The Sound Of You

Пролетает еще один месяц. Весна окончательно вступает в свои права, принося с собой свежий воздух и бесконечные дождливые дни. Разговор о сексе стал для них своего рода точкой невозврата. И хотя Ин ни капли не жалеет, что решился на этот шаг, он не мог предвидеть, насколько это осложнит их жизнь. Вар будто разрывался между собственным влечением и внутренним сопротивлением, что он что-то «должен». Словно близость была обязательным условием их отношений, ответственностью, которую он обязан нести. И когда Ин решительно отверг эту идею, осознание того, насколько всё это было неправильно, кажется, что-то надломило в сознании Вара, вызвав реакции, с которыми было непросто совладать. Но это помогло Иню понять модель поведения Вара. Он научился распознавать моменты, когда младшему нужно, чтобы его обняли, а когда – личное пространство. Он выучил все эти знаки, проходя через один катарсис за другим. Чаще всего Вар сам искал физического утешения у Иня, хотя изредка случались дни, когда он не выносил прикосновений. Ин пытался снова завести разговор о терапии, но Вар пресекал любые попытки. – Я знаю, почему я такой, – говорил он. – Знаю, что со мной не так. Мне просто нужно время, чтобы привести себя в порядок. Иню никогда не нравились слова, которые тот выбирал: «исправить», «быть таким», «пережить это». Тем не менее, он не давил. Да, порой это было изматывающе. Да, становилось тяжело, но Ин не прятался от проблем. Он не лгал Вару, не отмахивался от того, что его задевало, и не плакал втайне. Что еще важнее, Ин не давал Вару легких путей к отступлению. Он настаивал на том, чтобы они оба несли ответственность за свои поступки и обсуждали всё до конца, как бы трудно это ни было. Это даже привело к нескольким ссорам, о которых Ин теперь вспоминал с теплотой. Он был почти счастлив, осознав, что во время их первой настоящей размолвки Вар не выглядел напуганным и твердо выдерживал его взгляд. Признаки были налицо, и обычному человеку они могли показаться пустяком, но Ин был буквально обучен считывать их. Поэтому, когда он понял, что Вар пропустил уже слишком много приемов пищи, в его голове зазвучал сигнал тревоги. – Ин, я просто раздражён, – сказал тогда Вар, запуская руку в волосы. Он уже давно перестал использовать официальные обращения, но Иня это никогда особо не заботило. – Можно я просто побуду раздраженным? Это ошеломило его, но в хорошем смысле. Какая-то часть Иня гордилась им, но он был слишком обеспокоен ситуацией, чтобы это показать. – Я не диктую тебе, что чувствовать, – ответил Ин, качая головой. – Ты можешь злиться. Можешь сколько угодно предаваться самобичеванию, но не жди, что мне будет всё равно. Не жди, что я буду молчать, когда ты начнешь наказывать себя. Вар недоверчиво фыркнул: – Я не наказываю себя, я просто не голоден, – возразил он, скрестив руки на груди, но Ин не отступил. Смягчив взгляд, он подошел ближе к своему парню, который прислонился к спинке дивана. – Вар, ты правда думаешь, что я этого не вижу? – мягко спросил он. Младший промолчал, отведя глаза, но его плечи поникли, когда Ин взял его за руку, переплетая их пальцы. Ин коснулся пальцами подбородка Вара; как и всегда, он не подталкивал его вверх, лишь ласково поглаживая нежную кожу. Карие глаза робко поднялись к нему, отвечая на немой вопрос, и Ин почувствовал, как на его губах промелькнула грустная улыбка. – Ангел, меня учили замечать такое, – прошептал он, проводя большим пальцем по нижней губе Вара, когда та задрожала. – И я не могу позволить тебе это делать, когда знаю, что могу помочь. Вар тяжело выдохнул, его глаза наполнились слезами. – Мне просто… мне нужно контролировать хоть что-то, – слабо проговорил он, мгновение спустя прижимаясь к груди Иня и беззвучно вытирая слезы о его футболку. – Мое тело не слушается меня, а я просто хочу чувствовать себя нормальным. – Ты идеален, – не раздумывая, отозвался Ин. – То, что у нас нет секса – это не плохо, и это никак не связано с тем, «нормальный» ты или нет, – объяснил он, ненавидя само это слово, но понимая, что сейчас не время для споров. – Тебе нужно слушать свое тело. И оно точно не даст тебе ответов, если ты будешь его наказывать. После этого они долго сидели в тишине, пока Вар переваривал его слова, и наконец Ин почувствовал, как тот снова расслабился в его объятиях. – Значит, больше никакого «отступления», да? – пошутил Вар, шмыгая носом и утыкаясь ему в шею. – А я-то думал, что смогу прогнать тебя, когда захочу. – Всё еще можешь, – усмехнулся Ин ему в волосы, бережно прижимая к себе. – Но ты этого не делаешь. Вообще никогда. Он скорее почувствовал, чем услышал влажный смешок Вара: – Потому что я этого не хочу. Это была не единственная их ссора, но это был последний раз, когда Вар пытался нести всё на своих плечах в одиночку. Ин не знал иного способа жить, кроме как быть абсолютно искренним. И со временем это оказалось единственно верным путем. Потому что шаг за шагом Вар начал перенимать эти привычки. Привычки Иня. И, как следствие, он стал гораздо здоровее реагировать на вещи, которые его преследовали. На свои ложные представления о том, что он должен делать, на