся. – Как… откуда у тебя мой номер? – с любопытством спросил он, сумев прервать её поток слов. – Я… взяла его в книге сотрудников, – объяснила она немного виновато. – Прости. Я правда очень волновалась, а босс мне ничего не говорила, – торопливо добавляет она. Вар практически видел, как она надула губы и крутит пальцами, словно ребенок, которого только что отругали. Вар умилился, согретый её заботой. – Я в порядке, Джи, – ответил он ласковым тоном, покраснев, когда Ин игриво приподнял бровь. Затем Ин бесшумно принялся собирать пустые тарелки, давая Вару возможность поговорить приватно. – Просто… навалилось много дел, – сказал он, не зная, как начать объяснять. – Хмм… – протянула она, и Вар почти физически почувствовал, как ей хочется расспросить подробнее, но он не дал ей шанса. – Я собираюсь переезжать в новую квартиру, так что дел невпроворот. Вернусь в магазин в понедельник, – поспешил добавить он. Его слова были встречены короткой тишиной, будто это застало Джиын врасплох. – Ты расстался с… тем парнем, оппа? Поэтому ты переезжаешь? Вар закусил губу. Он всегда знал, что она слишком сообразительна для своего возраста, так что он не удивился бы, если бы она сложила все кусочки пазла воедино. – ...Да, – честно ответил он, и в трубке раздался радостный возглас. – Отлично! Он мне никогда не нравился! – сказала она. Вар нахмурился от того, с каким облегчением это прозвучало, но всё же тихо вздохнул, мысленно соглашаясь. – Можно я буду писать тебе, оппа? Время от времени! Обещаю, не буду сильно надоедать. И мы можем видеться чаще вне работы! Я не дам тебе скучать в одиночестве! Она продолжала болтать без умолку, и хотя Вар почти ничего не вставлял, ему приходилось кусать губы, чтобы не улыбнуться во весь рот и чтобы глаза не увлажнились от того, как тепло звучал её голос. Она показывала ему то, что было у него уже давно. Настоящую дружбу, которая всегда была рядом, больше не скованная толстыми слоями запретов, ограничений и контроля. Звонок длился недолго, но после него Вар почувствовал себя легче, чем когда-либо. Как невероятно это – возвращаться к тому, что знал годами, но смотреть на это другими глазами. С другим разумом. С другим сердцем, которое больше не сжимают эти тяжелые руки. Джиын, как обычно, была шумной и жизнерадостной, но её голос принес с собой свежую, захватывающую перспективу. Новую жизнь, в которой он никогда не побоится кого-то впустить. Друг – это тот, кто звонит, кто пишет, кто обещает иногда заходить в гости. Тот, кто тепло улыбается тебе за вкусным ужином. Вар посмотрел на Ина. Тот всё еще был занят мытьем посуды, его локти были по уши в мыльной пене. На его кукольных губах играла неизменная мягкая улыбка, даже когда он попытался почесать нос тыльной стороной намыленной руки и в итоге размазал пену по всему лицу, заставив Вара подавить смешок. Впервые он почувствовал, что у него действительно может быть всё это. Картина такая уютная, такая комфортная, такая красивая. Красивая, как этот человек, занимающийся самым обыденным делом в мире, споласкивающий тарелку за тарелкой с мылом на лице. Ин поднял взгляд, словно почувствовав на себе глаза Вара, и вопросительно наклонил голову, улыбаясь еще шире. Сердце Вара забилось сильнее. Он облизнул губы и отвел взгляд, потирая нос – он чувствовал, что лицо горит. Откуда вообще взялись эти мысли? – О! Напиши мне свой новый адрес, я приду на новоселье с подарком! Вар моргнул, пытаясь скрыть румянец, который, как он знал, не имел никакого отношения к предложению коллеги. – О, это очень мило, но тебе не обязательно… – Прости, оппа, твоего мнения не спрашивали! Это на удачу, разве ты не знал? – Тебе правда не стоит этого делать, – пробормотал Вар, чувствуя на себе внимание Ина. Это притягивало Вара как магнит; его глаза невольно ответили на этот зов, ища ту самую прекрасную темную галактику, которая, он знал, была там. Она всегда была там. – Позволь мне, оппа, пожалуйста? Спокойствие в глазах Ина и ласковый голос Джиын окутали его, растворяя всё плохое, что пыталось вцепиться в его кости, заставляя их расслабляться, капля за каплей. Это было чувство, которому он с трудом мог подобрать название. Что-то похожее на утешение. Утешение, которое приходит, когда рядом с тобой люди, которым ты небезразличен. Искренне улыбаться было для Вара делом непростым, но сейчас ему казалось, будто он делает это каждый день. И его улыбка стала еще шире, когда Ин ответил ему своей собственной. – Хорошо.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

