The Sound Of You

Теплые ладони притягивают его ближе, щекоча бока. Вар хихикает, уткнувшись в губы Иня, и поцелуй прерывается. – Щекотно, – упрекает он, но без капли злости, снова и снова наклоняясь, чтобы запечатлеть короткие поцелуи на этих идеальных, кукольных губах. Ему всё мало. Ин вздыхает, принимая каждый из них как сокровище, посланное небесами. – Я мог бы целовать тебя вечно, – выдыхает Ин в перерывах между касаниями. – Никогда не хочу останавливаться, – признается он. То, с какой нежностью он держит лицо Вара, замирая лишь на миг, чтобы заглянуть в глаза, заставляет сердце младшего пропускать удары. – Тогда не останавливайся, – шепчет Вар, соприкасаясь с ним кончиками носов. На этот раз Ин целует его глубоко и уверенно, скрепляя каждое обещание той силой чувств, которую Вар уже и не надеялся когда-либо познать. Так прошла вся неделя. С той самой ночи их первого поцелуя они не могли долго находиться вдали друг от друга. Ин, как обычно, пытался быть голосом разума: он был достаточно галантен, чтобы в ту первую ночь вернуться к себе, хоть они и провели часы, не выпуская друг друга из объятий. Они не заходили дальше поцелуев, но Вар не мог перестать думать о нем, считая часы, минуты и секунды до момента, когда они смогут продолжить с того же места, на котором остановились. После суматошного сезона Дня святого Валентина у Вара была свободная неделя – отчасти из-за переработок, отчасти для того, чтобы он мог привыкнуть к своему новому щенку. Иню такая роскошь не досталась, но даже если он уходил на работу рано, то не терял ни секунды, возвращаясь к Вару сразу после смены. Они проводили вместе каждый божий день, хотя толком ничего не обсуждали. Вару просто до боли необходимо было чувствовать его рядом; он уже стал зависим от адреналина, который бежал по венам каждый раз, когда он пробовал эти губы на вкус. Вар и не знал, что всё может быть так правильно. Инерция, копившаяся с самого начала, несла их вперед с такой силой, что к концу недели Вар наконец попросил Иня остаться на ночь. Впервые за долгие годы Вар крепко спал в чьих-то теплых, любящих объятиях, заставлявших его забыть, почему он вообще так сильно боялся. А Ин… милый, чудесный Ин был так осторожен – он так боялся доставить Вару дискомфорт, даже если они просто спали. Вар молча просил, просто чтобы его обняли. Он не произнес ни слова, но Ин всё равно его услышал. Этим утром, открыв глаза, Вар долго разглядывал его умиротворенное лицо. Красивые высокие скулы, изгиб носа и эти невероятные губы. На миг он задался вопросом, сколько людей пробовали их на вкус, и незнакомое чувство ревности наполнило его, напомнив, что они ни разу не обсуждали «это». Ни разу. С тех пор… с того времени не прошло и года. Вар не хочет оставаться узником прошлого или позволять ему и дальше диктовать свои решения. За последние полгода произошло столько всего, что его жизнь с Каем превратилась в маленькую точку в дальнем конце туннеля – туннеля, к которому Вар наконец-то повернулся спиной. Его шаги пока очень медленны, словно у улитки, но Вар доверяет Иню достаточно, чтобы знать: тот не против идти не спеша. И это – самый большой шаг из всех. Однако кое-что не давало ему покоя. Ин ничего не говорил о том, чтобы официально «встречаться» или быть только друг с другом. Он даже не пытался затронуть эту тему за всю неделю. Справедливости ради, Вар тоже молчал, но Ин знает о прошлом Вара гораздо больше, и это заставляло младшего сомневаться. Должны ли они встречаться? Как много времени прошло с тех пор, как Вар в последний раз чувствовал нечто подобное? Он ощущал себя совершенно неопытным. Но он не мог перестать думать об этом. Каково это – быть по-настоящему вместе? Каким парнем будет Ин? Будет ли он таким же любящим и терпеливым, как сейчас? Изменилось бы что-то, если бы они официально стали парой? Хочет ли Ин его так же сильно, как Вар хочет Иня? Есть ли вообще хоть что-то, что Вар может дать ему взамен, кроме того доверия, которое Ин заслужил? У него ведь почти ничего нет. У Вара даже фамилии своей нет. А что если этого недостаточно? Что если Вар не сможет дать Иню то, что тот хочет? Мысли вихрем закружились в голове, угрожая выйти из-под контроля, но тут Ин проснулся. Он прогнал все тревоги своей мягкой улыбкой, перед которой Вар не смог устоять, сразу потянувшись за поцелуем. Этим они и занимались уже добрых несколько минут, уютно устроившись в постели Вара. Мягкий свет раннего утра нежно приветствовал их, но они были слишком поглощены друг другом, чтобы замечать время. Вар прижался еще ближе; если бы это было возможно, он бы прирос к Иню, но пока довольствовался тем, что уткнулся лицом в его шею, добровольно запершись в кольце этих теплых, идеальных рук. Рук, которые мгновенно укачивали его, создавая маленький рай, в котором он мог просто быть. Честно говоря, Вар хотел бы никогда не покидать эту постель. Но увы… – Нам рано или поздно придется встать, – напоминает ему Ин, и в его заспанном голосе слышится сожаление, будто это последнее, чего ему хочется. В ответ на тихий скулеж Вара он целует его в макушку и притягивает еще ближе, удовлетворенно вздыхая, когда Вар еще сильнее переплетает их ноги. – Знаю, – бормочет Вар. Перспектива возвращения в реальность снова пробуждает те навязчивые мысли; тревога колышется внутри, пусть и совсем слабо, пока он всё еще опьянен Инем и вкусом его губ. Старший, впрочем, замечает эту неуловимую перемену, словно чувствуя напряжение, сковавшее тело Вара. Ин ласково проводит рукой по его плечу, пока Вар отводит взгляд. – Что не так? – произносит он, и в его голосе всё еще слышны отголоски сна. После секундного молчания Вар сглатывает страх. – Мы… – начинает он тихо, не желая разрушать мирную атмосферу вокруг. – Мы вместе? – спрашивает он. Слова звучат неопределенно, но беспокойство внезапно мертвой хваткой вцепляется в горло. Что, если он всё понял неправильно? Что, если Иню не нужно то, что Вар месяцами бережно хранил в своем сердце? Что, если он всё это время обманывал себя? – А? – Ин хмурится, явно сбитый с