груз, давящий на плечи. Он начал распутывать узлы, связывавшие его вину со стыдом, ослабляя их настолько, чтобы они перестали быть такими неподъемными. – Тебе страшно? – спросил как-то ночью Ин, заметив, что Вар запирает дверь в спальню. В этом не было ничего нового, но случалось достаточно редко, чтобы вызвать вопрос. Вар просто юркнул под одеяло и прижался к его груди, испустив тихий вздох. – Не тебя, – ответил он, и этого было достаточно. Ин тоже научился не лезть в душу и не давить, когда в этом не было нужды. Даже если для кого-то другого это могло показаться изматывающим, в желании знать абсолютно всё не было смысла. Ин не был уверен, что готов узнать всё разом – все те ужасы, с которыми столкнулся Вар, все кошмары, что его мучают. Но он дал Вару понять: тот может говорить об этом, когда будет готов. Путь был тернист, и сегодняшний день выдался именно таким. Ин пришел в цветочный магазин, и проливной дождь на улице должен был стать для него подсказкой. Вара не оказалось на месте, когда Ин вошел, встряхивая зонт. Один взгляд на обеспокоенное лицо Джиын заставил его сердце забиться быстрее. – Он пошел за едой на вынос для тебя, но так и не вернулся. Его нет уже час. Ин уже готов был сорваться обратно под ливень, наплевав на всё, но в этот момент в лавку ввалился Вар – промокший до нитки и дрожащий как осиновый лист. Дождь и гром – две вещи, которые, как понял Ин, имели для Вара негативный подтекст, но он еще не выяснил, какой именно. Он был слишком встревожен, слишком занят попытками его успокоить. Вар молчал, его колотила крупная дрожь, но всем своим видом он показывал, что не хочет прикосновений, забиваясь в угол комнаты. Потребовалось время, чтобы вернуть его в реальность, но в конце концов он пришел в себя. Настолько, чтобы Ин смог отвезти его домой; настолько, чтобы Вар без слов дал понять: он не хочет оставаться один. Сейчас тревога Иня немного улеглась, хотя тень в карих глазах всё еще упорно преследовала их, когда они дошли до дома. Ужин был забыт; Вар, скорее всего, выронил еду, когда бежал обратно в магазин, но Ин об этом ни словом не обмолвился. Вар молчал, Ин тоже не спешил говорить – он понял, что поступки действуют на Вара гораздо эффективнее. Как только они переступили порог квартиры, он перешел к делу. Саммер встретил их как обычно: потянулся на передних лапах и принялся их обнюхивать. Вар наклонился, и щенок лизнул его в нос, издав нежный скулеж, будто очень скучал. – Я тоже скучал, малыш, – прохрипел Вар, поднимаясь, чтобы наполнить его миску. – Я сам, – сказал Ин, направляясь к шкафчику с кормом. – Тебе нужно переодеться во что-то теплое, пока не заболел, – добавил он, забирая пустую миску Саммера. Вар заколебался, бросив взгляд в сторону ванной, а затем с опаской посмотрел на Иня. Ин улыбнулся: – Я буду прямо здесь, ангел. От этих слов Вар облегченно выдохнул и кивнул. Младший скрылся в коридоре, и хотя Иню больше всего на свете хотелось просто сгрести его в охапку, он позволил ему побыть одному. Покормив Саммера, он решил приготовить что-нибудь по-быстрому на случай, если они проголодаются. Пока он возился на кухне, он долго слышал шум воды; он нарезал овощи, отварил рис и приправил его так, как любил Вар, вспоминая всё, чему тот научил его за последние месяцы. Он слегка улыбнулся про себя, предаваясь приятным воспоминаниям. В их жизни было столько прекрасного, что эти мрачные моменты почти не могли заглушить радость, расцветающую внутри Иня каждый раз, когда они были вместе. И всё же в животе неприятно ныло от беспокойства, когда он услышал, как выключился душ и Вар проследовал в спальню. Ин оставался на кухне еще какое-то время, давая Вару необходимое пространство. Он заставил свой мозг утихомирить вихрь тревожных мыслей, привычно усмиряя внутренний шторм. Закончив с едой, он убрал её и прибрался на кухне. Затаив дыхание, он подошел к главной спальне и остановился у порога. Дверь была не закрыта, а лишь приоткрыта. Ин расценил это как осторожное приглашение и мягко толкнул её. Он заглянул внутрь и увидел Вара, уже переодетого в домашнее. Тот лежал поверх покрывала на боку, спиной к двери, и смотрел в окно. Белые рамы были распахнуты настежь, и звездное небо отсюда выглядело захватывающе – этот вид они оба успели полюбить, проводя бесконечные часы в объятиях друг друга, теряясь взглядом в небесах, которые, казалось, нависали прямо над ними. Вар прижимал к груди подушку, и Ин мог бы подумать, что тот спит, если бы не то, как он встрепенулся при звуке открывающейся двери. Замешкавшись, Ин посмотрел на вазу на прикроватной тумбочке. Новые красные розы, которые он принес на прошлой неделе, всё еще тускло поблескивали в лунном свете, заливающем комнату. Медленно подойдя, Ин взял одну из них, задумчиво вращая стебель в пальцах, прежде чем присесть на край кровати, сохраняя дистанцию. Он позволил тишине повиснуть между ними еще на мгновение, прежде чем заговорить. – Хочешь, чтобы я ушел? – спросил Ин. – Нет. Будто Вар ждал этого вопроса – ответ пришел мгновенно, шепотом. Его голос звучал совсем крошечным и дрожал даже в этом единственном коротком слове. – Можно мне прилечь? – спросил Ин, и