The Sound Of You

– Я всю ночь их пересматривал. Никого подозрительного, кто бы не жил в этом здании, – вздыхает Ало, устало навалившись на стол. – Значит, они знают, где находятся слепые зоны, – говорит Ин, не отрывая глаз от экрана. – И обычную курьерскую службу они тоже не могли использовать. У письма нет никаких следов отправителя, только текст внутри. Он тяжело выдыхает и потягивается, закинув руки за голову, пока суставы не издают отчетливый хруст. Пока что эта «агентская жизнь» мало чем отличается от его прежней работы. Ритм почти тот же: файлы дел, интервью и допросы, бесконечная бумажная волокита и отчеты. Его задания больше напоминают рутину, чем адреналиновый экшен, и, если не считать нескольких выездов на слежку, его ни разу не отправляли «в поле» для чего-то по-настоящему крупного. Единственное исключение – Вар. Иня поставили во главе группы его охраны, а это значит, что – хотел он того или нет – теперь он постоянно кружит в тени Кая. Однако ему запрещено напрямую расследовать дело Кая или копаться в деталях его преступлений. Судя по всему, обвинение против него выдвинуто серьезное. И, по правде говоря, Иню не очень-то и хочется знать больше необходимого – лишь бы этого было достаточно, чтобы держать монстра подальше от Вара. Большую часть дня Ин проводит за наблюдением и организацией проверок безопасности. Он координирует смены, составляет графики и следит за остальными агентами, чтобы не было ни единого пробела, где Вар мог бы остаться без присмотра. Когда они не вместе, агенты следуют за Варом на почтительном расстоянии: достаточно близко, чтобы защитить, и достаточно далеко, чтобы не «душить» его своим присутствием. Ин буквально вдалбливал им в головы: Вар не должен чувствовать себя так, будто за ним ведут слежку. То письмо изменило всё. Оно заставило их быть начеку, и теперь команда работает с такой самоотдачей, будто это их личное дело. Впервые в жизни Иню плевать, если это выглядит излишним. В его глазах не существует такого понятия, как «слишком осторожно». Правда, его немного удивляет, насколько взвинчены остальные, и он подозревает, что к этому приложила руку Суванна. Детектив уже давно занимается этим делом, и они поняли, что ей можно доверять. Но всё же... что-то гложет его изнутри. Суванна не договаривает им всего – он чувствует это по её осторожным формулировкам, по тому, как она умалчивает о деталях. С момента церемонии у Иня появились сомнения в том, как система ведет это дело. По правде говоря, почти неслыханно, чтобы столько внимания уделялось «простому случаю домашнего насилия». Он знает, как уродливо это звучит, но такова реальность. Именно поэтому такие усиленные меры выбивают его из колеи. Не поймите его неправильно – он пользуется этим по полной. Он не станет жаловаться, если это гарантирует безопасность Вара. И еще этот предстоящий перевод Кая. В первый раз он едва зафиксировал это в сознании: слишком много всего происходило одновременно, куча обязанностей затуманивала фокус. Но теперь эта мысль поселилась в нем, давя на грудь и заставляя нервничать всё чаще. Он старается не показывать виду, зная, что Вар тоже может быть на взводе, но каждый раз, когда это всплывает в памяти, пульс учащается. Он представляет, как этот монстр цепляется даже за малейший шанс, чтобы проскользнуть сквозь щели системы. Рационально Ин понимает, что это маловероятно. Практически невозможно в данном сценарии, но всё же... Он никак не может расслабиться. Когда Ало предлагает сменить его у мониторов на ночь, Ин качает головой, настаивая на том, что справится сам. Они провели часы, прочесывая записи из технической комнаты, пытаясь вычислить, кто подбросил письмо, но так ничего и не нашли. Проходит еще час, Ин заканчивает повторный пересмотр всех роликов, но результат снова нулевой. Он вздыхает и проверяет телефон. Два сообщения от Вара: пишет, что уже едет домой. Уже восьмой час вечера, так что Ин собирает разбросанные документы, аккуратно раскладывает их по папкам, закрывает техническую комнату и направляется к своему рабочему месту. Его кабинет здесь просторнее, чем в диспетчерском центре, – в нем достаточно места, чтобы принести сюда частичку себя. Однако на столе стоит лишь один предмет: фотография в рамке. Его любимая. Вар подарил её в его первый рабочий день. «Для тяжелых дней», – сказал тогда Вар, вкладывая маленькую рамку ему в руки. На фото Вар держит губами крошечный цветок, а Ин смотрит на него с такой нежностью, что снимок кажется светящимся. Как бы банально это ни звучало, это работает: всякий раз, когда взгляд Иня падает на фото, тяжесть отступает. – Хороший снимок. Внезапный голос заставляет его вздрогнуть. Обернувшись, он видит Суванну, которая с улыбкой рассматривает рамку. Ин быстро встает и приветственно кланяется. – Пи, – говорит он, нервно поправляя сумку. – Здравствуйте. Вам что-то нужно? Он всё еще чувствует вину за то, как обошелся с ней в первый раз. Технически она его начальник, и теперь, когда их пути пересекаются ежедневно, её спокойное, непроницаемое присутствие порой смущает его. Но именно она отдала ему руководство охраной Вара, а её работа по делу Кая доказала, что она заслуживает уважения. Он осознал это в первые же дни и принес ей искренние извинения. Она, как всегда, была досадно вежливой и собранной. «Случаи домашнего насилия задевают за живое, – сказала она ему тогда. – Я точно знаю, через что проходит ваш партнер. Я бы никогда не стала держать на вас обиду». Этого было достаточно, чтобы Ин поверил в её компетентность. И с того момента, как пришло письмо, новых инцидентов не было, хотя, по её словам, им так и не удалось вытянуть из Кая ни слова по этому поводу. – Нет, просто хотела передать тебе это, – она протягивает ему лист бумаги. – Ты говорил, что хочешь быть в курсе. Здесь подтвержденные дата и время перевода. Имена всех официальных лиц, вплоть до последнего сопровождающего. Ин берет листок, пробегая глазами по тексту. В животе завязывается тугой узел, но он выдавливает улыбку. – Понял, – бормочет он, кивая. – Спасибо. Я очень это ценю. Взгляд Суванны кажется слишком тяжелым от скрытых знаний, и Ин вынужден отвернуться, осторожно убирая бумагу в сумку. – Кхун... вы должны знать вот что. Такой человек, как Кай, больше никогда не выйдет на свободу, – твердо говорит