толку. Каждой клеточкой тела Вар порывается немедленно отступить, когда Ин качает головой с улыбкой: – Вар… – Э-это не важно. Всё нормально, если ты не хочешь ничего серьезного, я просто подумал… Я… я не знаю, о чем я думал, – тараторит он и пытается встать, чувствуя себя униженным и раздавленным. Однако осторожные руки пресекают его попытку, удерживая в постели. – Вар… подожди, пожалуйста. Что происходит? В глазах Иня, еще затуманенных сном, мелькает тревога. Он заставляет их обоих сесть, облокотившись на подушки плечом к плечу, побуждая Вара расслабиться рядом с ним. «Галактики» в его глазах смягчаются до предела, он нежно берет лицо Вара в ладони. – Эй… – пробует Ин, но младший упорно смотрит в сторону, чувствуя себя глупо из-за слез, которые подступают быстрее, чем он может их сдержать. Ин проводит большим пальцем по его скуле. – Пожалуйста, не плачь, тевада, – шепчет он, вытирая влагу. От этого прозвища у Вара перехватывает дыхание, он удивленно вскидывает глаза. Ангел. Вар моргает, и несколько шальных слезинок всё же скатываются по щекам, но это становится неважным, когда Ин широко улыбается ему – ярко и слаще любых конфет, чуть смущаясь из-за ласкового слова, которое само сорвалось с губ. Лицо Вара обдает жаром; он наверняка краснеет с каждой секундой, судя по веселому блеску в глазах Иня. Старший хихикает и обнимает его за талию, притягивая к себе – почти так же, как они сидели несколько минут назад. Вар прикусывает губу, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Внутри внезапно начинает пузыриться радость, и он не может сдержать ответную улыбку, пусть и робкую, всё еще с влажными ресницами. – Тебе нравится? – уточняет Ин. Всегда, всегда хочет быть уверенным. От этого сердце Вара увеличивается в десять раз, окончательно плавя его страхи. Всё, что Вар может – это кивнуть и тихо промычать в ответ. Когда Ин прижимается своим лбом к его лбу, их взгляды встречаются. – Тевада Пи, – нежно шепчет он, тихо смеясь, когда Вар улыбается так широко, что морщит нос. Младший не выдерживает и прячется у Иня на шее, вдыхая запах, который стал ему так дорог. Запах, который он ищет повсюду, желая утонуть в нем без остатка. Они остаются так на какое-то время, и тревога Вара утихает. Он уже меньше боится вещей, о которых, как он знает, им нужно поговорить. Он не находит в себе сил снова заговорить первым, но Ин опережает его, бормоча куда-то в область виска: – Мы вместе, – говорит Ин, перебирая пальцами его волосы. Вар чувствует, как расслабляется еще сильнее. – Я действительно хочу чего-то серьезного, – добавляет он, намекая на недавнюю тираду Вара. – Для меня это было само собой разумеющимся, но, полагаю, нам стоило это обсудить. – К концу фразы в его сладком голосе снова проскальзывают игривые нотки. Ласковые пальцы касаются подбородка Вара, но не давят. Это невесомое прикосновение лишь спрашивает разрешения, и Вар приподнимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ин улыбается. – И то, чего хочешь ты… то, что ты думаешь – это важно. Это всегда будет важно для меня. Его слова ложатся на сердце Вара нежной лаской. Обе его ладони прижаты к груди Иня, прямо над сердцем. Мерный стук под пальцами убаюкивает. Стук ровный и надежный, как и слова, которые он произносит – слова, звучащие как нерушимые обещания, которые всё еще кажутся слишком прекрасными, чтобы быть правдой. Но Вар очень старается в них поверить. – Я не умею читать мысли, но я умею слушать, – твердо говорит Ин. – Так что… просто говори со мной. Вар кивает, в горле першит от попыток сдержать слезы. Почему он так остро на всё реагирует? Его тошнит от того, что эмоции вечно берут верх. Он хочет контролировать их, но они продолжают хаотично вырываться наружу, ни с чем не считаясь. – Думаю, я готов к… я не уверен, к чему именно я готов, но чем бы это ни было, я хочу, чтобы это было с тобой, – произносит Вар, мягко выдыхая; напряжение тает. – Только с тобой, – добавляет он шепотом, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, а лицо снова горит. Ин расплывается в улыбке, будто это лучшее, что он слышал в жизни. Он прижимает руки Вара к своей груди и целует его костяшки. – Мы со всем разберемся вместе, не нужно спешить, – успокаивает Ин, нежно притираясь своим носом к его носу. – Хорошо? – спрашивает он на всякий случай. На это Вар снова кивает, улыбаясь прямо в его губы, слишком слабый, чтобы удержаться от еще одного поцелуя. Поцелуй творит чудеса, прогоняя лишние мысли. Он скрепляет между ними обещание, которое дает Вару твердую почву под ногами и в то же время заставляет её уходить из-под ног. Сердце взмывает ввысь каждый раз, когда он чувствует эти губы на своих губах, на щеках, на лбу, на носу. Еще один смешок срывается с губ Вара. Это чистое блаженство – быть в этих руках, которые защищали его, спасли его, а теперь обещают всегда его держать. Всё это настолько… божественно, что они оба вздрагивают, когда на них внезапно приземляется что-то тяжелое. Тяжелое и… пушистое? – Уф, – кряхтит Ин. В одну секунду они были приклеены друг к другу, а в следующую их лица уже вовсю облизывают, а между ними устроился черно-белый комок. – Саммер! – Вар едва выговаривает это, не в силах перестать хихикать над восторженными поцелуями пса. Щенок перебирает лапами, тихо поскуливая, тычется носом в шею и тянет зубами за воротник его футболки. – Ладно, я встаю, встаю! – задыхаясь от смеха, говорит он, и они оба садятся. Ин воркует, приглаживая растрепанные волосы и зарываясь лицом в шерсть Саммера. – Что такое, парень? Хочешь гулять? А? – Он без умолку болтает, подражая фырканью щенка, чтобы раззадорить его. Вар не может оторвать глаз от этой картины. Если сам Вар обычно более мягок с псом, то Ин для Саммера – это «товарищ по играм»; собака, кажется, совсем не против играть с ним чуть грубее. С Варом он так себя не ведет, будто уже успел прочувствовать разницу в их характерах. – Ладно, сдаюсь! Сдаюсь! – смеется Ин, оказавшись во власти щенка, который стоит, упершись обеими лапами ему в грудь. – Ты меня поймал, – шутит он, морщась, когда Саммер его облизывает. – Да-да, окей, выпускай энергию. Вар хихикает, прижимая подушку к груди. К таким дням определенно очень легко привыкнуть.