ответ был таким же быстрым и тихим: – Да, пожалуйста. Ин медленно лег на кровать, устремив взгляд на затылок Вара. Он понимал, что сейчас мало что может сказать, чтобы унять внутреннюю бурю любимого. Он держал розу в руках, положив голову на согнутую руку. Однако нужные слова вскоре нашлись сами. Вид розы, то, как его разум мгновенно связал цветок с Варом… Это была внутренняя правда, которая рвалась наружу. И он произнес её. – Это время, которое я посвятил своей розе, сделало её важной, – Ин процитировал одну из своих любимых книг. Строки внезапно всплыли в памяти тихим шепотом. Вар не ответил, но Ин почти видел замешательство в его красивых глазах. Он улыбнулся, касаясь пальцами красных лепестков. – Мы в ответе за тех, кого приручили, – продолжил он, чувствуя, как атмосфера меняется. Он заметил, как тело Вара расслабляется, и тот наконец, наконец-то повернулся к нему. Сначала ему навстречу появляется лицо – покрасневшее, с заплаканными глазами и влажными щеками. Но в этом есть и немного удивления, немного любопытства, когда остальное тело следует за ним, и он ложится на другой бок. У Иня закололи ладони от желания дотронуться, вытереть его слезы, притянуть к себе и стереть все плохие воспоминания, но он остался на месте, отвечая Вару тем же «звездным» взглядом, завороженный тем, как блеск в его глазах соперничал со звездами в ясном ночном небе. – Ты в ответе за свою розу, – сказал Ин, кладя цветок между ними. – И это прекрасно. Глаза Вара снова наполнились слезами, и в них было столько скорби, что Иню пришлось сглотнуть подступившую боль. Нижняя губа Вара задрожала, и он прикусил её, пытаясь остановиться, но слезы всё равно покатились вниз, оставляя на них засохшие дорожки. – Она не красивая, – признался Вар, не отрывая взгляда от розы. Его голос был едва слышным вздохом, будто из него выбили весь воздух. – Она сломлена. И слаба. – Она нежная, – возразил Ин, снова беря розу и с любовью любуясь ею, прежде чем снова посмотреть Вару в глаза. – Нежная и настоящая, – добавил он, поднимая цветок и медленно, очень медленно поднося мягкие лепестки к лицу Вара. – Хочешь почувствовать, насколько? – спросил он, замирая у самого лица. Губы его парня слегка дрогнули в подобии улыбки – он понял, что Ин имеет в виду. Ласкать Вара его любимыми цветами стало их тихой традицией, к которой они всегда возвращались в самые уязвимые моменты. Ин надеялся, что Вар понимает: коже не обязательно говорить, когда лепестки могут сделать это за них обоих беззвучно. Вар закрыл глаза и робко кивнул, и когда Ин коснулся его скулы мягкими лепестками, младший мгновенно поддался этому касанию. Ин думал, что мог бы провести целую жизнь, изучая язык этих прикосновений. Нежность вспыхнула в нем внезапно, переполняя через край, пока он вел цветком по коже Вара – задержавшись у шеи, где тот издал короткий смешок, заставивший Иня улыбнуться еще шире. Наконец роза коснулась его губ – мягко, словно ожидая ответа. Он запечатлел там поцелуй и почти почувствовал, как он отозвался на его собственных губах, когда Вар прижался к лепесткам, закрыв глаза в тихом восторге. Близость его дыхания коснулась рта Иня, как легкий ветерок – мимолетно, но так же электризующе, как настоящий поцелуй. То, что он хранил внутри целую вечность, теперь зазвучало в нем в полную силу, и, как и прежде, Ин не смог удержать это признание, облекая его в слова, написанные кем-то другим. – Роза нежная, но с ней непросто. И именно поэтому я люблю её. Вар распахнул глаза от удивления. У него вырвался тихий вздох, а затем он замер, приоткрыв рот, будто забыв, как дышать. Это было сказано просто, но Ин не хотел, чтобы это осталось лишь мимолетной мыслью. Правда в его груди никогда не была секретом, но Вару нужно было это услышать – чтобы это врезалось в память, став таким же неоспоримым фактом, каким это ощущал сам Ин. – Я люблю тебя, – сказал Ин твердо и ясно. Он снова провел розой по лицу Вара, скрепляя свои слова невесомым поцелуем. Сердце Иня колотилось дико и неистово, пока из глаз Вара бесшумно катились слезы, а на его лице застыло выражение где-то между восторгом и неверием. – И если прикосновение розы – это всё, чего ты когда-либо пожелаешь, я дам тебе это, – поклялся Ин сорвавшимся голосом. – Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы быть рядом с тобой, Вар. Слова повисли в тишине, прежде чем глубоко осесть в сознании. Вар судорожно выдохнул и наконец пошевелился. Порывисто подавшись вперед, он буквально врос в Иня, пряча лицо в изгибе его шеи и плеча. Хоть и застигнутый врасплох, Ин ни на секунду не замешкался, обнимая его в ответ. Легкие наконец наполнились воздухом, его тело полностью расслабилось – новая волна облегчения принесла покой, теперь, когда Вар был в его руках. Он улыбнулся, когда тот уткнулся в него, осыпая кожу нежными поцелуями и вдыхая его запах. Счастливый, Ин крепче обхватил его руками, будто Вар был ему нужен для того, чтобы дышать, и запустил пальцы в его волосы. – Мой храбрый, прекрасный ангел, – прошептал он, целуя Вара в висок. – Я люблю тебя. От этих слов он почувствовал себя невесомым, будто весь груз разом свалился с его груди. Голова шла кругом – эта истина, которую он так долго носил в себе, наконец была произнесена вслух. – Я… – Тебе не обязательно отвечать, – быстро пробормотал Ин, заметив заминку и стараясь унять его нерешительность. – Но я отвечу, – пообещал Вар, касаясь губами основания шеи Иня. – Я отвечу, – повторил он, на этот раз тише, но достаточно твердо, чтобы не оставить места для сомнений. Иню больше ничего не было нужно. Не тогда, когда Вар и так давал ему всё, о чем он только мог мечтать.