Клятва на мизинцах: магия вне времени

Глава 2. Идиот я, а не рыцарь

      Гермиону я увидел в «Норе» перед чемпионатом Мира по квиддичу. За те несколько недель каникул, что мы не виделись, Гермиона очень похорошела и повзрослела. Но в переполненном доме Уизли пришлось вести себя сдержанно, борясь с желанием сгрести подругу в объятия и признаться, что я соскучился. И поэтому я промолчал и даже вида не подал, что сердце снова было не на месте от одного её взгляда. Не знаю почему, но что-то внутри мне твердило о том, что не стоит выставлять свои чувства напоказ. Только не здесь, не сейчас, не перед всем семейством моего лучшего друга. Возможно, я пришёл к такому выводу из-за Джинни, которая посмотрела на меня восхищёнными влюблёнными глазами. Всего мгновение, а потом она покраснела и сбежала. Но мне оказалось этого достаточно, чтобы узнать этот взгляд: Рон всегда смотрел так на пирог с мясом. От этого мне стало не по себе.       А дальше нас опять закружил калейдоскоп событий: чемпионат Мира по квиддичу, нападение Пожирателей Смерти, Хогвартс, Турнир Трёх Волшебников. И я снова в центре внимания, сам того не желавший. Потерянный и обескураженный я, как никогда прежде, нуждался в поддержке друзей. Но Рон от меня отвернулся. Я боялся, что однажды это случится – и этот день настал. Гермиона осталась моим единственным другом. Лучом света. Островком безопасности и спокойствия. Она всегда была рядом, поддерживала и помогала, и я наивно полагал, что так будет всегда, никуда она не денется.       Участие в Турнире Трёх Волшебников, постоянное напряжение, противные статьи Риты Скитер – всё это переносилось тяжело.       И как будто назло всему, моё внимание и мысли завлекла Чжоу Чанг. Мне она понравилась. Не знаю чем, просто понравилась. Я совсем забыл о своих детских клятвах, данных Гермионе.       А потом, как дождь посреди зимы, пришло известие про Святочный бал. Я так зациклился на своём увлечении Чжоу, что проморгал главное – Гермиону.       Так что, когда в гостиной Гриффиндора речь зашла про пару к балу, к ответу Гермионы я оказался абсолютно не готов.       – Гермиона! А Невилл прав, ты – стоящая девчонка! – заорал Рон.       – Неплохо подмечено, – ехидно произнесла Гермиона.       – Ты не могла бы пойти на бал со мной или с Гарри?       – Не могла бы!       – Да ладно тебе, – сказал Рон по-приятельски. – Нам нужна пара. Так вышло глупо! У всех есть, а у нас нет…       – Я не могу пойти с вами. – Гермиона вдруг покраснела. – Я уже иду с другим.       Её слова ударили хлёсткой пощёчиной. Из меня в тот момент будто бы вышибли весь воздух. Я как в тумане слушал их перепалку с Роном и не мог поверить. Шок. Досада. И разрывающая боль в груди. Кто? Кто посмел её пригласить?       А потом стало всё равно с кем идти, и я пригласил первую девушку, которая попалась мне на глаза – Парвати.       В гостиной Гриффиндора в тот вечер я думал, что больнее быть не может. Я перебрал все варианты, с кем могла пойти Гермиона и пришёл к выводу, что это кто-то из своих. Но когда увидел её на балу с Крамом, я понял, что до этого момента больно мне ещё не было – настолько полоснуло по сердцу это зрелище. Первым желанием было немедленно её вырвать из лап врага. Я хотел дать ему в рожу. Потому что мне было до одури неприятно видеть его рядом с Гермионой.       А она… Она нарядилась для него! Такой красивой и восхитительной она ещё никогда не была. Одна только её прическа чего стоила! Даже Парвати заметила, что я не мог отвести от Гермионы взгляда. Но мне было абсолютно всё равно на её зависть или ревность, что она испытывала. Только Гермиона имела значение.       Настроение совсем упало, когда пришлось танцевать. Видеть, как Гермиона улыбалась Краму, было невыносимо. Когда-то так мило она улыбалась только мне.       Осознание, что я хочу, чтобы впредь так и было, стукнуло по темечку и вставило мозги на место. Зачем мне вообще другая девушка? Тем более чужая, незнакомая? Гермиона лучше во всём. Она красивее, умнее, добрее. И она своя, родная. Вот только что теперь делать, я не знал.       Вариант схватить её за руку и утащить из зала, я отмёл сразу. Про нас и так в газете всякое сочиняли. А давать новый повод для грязных статей я не хотел.       Удивительно, но мне помог Рон. Его отвратительное поведение и нападки на Гермиону разозлили её, расстроили, и она сама сбежала из Большого зала.       – Я, кажется, выпил слишком много пунша. Сейчас вернусь, – бросил я Рону и быстро, пока он не увязался следом, ушёл из зала.       Как и предполагал, я нашёл Гермиону в женском туалете на втором этаже. В том самом, где мы на втором курсе варили оборотное зелье.       Я запер дверь, чтобы нам нечаянно никто не помешал, и молча направился к Гермионе.       Она стояла, отвернувшись, и плакала.       – Уходи, – гнусаво сказала Гермиона.       – Ты же знаешь, что я не сделаю этого.       Я медленно подошёл к ней и стал за спиной.       – Тоже будешь называть меня предательницей?       – Почему ты согласилась пойти с ним? – вместо ответа спросил я.       – А почему нет? Ты же хотел пригласить Чжоу!       Она наконец соизволила повернуться ко мне. Во взгляде были вызов и претензия.       – В этом дело?       Гермиона отвела глаза. С моим соперником пошла она, но виноватым себя почувствовал я.       – Почему ты просто не сказала, что хотела пойти со мной на бал? – спросил я.       – Я?! – крикнула Гермиона, поднимая голову, – Это ты должен был меня пригласить! Сразу же, как только объявили! А ты весь семестр только о Чжоу и думал!       В голосе Гермионы была не только претензия, но и ничем не прикрытая ревность. Со мной явно творилось что-то неладное, поскольку я обрадовался этому. Но крыть её выпад было нечем, как и оправдываться. Сам не знал, почему я зациклился на Чжоу, словно это было наваждение. Хотя в нашем мире такое вполне могло быть реальностью.       Пришлось посыпать голову пеплом и каяться.       – Я сглупил. Не знаю, что на меня нашло. Ты права. Мне нужно было пригласить тебя, не мешкая.       Я боялся признаться, что забыл о том, что так можно было сделать, и просто замолчал.       Повисла гнетущая тишина.       Я уселся возле её ног прямо на пол и опёрся о стену спиной.       Гермиона вздохнула и попыталась присесть рядом.       – Пол холодный, – уведомил я и вытянул ноги, а затем похлопал по бедру.       Гермиона сомневалась совсем недолго, а потом присела на мои ноги, оказавшись ко мне боком. Руки сами обвили её талию. Она ещё обижалась, но сидеть рядом вот так было куда приятнее.       – Ты так и не ответила, почему согласилась пойти с Крамом? – спросил я.       – Тебя побесить, – честно призналась Гермиона. – Я хотела ему отказать, но потом вспомнила, как ты пялился на Чжоу и хотел пригласить её, и согласилась.       Так и знал, что она это сделала назло. И не только мне – всем, кто над ней подтрунивал и потешался. Ещё бы! Ведь Крам – звезда квиддича мирового уровня – пригласил именно её. Но именно это мне и не нравилось.       – Я так и думал. Он ведь намного старше… Приставал, наверное, – спросил я, замечая, как напрягся в ожидании ответа.       – Нет, – коротко ответила Гермиона.       Её ответ насторожил ещё больше. А зачем тогда он к ней подошёл? Неужели Рон прав, и Крам хотел через Гермиону узнать какие-нибудь сведения о турнире и заданиях? Надо было выяснить.       – Целовались? – напрямую спросил я совсем не то, что было нужно спросить, но именно этот вопрос был сейчас для меня важнее прочих.       – Говорю же, нет! – возмутилась Гермиона.       С души свалился огромный булыжник. Но я ещё сомневался.       – Точно?       – Точно! – фыркнула Гермиона. – Ревнуешь?       – Очень!       Только когда, не думая ни мгновения, выпалил ответ, понял: я очень ревновал Гермиону к Краму. Я бы ревновал её к любому другому парню, потому что хотел видеть её только рядом с собой.       Гермиона шмыгнула носом и часто заморгала, смахивая слёзы. Она взяла меня за руку и переплела наши правые мизинцы.       – Гарри Поттер, я клянусь, что мои губы будут целовать только тебя, – негромко, но очень уверенно произнесла Гермиона.       От этих слов внутри всё замерло. Это же почти признание.       – Я тоже клянусь, что буду целовать только тебя, Гермиона Грейнджер, – дал ответную клятву я, понимая, что хочу, чтобы так и было.       – Доволен? – спросила Гермиона.       Я задумался. Кое-чего дерзкого и наглого не хватало для скрепления клятвы. Я захотел этого так, что аж губы зазудели.       – Не совсем, – вздохнул я.       – А?       Она подняла голову и повернулась ко мне. Я подался вперёд и прижался губами к её губам. От простого прикосновения по всему телу забегали табунами мурашки.       В воздухе появилась тонкая золочёная ниточка, обвилась вокруг их мизинцев и погасла, оставляя тонкий, едва заметный светлый след на коже рядом с другими такими же.       