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Они наслаждались этим моментом так долго, как только могли, но после блаженной, райской недели, проведенной в коконе друг друга, им всё же пришлось встать. Вару сегодня предстояло отработать двойную смену, и, хотя он обожал свою лавку, перспектива грядущей усталости совсем не радовала. Сегодня ему придется взять Саммера с собой: он не хотел оставлять щенка одного на такой долгий срок. К счастью, тот был уже почти приучен к порядку. Единственной проблемой оставалась неуемная щенячья энергия, которую Вару было трудно сдерживать, но в целом пес был невероятно послушным. Было чуть больше семи утра, когда они наконец начали собираться. Иню нужно было быть в центре только к десяти, поэтому после завтрака они вместе отправились к цветочному магазину. Поездка прошла в тишине; Вар улыбался каждый раз, когда Ин почти машинально проводил большим пальцем по его костяшкам. Когда они припарковались в квартале от лавки, Саммер шустро выпрыгнул из машины и хорошенько отряхнулся, прежде чем Вар успел пристегнуть поводок. – Спасибо, что подвез, – произнес Вар, внезапно почувствовав робость, когда Ин подошел ближе. – И за Саммера тоже. П-прости за шерсть в салоне. – Всё в порядке, – успокоил его Ин, делая шаг навстречу – достаточно близко, чтобы Вару пришлось чуть приподнять голову. Темные глаза скользнули по его лицу, а затем Ин нежно улыбнулся и потянулся, чтобы смахнуть что-то невидимое в уголке его губ. – Вот так, – игриво сказал он. – О… – выдохнул Вар, немного смутившись, и старший тихо рассмеялся, глядя на него мягким, лучистым взглядом. – Хорошей смены, – пробормотал Ин, пряча руки в карманы. – Увидимся позже? В этом вопросе слышалась надежда – будто Ин всё еще не был до конца уверен, что имеет полное право видеть его когда захочет. – Да, – ответил Вар, чувствуя, как сердце тает от «галактик», рассыпанных в глазах напротив. – Да, пожалуйста, – добавил он, и от этих слов Ин заметно сглотнул. Это зрелище подействовало как электрический разряд, прошивший Вара волной возбуждения. Взгляд Иня опустился к его губам. Он замешкался, и это ощущалось странно: всю неделю они целовались до онемения губ. Между ними не было ни капли нерешительности – они касались, целовали и держали друг друга без оглядки. Но сейчас Ин будто безмолвно спрашивал разрешения сделать это здесь, за пределами безопасной квартиры Вара. Эта неизменная вежливость вызвала у Вара такой прилив нежности, что он, не раздумывая, приподнял подбородок и прикрыл глаза, приглашая к поцелую. Оглядываясь назад, ему следовало подумать дважды. Потому что в тот миг, когда их носы соприкоснулись, а предвкушение готово было взорваться внутри Вара, его напугал звук открывающейся поблизости двери. Знакомый металлический лязг, а за ним стук ключей о дерево заставили его замереть на месте. По спине пробежал мгновенный холод – словно по приказу. Ин остановился в считанных сантиметрах от его губ, почувствовав перемену. Внезапно бешеный стук сердца Вара перестал быть связан с близостью Иня. Дверь снова захлопнулась, щелкнул засов, и этот звук гулким эхом отозвался в голове. На мгновение перед глазами возникли четыре грязно-белые стены, пугающе высокие. Затхлый, до тошноты знакомый запах заставил его сморщить нос, прежде чем видение исчезло, оставив после себя дезориентацию. Вар пошатнулся. С пульсацией в ушах он резко обернулся, отчаянно ища «его» глазами. Мимо проходили люди, о чем-то болтая и спеша по делам ранним утром, но Вару никого не удавалось найти. «Ты что это себе позволяешь?» «Я слежу за тобой». «Дома поговорим». Сердце колотилось, острые обрывки воспоминаний закладывали уши и застилали взор. Сквозь этот туман снова появился Ин – его черты казались расплывчатыми по краям. – Вар? Вар! Он звал его по имени, и Вар слышал его, но что-то мешало ответить. До тех пор, пока он снова не встретился с этим взглядом – взглядом, который пригвоздил его обратно к земле. Галактики. Никаких дверей, никаких стен, никакого крика. Только бесконечные, открытые галактики. Вар судорожно вздохнул, и зрение наконец сфокусировалось. Он часто заморгал, видя перед собой глубокий, обеспокоенный взор Иня. Старший облегченно выдохнул, но тревога не отпускала его. – Эй… ты в порядке? Вар чувствовал, как кровь пульсирует в жилах; всё произошедшее обрушилось на него с новой силой, вызывая головокружение, которого он не чувствовал уже несколько месяцев. Сердце дико билось о ребра. – …Д-да. Да, – выдохнул он. Что-то натянулось в его руке, заставив опустить взгляд. Саммер тянул поводок, заприметив что-то на краю тротуара, и это окончательно вернуло Вара в реальность. – С-Саммер, нельзя, – прикрикнул он, мягко оттягивая пса назад. Ин протянул руку, чтобы помочь, и от этого мимолетного контакта Вар вздрогнул прежде, чем успел подавить рефлекс. Почти мгновенно сердце Вара сжалось от осознания: Ин посмотрел на него с изумлением, отдернув руку так, словно обжегся. – Прости, – произнес Ин, и в его прекрасных глазах мелькнула боль. Боже, нет, только не это. – Нет, нет, – взмолился Вар, делая шаг навстречу, хотя бешеный пульс твердил ему об обратном. Он боролся с собой, подавляя страх, не желая давать ему победу. Он порывисто взял лицо Иня в ладони. – Ты не виноват. Ты никогда не виноват. Э-это я, дело во мне, это я не могу… Эмоции перехватили горло, но Вар запретил себе плакать второй раз за утро, ненавидя внезапный холод, сковавший его. Реальность угрожала выморозить его до костей. «Всё будет не так-то просто», – ядовито прошептал внутренний голос. Но Вар тряхнул головой и потянул Иня за руку, притягивая к себе. Он не позволял себе думать, не давал разуму победить чувства, и сам побудил Иня обнять его. Когда тот обвил его руками, пусть и нерешительно, Вар крепко прижался к нему, испуская дрожащий вздох. Будь он проклят, если позволит страху победить. Если позволит ему продолжать