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Дождь идет всю неделю. Но Вар начинает видеть в этом красоту – особенно когда это происходит в компании Иня, в тепле его объятий. Одним утром в открытые окна врывается свежий бриз; солнце робко прячется за тяжелыми тучами. Капли дождя всё еще цепляются за деревья, мерно стекая с листьев, и эта картина просачивается внутрь, заполняя гостиную Вара. Успокаивая его пространство. Исцеляя его сердце. Он ловит себя на желании примириться с этой стихией, видя в дожде то, чем он и является на самом деле – чем-то безобидным и прекрасным. – Кай всегда боялся, что я уйду от него к кому-то другому, – говорит Вар. Слова вылетают легче, чем он ожидал, пока они валяются на диване. Сегодня он проснулся отдохнувшим, и в голове было светлее, чем за последние годы. Прижавшись спиной к груди Иня, они утопают в подушках, подставляя лица прохладному дождливому ветру с балкона. Ин согласно мычит ему в плечо, обнимая за талию и принимая каждый кусочек фрукта, которым Вар подкармливает его из вазочки. – Однажды шел дождь, но мы всё равно пошли в ресторан. Один из тех редких случаев, когда он решил куда-то меня вывести, – Вар прерывается, чтобы отправить в рот клубнику, и вздыхает от её сладости. – Официант был дружелюбен. Я улыбнулся в ответ, и в следующую секунду Кай буквально вытащил меня оттуда. Ин тихо выдыхает, словно готовясь к худшему. – Он знал, что я боюсь грозы. Он выставил меня из подъезда и запер дверь, оставив под дождем на несколько часов, – продолжает Вар, ставя пустую вазочку на кофейный столик. – Я умолял о прощении, но он открыл дверь только после того, как я встал на колени. Рассказывать Иню эти истории – то, чего Вар, как он думал, не сделает никогда. Он хотел похоронить их навсегда, но чем дальше они продвигались, тем яснее он понимал: это невозможно. Не в том случае, если он действительно хочет оставить всё позади. Не в том случае, если он хочет освободить свое тело от тяжелых цепей, которые тянули его вниз и лишали чувства жизни. В ту ночь, когда была гроза и Ин признался ему в любви, Вар часами не мог уснуть, глядя на его спокойное лицо. Он понял, что о многом нужно рассказать, чтобы их связь крепла. Понял, что молчание лишь давит на сердце, заставляя тело реагировать по старым, заученным схемам. Он осознал, что Ин не заслуживает этой тьмы. Заставлять его гадать – значит быть ничем не лучше Кая. Тот упивался неопределенностью. Ему нравилось видеть, как Вар вздрагивает, нравилось смотреть, как он боится того, что будет дальше. Пусть правда причиняет боль, но Ин показал ему: она должна быть обнажена. И самое лучшее – это всегда реакция Иня. Иногда он отвечает чем-то мудрым. Иногда просто прижимает Вара к себе и целует в висок, шепча: «Спасибо, что рассказал». Будто он знает, что слова здесь ничего не исправят, и всё, чего он хочет – это удерживать Вара в этой новой реальности, где тот больше не одинок. Это пугает – то, насколько бесстрашно Вару открываться. Он никогда не знает, как Ин отреагирует, ведь каждая история становится всё мрачнее, а детали насилия – всё резче. И всё же со временем до него доходит одна истина. Само существование Иня излучает безопасность. Тепло и нежность. Вар не боится его реакций. Не боится, что тот расстроится. Разум перестал бояться, и постепенно тело начинает следовать за ним. С каждым днем инстинктивное желание отпрянуть угасает; страх больше не скручивает живот при мысли о близости. Однажды он даже чувствует укол разочарования, когда Ин отстраняется после долгого поцелуя. Слова «Я хочу, чтобы это продолжалось» застыли на кончике языка, но в последнюю секунду их перехватила старая привычка. Это было поразительно – то, как сильно забилось его сердце от этой мысли. Пьяняще и даже эгоистично – в самом лучшем смысле. Он хотел, чтобы эти руки – идеальные, любящие руки Иня – продолжали исследовать его. Чтобы их тепло разливалось по каждой клеточке его тела. Чтобы они никогда не переставали касаться. Это желание росло с каждым днем, но Вар позволял себе осознавать его терпеливо, давая словам Иня и его поддержке укорениться в сознании каждый раз, когда он начинал торопить события. И в один день всё просто встало на свои места. Они дурачились в квартире вместе с Саммером. Пес лаял и прыгал вокруг них, бросаясь на «выручку» Вару, пока Ин щекотал его до тех пор, пока они оба не рухнули на диван, задыхаясь от смеха. – Ладно, сдаюсь, сдаюсь! – тяжело дышит Вар, успокаивая Саммера. Его щеки раскраснелись от долгого смеха. Когда щенок наконец утихомиривается и растягивается рядом, Вар откидывается на подушки, обнимая Иня за плечи. Старший нависает над ним, мягко улыбаясь, его лицо