она. – Как вы знаете, я не могу раскрывать детали, но поверьте мне: нет такого прокурора, такой лазейки или чего-либо еще, что могло бы выпустить его. Его разыскивали очень давно. Он больше никогда не приблизится ни к Вару, ни к вам. Её голос звучит ровно, она пытается его успокоить, но это лишь еще больше выбивает его из колеи. Её слова подтверждают глубину той тьмы, через которую пришлось пройти Вару, – тьмы, которую Ин даже воображать не хочет. И через несколько дней всё равно останется этот крошечный призрачный шанс – та самая мысль, которая не дает ему спать. И всё же он заставляет себя снова улыбнуться. – Я не позволю ему это сделать, даже если это будет последнее, что я совершу в жизни, – отвечает он с убежденностью, кланяется в знак благодарности и направляется к выходу. Ему не терпится оказаться дома, рядом с Варом. Всю дорогу до дома мысли о парне не покидают его голову. К счастью, путь не занимает много времени. Вскоре он уже заходит в парадную, сердце бьется чаще, пока лифт плавно поднимается на девятый этаж. Он быстро идет по коридору, возится с замком и едва успевает толкнуть дверь, как слышит голос Вара. – ...поверить в тебя не могу! – восклицает Вар как раз в тот момент, когда Ин заходит внутрь. Ин вешает сумку и куртку в шкаф у двери, улыбка сама собой появляется на губах, пока он идет на голос в гостиную. Там он застает Вара – тот всё еще в куртке, руки в боки, отчитывает собаку. – Этой игрушке и недели нет, ты, гремлин! Развлеченный этой сценой, Ин переводит взгляд дальше и видит Саммера, который притаился у кухонного острова, прижав уши, как провинившийся ребенок. На ковре – следы побоища: клочья набивки и разорванная ткань, остатки того синего плюшевого кита, которого Ин купил всего неделю назад. – Ох, беда, – мягко посмеивается он, пересекая комнату. Саммер тут же оживляется, виляя хвостом, и Ин чешет его за ушами. – Кто-то слишком разошелся в игре, – воркует он, и пес извивается от восторга, хотя всё еще косится на суровый взгляд Вара. – Не поощряй его, – предупреждает Вар, надув губы. Он сбрасывает куртку и приседает, чтобы собрать мусор. – На него это не похоже. Ин вздыхает и наклоняется к нему, перехватывая его руку и проводя большим пальцем по нижней губе Вара. – Перестань дуться, – шепчет он, наклоняясь для быстрого поцелуя. – Привет. Простое приветствие заставляет Вара смягчиться и невольно улыбнуться, хотя он всё равно закатывает глаза. – Не пытайся меня отвлечь, – бормочет он, косясь на Саммера. – На место, – командует он, очаровательно указывая рукой, и пес послушно убегает. – Никаких вкусняшек сегодня, – добавляет Вар, поворачиваясь к Иню и грозя ему пальцем. – Я серьезно. – Полегче с ним, ангел, он никогда раньше так не делал, – воркует Ин, обнимая Вара за талию. Он перехватывает палец, которым Вар всё еще указывает на него. Кожа вокруг ногтя содрана, и у Иня неприятно сжимается сердце: он помнит, что руки Вара выглядели так постоянно, когда они только познакомились. Прошло много времени с тех пор, как Вар в последний раз терзал эту нежную зону собственными ногтями, ковыряя, кусая и обрывая кожу в приступах жуткой тревоги, которая, казалось, никогда не кончится. В первые месяцы после спасения его пальцы не знали покоя, и Ин не может сказать, что скучал по этой привычке. Тревога тугим узлом сворачивается у него в животе, но он целует каждый пальчик по очереди, выдавливая мягкую улыбку. – Вот именно. Я не хочу поощрять такое поведение. Младший даже не представляет, как мило он выглядит, когда пытается быть строгим. Но Ин благоразумно помалкивает. В Варе нет ни капли угрозы, как бы сильно он ни старался. Улыбка Иня становится еще нежнее. Он берет лицо Вара в ладони, дожидаясь, пока тот посмотрит на него. – Мы оба очень нервничали в последнее время, понимаешь? – напоминает он ему, переводя взгляд на щенка, который свернулся в своей лежанке, явно осознав вину. – Он, должно быть, тоже это чувствует. Карие глаза удивленно моргают, будто обдумывая эту мысль. Вар вздыхает, сдаваясь и позволяя притянуть себя ближе. – Наверное, ты прав, – соглашается Вар, машинально перебирая пальцами пуговицы на рубашке Иня. – М-м? Что ты сказал? – Ты слышал, – Вар морщит нос, когда Ин утыкается ему в лицо, быстро «зацеловывая» его обиженную гримасу. Вар согласно хмыкает, не отрываясь от его губ. – Я могу придумать парочку вещей, которыми мы могли бы заняться, чтобы снять стресс, – шепчет он, обвивая руками плечи Иня. Мурашки пробегают по позвоночнику Иня, но он подавляет их прежде, чем они станут заметны. – Вот как? – шепчет он в ответ, касаясь носом щеки Вара, а затем спускаясь поцелуями к изгибу его шеи. – Я весь во внимании.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Вар лежит в полном блаженстве, его грудь тяжело вздымается, когда он падает на спину рядом с Инем. Старший выглядит не лучше – его грудная клетка ходит ходуном в попытках восстановить дыхание, а влажные пряди волос прилипли ко лбу. – Ты... ты просто нечто, клянусь, – выдыхает Ин, проводя рукой по волосам, а затем поворачивает голову, ловя его взгляд своими темными глазами. Вар усмехается и переворачивается на бок, чтобы налюбоваться им. Оба они всё еще в одном белье, но Ин выглядит совершенно «залюбленным». Его кожа блестит от пота, под ней перекатываются мышцы, пока он лениво потягивается на простынях, раскинувшись так небрежно и в то же время сокрушительно притягательно. Боже. Вар и подумать не мог, что его либидо окажется настолько ненасытным. Но с тех пор, как оно пробудилось – после долгих лет оцепенения и забвения, – всё вокруг кажется более ярким, насыщенным и живым. Каждое прикосновение кожи отзывается трепетом, каждый поцелуй высекает искры, а каждый общий вздох он жаждет, как воздух. Они еще не зашли до самого конца, но Вар чувствует, что подбирается всё ближе, балансируя на грани того, чтобы окончательно отпустить себя и отбросить последние крупицы осторожности. Особенно когда Ин выглядит вот так – неотразимым в золотистом мареве послевкусия, с галактиками, пылающими в глазах каждый раз, когда Вар доводит его до оргазма. Он не может насмотреться на то, как Ин теряет контроль; не может перестать запоминать, как внутри того будто взрываются звезды за мгновение до того, как он окончательно сдается, слепо доверяя Вару свою