выигрывать. Не тогда, когда всё было так идеально. Нет, Вар хотел стереть само существование того монстра, уничтожить его полностью, лишь бы никогда больше не видеть такого выражения на лице Иня. К счастью, спустя несколько секунд он почувствовал, как Ин расслабился в его объятиях и нежно уткнулся носом в его плечо. Саммер устроился прямо у их ног, тихо поскуливая от внезапно сменившейся атмосферы. – Вар, всё хорошо, – выдохнул Ин, начиная плавно покачиваться вместе с ним. – Всё хорошо, – повторил он, и в его голосе было столько нежности, что в животе у Вара скрутилось чувство вины. Он знал, что его реакция ранила Иня; знал, что тот мог почувствовать, будто время вовсе не лечит, и Вар всё еще то напуганное существо, мечтавшее исчезнуть навсегда. – Прости меня, – прошептал Вар, и от этого тихого извинения Ин сжал объятия еще крепче. – Слушай меня, – твердо сказал он, мягко отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза. – Я не жду, что это исчезнет по мановению волшебной палочки, и ты не должен. Потребуется время, – продолжил он, лаская его лицо, – но оно у тебя есть. Твоё время, и моё тоже. Сердце Вара дрогнуло. Оно трепетало в груди, и это было больно. Он не знал, что такого совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить такое везение, но сейчас ему хотелось быть достаточно эгоистичным, чтобы забрать всё это себе. Ин заставлял его этого хотеть. «Всё будет не так-то просто», – снова эхом отозвались слова в голове, и он возненавидел их. Возненавидел за то, насколько они были правдивы. Вар выдохнул и прижался своим лбом к его лбу, закрыв глаза. – Я думал, что мне больше не страшно, – признался он. Он уже чувствовал усталость, а ведь впереди была долгая смена. – Я бы хотел, чтобы он просто исчез навсегда. Тогда, может, я почувствовал бы себя по-настоящему храбрым. Ин вздохнул и нежно переплел их пальцы. – Пойдем, – позвал он, увлекая Вара за собой к магазину; Саммер сел на хвост. Ин размахивал их соединенными руками, солнечный свет падал прямо на их лица, а легкий ветерок приносил запах приближающейся весны – свежий и успокаивающий. Это усмирило взвинченные чувства Вара, точь-в-точь как ветер внизу холма. Казалось, прошли годы с тех пор, как он в последний раз катался там, и какая-то часть его тосковала по этому чувству, всё еще цепляясь за воспоминания о тех немногих мгновениях, когда ему удавалось ухватить крупицу покоя, ниточку счастья. Интересно, каково было бы сегодня? Понесет ли его этот ветер прямо в рай, теперь, когда свобода родилась внутри? Солнце всё еще заливало их светом, когда они подошли к дверям. Ин повернулся к нему с улыбкой. – Быть храбрым – не значит не иметь страхов, – сказал он, изучая каждую черточку его лица. – Это значит встречать их лицом к лицу, несмотря на то, как тебе страшно. Ин поднял свободную руку Вара и запечатлел нежный поцелуй на его костяшках. Ветер тихо дунул, заставив колокольчики над дверью лавки запеть над их головами. Мягкий зов, слившийся со сладким, нежным голосом Иня. – Ангел, неужели ты не видишь? Он посмотрел Вару в глаза, и тепло в них могло поспорить с солнцем, освещавшим его звезды. – Вот и все, что ты делал.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ин знал, что легко не будет. Даже если они нашли друг друга где-то на полпути, он понимал: впереди еще долгая дорога. Вар больше не отстранялся, но после того утра плотину прорвало. В последующие недели катарсис выходил из него то мелкими каплями, то мощными всплесками, всегда без предупреждения. По большей части реакции Вара были ожидаемыми, и Ин был к ним в какой-то мере готов. Иногда они заставали его врасплох, но они оба учились справляться с этим всё лучше. Однако разочарование, захлестывавшее Вара каждый раз, когда на пути вставало новое препятствие, созданное призраками прошлого, делало его нетерпеливым. Он отчаянно пытался дать отпор этим теням, чрезмерно компенсируя свой страх и выходя из зоны комфорта быстрее, чем был к этому готов. Ин повторял ему снова и снова: доказывать нечего. Не нужно никуда спешить. Сказать проще, чем сделать, но они прорабатывали это – день за днем. – Ты делаешь успехи, – говорит тренер Иня, наблюдая за ним со стороны после того, как тот наносит четкий удар по манекену. Ин тяжело дышит, но слегка кланяется в знак приветствия. – Думаешь, готов снова выйти со мной на спарринг? Ин вытирает пот со лба и кивает. – Думаю, да, – признает он с гордой улыбкой. – Это твое последнее испытание, верно? Слышал, ты уже сдал все остальные экзамены. – Да, – отвечает Ин. – Церемония через две недели… ну, если пройду вашу аттестацию, – добавляет он, застенчиво улыбаясь. – У меня на тебя большие надежды, – говорит мужчина, проверяя, насухо ли вытерты маты перед началом. – Ты уже всего достиг, Ин. Осталось только одно – довериться самому себе. – Знаю, – отзывается Ин, потягиваясь и заводя руки за спину, прежде чем занять позицию по команде тренера. Никогда прежде он не чувствовал такой связи со своим телом. Все эти недели тренировок, оттачивания движений и бесконечной поддержки Вара наконец принесли плоды. Сегодня в его мышцах была сила, но исходила она прямиком из сердца. – Готов? Поехали! Они начинают двигаться. Ин не бросается в атаку, пока тренер не делает выпад первым. Он легко блокирует удар и делает подсечку. Тэй, однако, быстр – ему удается удержать равновесие. – Хорошо, – хвалит Тэй, ни на секунду не теряя стойки. – Продолжай, – подначивает он Иня идти в наступление. Ин делает два шага и без тени сомнения разворачивает бедра. Инерция несет его ногу по дуге; удар проходит в считанных сантиметрах от лица тренера, после чего Ин твердо встает на обе ноги. Тэй впечатленно присвистывает, и Ин расплывается в улыбке. Ему на самом деле весело. Они спаррингуют какое-то время, и Иню удается нанести несколько ударов, достаточно контролируя свою силу, чтобы они ложились легко. Он проводит сложный удар ногой в бок тренера, чувствуя себя единым целым со своими конечностями. В следующий миг он парирует две атаки, а на третьей перехватывает