такое же раскрасневшееся. – Обожаю твой смех, – шепчет Ин. Краска на лице Вара становится еще гуще. Он осторожно щипает Иня за нос, не в силах вынести его обезоруживающую честность. – У меня сердце из груди выпрыгнет, если будешь продолжать в том же духе, – бормочет он. Его рука скользит к затылку Иня, пальцы зарываются в короткие волосы. Ин зажмуривается, охотно поддаваясь ласке. – Ничего страшного, – тепло отвечает Ин. – Я его поймаю и вставлю обратно. И именно эта искренность – открытая, сказанная почти не задумываясь – заставляет Вара действовать раньше, чем разум успевает его остановить. Мозг просто отключается. Он подается вперед, целуя его – сначала долго и медленно, отстраняясь лишь для того, чтобы заглянуть в те самые «галактики», которые он так полюбил. Они всегда выглядят лучше всего после первого поцелуя – затуманенные и яркие, самый любимый вид Вара. То, как глаза Иня становятся бездонно-темными, неизменно заставляет сердце замирать, и Вар ныряет в этот омут снова. На этот раз – не медленно. Теперь Вар берет инициативу на себя, целуя глубоко и без тени сомнения. Искра желания внутри него, которая так долго была едва различимым призраком, внезапно вспыхивает так ярко, что он чувствует её физически. Вар цепляется за это чувство, позволяя ему направлять свои руки, свой рот, ощущая жар прижимающегося к нему тела. С каждой секундой пламя разгорается сильнее, потому что он знает – знает, что не будет наказания, не будет последствий, не будет боли. Он может остановиться в любой момент, и само наличие этого выбора раздувает искру в пожар, пробуждая те части его души, что спали годами. Вар окончательно теряет голову. Он сплетает свою ногу с ногой Иня, притягивая их тела вплотную друг к другу. Он прикусывает его губу, тянет, а затем снова накрывает его рот поцелуем, задыхаясь. Ин внезапно отстраняется с коротким смешком, удерживая лицо Вара твердой рукой. – П-подожди… – его грудь часто вздымается, губы влажные, взгляд затуманен. Он пытается отдышаться, но Вар не хочет останавливаться, не хочет упускать этот момент, а нужных слов, чтобы объяснить это, не находится. Поэтому он осторожно толкает Иня в грудь, заставляя его лечь на спину на диване. Теперь уже Вар нависает сверху, его щеки пылают от собственной смелости. – Ин… – выдыхает он, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. Галактики Иня сияют в полную силу, и его взгляд становится настолько благоговейным, что Вар боится окончательно в нем раствориться. – Я хочу… – шепчет он, и слова застревают в горле. Мысли крутятся слишком быстро, чтобы сложиться в предложения, но тело дрожит от потребности. Почти незнакомой, потому что он хочет… он хочет так многого, но не знает, как об этом сказать. – Эй… – Ин снова берет его лицо в ладони, проводя большим пальцем по щеке. – Всё, что угодно, ангел, – выдыхает он, и в его глазах столько щемящей нежности, что всё остальное перестает существовать. – Я дам тебе всё. Тебе нужно только попросить. Его голос сорван, но в нем горит преданность. Искра Вара превращается в пламя – робкое и отчаянное одновременно, запутанное и сложное, как и он сам. Но оно готово разгореться. Готово поглотить их обоих. И Вар наконец позволяет себе это. – Ты можешь… ты можешь целовать меня… е-еще? – спрашивает Вар, неуверенно выписывая пальцами круги на шее Иня. Он прижимается своим лбом к его и вздрагивает, видя глубину этих прекрасных глаз. – Я буду целовать тебя везде, где ты захочешь, – выдыхает Ин, меняя их положение на диване так, что Вар оказывается у него на коленях. Младший внезапно чувствует робость, прижимая ладони к твердой груди Иня. Они утопают в подушках, и былая смелость Вара начинает угасать; он робко опускает взгляд, водя ногтями по ткани рубашки Иня. Несколько пуговиц расстегнуты, обнажая полоску кожи; его палец играет с ними, хотя у него нет намерения расстегивать рубашку дальше. Сердце колотится, он закусывает губу, когда одна из ласковых рук Иня ложится ему на лицо. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? – тихо спрашивает Ин, освобождая его нижнюю губу, которую Вар так нещадно кусает, и поглаживая покрасневшую кожу большим пальцем. Вар цепляется за остатки мужества, которые грозят ускользнуть. – Поцелуй меня, – снова шепчет он, поддаваясь его руке. – Куда? – спрашивает Ин, не раздумывая. Вар изучает его мгновение, и Ин ждет – терпеливо, довольствуясь лишь тем, что на него смотрят. Затем Вар берет руку, обнимающую его лицо, и направляет её вниз, к вырезу своей футболки, зацепляя пальцы за ворот. Обнажая шею, он выдыхает: – Сюда. Темные галактики смотрят на него в ответ, и его звезды делают невообразимое. Они смягчаются, вспыхивая тихой покорностью, и у Вара окончательно перехватывает дыхание. Ин сглатывает, и его взгляд опускается на предложенную обнаженную кожу. После короткого колебания он наклоняется, прижимаясь губами к шее Вара – твердо, затем отстраняясь ровно настолько, чтобы вдохнуть, и возвращаясь снова. Вар дрожит, не в силах сдержать резкие вдохи, но его руки сами подталкивают Иня, удерживая на месте. Руки старшего обвивают его; каждый поцелуй – мягкий, осторожный, полный сдержанного