– Я занесу это в спальню, – бросает Ин через плечо, уходя с одной из самых больших коробок в руках. – Спасибо! День выдался суматошным. Ин уверен, что к ночи у него будет болеть всё тело, но он ни капли об этом не жалеет. Помощь Вару с переездом из того места в это новое жилье наполняет его восторгом, тем более что Вар выбрал дом в районе Иня. Максимум пятнадцать минут ходьбы. «Он будет рядом с тобой», – подает голос его глупый мозг. Ин заставляет его заткнуться. Он говорит себе, что ему просто спокойнее, когда Вар так близко. Что он чувствует облегчение от того, что может быть рядом и знать, что тот в безопасности. Что на этот раз он справился. Он помог Вару начать новую, лучшую жизнь. И всё, чего он хочет теперь, – это быть её частью. Но он уже всё для себя решил. Он не будет давить. Он не может давить. Ин вздыхает, смахивая каплю пота со лба, когда ставит коробку. Спальня небольшая, но через огромные окна в нее проникает море солнечного света. Вид и картины, которые рисует воображение, приносят ему уют: он знает, что Вар наверняка начнет копить здесь множество счастливых воспоминаний. Он почти видит это: кровать посередине, симпатичный книжный шкаф слева и, конечно, ряды цветочных горшков на подоконнике, приносящие в его жизнь краски и дыхание природы. Ин не помнит, чтобы в старой квартире Вара были растения или цветы, но что-то подсказывало ему: это было осознанное решение. Он не хотел, чтобы этот человек приближался к тому, что ему дороже всего. Теперь же он был счастлив, что Вар может завести столько цветов, сколько захочет, чтобы наполнить свою жизнь всеми любимыми красками. Ин слышит голоса и шум шагов в гостиной – люди снуют туда-сюда с мебелью и коробками. Помочь пришла даже юная коллега Вара вместе со своей начальницей. Линдой, кажется? Ин не помнит точно, но отсюда он видит их, разговаривающих с ним. В эти дни Вар всё больше и больше выбирается из своей раковины. Его плечи опущены, он совершенно расслаблен во время беседы. На лице играет румянец – скорее всего, от физической нагрузки, – а на губах застыла легкая улыбка. Ин не может сдержать собственную улыбку при виде него, когда тот мягко мешает девушке поднять тяжелую коробку, терпеливо качая ей головой. В ответ на какую-то её фразу раздается звонкий смех. От этого кажется, что мир наконец-то встал на свои места. Вар в окружении людей, которые делают его таким счастливым. Таким расслабленным. Таким светлым. Пусть даже он не позволяет себе быть таким, когда в комнате только они вдвоем. Только он и Ин. Иногда Иню удается заставить его улыбнуться. Или даже рассмеяться. Но тревога никогда не покидает младшего полностью. И Ин не глуп. Он знает – и из слов Вара, и из собственных выводов, – что впереди еще много душевных ран, которые нужно залечить. Ран, которые Ин больше всего на свете хочет исцелить сам. Хотя и знает, что это не в его власти. Ин осознает, что, возможно, делает свои намерения слишком очевидными. Он никогда не умел скрывать, кто он такой и чего хочет. Он никогда не умел лгать самому себе, всегда находясь в ладу со своими чувствами. Но он делал всё возможное, чтобы держать их в узде. Он изо всех сил старался доказать Вару: Ты ничего мне не должен. Мне можно доверять. Правда в том, что он никогда раньше не чувствовал ничего подобного к кому-либо. Что-то в Варе притягивало его, будто тот прочно обосновался в сердце Иня и не собирался уходить. Ин знает, во что ввязывается. Знает, что будет трудно. Знает, что Вар, возможно, никогда не захочет ничего, кроме дружбы, но Иня это более чем устраивает. Лучшее, что он может сделать сейчас, – это быть рядом. Слушать его. Отступать, когда его об этом просят. К счастью, пока Вар этого не делал. Ин благодарен за это, потому что, хотя он знает, что в ту секунду, когда Вару понадобится личное пространство, он даст его без