запястье тренера, используя его же силу против него самого, чтобы повалить того на маты меньше чем за секунду. Ин крепко держит его, не давая удариться слишком сильно, и плавно опускает вниз. Мужчина хмыкает и смеется, явно довольный: – Вот об этом я и говорю! – Он поднимается, опираясь на руку Иня. – Видел, какой контроль? И как ощущения? Ин выдыхает и благодарно кивает. – Уже не так страшно, как раньше. Хотя не уверен, что буду чувствовать на самом тесте, когда удары станут жестче, – признается он, поправляя тренировочную форму с легким беспокойством. – На них будет защита, – отмахивается Тэй. – К тому же, для них это часть работы. Ты их едва ли поранишь. Главное – не замереть в процессе. В ситуации жизни и смерти у тебя не будет времени на раздумья. Если придется защищать себя или кого-то другого, и останутся только твои кулаки, тело само всё вспомнит и защитит тебя. Ин уже какое-то время не чувствовал того парализующего страха перед собственной силой. Возможно, слова Вара или то, что он наконец начал доверять своему телу, позволили ему двигаться дальше. Иня не радовала мысль о том, что он может причинить кому-то боль, но его успокаивало знание: теперь он способен защитить, вмешаться и разрядить опасную ситуацию. Ведь он тренировал не только тело. Он тренировал разум. Он выучил все протоколы и меры безопасности. Понял, как вести себя в зоне риска и как лучше всего защитить невиновного. Всё, чему он научился за этот год, сделало его увереннее. Чувство беспомощности отступило. Но некоторые страхи всё еще цеплялись за него, слишком упрямые, чтобы просто исчезнуть. Тренер, кажется, замечает тень сомнения на лице Иня и подходит ближе, кладя руку ему на плечо. – Молот в надежных руках, помнишь? Ин сглатывает и быстро кивает. – Да, – отвечает он, выпрямляя спину. – Ты никогда не станешь таким, как он, – говорит Тэй, слегка сжимая плечо. – Немногие в твоем возрасте знают, кто они на самом деле. А ты – знаешь. Ты точно знаешь, кто ты такой, так что не позволяй страху заставить тебя забыть об этом. Эти слова согревают его; Ин и сам знает, что это правда, но услышать это со стороны – всё равно что получить бальзам на душу. Он кланяется тренеру с глубоким уважением. Этот человек за короткий срок научил его не только владеть телом, но и обогатил его разум, позволив обрести целостность. Тэй оказал на него огромное влияние, показав Иню все возможные оттенки между черным и белым. Он делился мудростью на каждом уроке, каждый час обучая его доверию к самому себе – по крупицам. Сегодня Ин чувствует себя совершенно другим человеком. Ему трудно поверить, какой путь он проделал и сколько всего ждет его впереди. Он чувствует себя цельным; словно он наконец-то полностью «обжил» собственное тело, открыв в себе новую сторону, которая идеально дополнила всё остальное. – Спасибо, Пи, – говорит Ин, снова выпрямляясь. – Я очень благодарен за всё, чему вы меня научили. Мне правда будет не хватать наших еженедельных занятий. Тэй ухмыляется и пожимает плечами: – Можешь заглядывать в любое время, когда захочешь, чтобы тебе надрали задницу. Ин фыркает и качает головой: – Ловлю на слове.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Когда Вар открывает дверь, на его губах мгновенно расцветает улыбка при виде представшей картины. Перед ним стоит Ин, лицо которого почти полностью скрыто огромным букетом красных роз. – Доставка роз? – весело произносит Ин, слегка покачивая букетом и всё еще прячась за цветами. Вар сдерживает смешок, издавая довольное «м-м-м», и прислоняется к дверному косяку. – Боюсь, у меня нет при себе налички. Примете чаевые поцелуем? – поддразнивает он, заглядывая за букет, чтобы найти глаза Иня. Он почти слышит, как его парень улыбается, прежде чем тот отвечает: – Вам повезло, поцелуи – единственная валюта, которую мы принимаем, – Ин наконец опускает цветы, одаривая Вара одной из тех ослепительных улыбок, что припасены только для него одного, и вручает букет. Вар прижимает розы к груди, освобождая одну руку, чтобы вовлечь Иня в нежный поцелуй. – Привет, – выдыхает Вар. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, он едва сдерживается, чтобы не замурлыкать от удовольствия, когда Ин заключает его в свои объятия. – Привет, ангел, – шепчет тот. Вар не может устоять и снова тянется к нему, осыпая его пухлые губы поцелуями до тех пор, пока Ин не начинает улыбаться так широко, что продолжать становится невозможно. – Я тоже по тебе скучал, – смеется он, послушно следуя за Варом внутрь квартиры. Последние недели были непростыми для них обоих, но иногда случаются вот такие вечера: когда работа чудесным образом заканчивается одновременно, и они могут побыть вдвоем. У Вара есть чувство, что Ин понимает: младшему уютнее на своей территории, поэтому в итоге Ин чаще приходит к нему, а не наоборот. Вар намерен со временем это изменить. Всё, что в отношениях считается «нормальным», ему приходится учить заново, ценой собственного терпения. Для него это не очевидно, и каждый прожитый день напоминает об этом. Трудно не чувствовать себя обузой, человеком с неподъемным багажом, и Вара грызет вина при мысли о том, что он заставляет Иня нести эту ношу вместе с ним. С мелочами Вар справляется. И он старается изо всех сил, потому что в глубине души живет жгучее желание компенсировать всё то, чего ему не хватает. «Остатки» Кая всё еще преследуют его, превращая простые взаимодействия в пытку, похожую на удаление зубов. Малейшие жесты, крошечные проблемы порой доказывают Вару, что он всё еще на глубине, где нечем дышать. Иногда ему кажется, что он просто не создан для любви. Для здоровых, нормальных отношений. Они слишком велики для него. Слишком грандиозны. Слишком идеальны. Слишком невероятны для такого, как он. Но он вступает в этот бой каждый божий день – хотя бы ради того, чтобы еще раз увидеть одну из этих сияющих улыбок. Ин пару раз заикался о терапии, но Вар не мог даже допустить этой мысли. Открыться незнакомцу? Довериться кому-то еще? От одной мысли об этом по спине бежали мурашки, но он