Клятва на мизинцах: магия вне времени

Глава 4. Невербальные заклинания

      Через две недели летних каникул появился Дамблдор, и я этому был несказанно рад. Никак не ожидал, что моё пребывание с “любимыми” родственниками закончится так скоро. Профессор поведал, что Сириус оставил всё своё имущество мне, включая ненавистный дом номер двенадцать на площади Гриммо и домашнего эльфа с отвратительным характером.       Потом Дамблдор использовал меня, чтобы уговорить нового преподавателя вернуться в Хогвартс. Чувствовать себя пешкой в чужой игре отвратительно. Но я сделал, что от меня требовалось.       С удовольствием послал бы их всех к Мерлину и сбежал подальше! Но нельзя. Нужно быть объективным – я и дня не протянул бы без защиты. Мои навыки боя никудышные. Волшебник-недоучка лёгкая мишень для Волдеморта и его приспешников. До этого мне везло при встрече с ним. Но так будет не всегда.       Пришлось стиснуть зубы и сделать вид, что всё в порядке.       А после Дамблдор переместил нас в «Нору». Я не был там два года. Дамблдор пообещал заниматься со мной индивидуально. Это вселило надежду, что он научит меня особым сильным заклинаниям, которые мне пригодятся.       Миссис Уизли с первой секунды взяла меня в обиход и усадила за стол. Увидев Криволапа, рыжего любителя почесать пузико, я понял, что Гермиона тоже здесь, и снова испытал то беспокойство, что и в прошлом году, когда встретил её в штаб-квартире Ордена Феникса. Я ведь уже говорил ей, что против её пребывания здесь. Так почему она приехала и мне ничего не сказала?       Пришлось опять притворяться, что всё в порядке. Время было позднее, и я вынужден был отложить разговор с Гермионой на завтра. А так хотелось сказать ей, что я об этом думал!       С самого утра меня атаковали все, кто был в доме, и засыпали новостями, так что поговорить с Гермионой получилось далеко не сразу.       Наконец Миссис Уизли отвлеклась на приготовление обеда и Флёр, а Джинни была вынуждена быть рядом с матерью, не желающей оставаться с будущей невесткой наедине. Рон убежал в свою спальню, радуясь сданным экзаменам. Я шепнул Гермионе одними губами:       – Надо поговорить.       И вышел через заднюю дверь во двор.       – Гарри, что случилось? – спросила Гермиона, выбегая следом.       – Это ты мне объясни! – жёстко бросил я, оборачиваясь к ней. – Какого дементора ты тут делаешь?       Гермиона растерялась. Она что, забыла о моей просьбе не оставаться с семьёй Уизли одной? Забыла, как в прошлом году пугалась гнева матриарха этого семейства?       – Почему ты тут, а не с родителями каникулы проводишь? А? Если бы у меня была возможность провести хоть немного времени со своими родителями, я бы ею воспользовался! – злился я.       Гермиона уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Испуг и непонимание появились на милом личике.       – Я… я… я… – проблеяла Гермиона, – не знаю… – Она задумалась. – Мне вдруг захотелось приехать… Так сильно, что я собрала вещи и… – она в замешательстве смотрела на меня. – Гарри… – её голос понизился до шёпота, – за мной пришла миссис Уизли…       Я ощутимо напрягся. Мне не нравилось происходящее нисколько. Круто развернувшись, я пошёл к сараю с метлами.       – Подожди! – жалобно проскулила Гермиона и бросилась за мной.       Я зашёл в сарай и остановился.       – Гарри…       Гермиона вошла следом. Я потянул её подальше от двери, чтобы нас не видно было снаружи, и поцеловал. Как же я соскучился! Я жадно сминал её губы и впитывал в себя лёгкие вздохи. Накатило чувство облегчения. И растворилось то зудящее непонятное ощущение, свербевшее под кожей.       Растерявшись, Гермиона ответила не сразу. Однако затягивать не стоило, и я, пусть и с трудом, прервал поцелуй.       – О-о-ох, – выдохнула Гермиона и удивлённо посмотрела на меня. – Мне стало легче. Я не могу объяснить…       – Как будто что-то удерживало и лопнуло, – подсказал я, глядя ей в глаза.       – Да. Точно.       – У меня так же.       – Но что это было? – спросила Гермиона.       Если бы я мог объяснить. Я и сам не знал. Только предчувствие, что нужно её срочно поцеловать, засело в груди и не отпускало, пока я этого не сделал.       – Вспомнила, как оказалась здесь? – вместо ответа спросил я.       – Угу. – Она не радостно кивнула. – Мы с мамой и папой собирались отправиться в круиз, но я резко передумала и пожелала уехать сюда. Написала письмо и отправила его с совой…       – Откуда у тебя сова? – перебил я.       – Джинни написала мне письмо. И прислала леденцы…       Я в упор смотрел на неё. Лишь смутные, несформировавшиеся догадки крутились в голове и никак не хотели обретать форму.       – Что вы здесь делаете? – наш разговор прервал Рон, заходя в сарай.       Борода Мерлина! Как он не вовремя!       – Решили полетать на мётлах! Можно? – сразу сообразил я, взял одну метлу и подал её Гермионе. – Гермиона проиграла в гляделки и теперь должна будет составить мне компанию в полёте на метле.       – Гляделки? – переспросил Рон.       Он задумался. Вид его при этом был нелепым и смешным.       – Ага. Игра детская. Нужно смотреть друг на друга не моргая. Кто первый моргнёт – проиграл, – пояснил я.       – Гарри, я не буду летать! – тихо возразила Гермиона.       Я знал, что Гермиона не любила летать на метле. Это было то немногое, что у неё не получалось. Но отступать было нельзя.       – Я был лишён полётов почти целый год! Не будь такой жестокой! – жалобно проконючил я и состроил умоляющую гримасу.       Гермиона кивнула, соглашаясь. Но радости на её лице не было, только покорство.       – А давайте в квиддич? Двое на двое? – предложил Рон.       – С радостью, – согласился я.       – Пойду Джинни позову! – сказал Рон и ушёл.       Я многозначительно посмотрел на Гермиону, безмолвно спрашивая, как она.       – Ух ты! Прошло то странное непонятное чувство ревности. Мне дико не нравилось, что Рон запал на Флёр. А теперь всё равно, – восторженно прошептала Гермиона.       – А мне понравилось, как она меня утром поцеловала, – мечтательно сказал я, провоцируя Гермиону.       Она на меня хмуро зыркнула.       – Ещё раз такое скажешь, и я дам тебе в нос кулаком, – очень серьёзно пригрозила Гермиона.       Я не успел сказать, что пошутил.       – Что вы там застряли? – услышали мы голос Рона.       – Метлу не могу выбрать, – ответил я, бросая многозначительный взгляд на Гермиону.       Она закатила глаза и вышла из сарая. Я схватил первую попавшуюся метлу и пошёл следом.       Рон хмыкнул, оценивая метлу, что я держал.       – Они все одинаковые, но ты выбрал самую ужасную, – заржал он.       – Старался. Мы с Гермионой против вас с Джинни, – утвердил я.       – Почему так? – привередливо спросила Джинни.       Она едва не топнула ногой, бросая на Гермиону недовольный взгляд.       – У меня опыта много, у Гермионы ноль, у вас примерно поровну. Так будет по-честному, – пояснил я.       На самом деле, просто хотел, чтобы она была на моей стороне, даже если это вдвое снижало шансы выиграть.       В целом в «Норе» каникулы пролетели быстро и хорошо. Джинни, до прошлого года сторонившаяся меня, стала постоянно крутиться рядом. Я часто ловил на себе её пылающие взгляды, которые стали ещё жарче. Она меня ими раздевала, пожирала и один только дементор знал, что ещё вытворяла со мной в своих мыслях. Порой со мной творилось что-то странное: я засматривался на её роскошные волосы и округлившуюся фигуру. А потом словно стряхивал с себя наваждение, и всё становилось как прежде: она снова была младшей сестрой моего друга. С Гермионой творилось нечто подобное, но в отношении Рона. «Нора» не то место, где можно было спокойно уединиться, но мы каким-то чудом ловили моменты, когда никого не было рядом. Даже от простого соприкосновения рук становилось легче.       