колебаний, – сделать это будет чертовски больно. Но к этому он готов. – Оппа, что скажешь? Этому растению не нужно много света, и оно мило смотрится здесь, на стойке! – раздается голос слева, когда он выходит из спальни. Ин понимает, что девушка обращается к нему, так как Вар занят распаковкой очередной коробки на другом конце комнаты. Ин дружелюбно улыбается ей: – Выглядит красиво, нонг, – он кивает, не зная, что еще сказать. Младшая девушка бросает на него любопытные взгляды с самого их приезда. Её глаза, большие и внимательные, кажутся немного изучающими. Девушка ухмыляется: – Можешь звать меня Джи. Как и оппа, – говорит она, начиная доставать тарелки, чашки и столовые приборы из кухонной коробки. Ин спешит на помощь, чтобы вынуть самые тяжелые предметы. – Давай я, они тяжелые, – мягко бормочет он, немного нервничая под её взглядом, которым она буквально сканирует его с головы до ног. Она ставит коробку с приборами на стойку и начинает их раскладывать, продолжая поглядывать на Иня. – Кажется, ты очень нравишься оппе, – говорит она, сосредоточившись на задаче. – Он обычно никого к себе не подпускает. Ин прочищает горло, чувствуя беспокойство от того, насколько проницательной она оказалась. Она читает его как чертову книгу. Сколько вообще лет этому ребенку? – На самом деле мы не так уж близки... пока что, – говорит он, открывая последнюю коробку с тарелками. Ему очевидно, что Джиын искренне заботится об Варе, и одного этого достаточно, чтобы позволить себе быть честным. Она хмыкает с любопытством на лице: – И как вы познакомились? – спрашивает она, выстраивая вилки и ложки в ряд в ящике. От этого вопроса Ин замирает на несколько секунд, а затем тихо смеется, возвращаясь к работе. – Это… долгая история, – отвечает он, быстро взглянув на Вара, который сейчас благодарит грузчиков, уходящих после доставки последних вещей. – Да неужели? – задумчиво тянет Джиын, разворачивая кружки. – Ну, у меня есть время, – говорит она игривым тоном, который, однако, не отражается в её глазах. – В конце концов, это очень необычно, что у оппы внезапно появился новый друг, – она ведет светскую беседу, но в её словах чувствуется подвох. Ин нервно смеется, качая головой. Он не намерен раскрывать то, что не должен. – Думаю, Вар предпочел бы рассказать тебе сам, – отрезает он, убирая последние тарелки и запихивая пустую пупырчатую пленку в коробку. Когда он выпрямляется, то натыкается на пристальный взгляд Джиын. Её взор внезапно становится темным и непоколебимым. Ин замирает, пораженный интенсивностью этого взгляда. – Ты ведь не такой, как он, верно? – спрашивает она, и в её голосе не остается ни капли прежней игривости. – Правда, оппа? – добавляет она, и чужое обращение теряет всю вежливость, приобретая оттенок завуалированной угрозы. Сердце Иня пускается вскач. Эта девчонка, которой, вероятно, не больше шестнадцати, одним вопросом пригвоздила его к месту. «Как он»? Она имеет в виду…? Его молчание, кажется, не беспокоит её, но она не отступает. – Ты ведь не причинишь ему боль, как тот… – продолжает Джиын, разворачивая большие ножи. – Ведь так? – Она подчеркивает свой вопрос, вставляя самый большой нож обратно в подставку – резкий лязг стали о дерево звучит весомее, чем её тон. Этого достаточно, чтобы Ин понял: она не ждет ответа. «Только попробуй», – читается между строк, пока её маленькая рука крепко сжимает рукоять ножа. Невероятно, насколько серьезно Ин воспринимает предупреждение этого подростка. Пораженный, он выдыхает и качает говорой. Он одаривает её ободряющей улыбкой, хотя и немного напуган её немигающим взглядом. Он безмерно рад, что у Вара есть кто-то, кто так яростно его защищает. – Никогда, – отвечает Ин так же твердо, как смотрят на него эти юные темные глаза. – Никогда, – повторяет он. Его ответ краток, но, кажется, этого достаточно, чтобы удовлетворить её – на данный момент. Однако Иню не терпится разузнать больше. Ему хочется поговорить с ней об этом, хотя он знает, что не стоит. – Значит… ты знала? – тихо спрашивает Ин, продолжая помогать ей. Джиын снова хмыкает, убирая кухонную утварь. – Только не говори ему. Он не знает, что я догадалась. Если он когда-нибудь захочет