понимал, что долго игнорировать это не получится. Пока что он делает всё возможное. Старается быть терпеливым к самому себе и честным с Инем при каждой возможности. – Ладно, командуй, что делать, – говорит Ин, заходя на кухню, пока Вар возится с розами. – Я уже почти всё нарезал, остался только лук. – Слушаюсь, сэр, – отзывается Ин, закатывая рукава. Обыденность происходящего наполняет Вара покоем. Он улыбается про себя, расставляя алые розы в вазе. – Где ты их взял? У нас в лавке не бывает таких крупных роз, – спрашивает он, оборачиваясь к Иню. Тот уже надел фартук и ищет нож с разделочной доской. – В другом магазине, подальше отсюда. Там не так мило, как в «Сирин», но цветы неплохие, – объясняет Ин, выбирая самую большую луковицу. Вар напевает под нос, подходит и обнимает его со спины: – Почему не зашел ко мне? – спрашивает он с любопытством. Ин фыркает и качает головой: – Они не позволяют мне платить, – дуется он. – А это подарок для тебя. Я не хочу получать его бесплатно. Вар хихикает и встает рядом, прислонившись к столешнице, чтобы наблюдать за его работой. – Ям тебя обожает. У нас строгий приказ не брать с тебя денег, мы просто выполняем свою работу. – Ну да, ну да, я вижу, как это работает, – улыбается Ин, но внезапно вскрикивает, когда луковый сок наконец добирается до глаз. – Айщ! – жалуется он, осторожно вытирая слезы, хотя не нарезал и половины. Он пытается продолжить под смешки Вара, но в итоге буквально слепнет от выступивших слез. – Так, дай сюда, – смеется Вар, забирая нож и направляя его к раковине, чтобы тот умылся. – Ты не шутил насчет лука, – поддразнивает он, протягивая ему полотенце. – Я же говорил, я становлюсь бесполезным. – В следующий раз приготовлю для тебя жвачку, – обещает Вар, целуя его в плечо и заканчивая нарезку за пару минут почти без слез. Они не готовят ничего изысканного, но Ин настоял на том, что ему нравится помогать – сам ритуал совместного приготовления еды для него важен. Это заставило Вара пересмотреть свои привычки: раньше он привык готовить всё в одиночку. Теперь же он ждет Иня – иногда, чтобы начать вместе, иногда оставляя ему часть процесса. Всё познается методом проб и ошибок. Его тревога порой берет верх, но эти тихие домашние вечера значат для него целый мир, какими бы скучными они ни казались кому-то другому. Когда овощи нарезаны, а мясо подготовлено, Вар садится на столешницу, болтая ногами, и наблюдает, как Ин помешивает рагу деревянной ложкой. Он замирает на мгновение, любуясь им. Линия его спины, его стройная, элегантная фигура. То, как его руки держат утварь; то, как грациозно он стоит у плиты, слегка дуя на рагу, прежде чем попробовать его и одобрительно кивнуть самому себе, накрывая кастрюлю крышкой и убавляя огонь. Ин притягателен до боли; это заставляет Вара хотеть постоянно находиться в его орбите, в поле его зрения, жаждать его внимания. Это подталкивает его к грани чего-то, к чему он, как он знает, может быть не готов, но Вар заставляет этот навязчивый голос замолчать. Он задвигает его на задворки сознания, хотя и знает, что не должен. Но его так бесит эта внутренняя «неисправность», неспособность функционировать нормально. Ин оборачивается, и Вар отводит глаза, смущенный тем, что его поймали за разглядыванием. Старший улыбается, кажется, ничего не заметив, и подходит, становясь между его ног. – Еще двадцать минут, и можно есть, – говорит он, обнимая Вара за талию. Вар кладет руки ему на плечи, и тепло этого присутствия убаюкивает мысли. Наклонившись, он касается своим носом носа Иня. Рядом с Инем он чувствует себя легко, будто он может быть молодым и свободным вечно. Это заставляет Вара жаждать нормальности – больше таких моментов, когда можно притвориться, что с ним, в нем и вокруг него нет ничего неправильного. Что нет прошлого, которое хочется стереть. – Я могу придумать, чем нам заняться эти двадцать минут, – бормочет Вар, застенчиво улыбаясь, когда видит удивление в глазах Иня. Щеки старшего заметно темнеют, пока он пытается сохранить самообладание. – Хм-м, и чем же? – подыгрывает Ин, глядя ему глубоко в глаза. Вар делает вид, что усиленно думает, поджимая губы: – Мы могли бы… посмотреть еще одну серию нашего шоу? – рассуждает он, сдерживая улыбку при виде поднятой брови Иня. – Да-а? – тянет старший, которого всё это явно забавляет. – Или… мы могли бы прогуляться вокруг квартала с Саммером, – продолжает Вар, и его сердце бьется чаще, когда парень усмехается. – Или… – Или?.. – выдыхает Ин. Вар прикусывает нижнюю губу, берет его лицо в ладони и проводит большим пальцем под глазом Иня. Взгляд Вара опускается к его рту. – Или, – соглашается он, прежде чем накрыть губы Иня медленным, нежным поцелуем. Трепет, который охватывает его каждый раз, когда они это делают – то, что Вару никогда не надоест. Ощущение этих мягких губ, вкус Иня и та нежность, с которой он отвечает на ласку, – это никогда не устареет. Ин – идеальное воплощение любви: мягкий и осторожный, но при этом такой глубокий, что его чувства обжигают грудь Вара потребностью, которая всё еще кажется новой. Это больше, чем тоска; каждая волна этого чувства вызывает дрожь во всем теле, волнующую и ошеломляющую в самом лучшем смысле. Вар хочет, чтобы это длилось вечно – так уютно ему в этих руках, которые никогда ничего от него не требуют, которые лишь отдают Вару всё, чего желает его маленькое сердце. Потому что именно так это и ощущается. Что он может просить о чем угодно, потому что Ин ни на секунду не замешкается, чтобы дать ему это. Это пробуждает в нем порыв – напоминание о том, что, возможно, Вар не отдавал столько же, сколько Ин. Что он, возможно, просто брал, и брал, и брал, будучи слишком эгоистичным, чтобы сопротивляться. Внезапно ему до боли хочется отдать Иню всего себя. Хвалить его, баловать, заставлять его чувствовать себя таким же удивительным, каким чувствует себя сам Вар. Сделать его настолько счастливым, чтобы он больше ни в чем не нуждался до конца своих дней. Вар не может сдержаться и целует его сильнее, глубже, отчаянно желая забыть любые