Меня беспокоили эти качели. Но уйти мы не могли. Кругом нас ждала опасность и смерть. Нам было только по шестнадцать, мы не имели права использовать магию. Приходилось и дальше продолжать притворяться и, украдкой, пока никто не видел, ловить крупицы нежности, предназначенные друг другу. *       Возвращение в Хогвартс стало долгожданным глотком свободы. Изменения, коснувшиеся учёбы, были значительными, но того невыносимого тягостного давления, преследовавшего нас весь прошлый год не ощущалось.       Меня назначили капитаном команды по квиддичу, и я был невообразимо счастлив, что снова смогу летать.       В первый же вечер мы с Гермионой улизнули под мантией-невидимкой в пустой класс. Заперев его, я прижал Гермиону к стене и страстно поцеловал.       Как же я соскучился по её поцелуям! Когда не нужно было сдерживаться и можно вдоволь насладиться её губами!       – Гарри… – глубоко дыша, шептала Гермиона, пока мои руки жадно облапывали её тело, а губы выцеловывали каждый миллиметр на её шее. – Только засосов не оставляй… – рвано выдохнув, попросила она.       Я чувствовал себя пьяным от переполнявших меня чувств. С трудом оторвавшись от любимой, посмотрел в её затуманенные глаза. Затем потянул за её галстук, развязывая его, расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке и, отогнув воротник, впился в нежную кожу пониже левой ключицы.       – Гарри! – негромко вскрикнула Гермиона и ударила меня по плечам.       Я отстранился, любуясь тем, как на коже алела отметина.       – Что ты творишь? – возмутилась она.       – Здесь никто не увидит, – самодовольно сказал я и облизнулся. – И у тебя ещё осталась потрясающая мазь от синяков.       – Да, но… Точно! Мазь ведь быстро убирает такие следы!       Она лукаво прищурилась.       Через мгновение мой галстук болтался на шее, а Гермиона оставила на мне отметину, симметричную той, что была у неё.       – Я уж точно не стану его замазывать, – сказал я и усмехнулся.       Она потянулась за новым поцелуем. Я приподнял её, обнимая.       – Ты так вытянулся… приходится на носочки вставать, чтобы дотянуться… – тихо прошептала она и припала к моим губам.       Я обхватил её крепче и углубил поцелуй. *       Вернулись ко входу в гостиную Гриффиндора мы так же под мантией-невидимкой, счастливые и довольные. Гермиона выскользнула из-под полога, назвала пароль, и мы вошли. Только теперь я скинул мантию, прокрался в свою спальню и тихо переоделся.       – Где ты был? – настороженно спросил Рон.       Я на мгновение застыл, не ожидая того, что он не спал.       – Гулял, – ответил я и указал на мантию-невидимку.       – Сказано же было, чтобы после отбоя не покидали гостиных, – проворчал Рон, больше недовольный не моим отсутствием, а тем, что я не взял его с собой.       – Когда меня это останавливало? – хмыкнул я. – Ты чего не спишь?       – Думаю.       Рон и думаю – вещи трудно совместимые.       – О чём? – насторожился я.       – Об отборе в команду. Я хочу в неё попасть, но скидок на дружбу мне не делай, ладно?       – Разумеется.       Я забрался в постель и отвернулся, прекращая разговор. ***       Быть избранным и популярным также утомительно, как и быть изгоем. Из отборочных в команду по квиддичу получился цирк, но я справился и отобрал достойнейших. А ещё было странно ощущать себя предметом девичьего интереса. Они так пялились на меня, что хотелось укрыться под мантией-невидимкой. Как никогда ранее хотелось схватить Гермиону в охапку, поцеловать прилюдно и заорать на весь Большой зал:       – Отвалите, я занят!       Но Гермиона заявила, что ей нравится наша тайна, это романтично. Разве я мог не пойти ей на уступки?       А вот после похода в Хогсмид в октябре я и сам больше не желал раскрывать нашу с Гермионой тайну никому. Лучше потерплю излишнее внимание, не в первый раз. А всё потому, что Кэти Бэлл прокляли. Думая о том, кому она должна была передать ожерелье, я не стал отбрасывать вероятность того, что в числе прочих претендентов она могла нести его мне. А если бы мы с Гермионой встречались открыто – она бы стала предметом чёрной зависти для многих и способом добраться до меня. Хватало и того, что мы друзья, чтобы волноваться о ней.       