рассказать мне сам, он это сделает. Ин моргает, удивленный зрелостью её слов. Для ребенка она кажется невероятно рассудительной. Да, она всё еще молода, это видно по её поведению, но в её глазах есть… знание. Знание, которого там быть не должно. Оно должно приходить гораздо, гораздо позже в жизни. И признаки этого очевидны для такого человека, как Ин – для того, кто обучен их замечать. Грудь сдавливает от этой мысли, и старые привычки снова дают о себе знать. «Слишком мягкосердечный для своего дела, парень», – слышит он в голове голос своего босса. Ин хочет спросить что-то еще, но вопросы застревают в горле, когда к ним подходит Вар. – Так, Джи, боссу пришлось уйти пораньше, – говорит Вар, заходя на кухню. Он выглядит измотанным и, кажется, готов упасть на любую ближайшую поверхность. – Я провожу тебя домой, ладно? – обещает он, но усталость в голосе выдает его. – Всё в порядке, – вмешивается Ин, вытирая ладони о штаны. – Моя машина прямо через дорогу, я могу её подвезти. Честно говоря, чем скорее он уложит Вара в постель, тем лучше – он беспокоится из-за того, каким выжатым тот выглядит. Он мягко улыбается, сокращая расстояние между ними: – У тебя был длинный день, я уверен, ты устал. Его сердцу незачем биться так быстро, когда карие глаза Вара смотрят на него и теплеют, наполняясь благодарностью до краев. Вар улыбается, робко кивая и пряча руки в карманы. – Спасибо, – нежно говорит он, – за всё. Вид ямочек на его щеках заставляет Иня почти растаять, стирая из памяти все слова, что он собирался сказать. Он неловко стоит перед ним, совершенно беспомощный и способный лишь на ответную улыбку. – Или… – прерывает их голос, и они оба оборачиваются к Джиын, которая опирается на стойку с дразнящей улыбкой. – Я могла бы поехать на автобусе и оставить вас вдвоем, – говорит она игриво. Ин отводит взгляд, внезапно находя потолок и стены крайне интересными, пока Вар запинается, отчитывая её с раскрасневшимися щеками. Ин подавляет смешок, глядя на их перепалку, и выходит в гостиную за вещами, пока те двое продолжают спорить. – …уже поздно. Тебе опасно ехать одной. – Я делала это сотни раз, оппа! – Пожалуйста, Джиын. – Ладно, ладно. Ин прячет еще одну улыбку, когда подходит к ним и видит, что Джиын готова идти. Она мило улыбается Вару, который ласково треплет её по голове, игнорируя её нытье о том, что он испортил прическу. Ин немного обескуражен, видя эту другую сторону Вара. Заботливую, как у старшего брата. Ин задается вопросом, сколько еще граней ему предстоит узнать. Сколько частей личности Вара всё еще скрыто и ждет своего часа. – Ты не против спуститься первой? Мне нужно поговорить с Инем минуту. – Ну конечно, оппа. Вар строго смотрит на неё: – Джи… Младшая просто хихикает и направляется – почти вприпрыжку – к Иню, который стоит у двери. – Хочешь дать мне ключи? Я знаю, как завести машину, – дерзко говорит она, протягивая маленькую ладонь и сжимая пальцы. Ин фыркает: – Разбежалась, малявка. Иди, я сейчас спущусь. Она вздыхает: – Стоило попробовать, – бормочет она, выходя в коридор к лифту. Ин качает говорой, не в силах сдержать улыбку; его сердце теплеет от того, как Вар присматривает за ней. – Эта девчонка – настоящий огонь. Вар устало моргает, а затем кивает с улыбкой: – Она мне как младшая сестра. Вечно ищет приключений, но она хороший ребенок. – Я вижу, – говорит Ин. – Я рад, что у тебя есть кто-то вроде неё. Может быть, ты не так одинок, как думал, – добавляет он, глядя на него сверху вниз. Вар закусывает губу, его глаза блестят. – Наверное… – шепчет он, глядя на Иня снизу вверх. Атмосфера внезапно меняется, и Иню приходится опереться о дверной косяк, чтобы ноги не подкосились от взгляда Вара. Карие омуты его глаз, полные тепла, грозят расплавить его на месте. Грозят поглотить его целиком. И это пугает – то, что Ин совсем не против. Потому что вот оно. Это прощание может затянуться, и сердце Иня, трепещущее в грудной клетке, чувствует это. – Ты будешь в порядке? – спрашивает Ин, ненавидя то, что должен уйти, ненавидя то, что уже скучает по нему. Как это возможно? Как этому человеку удалось так сильно его пленить? Ин не думает, что хочет в этом разбираться. – Ты