Я прижался плотнее и сжал в объятиях её талию. Гермиона не оттолкнула меня, и это вселило надежду на взаимность.       Отстранившись, я заворожённо смотрел в её глаза.       – Теперь лучше, – улыбнулся я.       В животе порхали бабочки, ощущения в груди были круче, чем от быстрого полёта на «Молнии», а вот мозги, похоже, напрочь перестали работать. Я сидел и улыбался своей самой идиотской улыбкой.       – Ну ты и дурачина, – беззлобно сказала Гермиона и обняла меня за шею руками.       Я потянулся к ней за новой порцией поцелуев, понимая, что вкуснее её губ ничего ещё не пробовал.       Приглушённо гремела музыка, доносящаяся из Большого зала, а мы сидели на полу в туалете и целовались.       Я не знаю, сколько мы так просидели, но ноги у меня затекли. Когда мы вернулись в гостиную Гриффиндора, ребята с бала ещё не пришли, и это порадовало.       Осторожно и быстро я поцеловал Гермиону.       – Доброй ночи, Гарри.       – Доброй ночи… – я наклонился к её уху и добавил: – Моя принцесса.       Гермиона смутилась и ушла в спальню для девочек.       Когда вернулся Рон, я уже лежал в кровати.       – Ты куда пропал? – спросил он.       – Живот заболел, – соврал я.       – А-а-а. А Гермиона где?       – Не знаю, – снова солгал я. – Наверное, с Крамом танцевала.       – Крам был, а Гермиона так и не вернулась.       – Спит, наверное, – отмахнулся я и демонстративно широко зевнул.       А затем отвернулся к стенке. Воспоминания о первом нашем с Гермионой поцелуе то и дело возвращались. Никогда не думал, что буду благодарен Рону за то, что довёл Гермиону до слёз. Ведь если бы она не убежала, ничего бы этого не было. Я улыбнулся, чувствуя, что засыпаю. *       Пока вокруг шныряла Рита Скитер и каким-то образом узнавала все самые необычные и нелицеприятные подробности из жизни обитателей замка, мы с Гермионой решили не усложнять себе жизнь новостью, что теперь встречаемся.       Скрепя зубами, мне пришлось терпеть Крама, ошивающегося возле моей девушки. Рон воспринял это как солидарность с ним в том, что Гермиона дружит с соперником. Я не стал его разубеждать. Меньше знает – больше ест.       Второе испытание стало настоящим шоком, когда я увидел Гермиону в воде. Грозящая ей опасность злила и пугала. Как вообще посмели её тронуть? И мне было не важно, что там булькали русалки – я забрал бы с собой и её, если бы Крам не подоспел вовремя. Пусть и отдавать Гермиону ему не хотелось, но пришлось.       Вынырнув из воды, я почти не чувствовал холода – настолько разозлился: на турнир, с которого проигравших не выгоняли, на организаторов, подвергших опасности моих друзей, на Крама, возомнившего себя героем в глазах Гермионы. Он что-то ей опять рассказывал и смотрел с надеждой.       На мою удачу, Флёр отвлекла меня своей благодарностью как раз тогда, когда я уже хотел заорать на всё озеро: “Отойди от Гермионы, придурок! У этой принцессы уже есть рыцарь, который спасал её в настоящих опасностях, а не в подставных!”       Но Гермиона и сама перестала обращать на него внимание и подбежала ко мне, чему я несказанно обрадовался. *       Мы с Гермионой продолжали выдавать себя за друзей, обманывали всех вокруг, а сами украдкой уединялись. В основном сбегали ночами под мантией-невидимкой в ближайший незапертый класс. А там занимались очень важным делом – обнимались и целовались. Игра в конспираторов вносила свою изюминку в наши отношения. В конце концов, нарушать правила и ходить по краю пропасти мы начали ещё на первом курсе.       В то же время Гермиона усиленно готовила меня к третьему испытанию в Турнире Трёх Волшебников, отыскивала заклинания, которые мы ещё не проходили, и занималась со мной до самой ночи. Эти занятия стали идеальным прикрытием, чтобы побольше времени провести вместе. Мы прятались у всех на глазах. Каждое касание было больше и весомее, чем могло показаться другим. Даже Рон, вечно крутящийся рядом, ничего не заметил.       В день третьего испытания поддержать меня приехали миссис Уизли и Билл, старший брат Рона. Сначала я обрадовался им. Ровно до того момента, пока миссис Уизли не увидела Гермиону.       – Здравствуй, Гермиона,– натянуто произнесла миссис Уизли.       – Здравствуйте, – улыбка сползла с лица Гермионы при виде сурового лица миссис Уизли.       