Да и нам обоим нравились наши укромные встречи под носом у всех.       Как-то во время такой встречи я сидел на парте в пустом классе, время было позднее. Гермиона сидела верхом на мне, ногами обнимая за талию. Мы жадно целовались и оставляли друг другу засосы в местах, обычно скрытых под рубашкой.       Я провёл пальцем по нежной коже зоны декольте у самого края отогнутой рубашки. Дальше третьей пуговицы расстегнуть не решился, но и этого хватило, чтобы я очень возбудился.       – Гарри… – Гермиона тяжело выдохнула и попробовала сесть поудобнее.       – Не двигайся, – попросил я, отмечая про себя, что голос немного охрип.       – Ты… ого…       Она почувствовала.       – Гарри… – в её голосе появилась тревога. – Я … я не готова к следующему шагу… не готова к…       Я положил палец на её припухшие губы.       – Я и не просил о продолжении. Я знаю, что это важный шаг, и не собираюсь тебя торопить. Мне пока достаточно наших поцелуев и объятий, – заверил я.       – Ох, Гарри, – с благодарностью воскликнула она и обняла меня за шею, утыкаясь носом в надплечье. – А… можно нескромный вопрос? – несмело спросила она спустя немного времени.       Я усмехнулся. Мне и так неловко. Вот только отказать не смог.       – Д-да, – с запинкой ответил я, приготовившись к неминуемому.       – Как давно у тебя на меня такая реакция?       Гермиона крепче прижала лицо к моей оголённой коже, и я почувствовал, что она очень горячая. Скорее всего, покраснела.       – Довольно давно. Ты просто раньше на мне верхом не сидела, – не видел причин юлить, и признался.       Однажды это всё равно случилось бы. Гермиона узнала бы о том, что меня к ней влекло на физическом уровне.       Она попробовала отстраниться и встать, но я её удержал. От её ёрзнания стало жарче.       – Нет. Сиди так. Мне нравится, – признался я.       – Смущает.       И меня тоже. Но это было так волнительно и приятно, что прерывать не хотелось.       – Жаль темно, и я не вижу, как пылают твои щёки, – стараясь держаться отсранённее, прошептал я, хотя у самого при этом пылали уши и лицо.       – Перестань…       – Только если ты не будешь смущать меня своим смущением и ещё больше заставлять чувствовать себя неловко, – сморозил глупость я.       Мы замолчали, но продолжали сидеть в обнимку. Что-то изменилось. Мы стали ещё ближе друг к другу. Между нами появилась новая волнительная связь, пока ещё молодая и не окрепшая, но уже ощутимая.       Возвращаясь в башню Гриффиндора, Гермиона шепнула мне:       – Я тут подумала, что мне нравится чувствовать себя желанной. Что у тебя такая реакция на меня.       – Конечно, я очень на тебя реагирую, ведь ты мне нравишься. Я люблю тебя. Хочу касаться, целовать и быть рядом, – признался я.       Мы остановились перед портретом Полной Дамы и, пока не сняли мантию-невидимку, снова поцеловались.       – Я тоже тебя люблю, – прошептала Гермиона и вышла из-под мантии.       Она назвала пароль, и проём открылся. ***       Через несколько дней после уроков я отрабатывал невербальные заклинания в пустом классе. Гермиона мне помогала. Вдруг она сказала:       – Слагхорн устраивает приём по случаю Рождества, Гарри, и уж на этот раз ты не отвертишься, потому что он специально попросил меня уточнить твоё расписание, чтобы назначить вечеринку на тот день, когда ты наверняка сможешь прийти.       Я абсолютно не желал там появляться. И в отчаянии застонал.       – Мы идём туда с тобой вдвоём, и возражения я не принимаю! Если ты не пойдешь, то и я тоже! Не хочу больше появляться в «Клубе Слизней» одна, потому что… Чёртов Маклагген уже достал!       Гермиона знала, куда нужно давить, чтобы я и не подумал сопротивляться. О том, что Кормак Маклагген положил глаз на мою девушку, я заметил ещё на отборочных в команду по квиддичу. И откуда он только вылез? При одном его упоминании ревность жгучей волной поднялась в груди и осела в желудке нестерпимой изжогой. Я заскрипел зубами. Я не отпущу Гермиону на вечеринку одну. Ни за что!       – Прости, вечно я занят, когда Слагхорн устраивает собрания. Я постараюсь больше ничего не натворить, чтобы пойти с тобой на рождественскую вечеринку, – пообещал я.       – Договорились, – улыбнулась Гермиона.       Хорошо, что об этом она заговорила наедине, а не на уроке или в гостиной. И не пришлось выкручиваться и юлить. Просто скажу Рону, что мы идём туда вместе как друзья, чтобы не думал, что я от него это скрывал. ***       Близился матч по квиддичу, и тренировкам следовало уделить больше времени. Вместо лежавшей в больнице Кэти я взял в команду Дина, очень надеясь, что не пожалею о своём выборе.       Мы с Роном возвращались в башню Гриффиндора после тренировки в новом составе. Мне приходилось его подбадривать, чтобы он совсем не раскис после неудач на поле. Впереди нас ждал матч со Слизерином, и выиграть мы его должны были любой ценой.       Отогнув гобелен, ведущий на потайную лестницу, мы наткнулись на целующихся Джинни и Дина. Ну как целующихся? По-моему они подражали дементорам, пытаясь высосать друг у друга душу.       Рон разозлился. Я вспомнил те взгляды, которые бросала на меня Джинни летом, и это при том, что уже встречалась с Дином, и почувствовал отвращение и тошноту. Не хотел бы я оказаться на месте Дина. Она же его едва не сожрала!       Рон ругался. Он едва не обозвал её девушкой облегчённого поведения. Пришлось срочно вмешаться:       – Он ничего такого не хотел сказать, Джинни, – встрял я.       Рон сейчас наговорит ей сгоряча всякого, а мне отдувайся: они оба в команде, а ссоры между участниками мне не нужны, да ещё и перед самым матчем.       Но я был с другом полностью согласен в определении её поведения. Не повезло ему с сестрой. Мало того, что Дин не первый её парень, так она ещё так открыто заявила Рону: “Тебя не касается, с кем я встречаюсь и чем я с ними занимаюсь…”       С ними? Она что, сразу с двумя встречается? И ещё мне глазки строит? Ого!       Я стоял между Роном и Джинни, чтобы они ненароком друг друга не покалечили, и сам до конца не понимал: зачем встал именно так. Мой идиотский рыцарский дух до добра меня не доведёт.       – Гарри вот целовался с Чжоу Чанг! – выкрикнула Джинни, чуть не плача. – А Гермиона целовалась с Виктором Крамом! Один ты, Рон, ведёшь себя так, будто целоваться – это какая-то гадость, а всё потому, что опыта у тебя, как у двенадцатилетнего!       Джинни убежала. Рон пыхтел от злости. А хотел смеяться.       Потому что в словах дурынды Джинни не было ни йоты правды.       Во-первых. С Чжоу я не целовался. А вообще, откуда у неё такая информация? Я глянул на надутого, словно индюк, Рона. Скорее всего, это он ей рассказал. Стало неприятно, что он трезвонил обо мне. Это не его дело, с кем я там, якобы, целовался. Если меня раньше посещали мысли посвятить Рона в нашу с Гермионой тайну, то теперь я удостоверился, что делать этого не следовало. Не пройдёт и часа, как весь Хогвартс будет знать о том, что мы с ней вместе.       Во-вторых. Гермиона не целовалась с Крамом. Потому что почти два года она целуется только со мной и так будет и впредь. Я на доли секунды представил, что это не так, и едва сдержался, чтобы не разнести в дребезги первое, что попадётся на глаза.       В-третьих. Джинни обозвала Рона двенадцатилетним, выставляя себя опытной. Смешно и противно. Чем она гордится? Своей доступностью?       – Ты думаешь, Гермиона правда целовалась с Крамом? – неожиданно спросил Рон, когда мы уже подошли к Полной Даме, тем самым выдергивая меня из размышлений.       – Что? – очумел я. – А… Ну-у…       Следовало ответить “да”, но я не смог. Я даже представить не мог, чтобы кто-то касался моей Гермионы. Рон моё молчание воспринял по-своему и ещё больше набычился.       