безопасность. Вар впитывает каждую деталь: форму его рта, приоткрытого в немых вздохах; то, как заостряются уголки его губ, когда он их кусает, облизывает или жадно прижимает к губам Вара. Каждое пойманное выражение лица врезается в память, дурманя сильнее всего, что он знал прежде. И кто бы мог подумать, что Вару понравится видеть следы на своей коже? Ин превратил её из поля боя в холст: она больше не истерзана жестокостью, теперь на ней расцветают мягкие мазки красного и розового, похожие на обеты, прошептанные прямо в плоть. Бледные красные линии на спине встречаются с розовыми бутонами на груди – словно украшения, зацелованные до состояния чего-то священного, позволяя его телу заново учить свой смысл. И пусть ничто не сравнится со звездами в глазах Иня, Вар влюбился в те созвездия, что тот оставляет на его коже, будто создавая для него целую новую вселенную, на которую можно смотреть вечно. – О чем ты думаешь? – бормочет Ин, выглядя одновременно порочным и изможденным. Пылающая кожа и расширенные зрачки. Совершенство. – О тебе, – просто отвечает Вар, вздыхая, когда тыльная сторона ладони Иня задевает его скулу. Прикосновение скользит ниже, по изгибу шеи, пока пальцы Иня не распластываются на его груди. – Я здесь, – шепчет Ин, как нечто само собой разумеющееся. Затем его темные глаза смещаются в сторону прикроватной тумбочки. Плавным движением Ин осторожно переворачивает Вара на спину и тянется к вазе с розами, которые, кажется, живут там постоянно. Вар с любопытством наблюдает, как Ин подбирает с поверхности стола несколько опавших лепестков. Ин никогда не дает им завять. Он преданно меняет розы, а старые засушивает между страницами их любимых книг, чтобы Вар мог наткнуться на них позже. Маленькие вспышки цвета, спрятанные словно любовные записки, ждущие своего часа. Эта мысль заставляет его улыбнуться, когда Ин возвращается с лепестками в руке. Он ложится на бок, подперев голову рукой, и начинает рассыпать мягкие остатки цветов по коже Вара. Лепестки ложатся один за другим, деликатно обрамляя нежно-розовые отметины на его торсе – те самые, что сам Ин оставил ранее губами, зубами и безграничной преданностью. Поняв задумку, Вар подавляет тихий смешок. – Рисуешь себе карту? Ин улыбается, не отрываясь от своего занятия. – Свой собственный сад, – отвечает он, не останавливаясь. Это новая версия их ритуала. Они всё еще возвращаются к нему время от времени; когда-то это было нужно, чтобы утешить, но сегодня его парень продолжает традицию просто для того, чтобы показать глубину своей любви. Когда слов, поцелуев и ласк просто недостаточно. Ин проводит лепестком вокруг отметины, а затем накрывает её им, прежде чем проделать то же самое со следующей, и так до самого последнего лепестка. Ин зажимает его между пальцами и подносит к губам, нежно целует, а затем кладет Вару на губы. Он не может отвести от него взгляд – звезды в его глазах светят ярче небесных; он ждет, когда Вар сделает то, что для них обоих стало особенным. И он делает. Вар целует лепесток розы, а Ин ласкает этим лепестком его лицо, наклоняясь ближе, чтобы они соприкоснулись лбами. Когда Ин заговаривает, его голос звучит как высшее утешение. – Я же говорил тебе, помнишь? Твое место среди цветов, – шепчет он, баюкая его щеку в ладони. – Ты один из них. Вар смотрит на него, затаив дыхание; в груди становится тесно. Слова застревают в горле, но он пытается передать бушующий внутри вихрь действиями, притягивая Иня к себе. Он не находит иного способа излить накопившееся тепло, кроме как через поцелуй – благоговейный, долгий, надеясь, что Ин почувствует себя таким же обожаемым, каким чувствует себя сейчас Вар. – Ты меня в могилу сведешь, – выдыхает он, подаваясь вперед, пока Ин не оказывается на спине, позволяя Вару оседлать его бедра. Их движения сминают лепестки, и вскоре те рассыпаются по всей кровати и вокруг их тел. Вар смотрит на него сверху вниз, проводя пальцами по сантиметрам его кожи. – Я хочу свой собственный сад, – решает Вар, наклоняясь и оставляя первый поцелуй у основания его шеи. Ин тихо смеется, его руки начинают скользить вверх и вниз по спине Вара; он подставляет шею, давая лучший доступ. – Он весь твой, – выдыхает он, довольный и податливый любой прихоти. Что-то в этом признании раздувает внутренний жар Вара, и вскоре его поцелуи становятся более влажными, спускаясь к ключицам, где он оставляет свои собственные «розы», прежде чем продолжить путь на юг. Когда Вар касается губами его соска, Ин ахает, а его бедра непроизвольно дергаются от ощущений. Вар слегка прихватывает его зубами, а затем отпускает, глядя на Иня из-под ресниц. – Уже? – спрашивает Вар с лукавством. Ин фыркает и приподнимается, чтобы прижать его к своей груди. – Кто же знал, что ты окажешься такой угрозой для моего рассудка, – говорит он, и Вар смеется прямо в поцелуй, которым Ин накрывает его губы в следующую секунду. Излишне говорить, что той ночью они почти не спали. Не то чтобы Вар был против. Их вновь обретенная близость сотворила чудеса, утихомирив панику, которую он копил последние несколько недель. Ни один из них не относился к предстоящему переводу Кая легкомысленно. Как и говорил Ин, их нервозность отразилась на всем доме, включая Саммера, перед которым Вар извинился на следующий день двойной порцией обьятий и лакомств. Пес вел себя идеально с самого дня усыновления, и Вар понял, что тот, скорее всего, просто разнервничался, увидев в доме нечто неожиданное и неуместное (растерзанную игрушку). Но следующий день встретил его спокойствием, и дышать стало легче. Они уже привыкли к распорядку дня друг друга, влившись в негласную динамику, которая определяла их повседневную жизнь. Вар собирает остатки злосчастного синего кита в мусорный пакет, пока Ин возится с галстуком; они перемещаются по квартире как отлаженный механизм, проводя свои проверки безопасности и пересекаясь в тихом ритме. – Я проверю спальню. Миска Саммера полная? – Да, любовь моя, только что наполнил, – рассеянно отвечает Ин, оглядываясь в поисках вещей. – Ты не видел мои ключи? Вар посмеивается, идя по коридору. – Сейчас помогу найти, подожди. Он всё еще улыбается, когда заходит в их спальню, но внезапно замирает у окна. Оно распахнуто настежь. – Ты открывал окно этим утром? – зовет Вар. Его голос звучит тверже, чем