желания. Они скользят по родинкам, тянутся от шеи к плечу. Спокойно, но в то же время сокрушительно. Слишком много и недостаточно. Совсем недостаточно, так как потребность внутри становится всё сильнее, становясь для Вара почти невыносимой. – Еще. Целуй меня еще, пожалуйста, – умоляет Вар, обвивая руками плечи Иня, приходя в отчаяние от одной мысли о том, чтобы расстаться хоть на миг. Ин замедляется, и его язык робко касается кожи, вызывая жар и внезапный вскрик у Вара. Этот звук придает Иню уверенности; он начинает ласкать и целовать свободнее, губы скользят и мягко тянут кожу, не оставляя следов. Он изучает каждый доступный сантиметр, завороженный, словно Вар стал для него вселенной, которую нужно покорить. Одним резким движением младший отстраняется, стягивает футболку через голову и небрежно отбрасывает её в сторону. Прежде чем сомнения успевают закрасться в душу, он притягивает Иня обратно и впивается в его губы, как изголодавшийся человек. – Еще, – требует Вар прямо в его рот. Сердце бешено колотится, жар вспыхивает в груди и заполняет легкие. Он даже не знает, откуда это берется и куда ведет, ведь это не похоть тяжелым грузом оседает в животе – это нечто иное. Другой вид тепла, который расцветает и пульсирует в каждой конечности, заставляя его прижиматься крепче, целовать сильнее, дрожать под мягкостью губ Иня так сильно, что, кажется, он сейчас взорвется. Дрожа, он запускает руки в волосы Иня, когда поцелуи спускаются ниже, покоряя ключицы, но не смея опускаться ниже. Руки Иня подрагивают на бедрах Вара, намеренно оставаясь неподвижными, их тепло обжигает даже сквозь джинсы. Вар чувствует их мимолетное движение, и это заставляет его отстраниться, обхватив затылок Иня в безмолвной мольбе. Старший мгновенно замирает, отстраняясь, чтобы встретиться с ним взглядом – затуманенным, невероятно темным, полным абсолютного внимания. Ин тяжело дышит, но не отводит глаз. Направляя эти руки вверх, прижимая их к своей обнаженной груди, Вар шепчет: – Ты можешь… – его дыхание сбивается. – Ты можешь касаться меня. Ин кажется разрывается между сдержанностью и тоской; его пальцы дрожат, когда они наконец начинают движение, вычерчивая круги на теплой коже. И Вар окончательно тает. Безнадежно, бесповоротно влюбленный. – Ты уверен? – шепчет Ин, осторожно заглядывая ему в лицо. Вар прижимается своим лбом к его лбу, не давая Иню убрать ладони со своей груди. Их носы соприкасаются, дыхание переплетается. – Розы были восхитительны, – шепчет он, и его сердце взмывает ввысь. На губах расцветает улыбка. Он заставляет Иня прижать ладони крепче, и его голос мягко срывается от абсолютной уверенности: – Но они никогда не сравнятся с этим.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Когда Ин открывает глаза, мягкий утренний свет частично заслоняет копна непослушных кудрявых волос. До него доносится идеальный, родной запах, заставляющий его улыбнуться. Он притягивает Вара ближе, утыкается носом в его затылок и оставляет на шее несколько нежных, долгих поцелуев. Его парень шевелится, медленно просыпаясь от этих приветствий. – С добрым утром, – хрипло говорит Ин, чуть ослабляя объятия, чтобы Вар мог повернуться. Младший сонно скулит, будто не желая просыпаться, и прячет лицо у него на шее. Ин тихо смеется, поглаживая его мягкие волосы. – Уже начало десятого, ангелочек, – бормочет он, хотя сам чувствует себя слишком уютно, чтобы всерьез помышлять о том, чтобы встать с постели. Особенно после прошлой ночи. Сердце Иня замирает при одном воспоминании о ней: о том, как он мог свободно ласкать его везде, где хотел. Целовать бесконечные сантиметры кожи, выводя губами признания в любви и ловя каждый мягкий вдох своим языком, познавая уровни близости, о существовании которых он раньше и не догадывался. За исключением футболки Вара, они больше не раздевались. Ин остался в одежде, но позволил Вару касаться себя везде, где тот пожелает, тая под его ласками. Прикосновения Вара были жадными, но легкими, словно он заново изучал очертания тела Иня, чтобы запомнить их навсегда, обводя контуры и запечатлевая поцелуи на каждом доступном участке кожи своими раскрасневшимися, пылкими губами. Это было похоже на то, как стирают старые резкие линии, чтобы начать всё с чистого листа. Словно его руки прокладывали новые маршруты, к которым Вару предстояло привыкнуть. Они лежали в постели, занимаясь этим до глубокой ночи. В какой-то момент усталость взяла свое; убаюканные этой нежностью, они тихо устроились под одеялом. Вар положил голову на грудь Иня и выводил на ней пальцами невидимые узоры, слушая биение его сердца и время от времени поворачивая голову, чтобы оставить короткий поцелуй прямо над ним. Они почти не разговаривали – в этом не было нужды. Прикосновения Вара говорили Иню всё, что ему нужно было знать. Ин каждой клеточкой чувствовал, насколько тот был расслаблен и доволен. Он знал: Вар наконец-то почувствовал себя в безопасности – наконец-то смог расслабиться. Пусть даже только на эту ночь, сердце Иня взмывало ввысь от мысли о том, что они делают всё больше шагов навстречу будущему. Будущему, которое Ин мысленно рисовал золотыми красками и окружал