В этот самый момент мне хотелось заорать на весь Большой зал:       – Не смейте так себя с ней вести! Не смейте ни в чём упрекать Гермиону! Она мой единственный преданный и верный друг во всём мире! Даже Рон отвернулся от меня, когда Кубок Огня выплюнул листок с моим именем! Гермиона единственная, кто мне поверила!       Наверное, моё перекошенное от злости лицо взволновало Гермиону, поскольку она больно пнула меня по голени.       Я глубоко выдохнул. Глянул на Гермиону. Она хмурилась. Да. Точно. Нужно молчать о главном.       Потом я перевёл взгляд с неё на маму Рона и сказал:       – Миссис Уизли. Рита Скитер спит и видит, как бы устроить новый скандал. Вы ведь давно её раскусили и не должны были поверить той ерунде, которую она настрочила для «Пророка»! Потому что Гермиона вовсе не моя девушка.       Меня затошнило от этой лжи. Но только так я мог уберечь наши с Гермионой едва начавшиеся отношения от зависти и любопытства.       – А-а! – протянула миссис Уизли. – Конечно же, я не поверила.       Её обращение с Гермионой стало гораздо сердечнее.       И это взбесило меня ещё сильнее. Что это вообще значило? Я снова почувствовал, как Гермиона пнула меня, возвращая в реальность. И только теперь заметил Джинни, не спускавшую с меня влюблённых глаз.       Мой взгляд метнулся к миссис Уизли и обратно к Джинни. Она покраснела как помидор и уткнулась в тарелку.       Вот оно что!       Я и забыл, что сестра Рона в меня влюблена. Похоже, что матриарх семейства знала о чувствах любимой дочери и стала воспринимать Гермиону как помеху и соперницу. Отсюда и плохое отношение.       Похоже, у меня только два варианта: или скрывать свои отношения с Гермионой и дальше, или разорвать все связи с лучшим другом и его семьёй.       Решение мы должны принять с Гермионой вместе.       – Гермиона, помоги мне повторить все заклинания перед началом третьего испытания. Я так волнуюсь, что у меня сейчас каша в голове. Боюсь, что всё перепутаю и помру сразу же, едва дадут отмашку к старту, – заговорил я и сделал самое несчастное лицо на свете.       – Хорошо, – согласилась Гермиона. – У тебя и так проблемы с щитовыми чарами. Идём.       Распрощавшись со всеми, мы ушли в пустой класс тренироваться.       – На тебе лица нет, что случилось? – спросила Гермиона, плотно закрыв дверь.       Я рассказал ей о своём подозрении.       – Я тоже пришла к такому выводу, – сказала Гермиона. – Сначала думала, что её отношение ухудшилось из-за того, что я общаюсь с Крамом. Но потом, после того, как ты заверил её, что мы только друзья, поняла, что дело в другом. Что будем делать?       – Знаешь, я даже благодарен Рите Скитер за её статейки. Ведь из-за них мы изначально решили скрывать наши отношения. Ты не против пока повременить и никому не рассказывать о нас? – спросил я.       – Поддерживаю. Посмотрим, что будет дальше, – согласилась Гермиона.       – Как моя принцесса пожелает, – улыбнулся я.       Я взял её за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, глядя Гермионе в глаза.       – Люблю тебя, – тихо сказал я, приподнимая голову.       – Люблю тебя, – повторила Гермиона.       Она подалась вперёд, и наши губы встретились. Целовать её было величайшим блаженством. Но оно не может длиться бесконечно. Отодвинувшись, Гермиона сказала:       – Давай повторим заклинания. Я за тебя волнуюсь.       Я согласился, и следующие полчаса мы занимались заклинаниями.       Перед тем как уйти из класса, я снова поцеловал Гермиону.       – Это мне на удачу, – усмехнулся я, довольно облизываясь.       Она порывисто меня обняла.       – Ты там сильно не геройствуй, твоя цель не победа, просто пройти испытание и вернуться целым и живым.       – Как прикажет моя принцесса, – ответил я и ещё раз её поцеловал.       Третье испытание стало тем ещё “испытанием”! Я стал свидетелем безжалостного убийства Седрика и едва не погиб сам. Это изменило меня. Волшебный мир навсегда перестал казаться сказочным, где всегда было пресловутое “долго и счастливо” у всех положительных героев. Знать, слышать, читать о зверствах тёмных волшебников и видеть всё своими глазами – совершенно разное.       Сказки кончились. Впереди маячила новая война. И мне, нам с Гермионой нужны были союзники. Поэтому мы с ней приняли решение помалкивать о нас. Правда, Гермиона едва не отправила всю конспирацию к Мерлину, когда поцеловала меня на прощание в щёку на виду у всех. Только после этого она поняла, что натворила, и спешно бросилась обнимать близнецов Уизли. Я махнул всем на прощание рукой и отправился к ожидавшему меня дяде Вернону.