он чувствует себя на самом деле, пока он медленно подходит к подоконнику. – Что? – доносится слабый ответ Иня из другой комнаты, но Вар его почти не слышит. Пульс учащается, когда он выглядывает наружу, окидывая взглядом узкое пространство между зданиями. В животе всё сжимается. «Девятый этаж», – его мозг повторяет это как мантру. Они на девятом этаже, и сегодня ветрено. Тем не менее, он сглатывает и быстро захлопывает окно, запирая его на замок как раз в тот момент, когда Ин входит в комнату. – Ангел? – голос Иня мгновенно смягчается, он уже уловил смену ритма дыхания партнера. – Ты что-то сказал? Вар тихо выдыхает, его рука всё еще лежит на защелке. – Окно было открыто, – говорит он, заставляя сердце успокоиться, и оборачивается. Ин прослеживает за его взглядом, и в его глазах промелькивает понимание. Он подходит ближе, ведет теплыми ладонями по рукам Вара, а затем обхватывает его лицо. – Может быть, это ветер, – шепчет он. – Или мы забыли запереть его вчера вечером. – Его большие пальцы нежно поглаживают скулы Вара, заставляя его карие глаза посмотреть вверх. Вар кивает, пытаясь обрести равновесие. Он переплетает их пальцы, черпая силы в прикосновении Иня. – Теперь заперто, – заверяет Ин, бросая взгляд за спину. – Да, – эхом отзывается Вар, наконец позволяя притянуть себя в объятия. Ин не торопит его. Он терпеливо помогает Вару еще раз проверить каждое окно и каждый замок; их движения намеренны и спокойны, пока нервы Вара не приходят в норму. Только после этого они собирают вещи. Ин наконец находит всё необходимое, но перед самым уходом Вар оглядывается на Саммера, который свернулся калачиком и мирно дремлет на своей лежанке. Что-то тянет его за сердце, и ноги замирают у двери. В памяти всплывает растерзанная игрушка. – Ангел? – Ин внимательно наблюдает за ним. Вар вздыхает. Дрожь внутри никак не проходит. – Я возьму Саммера с собой сегодня, – решает он, уже потянувшись за сумкой для вещей и поводком. Пес оживляется при звуке своего имени и радостно подбегает. Ин ничего не говорит, но дарит Вару ободряющую улыбку и целует его в висок, когда они окончательно готовы. Вместе они надежно запирают дверь и, взявшись за руки, выходят в коридор. Саммер бежит впереди, весело виляя хвостом, и этот вид согревает сердце Вара достаточно, чтобы растопить ледяной ужас – хотя бы на время.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Ин старается не накручивать себя. Ради собственного рассудка и спокойствия Вара они изо всех сил стараются сохранять привычный уклад. Сосредоточенность на рутине и время, проведенное вместе, оказались идеальным способом утихомирить окружающую их нервозность. Ну, это, а также тот факт, что они не могут оторваться друг от друга, что стало отличным отвлечением для обоих. Вар стал смелее, в нем стало меньше нерешительности. Они открыли врата, которые ни один из них не захочет закрыть в ближайшее время, и Ин не желал бы ничего иного. Его собственная осторожность тоже постепенно исчезает, чем больше Вар его в этом убеждает. Поначалу Ин так боялся прикасаться к нему. Боялся причинить ту непоправимую боль, которую причинял Кай. Он подавлял свои желания до тех пор, пока Вар не взял инициативу в свои руки. Он показал Иню глубину своего желания и дал понять, что отныне их путь ведет только вверх. Больше никаких сомнений. Больше никаких страхов. Или, по крайней мере, именно так всё ощущается между ними в последнее время. Всё не могло быть лучше, даже если они всё еще немного на взводе из-за того письма. Из-за мысли о том, что Кай подослал кого-то со стороны, чтобы навредить им. У их дома по ночам всё еще дежурят агенты, но Ин старается не думать о подтекстах. О «что, если», о причинах такой усиленной охраны. Они в безопасности и подготовлены – этого достаточно, чтобы немного успокоить нервы. Ин не может дождаться, когда эта история с Каем закончится, когда этот человек исчезнет навсегда, чтобы они наконец смогли вздохнуть спокойно. Ин знает: как только этот человек окажется заперт в той тюрьме, никто и ничто не сможет его оттуда вызволить. И да, они фактически вверяют свои жизни системе, но у них просто нет другого выбора. К тому же, Ин принес присягу – и он сдержит её, даже если это будет последнее, что он сделает. Он вздыхает, проводя рукой по пояснице Вара, который прижался к его груди. Дыхание младшего глубокое, но Ин понимает, что тот еще не спит. – Не спится? – шепчет Вар, его пальцы вычерчивают узоры над сердцем Иня. – Не особо устал, – отвечает он. Вар согласно хмыкает, закидывая руку на грудь Иня. – Тебе тоже можно тревожиться. Ты не обязан быть храбрым всё время, дао эй. Сердце Иня замирает от этого прозвища. Выдохнув, он водит пальцами по руке Вара, поглаживая её туда-сюда. – Я и тревожусь. Немного, – признается он, решив быть честным. – Но с тобой мне лучше, – добавляет он, заставляя их перевернуться на бок, желая видеть его лицо. – Правда? – шепчет Вар, мягко улыбаясь тому, как Ин прижимается к нему носом. – Всегда. Ин целует его в кончик носа, вызывая тихий смешок, и снова притягивает в свои объятия, зарываясь лицом в его пушистые волосы и глубоко вдыхая их аромат. – Почему ты так вкусно пахнешь? – мечтательно вздыхает он, осыпая макушку Вара поцелуями. Вар хихикает: – Я пахну тобой. Ин улыбается и уже собирается поддразнить его, но в этот момент из гостиной доносится громкий грохот. Звук разрезает тишину; слышится треск дерева. Оба замирают. Саммер рычит, направив морду к двери, уши навострены. Их взгляды встречаются на долю секунды, и вот они уже в движении. Ин хватает телефон, быстро набирая номер. – Код оранжевый, – тихо говорит он, когда на том конце поднимают трубку. – Поднимайтесь. Будьте наготове. Он сбрасывает вызов, уже соскакивая с кровати. Вар следует за ним. Ин прикладывает палец к губам, и Вар кивает, напряженный как струна, крепко держа Саммера за ошейник, пока пес рвется вперед и рычит. В гостиной тихо – слишком тихо. Но один из горшков Вара разбит вдребезги у балконной двери, земля рассыпана по полу. – Ин... – шепчет Вар, но старший шикает на него. – За мою спину, – шепчет он, прослеживая взглядом след от земли. Сердце сжимается, когда он видит, что балконная дверь приоткрыта, а занавеска колышется. Ин напрягается и, прищурившись, идет к ней. Он точно знает, что запирал её. Быстрый