ощущения, кроме губ Иня на своих собственных. Жар в груди усиливается десятикратно, когда он чувствует, как Ин трепещет в его руках, покорно поддаваясь силе поцелуя, словно желая быть поглощенным, отдаваясь на милость любой прихоти Вара. Разум кричит ему «остановись», но тело движется само, притягивая Иня, обвивая его ногами, чтобы прижать как можно ближе. Он едва отрывается, чтобы вдохнуть, желая просто утонуть в этом моменте. Вар слишком увлечен тем, как переплетаются их языки, слишком поглощен теплом этих рук, чтобы осознать: его пятки бессознательно сжимаются, притягивая их тела вплотную, из-за чего их бедра сталкиваются. Ин прерывает поцелуй с резким вдохом, его пальцы на миг впиваются в бедра Вара. Они тяжело дышат; кадык Иня дергается, он испускает дрожащий выдох. Когда их глаза снова встречаются, его зрачки расширены, а в «галактиках» внезапно мелькает опасение. – Что не так? – выдыхает Вар. В его голосе слышна жажда; он прижимает Иня одной рукой, а другой держит его прекрасное лицо. Боже, какой же он красивый в этой своей ошеломленной дымке. – Я… я… – заикается Ин, закрывая глаза и напрягаясь. В замешательстве Вар подается бедрами вперед, чтобы они снова соприкоснулись. И тогда он чувствует это. Твердость, упирающуюся в его бедро, и расширившиеся глаза Иня. Его кожа мгновенно заливается краской, он выглядит совершенно раздавленным. – Ох… Легкие Вара сдавливает, когда осознание тяжелым грузом обрушивается на них обоих. Будто кубики льда скользят по спине, будто айсберги рушатся в животе, вымораживая каждую клеточку тела. – Просто… просто дай мне минутку? – Ин тяжело дышит, уставившись в пространство, пытаясь успокоить дыхание. Это бьет Вара в грудь, словно острый шпиль, прошивая насквозь своим холодным краем. Его руки бессильно соскальзывают с плеч Иня. И слова… они слетают с губ Вара прежде, чем он успевает подумать. Они жили внутри него так долго, что он произносит их почти по привычке. – В следующий раз я могу подготовиться, – шепчет Вар, хотя его голос звучит как чужой. Ин замирает. – Что? – Я прослежу за тем, чтобы подготовиться, – поясняет Вар. Слова льются неудержимо, эхом отдаваясь в тесной кухне. Ин медленно отстраняется, и их взгляды встречаются. Старший моргает, и хотя его щеки всё еще горят, туман в глазах рассеивается с каждой секундой. – Подготовиться? – переспрашивает он. Его «звезды» окончательно гаснут, взгляд неподвижно замирает на Варе. Вар кивает, и хотя горло перехватывает, он не может замолчать. – Да, – шепчет он. Он ненавидит то, как жгут слезы – так мучительно противореча словам, которые он говорит. Он не может даже помыслить о том, чтобы отказать Иню, но в то же время чувствует, как сердце сжимается в тиски. В животе ноет: ужас и разочарование отравляют его изнутри так, как, казалось, уже давно не отравляли. – Вар… что ты имеешь в виду? – Ин произносит это с неверием, он явно шокирован, но Вар слишком глубоко затянут в темноту, чтобы увидеть обычный блеск его глаз. – Раньше я всегда готовился. Всегда, – признается он, прерывисто выдыхая и опуская руки на колени. Пальцы так и чешутся начать ковырять кожу вокруг ногтей. Проходит секунда. Ин глубоко вдыхает и медленно отстраняется. Его руки всё еще упираются в столешницу по бокам от Вара, будто он не хочет уходить слишком далеко. По его телу пробегает заметная дрожь, он закрывает глаза. – Пожалуйста, скажи мне, что ты имеешь в виду не то, о чем я думаю, – выдыхает Ин, его пальцы сильнее впиваются в край столешницы.  Реакция Иня зажигает внутри Вара жгучий стыд. Он искажает его черты и заставляет слезы, и без того стоящие в глазах, хлынуть наружу. – Я… мне очень жаль, – заикается Вар, отводя взгляд и прикусывая губу до боли. Но Ин делает движение, осторожно берет Вара за подбородок, не давая ему сбежать, хотя и не принуждает смотреть в глаза. Вар всё равно смотрит – он отчаянно нуждается в том, чтобы эти «звезды» снова засияли для него. Темные галактики обволакивают его, полные смятения и ужаса от того, что они могут узнать. – Вар… – настаивает Ин, и его голос – лишь надломленный, опустошенный выдох. Младший изо всех сил пытается выдержать этот взгляд, но это становится невыносимо. Та открытость, которую он видит в глазах Иня – они безмолвно умоляют Вара раскрыть его самые темные, самые трудные истины. Это больно. Нет, это мучительно. – Ангел? – надтреснуто шепчет Ин, и это слово прорывает очередную плотину внутри. Одну из самых больших – ту, что вросла в его кости и впрыснула в них стыд. Кости ноют от воспоминаний о тех руках – ненавистных, грубых руках, клеймо которых до сих пор горит везде, где они касались его. – Я… мне приходилось, – говорит Вар, поспешно смахивая влагу. – Мне приходилось, потому что он не стал бы ждать. И это было так больно, что мне… мне нужно было что-то с этим делать. Его голос срывается, но он сглатывает комок. Сердце обливается кровью, когда он видит, как мерцающий взгляд Иня наполняется ужасом. К стыду примешивается вина – тяжелая и беспощадная. Теперь «звезд» нигде не видно: они скрылись, будто Вар сотворил шторм в их небе. Он судорожно качает головой, не желая, чтобы это продолжалось. – Но я знаю, что ты бы не… ты бы никогда так не поступил. Вар мечтает отвернуться, чтобы не видеть того абсолютного опустошения на прекрасном лице Иня. Сначала – тихий шок, затем, секунду спустя, – осознание. Ин выпускает его вместе с дрожащим вздохом. Вар готовится к удару. К разочарованию. К отвращению. К ледяному молчанию. Но ничего этого не происходит. Вместо этого Ин подается вперед с тяжелым выдохом, снова прижимаясь лицом к груди Вара. Его руки обвивают младшего, притягивая его немыслимо близко, снова стирая каждый сантиметр пространства между ними. Ошеломленному Вару требуется время, чтобы ответить, но затем он кладет дрожащие руки ему на плечи, с любовью обнимая голову Иня. Он тяжело выдыхает, слезы всё еще катятся по лицу, но облегчение накрывает его с головой от того, как Ин буквально вжимается в него. Будто ему отчаянно нужно быть рядом. Будто это единственное, что удерживает