повсюду любимыми цветами Вара. Он заснул с улыбкой на губах и Варом в объятиях, под мерное дыхание в ночной тишине. Теперь же солнечный свет стал слишком ярким, чтобы Ин мог продолжать держать глаза закрытыми, а тело требовало движения после такого глубокого сна. Он вздыхает, касаясь губами лба Вара. – Ангел, – шепчет он, стараясь не нарушить покой. В ответ раздается мягкое, усталое мычание, и этот очаровательный звук заставляет его улыбнуться. – Нам пора вставать, малыш, – говорит он, на что получает еще один стон протеста, на этот раз сопровождаемый тем, что Вар прижимается к нему еще крепче. Ин хихикает, когда кудри Вара начинают щекотать его, но не отстраняется. – Не хо-чу, – отвечает Вар с долгим вздохом. Ин хмыкает, и его пальцы начинают скользить вверх-вниз по его спине, медленно помогая ему проснуться. – Разве ты не проголодался? Я вчера купил каном-крок (рисовые блинчики), – пускает он в ход козырь, вспоминая, как спрятал заготовки в холодильнике, решив приготовить их свежими наутро. Это срабатывает. Вар отстраняется от его шеи и моргает, глядя на него; его глаза светятся предвкушением даже сквозь сонную дымку. Он наконец потягивается, просыпаясь ради своего любимого лакомства. Вар невероятно падок на определенную еду. Для Иня это стало очаровательным открытием – таким обыденным и по-домашнему милым. Всё, что он узнаёт о Варе, кажется ему крупицами рая; крупицами, которые он обожает, бережно укладывая в свое сердце. Потому что Ин обожает его. Его самого и эти ленивые утра, когда Вара приходится выманивать из постели уговорами, когда он может готовить для него, баловать его и кормить любимыми блюдами, наблюдая, как тот ест с видимым удовольствием. Потому что в такие моменты его карие глаза сияют невообразимо ярко, даря Иню ответное тепло и искренний смех. – У меня они никогда не получаются такими вкусными, как бы я ни старался, – говорит Вар. Его волосы всё еще всклокочены после сна, на щеках играет легкий румянец, а во взгляде еще таятся остатки дремоты. – Я сам оценю, так ли это, – отвечает Ин, дотягиваясь, чтобы стереть остатки кокосовой начинки с уголка губ Вара. Младший даже не вздрагивает, слизывая сладость, когда Ин отстраняется – он слишком занят поеданием блинчика, чтобы что-то заметить. Это такая мелочь, и он знает, какой долгий путь они прошли, но сердце Иня всё равно делает сальто. Несколько месяцев назад подобное было немыслимым, а теперь они здесь. – Не говори потом, что я тебя не предупреждал, – говорит Вар, отправляя в рот последний кусочек. – Если бы здесь была моя мама, она бы задала мне трепку за такой завтрак, – смеется Ин, доедая свой блинчик. – «Это не настоящая еда!» – так бы она сказала. Я почти слышу её голос у себя в голове. – Звучит мудро, – замечает Вар, отпивая сок. – Ну, по её собственным словам, она никогда не ошибается, – вздыхает Ин, качая головой. При мысли о ней грудь наполняет тепло. Она давно не звонила, и Ин чувствует легкий укол вины за то, что сам не проявил инициативу. – Уверен, так оно и есть, – улыбается Вар, и в его глазах появляется понимающее выражение, смешанное с тихим восхищением, что вызывает у Иня любопытство. – Думаю, она чудесная, – добавляет Вар, глядя в свою пустую тарелку. Его голос почему-то становится тише, хотя он уже не выглядит таким сонным, как раньше. – Так и есть. Она замечательная мать, – отвечает Ин, и внезапная тяжесть ложится ему на сердце. – И я не упускаю случая сказать ей об этом. Вар сглатывает и кивает. – Это хорошо. Так и нужно, – выдыхает он. И только когда Вар снова улыбается ему, Ин понимает, что скрывается за этим выражением. Каким грустным оно выглядит. Грустным и в то же время исполненным какого-то облегчения. «Я никогда не видел своих родителей». Слова всплывают в памяти внезапно и остро, и это осознание бьет под дых после всего, через что они прошли. В жизни Вара есть еще одна часть, которую они никогда не обсуждали. И Ин боится, что раскрыть её будет не так-то просто. Он гадает, захочет ли Вар когда-нибудь заговорить об этом. Ин не знает, что сказать – мысль о том, чтобы не знать, кто твои родители, кажется ему невообразимо далекой и чужой. Это такая огромная часть жизни, что Ин не может постичь подобную реальность. – Уверен, она была бы рада познакомиться с тобой когда-нибудь, – говорит Ин, не находя других подходящих слов. И это правда. Его мать неделями восторгалась после того, как Ин рассказал ей о Варе, и он уверен, что при следующем звонке она засыплет его вопросами. Вар почти робко улыбается про себя: – Я бы тоже этого очень хотел, – говорит он, глядя на Иня, когда тот берет его за руку и безмолвно подносит её к своим губам. Это молчаливый жест – попытка утешить и поддержать, раз уж слова и всё его красноречие, кажется, покинули его. – Она и правда должна быть чудесной, раз воспитала такого человека, как ты, – произносит Вар, словно пытаясь вернуть беседе легкость. Он озорно ухмыляется и тихо хихикает, когда Ин краснеет от комплимента. У обоих сегодня выходной, так что они решают остаться дома. Вар уходит выгуливать Саммера, а Ин занимает себя мытьем посуды в ожидании его возвращения. Пока он вытирает столешницы, он