взгляд наружу подтверждает – там никого нет. Внезапная мысль обдает его ледяным душем. Девятый этаж. Холодный ужас пробегает по позвоночнику. Он немедленно разворачивается и заталкивает Вара себе за спину. Саммер утробно рычит, и Ин слышит, как его собственное сердце колотится в ушах. Когда его взгляд падает на большой кухонный остров, он мгновенно всё понимает. – Можешь уже выходить, – чеканит Ин. Его голос звучит резко и твердо, несмотря на грохот в груди. – Ты окружен. Тебе не выбраться. Тишина. Вар, затаив дыхание, сжимает его рубашку. Затем, в мгновение ока, фигура в капюшоне выскакивает из-за острова и бросается к двери. Вар вскрикивает, выпуская ошейник Саммера. – Вар, назад! – кричит Ин и бросается к входной двери прежде, чем мужчина успевает скрыться. Он уже в коридоре. Шаги отдаются эхом. Мужчина сворачивает за угол как раз в тот момент, когда Ин тянется к нему – капюшон куртки выскальзывает из пальцев Иня прежде, чем тот успевает схватить крепче. Он чертыхается, но не сдается. Незнакомец почти добегает до лестничной клетки, но в этот момент два агента врезаются в него с обеих сторон. Он падает на пол с придушенным стоном. – Попался, ублюдок, – рычит Ало, грубо ставя его на колени. Ин тяжело дышит, подходя ближе. Мужчину в капюшоне насильно удерживают в вертикальном положении на коленях. Незнакомое лицо злобно смотрит на него, на губе кровь. – Везем в участок? – колеблется второй агент, но Ин останавливает их властным жестом. Он хмурится: – Ты кто такой? – спрашивает он резким голосом. Мужчина фыркает, сплевывая кровь. Затем ухмыляется, переводя взгляд за спину Иня. – А ты спроси у той прелести, что стоит там, – язвит он. Вар замирает на полуслове, он уже стоит прямо за спиной Иня. Он в шоке смотрит на мужчину, и Ин видит, как в его глазах вспыхивает узнавание. – ...Киет, – шепотом, не веря своим глазам, произносит Вар. – Привет, дорогуша, – хрипит мужчина. Вар вздрагивает, прячась за Иня. Тот мгновенно смещается, закрывая его собой. – Ой, да ладно тебе, – глумится Киет. – После всего, что между нами было? Так ты меня встречаешь? Пальцы Вара впиваются в рубашку Иня, дыхание дрожит. – П-почему ты здесь? Что тебе нужно? – голос Вара дрожит, но он не смотрит на него. – Искал тебя с тех пор, как Кая закрыли, – говорит он, и его голос сочится ядом. – Я даже письмо тебе отправил, разве ты его не получил? Вар бледнеет, по его лицу пробегает волна шока, и он снова заставляет себя посмотреть врагу в глаза. – Это был ты? Мужчина выдыхает, его глаза темнеют от восторга в тот момент, когда Вар снова попадает в поле его зрения. – Блять, ты всё такой же милашка, – почти рычит он, слова будто вываливаются изо рта вместе со слюной. Вар дрожит, вцепившись в спину Иня, и у старшего лопается терпение. – Уводите его, – приказывает он, кивая агентам. Те немедленно тащат его назад. Мужчина вырывается, но Ин поворачивается к Вару, крепко обнимая его. – Давай вернемся внутрь, ладно? Пусть они сами с этим разбираются сегодня, – шепчет он ему в висок, уговаривая партнера следовать за ним. – Я скучал по тебе, дорогуша! Он никогда не хотел тебя делить, но я никогда не сдавался! В Ине что-то обрывается. Развернувшись, он бросается вперед и хватает мужчину за воротник. – Что, мать твою, ты сказал? Мужчина лишь смеется – хрипло и жутко. – О, он знает. Правда, малыш? Разве ты не рад, что Кай больше не стоит на пути? Лицо Вара искажается, он спотыкается, отступая к квартире; в его движениях сквозит отчаяние. Ин выпрямляется, его голос звучит как сталь, когда он отталкивает мерзавца. – Уберите его отсюда. Вы уверены, что он один? – Да, сэр. – Хорошо. Ин не оглядывается. Он идет за Варом, отсекая эхо чужого смеха, разносящееся по коридору.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Излишне говорить, что той ночью им едва удалось сомкнуть глаза. Ин часами пытался успокоить его, прежде чем Вар перестал дрожать настолько, чтобы провалиться в сон в его объятиях. После этого Ин, словно одержимый, обошел всю квартиру – проверил каждое окно, каждый замок, каждый скрытый угол. Всё было нетронутым, никаких следов взлома. Никаких признаков того, что кто-то вообще заходил внутрь. Это встревожило его еще больше, но он заставил себя вернуться в постель, к Вару. Как, черт возьми, этот человек пробрался внутрь так, что никто из них не заметил? Его мысли постоянно возвращались к странным событиям прошлой недели: вещи, лежащие не на своих местах; предметы, оказывающиеся там, где их не должно быть. Неужели они действительно забыли закрыть окно? Неужели Ин на самом деле потерял свои ключи? Ин вспомнил, что Вар тоже искал свои вещи. Неужели Саммер действительно сам растерзал свою игрушку? От этой мысли по позвоночнику пробежал холодок, и он крепче обнял Вара, прижимаясь к нему до тех пор, пока солнечный свет не робко пробился сквозь шторы. Утро встретило их тишиной, но сердце Иня не замедлялось часами, успокоившись лишь тогда, когда Вар наконец зашевелился и проснулся – изможденный, его сон был таким же прерывистым, как и у самого Иня. Он всем сердцем желал, чтобы они могли вернуться к тому простому покою, что был раньше. Вместо этого реальность заставила их обоих сидеть в участке, вымотанных до предела. Вар не находил себе места, постоянно ерзая в кресле; его нога методично отстукивала ритм по полу. Саммер свернулся у его ног, но даже пес чувствовал неладное, время от времени фыркая и поскуливая. – Скоро начнется перевод, – напоминает Ин Суванне, которая выглядит почти такой же изнуренной, как и они. Она провела здесь всю долгую ночь, лично оформляя задержанного. – Вам не кажется это слишком подозрительным совпадением? Как мы можем быть уверены, что поблизости нет других? – Мы отследили каждое имя из списка и подтвердили тех, кого дал нам кхун Вар, – отвечает она. – Каждый из них либо за решеткой, либо за границей – кроме Киета. Того самого, из вчерашней ночи. Ин тяжело выдыхает, откидываясь на спинку стула. – И вы подтвердили, что это он прислал письмо? – Да. Отпечатки пальцев совпали. Проводя рукой по волосам, Ин пытается унять внутреннюю дрожь, возникающую по мере получения ответов. – Он говорит? Суванна бросает взгляд на Вара, прежде чем ответить; в её глазах мелькает нечто нечитаемое. – Как только он понял, что связь с Каем может отправить и