ведь знаешь, что я всего лишь в одном телефонном звонке от тебя, верно? Вар кивает, мягко выдыхая. – …Да, я знаю, – отвечает он, защитно скрестив руки на груди. – О чем ты хотел мне сказать? – спрашивает Ин, стараясь говорить непринужденно, желая вернуть ту легкость, что была между ними до того, как они остались одни. Желая, чтобы Вар не выглядел так, будто он в двух секундах от того, чтобы сбежать внутрь и навсегда закрыть перед ним дверь. Поэтому для него становится полной неожиданностью, когда Вар внезапно делает шаг навстречу. В один миг его тепло становится почти осязаемым – он стоит прямо перед Инем, входя в его личное пространство. – Я просто хотел еще раз поблагодарить тебя, – произносит Вар, задирая голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Его нежные глаза мерцают. – Ты так много сделал для меня. Больше, чем можешь себе представить, и я никогда, никогда этого не забуду. Ты был таким добрым и терпеливым, и… – Вар осекается, разжимая руки. – Пи, я… я правда не знаю, как выразить свою благодарность. Ин задерживает дыхание, сбитый с толку переменой в языке тела Вара, будто тот к чему-то готовится или собирается с духом. Ин и вовсе перестает дышать, когда чувствует, как маленькая ладонь скользит в его руку. Его взгляд падает вниз – на то, как пальцы Вара осторожно берут руку Иня, словно боясь сжать слишком сильно. Он замер на месте. Вар проводит большим пальцем по костяшкам Иня. Это мимолетное движение грозит сбить Иня с ног. Это ощущение и эти шоколадно-карие глаза, в которых Ин готов утонуть. Румянец на щеках младшего выглядит иначе, а жжение на собственной коже подсказывает Иню, что он выглядит так же. Вар часто моргает, и его ресницы касаются щек. Он приподнимается на цыпочки, и его прекрасные глаза закрываются, когда он наклоняется ближе. Мягкие губы касаются щеки Иня, заставляя каждую клетку его тела замереть. Это был самый сладкий, самый нежный поцелуй, который Ин когда-либо получал в своей жизни. Это длится меньше секунды, наверное, но Ин знает: он будет помнить это чувство годами. Тепло остается на коже даже после того, как Вар быстро отстраняется, отводя глаза. С пунцовым лицом он нервно кусает губу. Пальцы Иня невольно касаются того места, которого только что коснулись губы Вара – он заворожен и потрясен одновременно. Что, черт возьми, произошло? Ин знает, что покраснел до самых ушей, но глупая улыбка сама собой расплывается на лице. И он понимает, что становится только хуже, когда Вар наконец снова смотрит на него, застенчиво улыбаясь в ответ. – Я… я… э-э… – Мозг Иня бесполезен, из него выветрились все слова, которые он когда-либо знал. Вар сдерживает смешок, глядя в сторону и потирая шею. – Увидимся? – спрашивает он, придерживая рукой край двери и отступая назад. – Да… да. Увидимся, – глупо отвечает Ин, кивая и всё еще трогая щеку, словно это величайшее сокровище. Вар еще раз кротко улыбается ему: – Спокойной ночи, Пи, – робко шепчет он, прежде чем мягко закрыть дверь, оставив Иня в оцепенении стоять на месте. Он встряхивает головой, приходя в себя, но его улыбка становится только шире. Радостное возбуждение наполняет его невероятно и даже постыдно быстро. – …Спокойной ночи, Вар, – выдыхает он, скорее самому себе. Он наконец убирает руку и направляется к лифту, всё еще ошеломленный этим единственным поцелуем. Кожа покалывает там, где мгновение назад были губы Вара. Если он закрывает глаза, то клянется, что может воссоздать это ощущение: какими идеальными они были, каким дурманящим был его аромат, какое тепло разлилось по всему телу. Когда он везет Джиын домой, девушка без умолку болтает о том и о сем, но Ин слышит лишь половину. Он просто кивает и поддакивает, следя за тем, чтобы она благополучно добралась до своей квартиры. Вернувшись к себе, он не чувствует той пустоты, которую ожидал. Его разум слишком занят: лежа в постели, он всё еще беспомощно прикован к тому поцелую, чье тепло окружает его, словно оно последовало за ним домой. За ним и за его голосом. За этой робкой, прекрасной улыбкой. Его сердце всё еще слишком занято, бешено колотясь при одном лишь воспоминании об этом.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