слышит, как снова открывается дверь и раздается тихий голос Вара. Когда Ин выходит в прихожую, Вар как раз отстегивает поводок и командует Саммеру сидеть. Старший прислоняется плечом к стене, улыбаясь им, когда пес подпрыгивает, явно предвкушая свое обычное лакомство после прогулки. – Подожди, подожди, – говорит Вар, сворачивая поводок. – Дай папе сначала забрать почту, ладно? Ин посмеивается, подходя ближе, пока Вар пытается удержать в руках стопку писем и вкусняшки для Саммера. – Давай я, – предлагает он, забирая фиолетовый пакетик. Пес тут же переключается на него, радостно лая. Вар вздыхает, просматривая письма, на его губах играет легкая улыбка. – Боже, опять эти плановые отключения электричества, – объявляет он, раздраженно качая головой. – Неужели уже год прошел? Клянусь, они же только что были, – жалуется он, очаровательно надув губы. Ин смутно помнит, как когда-то Вар упоминал, насколько сильно он их ненавидит. – Да уж, знаю. По ночам будет ужасная жара, – вздыхает Ин, уже предчувствуя дискомфорт. Он достает пару лакомств, заставляя щенка сесть, и ласково хвалит его, когда Саммер послушно замирает, не сводя глаз с печенья. – Думаю, в такие ночи тебе не захочется обниматься, – шутит Вар, тихо хихикая, когда Ин вскидывает бровь с вызовом во взгляде, а затем снова переключает внимание на собаку. Вар тем временем продолжает вскрывать почту. – Он точь-в-точь как ты с рисовыми блинчиками, – смеется Ин, протягивая псу два маленьких печенья. Он улыбается, почесывая Саммера за ухом. – Ты у нас сладкоежка, совсем как твой папа, верно? – ласково произносит он, адресуя замечание Вару. Но Вар не отвечает. Ин поднимает взгляд, и его улыбка гаснет. Вар стоит у закрытой двери, его профиль напряжен, в руке зажато вскрытое письмо. Его глаза не двигаются. Ин медленно выпрямляется, встревоженный тем, как жутко застыл Вар. – …Вар? – тихо зовет он, позволяя Саммеру убежать со своими вкусняшками. Его парень молчит. Его взгляд лихорадочно бегает по странице, но тело остается неподвижным. Ин делает осторожный шаг ближе. – Эй… что случилось? Внезапно встряхнув головой, Вар выходит из оцепенения, и бумага выскальзывает из его пальцев, словно она его обожгла. Он спотыкается, отступая от письма назад, к Иню. Вцепившись в его футболку, он прячет лицо у него на груди. Ин подхватывает письмо, не дав ему коснуться пола, и тут же обнимает Вара свободной рукой. Одного взгляда на неровный, зазубренный почерк достаточно, чтобы ужас камнем рухнул в его желудок. – Какого черта… – Нет-нет-нет-нет, – бормочет Вар, уткнувшись в него; его голос пропитан первобытным страхом. – Нет, этого не может быть… этого не может быть, – его хватка отчаянно усиливается, слова сыплются как мантра, дыхание выходит из-под контроля, и он всем существом прижимается к Иню, ища защиты в его объятиях. В груди Иня всё полыхает. Он сминает письмо в кулаке; ярость обжигает его – жаркая и беспощадная. Издав дрожащий вдох, он чувствует, как его собственная грудь сжимается. Впервые Ин физически ощущает отчаяние, исходящее от Вара – оно липнет к нему, как горячий клей, смешивая боль его парня с чистым гневом, более тяжелым, чем Ин когда-либо чувствовал в своей жизни. Чистая, непостижимая ярость из-за того, что он не может контролировать. Но Вару сейчас нужно не это. И Ин никогда этого ему не покажет. Поэтому он сглатывает внутренний шторм и вместо этого прижимает Вара еще крепче, утыкаясь лицом в его шею. – Всё хорошо. Всё хорошо, ангел, – шепчет он, и его голос звучит мягко, несмотря на гнев, раздирающий ребра. – Всё будет в порядке. Обещаю, всё будет хорошо. – Нет, нет, а что если… – Эй, нет, – нежно перебивает Ин, заставляя Вара посмотреть на него. – Я не позволю ничему случиться с тобой, – его большой палец гладит дрожащие губы и влажные щеки. – Я здесь. Глаза Вара, опухшие и полные бесконечных слез, разбивают что-то глубоко внутри Иня. Они льются так часто, что Ин гадает, остановятся ли они когда-нибудь. Ему хотелось бы сказать, что он ненавидит их, но в Варе нет ничего такого, что Ин был бы способен ненавидеть. Единственная ненависть, которую он чувствует, направлена на него. На того, кто до сих пор смеет преследовать Вара. – Я защищу тебя, – клянется Ин, его голос дрожит от эмоций. – Ты больше не один, помнишь? Я здесь. Мы все здесь, – он прижимается своим лбом к лбу Вара, снова вытирая слезы, а затем заключает его в неистовые объятия. Вар дрожит. Его рыдания становятся тише, но ломаный ритм его дыхания разрывает сердце Иня на куски. Тот абсолютный ужас, который он видит на этом прекрасном лице – лице, лишенном легкости и того сияния, которое он так долго пытался вернуть, – заставляет Иня содрогнуться. Ведь всего несколько минут назад Вар смеялся. Его радость, его покой были украдены парой слов, нацарапанных как угроза на клочке бумаги. – Я здесь, ангел, – повторяет Ин сорвавшимся голосом, пока Вар кивает ему в шею. – Я здесь. Скомканная бумага выскальзывает из руки Иня на пол, но слова продолжают стоять перед глазами, даже когда он их закрывает. «Скучал по мне? Не могу дождаться нашей новой встречи». - К.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