его в тюрьму, он стал весьма разговорчивым. Ин кивает, жестом прося её продолжать, хотя она снова медлит, косясь на Вара. Младший смотрит на неё и едва заметно, устало кивает, несмотря на дрожь в руках. – Всё в порядке. Вы можете рассказать, что он сказал. Она выдерживает паузу, прежде чем уступить. – Его показания путаные. Он клянется, что не видел Кая годами, но мы это уже опровергли. Кроме того... он наговорил всякого о вас, кхун Вар. – Её губы сжимаются, дискомфорт очевиден. – Я не думаю, что мне стоит это повторять. Но что-то подсказывает мне, что вы и так знаете. Ин поворачивается к Вару и видит, как тот вцепился пальцами в собственные колени, будто готовясь к удару. Это больно отзывается в груди, поэтому Ин накрывает руки Вара своими ладонями, пытаясь придать ему сил. Это помогает, хоть и немного. Вар делает медленный вдох, его голос звучит ровно, когда он наконец заговаривает: – Он был одним из друзей Кая. Тем самым, к которому Кай постоянно ревновал. Большой палец Иня поглаживает холодные костяшки пальцев Вара, пытаясь их согреть. Он чувствует, что ему тоже нужно внутренне подготовиться к тому, что последует дальше. – Он не прекращал оказывать мне знаки внимания, – продолжает Вар, – и это всегда выводило Кая из себя, пока однажды он окончательно не сорвался. Тогда-то он и начал меня бить. К этому невозможно привыкнуть. Слушать эти истории. Ин сохраняет невозмутимое лицо, хотя кровь внутри начинает закипать. Ужасам, кажется, нет конца, и ему требуется всё самообладание, чтобы его прикосновение оставалось нежным, а пальцы – успокаивающими, а не дрожащими от ярости. – Он сказал, что это было унизительно. Что это была вся моя вина, – голос Вара падает до шепота. – С этого всё и началось. Наступает тяжелая тишина. Ин молчит, потому что его кулаки зудят от желания сжаться; внутри клокочет неестественная ярость. Жажда правосудия пульсирует в нем – темная и опасная, и это пугает его не меньше самой истории. Тишину прерывает Суванна, её голос звучит мягко: – Кхун... вы же знаете, что это неправда, верно? Вар не встречается с ней взглядом, его взор устремлен куда-то вдаль. Через мгновение он коротко, натянуто кивает. – Знаю, – отчеканивает он, прежде чем подняться на ноги. – Мы закончили? – Он бросает короткий взгляд на Иня и дергает за поводок Саммера. – Я хочу домой. С этими словами он уходит; быстрые шаги выдают его отчаянное желание сбежать. Ин встает, бросая на Суванну извиняющийся взгляд, но она лишь кивает, призывая его следовать за парнем. – Всё в порядке. Идите, я буду держать вас в курсе. Город снаружи живет своим обычным шумом, но в машине кажется, будто они заперты в абсолютно беззвучной комнате. Путь домой проходит в тишине. Слишком гнетущей тишине. Вар не отрывает взгляда от окна, Саммер свернулся у него на коленях, а рука парня машинально зарылась в шерсть пса. Ин знает: это молчание не означает покой. Оно тяжелое и хрупкое – из тех, что грозят разлететься вдребезги от малейшего прикосновения. Каждый красный свет светофора тянется вечно, и на каждой кочке Ин порывается коснуться его, но сдерживается. Знает, что нельзя. Еще не время. Когда они наконец добираются до дома, Вар первым выходит из машины, не говоря ни слова, и ждет Иня у лифта. Его плечи напряжены, поводок слишком туго намотан на кулак. Профиль Вара кажется высеченным из тончайшего стекла, и Ин понимает: малейшее касание может вызвать трещину. Они в тишине проходят по коридору к двери квартиры, и знакомое пространство встречает их теплом. Свет горит уютно, разбитый цветок снова стоит в горшке, земля убрана. Саммер трусит к своей лежанке, виляя хвостом и тут же утыкаясь носом в игрушки. Это привычная картина, но сегодня ничто не кажется безопасным. Воздух буквально пропитан ощущением чужого вторжения. Ин чувствует это как покалывание в спине. Обернувшись, он видит, что Вар всё еще медлит у порога, будто боится сделать шаг внутрь. В уголках его глаз блестит влага, грудь вздымается слишком часто. Но прежде чем Ин успевает среагировать, младший решительно идет к нему; дверь за спиной захлопывается с щелчком. Вар целует его жадно, с каким-то голодным отчаянием. Ин слишком ошеломлен, чтобы сразу ответить, но Вар прижимается к нему всем телом, притягивает за шею и ведет рукой вниз по его груди. – Вар... подожди... – слова тонут в поцелуе. Рука на груди скользит ниже, делая намерения предельно ясными. Ин отстраняется и перехватывает его руку прежде, чем она зайдет слишком далеко, пытаясь поймать взгляд партнера. Но Вар не смотрит на него. Он дрожит, вцепившись в рубашку Иня. – Пожалуйста, – выдыхает он охрипшим голосом, снова и снова пытаясь поцеловать его. – Пожалуйста, мне нужно... мне нужно забыться. Эти слова падают ледяными каплями в вены Иня. Он фиксирует Вара, твердо взяв его за затылок, прерывая этот отчаянный поток поцелуев. – Малыш... эй... – шепчет он. Карие глаза наполняются слезами, в них читается страдание, но Ин качает головой, глядя на него с бесконечной нежностью. – Нет, ангел. Только не так. Лицо Вара искажается, и всхлип вырывается наружу прежде, чем он прячет его на груди Иня, заливая его рубашку слезами. – Ангел... – шепчет Ин, смыкая на нем объятия. – Поговори со мной. Что ты чувствуешь? Тебе всё еще страшно? Вар отчаянно мотает говолой, прижимаясь так сильно, будто хочет исчезнуть в нем. – Нет... – его дыхание прерывается. – Я просто... я снова почувствовал себя его собственностью. Будто я – вещь, которую можно просто взять. От этого я всегда чувствовал себя таким грязным, и сейчас я не могу... не могу это выносить, я должен это исправить. Вар поднимает лицо, и сердце Иня разрывается при виде этой картины: мокрые от слез щеки, прекрасные карие глаза, покрасневшие от плача, умоляюще смотрят на него. – Т-ты ведь не хочешь меня? Я слишком грязный? Эти слова буквально потрошат Иня изнутри. Он не может сдержать слез, подступивших к его собственным глазам. Его руки дрожат, когда он нежно обхватывает лицо Вара. – Грязный? – его голос срывается на этом слове. – Грязный? – повторяет Ин. Горе и неверие смешиваются в нем, тяжелые волны невыносимой боли выплескиваются наружу – и от любви, и от ярости. Чистой, неистовой ярости на то, что он никогда не сможет контролировать. – Как ты можешь спрашивать меня об этом? – выдыхает Ин, раздавленный