его от того, чтобы рассыпаться на куски. Ин словно пытается стать маленьким, прирасти к Вару. Они заземляют друг друга. Проходит несколько долгих минут тишины, в течение которых Вар слушает медленное дыхание Иня – тот будто считает про себя, чтобы держать себя в руках. – Я надеюсь… – бормочет Ин спустя время. Его голос напряжен, почти сдавлен. – Надеюсь, я никогда не встречусь с ним. Потому что я правда не знаю, что я сделаю, – говорит он, обмякнув в руках Вара, будто его кости внезапно стали слишком тяжелыми. – Думаю, я мог бы просто убить его. Слова звучат мрачно, но Вар не чувствует в них угрозы. Не тогда, когда Ин произносит их с такой нежностью и заботой в голосе. В них нет той ярости, которую Вар всегда так ненавидел. Потому что Ин – это не ярость. В его жилах нет ни капли ненависти. Он – небо. Небо Вара. И эта мысль заставляет губы младшего тронуть слабая улыбка. Он наклоняется и нежно целует Иня в макушку. – Не убьешь, – убежденно говорит Вар, закрывая глаза, когда Ин сжимает объятия. – Ты – не он. И никогда им не станешь.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Глубокая ночь застала их в постели; от ужина они решили отказаться. Ни один из них не смог бы проглотить ни кусочка после того, что было сказано. Ин не мог смотреть на еду, и Вар, казалось, чувствовал то же самое, так что они просто убрали всё в холодильник и решили, что на сегодня хватит. Сейчас Ин пристально смотрит в окно на другом конце комнаты. Звездное небо раскинулось широко и вольно – места в нем как раз достаточно, чтобы эхом отозвался весь хаос его мыслей. Прижимая Вара к груди, он перебирает пальцами его мягкие каштановые пряди – медленно, убаюкивающе. Он сжимает объятия в отчаянном порыве защитить. Удержать. Любить. От этого прикосновения Вар пододвигается еще ближе, даже в самой глубине сна. Расслабленный и тяжелый, он ощущается желанной ношей – единственным, что, по мнению Иня, всё еще удерживает его самого на земле. «Секс… долгое время это было просто тем, что со мной делали». Ин закрывает глаза, грудь ноет от воспоминаний об их последующем разговоре. Последние несколько часов он пытался сохранять мужественное лицо, но силы на исходе, и глаза начинает щипать. «У меня никогда не было секса по-настоящему. Он просто использовал мое тело». Ин утыкается лицом в волосы Вара, его выдох выходит дрожащим. Падает слеза, за ней другая, каждая скатывается вниз, пропитывая подушку. Они обжигают, но не так сильно, как боль, мертвой хваткой сжавшая легкие. Ин знал, что за всем этим стоит нечто большее. Он всегда знал, что издевательства над Варом были куда страшнее, чем казалось, но впервые это знание ощущается настолько невыносимым. Ин не принимает это на свой счет – это последнее, что сейчас нужно Вару. Но это не делает ужас того, через что прошел младший, менее болезненным. Ин не может постичь такую жестокость – довести человека до состояния, когда он забывает о собственном достоинстве и человечности. Потому что та пустота в глазах Вара была пугающей. Ничего, кроме безжизненности, когда он предлагал свое тело так, будто оно ничего не значило. Будто его так выдрессировали. Будто так и должно быть. Ин не мог собрать мысли в кучу, но в нем нашлось достаточно сил, чтобы выдержать взгляд Вара и произнести слова, в которых тот нуждался больше всего. – Послушай меня, – твердо и непоколебимо сказал тогда Ин. – Никто – абсолютно никто – не имеет права прикасаться к тебе без твоего согласия. Ни он, ни я. И даже в этом случае я всегда, всегда буду спрашивать. То, что я коснулся тебя однажды, не дает мне права делать это снова. Это не значит, что я имею право на любую часть тебя. Никто не имеет. Ты понимаешь? Он выпалил это на одном дыхании, отчаянно надеясь, что его убежденность дойдет до Вара. Тот уронил несколько слезинок, его глаза расширялись с каждым словом. А затем он спрятал лицо на груди Иня, свернувшись рядом калачиком. – Кажется, да, – прошептал Вар. На этом всё закончилось: оба были слишком истощены, чтобы продолжать. Теперь, когда он крепко держит Вара в руках, слушая ритм его спокойного дыхания, этого достаточно, чтобы унять бурю в голове. Даже если сердце горит и ноет, даже если слезы продолжают литься сами собой, он не отпускает. И никогда не отпустит. Ин не пытается сдерживаться, но вскоре прерывистый вдох вырывается из груди, плечи дрожат под весом ноши – бремени, которое слишком тяжело нести в одиночку. Он не хотел, но внезапная боль прошивает грудь, прерывая дыхание и нарушая тишину его безмолвных слез. Этот звук заставляет Вара проснуться. Он шевелится и приподнимает голову. Его карие глаза пленительно сияют даже в темноте, ловя теплое мерцание гирлянды над кроватью. Младший сонно моргает, но, кажется, понимает всё без слов. Он тянется и проводит большим пальцем по мокрой щеке Иня. – Дао эй… – тихо бормочет Вар. Это прозвище ложится на сердце Иня тяжелым, сладким грузом. Вар не впервые называет его так, но каждое такое слово – драгоценный камень, бережно спрятанный в глубине души. Он произносит его, только когда совсем беззащитен. Спросонья или когда ему очень спокойно. Ин помнит тот первый раз. Как подпрыгнуло сердце, как он покраснел до кончиков пальцев, когда Вар назвал его своей звездой. «В твоих глазах целая галактика», – объяснил тогда Вар. Больше он ничего не добавил, но Иню и не нужно было – он был слишком занят, тая от звука этого голоса. – Дао эй, почему ты плачешь? – нежно спрашивает Вар, беря его лицо в ладони. Ин шмыгает носом, позволяя ему вытирать слезы. – Должно быть, всё еще тот лук, – говорит он с легкой улыбкой, поддаваясь его ласке. Вар не настаивает. Вместо этого он подается вперед, обнимает Иня и крепко прижимает его голову к своей груди. – В следующий раз я обязательно куплю жвачку, – спокойно обещает он, повторяя сказанные ранее слова. Его пальцы мягко скользят по волосам Иня, заземляя его. Ин вздыхает и окончательно тает в его руках, позволяя теплу и сладкому запаху Вара наконец унести его в сон. – Договорились.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