И это мне не понравилось. Рон проявлял интерес к Гермионе? Давно ли? Ещё вчера утром он разбудил меня своим тихим поскуливанием: “Флё-о-о-ор”. Сразу стало понятно, что он очень отчётливо мечтал о невесте своего старшего брата сразу же после сна и характерно шуршал под одеялом, думая, что все спали.       Рон сам придумал, сам обиделся, разозлился на Гермиону, стал вести себя с ней грубо. Гермиона не понимала, что она ему сделала, и опечалилась. От этого взбесился я. Жаль, что до матча со Слизерином всего пара дней. И нельзя было просто надавать Рону тумаков за его безобразное поведение.       Вместо этого, я скрипнул зубами, схватил за руку не ожидавшую этого Гермиону и потащил прочь из гостиной со словами:       – Помоги мне потренировать невербальные заклинания.       Мы оккупировали пустой заброшенный класс. Разозлившись, я неплохо управлялся с атакующими заклинаниями, представляя на месте манекена Рона. К нам несколько раз заглядывали любопытные гриффиндорцы, в основном девушки.       Наверное подумали, что мы пошли целоваться. Наивные! Для поцелуев у нас были более укромные места и мантия-невидимка, чтобы к ним добраться незамеченными.       Я сосредоточился на заклинании, не говоря ни слова, из палочки вылетела веревка и обмоталась вокруг манекена.       – Хорошо, – похвалила Гермиона.       – Но этого мало! Надо лучше. Однажды мне доведётся столкнуться с Ним лицом к лицу! Я должен быть готов! – злился я.       – И ты будешь готов. Но что случилось сегодня с тобой и Роном? И чем я опять ему насолила?       – А. Это…       Я рассказал Гермионе об инциденте на потайной лестнице.       – Я целовалась с Крамом? – усмехнувшись, переспросила Гермиона, когда внимательно меня выслушала. – А Крам-то хоть в курсе?       Я отправил в дверь запирающее заклинание и наложил чары от прослушивания.       – Мне кажется, что Рон начал тобой интересоваться, – высказал я свои подозрения.       – Мне как парень он не интересен. Он и как друг не очень-то хорош, но выбирать не из чего. Как показал прошлый год, сражаться нам рано или поздно придётся. И чем больше у нас будет союзников – тем лучше, – ответила Гермиона.       – Ты права. Поэтому вернёмся к тренировке? Как насчёт дуэли? – согласился я.       – Для начала потренируем оглушающее заклинание, – ответила Гермиона, подражая в важности профессору Снейпу.       Я с ней согласился. *       Рон продолжал дуться и дальше, хмуро поглядывая на нас с Гермионой. Если у него были какие-то подозрения насчёт нас, он ими не делился.       Наступил день матча против Слизерина. Мне было очень важно вселить в совсем раскисшего Рона уверенность. Я специально настоятельно предложил другу тыквенный сок. Как и ожидал, Гермиона почуяла неладное и запротестовала. Рон назло ей выпил сок.       Наклонившись к моему уху, она зашипела.       – Тебя за такие дела надо бы исключить! Не ожидала от тебя, Гарри!       – Кто бы говорил, – шепнул я в ответ. – Давно ни к кому не применяла заклятие Конфундус?       Гермиона попробовала отшатнуться, но я успел схватить её за руку и, приблизившись ещё больше, прошептал:       – Я хочу победить и получить свой собственный приз.       Я быстро лизнул её ухо и отпустил. Гермиона в гневе зашагала прочь. Я видел, как покраснели её уши, и с ухмылкой смотрел ей вслед. Теперь она тоже будет думать о победе любой ценой.       Мы выиграли. Я справился ролью капитана команды, и теперь не буду то и дело слышать, что набрал в команду своих друзей и одногруппников. Благодать.       Вечеринка в гостиной Гриффиндора была шумной. Мне не давали проходу. Я никак не мог найти друзей, чтобы радоваться в их компании, а не отбиваться от приставучей Ромильды Вейн.       Джинни я нашёл раньше остальных, она указала мне на Рона и прокомментировала:       – Лицемер.       Я не стал ни поддерживать, ни опровергать. Рон на виду у всех целовался с Лавандой Браун. Пусть. Он заслужил. А мне пора за своим призом.       Я покрутил головой и увидел Гермиону. Она поймала мой взгляд и быстро ушла из гостиной. Я поспешил за ней.       