его словами. Вар замирает, ошеломленный. Большой палец Иня собирает его слезы, не обращая внимания на свои собственные, что текут ручьем. Ин умоляет его взглядом, хотя и знает, что это несправедливо. Всё в этой ситуации несправедливо, но Ин не намерен сдаваться. – Ты не можешь спрашивать меня об этом, – говорит Ин, чувствуя, как горло перехватывает спазмом. Он чувствует, как его сердце готово разлететься на миллион осколков; бессилие и фрустрация сжимают легкие, пока он смотрит в прекрасные глаза Вара, в которых снова поселились демоны – очередные призраки, явившиеся, когда их меньше всего ждали. Он мало что может сделать, чтобы исправить это прямо сейчас, кроме как поймать Вара, когда тот припадает к нему. Он обнимает его и позволяет парню судорожно прижаться к своей груди; руки Вара впились в рубашку Иня, как в спасательный круг. Младший тихо всхлипывает, цепляясь за него ради спасения. – Прости меня, – говорит он, и Ин ненавидит то, как звучат его извинения. Будто он – виноват. Будто он – грешник. Будто именно он должен отвечать за каждое преступление, совершенное против его собственного тела. Ин не знает, какие слова могли бы помочь, не знает, как стереть печаль из этих глаз, поэтому он просто держит его. Крепко держит, пока слезы не высыхают, пока плечи не перестают дрожать, пока тот не перестает извиняться. Накрывая ладони Вара, лежащие на его груди, он проводит большим пальцем по его пальцам, чувствуя содранную кожу. Сердце сжимается от того, какими чувствительными они кажутся под его прикосновением. – Идем, – шепчет он, ведя его к дивану. Вар идет покорно, почти вслепую позволяя собой руководить. Ин замечает свою сумку в углу и берет её с собой. Он смотрит на Вара, обхватывая его лицо ладонями, но младший отводит взгляд. – Можно мне посмотреть твои руки? – просит он, ожидающе положив ладонь на их колени. Требуется время, но Вар сдается. Старший ласково гладит его костяшки, а затем достает из сумки небольшую аптечку. Вар хмурится, явно сбитый с толку, пока Ин достает предмет за предметом. Старший крепко берет его руку и сначала очищает кожу вокруг ран. Спирт щиплет, и Вар вздрагивает, но не отстраняется, пока Ин слегка дует на ранки. Вар смотрит во все глаза, не отрываясь следя за каждым движением Иня; в его взгляде – оцепенение и проблески недоверия. – Ты носил это в своей сумке? – спрашивает Вар, послушно позволяя Иню заклеивать пальцы пластырем. – Ты снова начал их ковырять, – просто отвечает Ин, не отрываясь от рук Вара. – С того самого дня, как пришло письмо. Наступившая тишина заставляет Иня поднять взгляд: Вар выглядит потрясенным, тонкая завеса изумления прикрывает густую печаль в его глазах. Какое-то осознание мягко смягчает их карий цвет. Ин больше ничего не говорит, лишь с особой тщательностью обрабатывает следующие пальцы, с трудом сглатывая ком в горле. – Ты не грязный, – произносит Ин, прикипев взглядом к своему занятию. Слова застревают в горле, но он не позволяет им вырваться без цели. – Ты – самое близкое к раю из всего, что я когда-либо знал. Заклеив последний палец, он вздыхает, не отрывая от них глаз. Затем поднимает руку Вара и целует её, желая прогнать всю причиненную боль. Горькую правду необходимо озвучить; Иню больно даже от мысли об этих словах, но он не может держать их в себе. Поэтому он заставляет Вара посмотреть ему в глаза. – Но ты не можешь полагаться только на моё признание, ангел, – шепчет Ин, и сердце его ноет. – Ты должен сам в это поверить. В его тоне звучит решимость, но для верности Ин еще раз нежно целует костяшки пальцев Вара. Слова достигают цели; Ин чувствует это по тому, как они развеивают туман в глазах Вара. Потому что медленно Вар высвобождает руку из хватки Иня, чтобы обхватить его лицо, придвигаясь ближе. Тяжесть всё еще лежит на их плечах, но их лбы соприкасаются, и нести этот груз становится легче. Младший трется носом о нос Иня – это осознанная, нежная ласка, извиняющаяся и сдержанная, но готовая вот-вот прорваться наружу. – Я научусь, – шепчет Вар, пока слезы всё еще дрожат на его ресницах. – Обещаю.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧

Это случится завтра. Завтра всё закончится. Кая наконец перевезут далеко-далеко, и у него не будет ни малейшего шанса выйти на свободу. Вар не может дождаться, когда всё будет позади. Последние несколько дней были тяжелыми, но жизнь довольно быстро вернулась в нормальное русло, как только Киета увели. Вар не хотел больше его видеть, и Суванна заверила их, что того готовят к депортации обратно во Вьетнам, где он ответит перед властями за незаконную миграцию в Таиланд, а также за незаконное проникновение и преследование. Наконец, после нескольких дней паники, тревоги и абсолютных мучений, они смогли продолжить с того места, на котором остановились. Словно проснувшись после кошмара, Вар собирал себя по кусочкам. С помощью Иня он пересадил свой любимый цветок; земля забивалась под ногти, а на губах играл тихий смех. Они усилили охрану каждой двери и окна. Старший также установил новую систему сигнализации, даже несмотря на то, что угроза больше не таилась в тенях. «Береженого бог бережет», – сказал он тогда, и Вар не мог с ним не согласиться. В голове постоянно звучало напоминание. О том, что Вар здесь, потому что он хочет жить. Потому что он выбрал жизнь. Слова Иня, сказанные в тот день, до сих пор находят в нем отклик: «Ты должен сам в это поверить». И Вар верит. Правда верит, но какая-то часть его всё еще требует признания – что-то неугомонное, что не исчезает просто по его желанию. – Я нашел психотерапевта, – объявляет Вар за завтраком. Он чувствует на себе пристальный, горящий взгляд Иня. – Начинаю на следующей неделе. Его парень ничего не говорит, да это и не нужно. Вместо этого Вар чувствует, как теплая рука мягко накрывает его ладонь, даря опору. Они сидят в тишине, и кажется, будто Ин уже знал об этом. Будто он понимал Вара без слов. Потому что он просто держит его, и тепла его тела достаточно, чтобы Вар почувствовал поддержку, гордость и любовь в одном лишь этом прикосновении. Вар улыбается, и они продолжают завтракать как ни в чем не бывало, хотя этот момент еще долго висит в воздухе. День проходит тихо, почти обманчиво спокойно. Вар поливает свои растения, проводит рукой по новым листьям, которые