Я нашел её сидящей на учительском столе в первой же незапертой классной комнате. Она наколдовала милых жёлтых птичек.       Я подошёл к ней.       – Мило. Надеюсь они на меня не нагадят, – указал на порхающих птичек.       Гермиона улыбалась.       – Я действительно поверила, что ты подлил ему «Феликс Фелицис», – призналась она.       – Вот ещё! Думаешь, я бы стал тратить такое ценное зелье на первую игру в сезоне? Да ты и сама сказала, что это незаконно, – ответил я.       – Если бы захотел – тебя бы это не остановило. Ты начал нарушать школьные правила почти сразу, как вошёл в Хогвартс, – в излюбленной нравоучительной манере сказала Гермиона.       Я усмехнулся. Мы оба знали, что она права. Я стоял возле неё и смотрел, как блестели её глаза. Гермиона сидела на столе. Такая манящая. Юбка немного приподнялась, открывая моему взгляду вид на стройные бёдра. Я положил руки ей на колени и развёл их в стороны. Сделал шаг ближе, опёрся ладонями на столешницу, придвигаясь ещё ближе, и зашептал в самые губы:       – А я вот обожаю, когда ты нарушаешь правила. В такие моменты ты становишься очень дерзкой и горячей. Так и хочется тебя поцеловать…       Дверь с грохотом открылась. Да что вас всех дементоры забрали! Я совсем забыл запереть дверь! Так торопился к моей девушке.       В класс ввалился Рон, он со смехом тянул за руку Лаванду.       – О, – сказал он, остановившись на всём ходу при виде нас.       – Ой-ой! – сказала Лаванда и, хихикая, выскочила из комнаты. Дверь за ней захлопнулась.       Наступила жуткая, давящая тишина. Я и Гермиона смотрели в упор на Рона.       Рон сказал со странной смесью смущения и бравады:       – Привет, Гарри! А я всё думал, куда ты запропастился.       Гермиона перевела гневный взгляд на меня.       – И больше никогда не смей так шутить! Я, как староста, должна была немедленно доложить обо всём! – отчитывала меня Гермиона.       – А чего не доложила? А? Ты ведь тоже хотела, чтобы мы выиграли? – я постарался, чтобы мой голос звучал гневно. После того как нас грубо прервали, сделать это было не сложно.       Я навис сверху над Гермионой, сверля её глазами. Она немного отклонилась назад. В карих глазах горело такое лукавство и торжество, что я еле удержался, чтобы тут же не впиться в её губы.       – Рон, не заставляй девушку ждать! – выкрикнула Гермиона, по-прежнему хмуро глядя на меня. – Лаванда сбежала.       Но Рон не двинулся с места. Тогда Гермиона направила на него птичек.       – А чтобы ты, Гарри, запомнил, что так делать нельзя, я тебя проучу! – выкрикнула Гермиона.       В следующее мгновение её палочка была направлена на меня.       Я отскочил, отбиваясь от вылетевшего заклинания, замечая краем глаза, что Рон, отмахиваясь от атаковавших его птичек, выбежал за дверь.       А у нас завязалась дуэль. Мы не пытались ранить друг друга, скорее играли, отрабатывая навыки. Но при этом Гермиона так горячо и красноречиво смотрела на меня. Мы понимали друг друга без слов. Рон был занят Лавандой и освободится не скоро, а остальные праздновали победу, напиваясь сливочным пивом в гостиной.       Я отправил в дверь запирающее заклинание. Гермиона – заглушающее.       Через мгновение мы уже безудержно целовались. Я прижал её к себе, а потом унёс и усадил на учительский стол, не разрывая поцелуя.       Я прижимался к ней так тесно, что она однозначно чувствовала, как я возбудился.       С трудом отстранившись от её губ, я хрипло прошептал:       – Хочу приз для победителя.       Гермиона смутилась и промямлила:       – Гарри… я…       – Дай руку, – мягко попросил я.       Она удивилась, но руку протянула. Я её нежно сжал.       – Ты же не откажешь мне в помощи в одном щепетильном деле? – лукаво спросил я.       Сдерживаться рядом с ней становилось всё сложнее. Что-то дикое, пожирающее изнутри, просыпалось во сне всякий раз, когда мы оказывались наедине. Гермиона манила меня, влекла, её запах кружил голову и лишал рассудка. Я мечтал о ней. О том, как буду её касаться, как она будет касаться меня. К тому нежному и трепетному чувству, что я давно к ней испытывал, добавилось другое: дерзкое и похотливое. И оно требовало удовлетворения.       