только приживаются в свежей почве, и впервые за долгое время это простое действие не кажется бессмысленным. Ин сидит и читает в углу, хотя его взгляд то и дело возвращается к Вару, будто он пытается запомнить его образ навсегда. От этого сердце Вара замирает – к этому чувству он уже успел привыкнуть. То, насколько обожаемым он себя чувствует, то, как взгляд Иня обжигает его, успокаивает и возбуждает одновременно. Они не говорят много, да им и не нужно. Квартира кажется светлее теперь, когда худшее осталось позади; солнечный свет заливает комнаты, пока уходят часы. Каждая мелочь обретает вес. Тихое гудение холодильника и ленивые потягивания Саммера в лежанке. Запах кофе, всё еще висящий в воздухе. Обыденность – хрупкая, но настоящая. Та, за которую Вар отчаянно цепляется, как за спасательный круг. Той ночью, после душа, когда они ложатся в постель, Вар чувствует беспокойство. Совсем как в ту ночь после церемонии Иня. Матрас кажется слишком теплым, а темнота вокруг будто щекочет кожу. Он поворачивается к Иню. Умиротворение на лице старшего манит его, заставляя сердце биться чаще. Стук в ушах становится таким громким, что, кажется, готов взорваться, когда Ин шевелится рядом. Темные глаза приоткрываются, чуть сужаясь, и рука тянется к нему. – Ты в порядке? – шепчет он, нежно касаясь пальцами изгиба щеки Вара. Вар сглатывает. Он знает, что не обязан ничего говорить. Знает, что Ин готов ждать вечно, но он также знает, что бежать больше некуда. Вар не хочет бежать от этого – не тогда, когда каждая клеточка его тела жаждет близости, которой он не чувствовал годами. Вар больше не хочет игнорировать сигналы своего тела; он давно перестал бороться со своими инстинктами, обретя гармонию с собой, которая дарит невероятное чувство свободы. Вместо ответа он наклоняется и медленно целует его. Губы Иня обмякают, он отвечает сладко и нежно, но податливо открывается навстречу, позволяя Вару углубить поцелуй. Вар тянет его на себя, обхватив руками за шею, и ложится на спину, увлекая Иня за собой. Старший удерживает свой вес, чтобы не придавить его, но Вар притягивает его ближе, нуждаясь в том, чтобы их тела слились воедино. Ин слушает, как и всегда; он слышит Вара громко и отчетливо, сдаваясь ему так сокрушительно, что Вар чувствует, как буквально плавится под ним. Он обвивает его ногой, и Ин теснее прижимается к нему, издавая тихий горловой стон прямо в его губы. В его движениях – твердая решимость, поразительная, ведь в руках на этот раз нет никакой дрожи. Никакой отчаянной нужды забыться. Никакого страха, ползущего по спине. На этот раз – только чистое желание. Ин снова прижимается к нему и прерывает поцелуй с низким стоном, его дыхание уже сбито. – Боже, как я тебя хочу, – горячо выдыхает Вар ему в губы, произнося слова в перерывах между поцелуями. – Ин, я правда, правда тебя хочу. Темные глаза смотрят на него сверху вниз. – Ангел, я твой, – отвечает он, баюкая его лицо в ладонях и осыпая поцелуями каждый сантиметр кожи, до которого может дотянуться. – Я весь твой. – Нет, я... – Вар выдыхает, жар приливает к лицу, и слова, глубоко высеченные в сердце, наконец готовы вырваться наружу. – Я хочу тебя, – повторяет он, глядя в прекрасную галактику, созданную специально для него, где звезды сияют так ярко, что никакая тьма не способна их поглотить. Сердце бьется невозможно часто, Вар прислушивается к этому ритму, позволяя ему взять верх, и едва касается губ Иня порхающим поцелуем. – Займись со мной любовью, – шепчет он и с восторгом наблюдает за тем, как расширяются зрачки партнера, как всё тело Иня вздрагивает, окончательно обезоруженное одними лишь словами Вара. – Б-блять, ангел, – выдыхает тот, и в его голосе столько надрыва, что жар внизу живота вспыхивает с такой силой, что Вар боится взорваться. Ин прижимается к нему, и Вар отвечает на движение его бедер, вцепившись руками в его поясницу. – А-ах... – заикается он, – ангел, ты уверен? – спрашивает он, хотя их движения только ускоряются. Вар ахает, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. – Да. Да, обещаю. Я никогда не был так уверен ни в чем другом, пожалуйста, – молит он, выгибаясь навстречу восхитительному давлению тела Иня. Прежде чем Ин успевает склониться к его губам, комнату прорезает резкая вибрация телефона. Они вздрагивают и отстраняются друг от друга, тяжело дыша; свечение экрана ярко окрашивает потолок. Секунда – и Ин тянется к трубке, его дыхание сбивается при виде имени на экране. Вар не сводит с него глаз, чувствуя, как в животе всё завязывается узлом, пока Ин крепко сжимает его руку, принимая вызов. – Пи Суванна? – произносит он, и тишина вокруг рушится; от её обычного спокойствия не осталось и следа, голос пропитан тревогой. – Ин! Вы оба дома? Мы уже едем за вами! – Что? – Ин хмурится, и даже через слабые динамики они оба отчетливо слышат её слова – брошенные резко, лишенные её привычного красноречия. – П-перебой с электричеством! Кто-то вывел из строя резервные генераторы в тюрьме – система была отключена более десяти минут! Вар чувствует, как его сердце останавливается. Оба замирают – взгляд Иня прикован к Вару, он не может отвести глаз, пока Суванна продолжает свою экстренную речь, но дыхание младшего становится поверхностным. Вар качает головой, его пальцы сильнее впиваются в руку Иня – оба слишком ошеломлены, чтобы говорить. Нет, нет, пожалуйста, только не это. – Кай сбежал вместе с пятью другими заключенными. Эти слова рикошетят в его черепе громче, чем бешеный ритм пульса. Грудь Вара сдавливает, будто железными обручами, дыхание перехватывает при виде этих призрачных рук, тянущихся к нему из темноты. Память о лязге ключей. Захлопнутые двери. Голос Кая, сочащийся ядом. Каждый призрак с криком возвращается назад, выползая к нему из теней, и он инстинктивно хочет отпрянуть, но как только прикосновение Иня находит его, он позволяет притянуть себя в его объятия. Вар издает дрожащий выдох, его карие глаза остекленели от шока. Он крепко вцепляется в Иня, впиваясь ногтями, отчаянно нуждаясь в том, чтобы чувствовать его – твердого, теплого, находящегося здесь. Но страх всё равно ревет внутри него, угрожая разорвать изнутри под аккомпанемент голоса, всё еще доносящегося из телефона – резкого и рокового: – Мы почти на месте. Будьте готовы к переезду.

✧˖°.⊹🥀⊹.°˖✧