Гермиона посмотрела на меня со смесью тревоги, любопытства, нежности и предвкушения.       – Хорошо… я сделаю, что ты хочешь…       Она покраснела. Я осторожно её поцеловал, одновременно с этим расстегивая брюки и приспуская бельё. В тот момент мне даже не было стыдно. Безудержная жажда ощутить прикосновения Гермионы смела стыдливость до основания.       Удерживая руку Гермионы, я приложил её к своему твёрдому члену. Гермиона осторожно и неуверенно обхватила его. Рваный выдох вырвался из моей груди. Я положил свою руку поверх её и медленно стал водить по напряжённой плоти, показывая, как надо. Я не сдержал стон наслаждения. Это было так невероятно и чувственно, что я через пару минут достиг кульминации.       Оторвавшись от губ Гермионы, я отстранился и мысленно настроился на её гнев или отвращение. Стыд запоздало настиг меня. Я с осторожностью взглянул на Гермиону и поразился: она смотрела на меня заворожённо.       Я ещё больше смутился и прошептал:       – Спасибо.       После быстро убрал следы своего удовольствия. Пришло полное осознание собственного бесстыдства: лицо и уши сейчас стали цвета моей спортивной мантии.       Гермиона издала короткий смешок и таинственно улыбнулась. Её глаза странно горели.       – Гермиона? – насторожился я.       – Вау, – ответила она, продолжая на меня смотреть в упор.       Она потянулась ко мне, положила руки на шею и, притянув к себе, с жадностью поцеловала.       Похоже, казни за мою дерзость не будет. Гермиона не запустила в меня оглушающим заклятием или ещё чем похлеще, что уже было победой.       Отстранившись, я заметил всё тот же шальной блеск в глазах.       – А… эм… извини, если тебе… – промычал я.       Она положила указательный палец мне на губы, заставляя замолчать.       – Ты даже не понял, что ты сделал… – приглушённым интимным шёпотом сказала Гермиона.       Я в недоумении на неё смотрел.       – Я же теперь знаю, какую имею над тобой власть… И я планирую это использовать…       Она гортанно засмеялась и развратно облизнулась, а в глазах появился плотоядный блеск. Я опешил и сглотнул. Неужели она не против как-нибудь повторить? Ну, в таком случае…       Я приблизился и прошептал в самые губы, интригуя, что я могу с ней сделать:       – Тогда следующий раз узнаем, какую я над тобой имею власть…       – В следующий раз? – в её голосе появились нотки разочарования.       – Да. Уже поздно. Мы хоть и победили, но это не значит, что нам спустят с рук, что шатаемся по замку после отбоя.       – Уже так поздно? – удивилась Гермиона.       Она засуетилась и стала приводить в порядок измятую одежду.       Когда мы вернулись в гостиную, там всё ещё было шумно. Джинни, увидев нас, слезла с колен Дина и подошла. На её шее выделялись тёмные пятна.       – Где вы были? – она придирчиво нас осмотрела.       – Дрались, – чуть раздражённо сказала Гермиона и поджала губы, чтобы было не заметно, что они припухли от безумных поцелуев.       – Дрались?       – Отрабатывали невербальные заклинания! – пояснила Гермиона.       Я едва не засмеялся. Теперь так и буду называть поцелуи: невербальные заклинания! Главное – не проболтаться.       – Нам столько задают, что некогда расслабляться. Тем более Гарри, с его умением нарываться на Сама-Знаешь-Кого, нужно заниматься намного больше остальных. – Она демонстративно широко зевнула, прикрывая рот ладошкой. – Устала я. Пойду спать. – Гермиона проворчала: – Доброй ночи, – и ушла.       – Я тоже устал, – сказал я, зевая. – Пока.       Я отправился в спальню, замечая, что Рон сидел в кресле у камина и сосался с Лавандой. Его руки бессовестно мяли её попу.       Бесстыжие! В школе полным-полно пустых классов. Но им же принципиально было демонстрировать свои новые отношения.